Век-волкодав (Новелла) Том 2 Глава 39 Барокко

————————————————————

Глава за 275 "10". Благодарю вас за поддержку. Приятного чтения.

————————————————————

С самых первых мгновений, когда он ступил на землю Барокко, какофония звуков ошеломила пирата, не привыкшего к подобному.

Места, где он оказывался ранее, не могли сравниться с этим скоплением торговцев, предлагающих свои услуги и товары каждому проплывающему мимо.

— Ну как тебе здесь? — произнес Кормилец, как бы насмехаясь над мыслями и внезапной тошнотой Безликого.

С издевательской ухмылкой и нарочито глубоким вдохом, он попытался втянуть в себя смрад тухлой рыбы и едкий пот, витавший в узких улочках оживленного города, разводя руками в стороны.

Воистину, запахи, словно немыслимая смесь, создавали в общей картине нечто отвратительное.

Впрочем, к этому можно было привыкнуть, судя по безразличным лицам гуманоидов, населяющих это место. Руун, полностью растворяясь в здешней атмосфере, с каждой минутой все меньше обращал на это внимание.

«И даже не поморщился, вот же каракатица», — острый взгляд Эсперара уловил мимику своего спутника.

Хмуря брови под маской, он решил проигнорировать собеседника.

Лишь на миг вспомнилось, как Аарон, увидев его намерение покинуть корабль, запретил ему одному бродить по улицам этого города.

Зубы с легким скрипом сжались от досады из-за навязанного спутника.

Руун прекрасно осознавал опасения капитана, как и его недоверие к новичку, но это сильно усложняло его планы, которые он вынашивал последние дни.

После неудачного покушения, пиратский барон посчитал нужным приставить к Безликому поэта, как дополнительную пару глаз и рук, способных помочь в непредвиденной ситуации.

«Хотя старик, шел против своих слов, его взгляд полон сомнений и подозрений», — с сожалением отметил Руун.

Больше всего его раздражало то, насколько проницательным оказался Аарон, абсолютно точно оценивший ситуацию и сумевший предотвратить ее.

«Впрочем, действительно ли он мне помешает?» — взгляд Эсперара скользнул по спутнику.

В тот момент, стоило лишь задуматься об этом, как все раздражение испарилось.

В крайнем случае, Кормилец никак не смог бы помешать его замыслам на пути к свободе — Безликий решил продолжать действовать согласно своим планам.

Собираясь с мыслями, он обвел взглядом сотни лиц, мелькающих вокруг в каком-то заразительном ритме спешки, многочисленные лавки с всякой всячиной и рыбаков, достающих улов из сетей.

«Но сперва...» — стоя у причала, Эсперар заметил матросов, выгружающих ящики с награбленным, а капитан, как и всегда, уже обсуждал товары с кем-то.

«Нужно найти место поспокойнее», — решил он.

Словно откликнувшись на его мысль, ноги сами понесли его куда глаза глядят, подальше от царства суеты и веселых глаз придирчивого поэта, который до сих пор ждал ответа.

Десятки разнообразных лиц необычных форм и цветов мелькали на периферии его зрения.

О некоторых из них Руун даже не слышал, а о других в воспоминаниях находил лишь смутные слухи и приукрашенные легенды.

Стараясь не выдавать этого, Безликий пристально наблюдал за каждым, изучая каждую деталь незнакомых гуманоидов, пытаясь оценить, какое скрытое оружие может таиться в их одежде.

Одновременно он отмечал и необычное строение их тел.

Среди них попадались уродцы с одним глазом и лишней парой рук, хвостатые, пернатые.

Некоторые и вовсе были скрыты под плотным слоем чешуи, отражая солнечные лучи и ослепляя окружающих.

Инстинкты кричали, что все это — их естественное вооружение, данное им от рождения, и они не постесняются его использовать при необходимости.

— Эй, ты куда так летишь? — вновь напомнил о себе Кормилец, не смирившись с тем, что Безликий оставил его позади.

Стараясь не отставать от своего подопечного, он ловко огибал и уворачивался от прохожих, умудряясь смазанными движениями руки выхватывать мелкие монеты из карманов окружающих.

«Удивительное умение подбирать добычу», — удивился Эсперар, ведь сам он не мог отличить тех, у кого получится что-то украсть, а у кого нет.

А то, что такие люди здесь есть — учитывая несколько удушающих аура — сомнений не вызывало.

Действия сопровождающего невольно заставили Безликого стать более внимательным к собственным карманам.

— Знаешь, где находится гильдия наемников? — остановившись и повысив тон, обратился Руун к спутнику, отвлекая его от очередной жертвы.

— Ха? Точно не в порту, но где-то за... Эй, да подожди ты! — на мгновение задумавшись, Кормилец не растерялся, отвечая и попутно вытаскивая серебряную монету у ничего не подозревающего полноватого лиса-зверолюда.

Поняв, что нужного ответа не получит, Безликий продолжил свой путь, даже не став дослушивать до конца.

Продвигаясь вдоль улочек, Руун старался игнорировать торговцев, надрывающих глотки, расхваливая свой товар.

Самые наглые из них, так и норовя окликнуть его, умудрялись даже дергать за край плаща, привлекая внимание к себе.

— Милый, не желаешь ли провести ночь в тепле и уюте, оставив все невзгоды позади? — прозвучал вопрос от куртизанки, выглядевшей потрепанной жизнью, с приглашением у входа в бордель, где вывеска в виде двух раздвинутых ног намекала на услуги.

— Где здесь гильдия наемников? — Руун, бросив мимолетный взгляд на её морщинистую кожу и синяки на обнаженных участках тела, спросил, подбрасывая в воздух серебряную монету.

Безликий сам не мог понять, что побудило его на такой жест, ведь указать направление хватило бы и медной монеты, да и сочувствие к бывшему разбойнику и дезертиру ему было чуждо. Однако, шаг был сделан. Работающая посреди этого гнилого города — несмотря на то, что порт давно остался позади, едкий запах словно преследовал их — она, вероятно, знала ключевые места.

Пристально наблюдая за блеском металла в солнечных лучах, женщина ловко поймала монету. Руун наблюдал за этим мимолетным моментом, пока монета играла в свете, как нечто чистое и святое, прежде чем попасть в её грязные, потрескавшиеся руки, мгновенно теряя свое очарование и омрачаясь нечистотой многолюдных улиц, что пятнала всё, что сюда попадало.

«Сколько всего прекрасного утратило здесь свой блеск? Возможно, и она когда-то была так же ярка», — пронеслась мимолетная мысль при взгляде в её глаза, полные алчности. В них так заметно плескалась жадность, что на мгновение показалось, будто изо рта сейчас извергнется поток, требующий еще больше.

Эсперар впервые оказался в таком большом городе, однако с самого начала ощутил к нему неприязнь, словно ничто уже не могло его спасти, кроме полного истребления всего живого. «Дома было лучше», — мелькнула дикая мысль из самых глубин души, не из чужих воспоминаний, а из его истинной личности. Но как глубоко ни пытался пират проникнуть в себя, вспомнить ничего не удавалось.

Преодолев краткое наваждение, Безликий снова сосредоточил свой взгляд на куртизанке, которая, по-видимому, обуздала свою жадность, судя по её безразличному выражению лица — превосходное актерское мастерство.

— Господин, она ближе к центру города, — начала пожилая женщина. — Вы сейчас находитесь на окраине квартала развлечений. Вам в ту сторону, — она изящно указала рукой на север, слегка наклонившись и нарочно выставляя напоказ темные соски, скрытые под тонкой тканью. — Десять минут ходьбы, и вы будете на месте. Однако, может быть… Вы изволите остаться на ночь, чтобы завтра с новыми силами отправиться в путь?

Впрочем, последние слова уже улетали в спину Рууна, который намеренно проигнорировал её предложение. Нет, не то чтобы оно его совершенно не привлекало, но ни состояние женщины, ни её возраст, ни даже внешность не вызывали у Безликого никакого интереса.

— Красотка, сделаешь скидку, если я приведу с собой пару друзей? — раздался сзади задорный голос поэта, отвлекающего куртизанку от её предыдущего потенциального клиента.

— Хо-хо, милый, смотря каких… — Эсперар уже не слышал продолжения их разговора, продолжая свой путь. Через минуту его догнал запыхавшийся Стон, сияя широкой улыбкой.

Руун сразу заметил, что его компаньон даже не выразил возмущения, когда его не дождались. Так они и продолжили идти, разглядывая вывески перед собой. Чем ближе они подходили к месту назначения, тем более экипированных гуманоидов они встречали — будь то простые солдаты или наемники. Центр города выделялся своей архитектурой: повсюду возвышались строения из белого мрамора.

Наконец, добравшись до цели, они увидели обширную площадь с фонтаном посередине и несколькими изящными статуями. Вокруг лениво сновали небольшими отрядами стражники, закинув свои острые пики на плечи и буднично беседуя. Гражданских в центре города отличала лишь более дорогая одежда, но от них исходил тот же заразительный ритм спешки. Лишь немногие парочки находили время, чтобы просто полюбоваться журчащими струйками воды, играющими бликами под лучами солнца.

И вот перед глазами пиратов предстало нужное здание, повидавшее лучшие дни, — камень, посеревший от времени, покрытый множеством трещин и выглядевший в целом неказисто, но всё же внушающий уважение своим видом. Над входом красовался разноцветный барельеф гильдии: обнаженный меч и ножны, образующие крест, по бокам от которого располагались мешок, наполненный золотом, и чарка эля, из которой вытекала пена. Несмотря на разрушительную силу времени и многочисленные сколы, можно было легко разглядеть умелую руку, создавшую это произведение. Каждый штрих был на своем месте, плавно и гладко формируя единую картину, неотличимую от реальности.

Пока Стон подозрительно молчал, Руун заметил, что это место служило административным центром для различных гильдий и предприятий. Так, например, по бокам от искомой базы наемников располагались купеческая и алхимическая гильдии, судя по их характерным барельефам: мешок с золотом на фоне весов и закупоренная колба с жидкостью, обвиваемая змеей, посреди которой плавал легендарный камень Ребис.

Минута молчания повисла в воздухе, словно время замерло для Безликого. Он вспомнил наёмника, который отнял у него руку и лицо. Ещё на корабле, перебирая в памяти обрывки воспоминаний, пират пришёл к выводу, что отыскать врага будет проще в его собственном логове. Так было решено стать частью этого мира, но начинать придётся с самого низа. Впрочем, это совершенно не пугало любителя сражений Безликого, в котором таилось желание обрести могущество.

Эсперар давно понял, что в этом мире сила — это всё. Слишком легко лишают жизни тех, кто слаб, и слишком трудно — тех, кто силён. Цель, которую он поставил перед собой ещё будучи солдатом в лагере кровожадных и жестоких ублюдков, по-прежнему не давала ему покоя. Всё это время его, словно течением, несло вперёд, не позволяя сориентироваться и сделать выбор, но в то же время делая сильнее некогда слабого разбойника.

Теперь Безликий был уверен, что не позволил бы себе быть так просто оглушённым, и вместе с этим осознанием смешивалась ярость и жажда мести. Нынче ради силы он был готов пойти на многое. Медлить больше не имело смысла, но прежде оставалось одно незавершённое дело. Его взгляд упал на удивительно серьёзного Стона.

Подобная реакция компаньона позабавила его, ненароком вызвав улыбку. Мысли потекли своим чередом. Возможно, сложись всё иначе, он бы и остался среди этих немытых и кровожадных забияк, но от проницательности ныне уже бывшего пирата не могла укрыться их внутренняя суть.

В первые дни после штурма последнего корабля из трюма слишком часто стали доноситься крики. Однажды ночью Шиоса, заметив любопытство своего атамана, решила нашёптать ему в полудрёме истину, подкрепляя её образами из снов. Безликий не знал, откуда эльфийка научилась подобным трюкам, но после сна у него осталось чёткое ощущение, будто всё было на самом деле, оставив слишком яркий отпечаток крови и насилия в подсознании, словно его собственные руки были по локоть в крови. Он видел, как несколько пленных, незнакомых Эсперару, просто ради забавы подвергались мучениям, ведь посреди моря не так много развлечений. К счастью, до подобного доходило немногие. Но те, кто доходил, совершенно не обращали внимания на мольбы пленников о смерти и прекращении пыток, суливших обещаниями рассказать про тайники, секреты и имена должников.

Впрочем, это всё не мешало многим другим быть такими же жестокими. Почти каждый был готов за мелкие обиды устроить своему собрату тёмную, посреди ночи накинув тряпку на голову и избивая спящего бедолагу. Некоторые случаи и вовсе заканчивались летально. И этот острый, неприятный взгляд, насквозь пропитанный жаждой убить его. Возможно, Безликий хотел слишком многого, но пребывать в подобном обществе слишком долго вредно для здоровья — однажды на него уже пытались совершить покушение.

«Нет, — решил для себя Эсперар, наигравшись в разбойников ещё в суровых горах Триститии, где каждый долорский солдат готов был повесить ему на шею петлю. — Пора окончательно взять свою судьбу в руки, будучи свободным».

— Я ухожу. Ты ведь это понимаешь? — решил начать диалог Руун, пристально глядя на хмурого компаньона.

— Капитану это не понравится... — пробормотал в ответ тот, положив ладонь на рукоять сабли.

Тишина затянулась, пока они оба напряжённо смотрели друг другу в глаза, устроив молчаливый поединок взглядов. А мир вокруг, словно совершенно не обращая внимания на этих двоих, продолжал жить своей жизнью.

— Да брось, ты правда хочешь посреди города соревноваться со мной в битве? Знаю, что не понравится, однако... Мне то что с того? — наконец нарушил тишину Безликий, пропуская под конец в свой голос насмешку.

— Но ты же преступник, оглянись, беглый гладиатор! — прорычал в ответ поэт, пытаясь донести свои слова.

— И что же? Ты забыл, где мы? Один из немногих городов, где рады всем. А после вступления в гильдию наёмников и с подтверждённым заказом ты временно перестаёшь быть разыскиваемым, получая защиту местного отделения гильдии, ведь метка не оставляет иного выбора — сдохни, но сделай, — решил пояснить своё решение Эсперар.

— И что, будешь жить от заказа к заказу? Это не жизнь, а рабство! Чем оно лучше нынешнего? А потом, стоит выйти из здания без заказа, как ты тут же потеряешь голову! — не унимался поэт, отказываясь понимать своего собеседника.

— Да, именно так, от заказа к заказу! Пока не стану достаточно сильным, чтобы другие осознали, что моя голова им обойдётся слишком дорого, — спокойно пояснил Руун, вспоминая разыскиваемых наёмников, уже неплохо справляющихся с этой задачей. Действительно, путь был ещё слишком долог.

Стон, не зная, что делать, просто сверлил взглядом собеседника. Аарон определённо накажет за подобное и его, но... драться с этим регенерирующим ублюдком? Нет уж, он хоть и был улыбчив и обманчиво прост, но дураком себя назвать не мог.

— Да пошёл ты! Гнилую каракатицу тебе в суп! Проклятое отродье Кракена! — развернувшись, сплюнул огорчённый поэт и ушёл, попутно продолжая сыпать проклятиями себе под нос.