Век-волкодав (Новелла) Том 2 Глава 40 Гильдия Наемников

Что представляет собой гильдия наёмников? Это собрание людей, готовых браться за работу любой сложности: от ликвидации логов чудовищ и исследования неизведанных аномалий до участия в территориальных конфликтах, патрулирования земель и охраны караванов. Любая рискованная или неблагодарная задача, которую можно было переложить на чужие плечи за пару монет, отдавалась им. Представители власти быстро оценили выгоду найма "пушечного мяса", готового отдать свои жизни ради возможности в последний раз посетить портовый бордель и спустить все заработанное перед новым походом.

Жизнь обычного наёмника — короткая штука, что и порождало спрос на бесконечные пьянки и кутежи со всеми вытекающими, которые затем сменялись бесконечной чередой кровавой бойни, убийств и вони вспоротых кишок на поле брани. Зачастую, выросшие в многодетных крестьянских семьях, прозябающих в нищете и голоде, они просто не имели другого выбора, кроме как рисковать жизнью. Но это лишь усиливало их жажду выжить. Из-за чего многие наёмники образовывали группы, желая иметь за спиной лучше уж знакомое плечо проверенного в боях товарища, чем зелёного салагу. По мере увеличения численности и славы они могли обзавестись собственным знаменем и названием. А в какой-то момент уже не они будут искать работу, а она сама будет находить их.

«Сперва на репутацию работаешь ты, а затем она на тебя», — вспомнил Руун поговорку, идеально описывающую такие отряды. Впрочем, он прекрасно осознавал, насколько мал шанс, что неопытный пахарь или пастух станет достойным воином, образовав сильный отряд.

Самые же популярные отряды и вовсе умудрялись сколачивать вокруг себя телеги торговцев, желающих продать свои товары, куртизанок, готовых помочь расслабиться после сложного дня, и мастеров, которые позаботятся о доспехах и оружии за небольшую плату. Таковые уже напоминали передвижной городок, а не армию.

Все это образовывало свое, отдельное общество, жившее только лишь войной, кровью и отъемом чужих ценностей, бывших всегда в цене. Но даже среди редких умельцев, что доживали до хорошего умения обращаться с мечом, лишь единицы доходили до отрядов подобного уровня, и никто из них никогда не доживал до своей старости — поле битвы уже стало для них жизнью.

Впрочем, отдельной категорией стояли одиночки, обладающие какой-то особой силой и способные противостоять множеству врагов. На таких был особый спрос, ведь и компактно, и удобно иметь при себе человека-армию. Но это было скорее исключением из правил, нежели закономерностью. Беглые дворяне, офицеры-дезертиры, опытные и старые пираты и разбойники. В их число входили самые разношерстные выходцы из всех сословий. Как бы наивно это не звучало, но именно в их число решил вписать себя и Руун. Вэйт Шорс, ублюдок, укравший его лицо, также входил в число подобных исключений. Безликий осознавал, что он уже давно мастерски владеет оружием, что сослужит ему добрую службу. Да и регенерация с силами осколков были ощутимой помощью в этом деле. Пусть и придется начинать с низов — другого выбора для него не было.

Все знания Эсперара о гильдии говорили о том, что наёмники — крайне ненадежные товарищи, и поворачиваться к ним спиной — глупая затея, но тут в дело вступала метка наёмника. Между ней и рабским клеймом было что-то общее. Гуманоид, добровольно поставив на себя метку, был обязан следовать контракту и приложить все силы для его исполнения. Иначе его ждало страшное наказание похуже смерти, что и постигало очень и очень многих струсивших или неугодных новичков — это был один из этапов отсева. Что, впрочем, не отменяло краж, словесных перепалок и частых стычек псов войны друг с другом, ведь на это запрет почему-то не распространялся.

Но именно из-за наличия метки наёмники стали самым лучшим оружием в руках богатых мира сего. Пока действует контракт — наёмник самый верный союзник, который пусть и думает о своей шкуре, но в спину не ударит и свое дело будет делать. Именно из-за подобного и появились возвышенные россказни о чести боевых братьев в устах доморощенных бардов.

На самом же деле любой договор, зачастую составляемый умными и опытными управленцами, включал в себя множество оговорок, например: не жечь дома и поля, не насиловать женщин на землях нанимателя и подобное. Из-за горького опыта большинство из пунктов и вовсе стали стандартной частью, включаемой в абсолютно любой контракт. Это все и ставило точку в том, что способно было очернить репутацию верных псов войны в простонародье.

Из-за подобных наивных и ошибочных убеждений немало глупых юнцов сложило свои головы на полях сражений. Жаль, что никто не спешил развеивать их заблуждения, ведь гильдиям и нанимателям требовался всё новый приток «свежего мяса». Стоило лишь стать наёмником и получить метку — и ты становился её заложником. Клеймо обязывало выполнять минимум один контракт в год или же выплачивать непомерный штраф, недоступный многим. Это могло показаться незначительным, но зачастую лишь половина бойцов переживала своё первое сражение. С каждым последующим годом всё больше из них приходилось испытывать судьбу.

Впрочем, у этого ремесла были и свои преимущества. Как Эсперар ранее говорил Стону, гильдия жестоко расправлялась с охотниками за головами и их семьями, покушавшимися на жизнь бойца во время контракта. Немедленно создавался запрос высшей категории, и за голову преступника щедро отсыпали монет. Это был вопрос репутации. За долгие века существования гильдии многие покушались на манящие награды, но в какой-то момент осознали — оно того не стоит. Гильдия просуществовала так долго, что успела накопить огромную финансовую поддержку, позволявшую содержать сильнейших бойцов мира. Они были готовы вырвать зубы любому хищнику, что посягнёт на их добычу. В долгой истории всплывали легенды о королях, лишившихся казны, семьи и головы — настолько глубоко укоренилась, казалось бы, всего лишь группка наёмников.

Всё это было крайне необходимо дезертиру, беглому гладиатору, бывшему разбойнику и пирату. Улыбка невольно появилась на его лице. Эсперар чувствовал, что если и есть в мире грехи, то он их уже совершил. Это был первый осознанный выбор Безликого за всё время, что он себя воспринимал как личность, и первый шаг к поиску вора, укравшего его лицо.

Осколки Рууна делились слухами: последние несколько десятилетий гильдия переживала непростые времена, сильно ударившие по их финансам. Не так много сильнейших бойцов осталось в их рядах, что заставляло искать новые пути к заветной силе. Эсперар понимал, что для него это может обернуться как возможностью, так и опасностью, в зависимости от его поступков и решений.

Наконец дверь распахнулась, и Безликий оказался внутри. Удивительно, но все его представления о суете и шуме вокруг разбились о реальность этого места, встретившего его тишиной и спокойствием. Насколько Руун знал, каждое отделение гильдии отличалось друг от друга, в зависимости от характера и вкуса местного главы. Но столь мирной обстановки он явно не ожидал.

Эсперар осмотрел чистое и убранное помещение, освещаемое стандартным желтоватым светом масляных светильников. Внутри, у стен, стояло несколько человек, изучающих доски объявлений соответствующих рангов. Те, в свою очередь, были увешаны десятками листовок, наложенных друг на друга, из-за чего многие активно копались среди них. Немногочисленные одиночки и капитаны отрядов старались подобрать для себя более выгодное и лучшее задание, пока их товарищи предавались развлечениям в борделях или ожидали где-то в лагере.

Наконец, подобрав что-то на свой вкус, наёмники двинулись к стойке регистратора. Там их ожидал пожилой мужчина с крючковатым носом и острым взглядом, пробивающимся из-под густых бровей — смотритель гильдии, коих насчитывалось лишь несколько на целое отделение. Пара вопросов, изучение контракта — и заказ оформлен и принят. Капля крови лидера отряда падала на специальный лист, и тот темнел, подтверждая клятву, привязывающую к контракту. Затем исполнитель уходил, уступая место другому. Процедура повторялась раз за разом, пока не подошла очередь Рууна.

— По какому делу? — прозвучал грубоватый голос, вырвавшийся из уст, затерявшихся среди густой рыжей бороды. Руун наконец смог разглядеть, что перед ним был не человек, а дворф, сидящий на высоком табурете. Груда мышц низкого роста сразу же решила перейти к делу, не отрывая взгляда от кипы бумаг в его руках.

— Хочу стать наёмником, — ответил ему Эсперар, не возражая против такого подхода. Беглецу и самому не терпелось покинуть этот материк или хотя бы город, пока бывший капитан не узнал о его пропаже.

Наконец дворф поднял свой цепкий взгляд на посетителя, оценивая потенциального новобранца. Впрочем, увидев маску и плащ, укрывающие тело незнакомца, он лишь раздраженно нахмурился, что немедленно было замечено Безликим. Он уже был готов отказаться от просьбы показать лицо, но её не последовало.

— Тебе туда — получишь ранг, — наконец, спустя несколько секунд, указал дворф рукой на лестницу, ведущую вниз. Руун последовал туда, напоследок благодарно кивнув.

Беглый пират усвоил, что от его ранга зависела сложность поручений, которые ему могли доверить. Как бы там ни было, гильдия не могла позволить себе напрасно жертвовать новобранцами в невыполнимых миссиях, что и породило систему уровней. Однако это не мешало иногда ошибаться в истинном ранге задания. Оценка трудности часто опиралась на цену, из-за чего появлялись легкие задачи на более важных досках и сложные в самых простых. На такой случай гильдия заблаговременно предоставляла всю возможную информацию, оставляя окончательный выбор самим наёмникам.

Скрипучие ступеньки, в резком контрасте с блеском этого места, противно и гулко стонали под ногами Рууна. С каждым шагом они прогибались, но, как только его тяжёлая нога переставала давить, возвращались в прежнее состояние. Он тут же понял, что спускается в подвал, и вид, открывшийся внизу, это подтвердил.

В комнате без окон, в дальнем углу, сидел мужчина, который отнюдь не внушал опасений своим видом. Воздух был наполнен запахом сырой земли, пыли и алкоголя. Откинувшись на спинку стула, человек, подобно последнему пьянице, не торопясь потягивал некий напиток, держа в другой руке смятый лист бумаги.

Быстрым взглядом Эсперар успел обвести комнатку, сразу заметив в центре небольшой круг, усыпанный красным песком. В сознании невольно возникли картины арены, где гладиаторы проливали кровь, окрашивая место битвы. Словно подтверждая эти образы, у стены располагалась стойка с разнообразным оружием, испещрённым сколами и царапинами — явно побывавшим в бою.

Остальное пространство занимали несколько книжных полок и заваленный бумагами стол, во главе которого и восседал неприметный мужчина. Его непринуждённая поза могла бы легко ввести Рууна в заблуждение, если бы не его колкие и полные жестокости карие глаза, не отрывавшие от него взгляда. Опытность Безликого твердила ему, что перед ним не тощий и беспомощный хлюпик, любящий выпить. Кем угодно, но только не им. Даже прошлый скрип досок нашёл своё место в ясном сознании, будучи призванным предупредить хозяина помещения о гостях и опасностях.

— О-о, неужто новичок? Да проходи-проходи, я не кусаюсь, — произнёс человек в такт гулкому удару кружки о стол. Безликий, сохраняя бдительность, неспешно кивнул и подошёл к столу, усаживаясь напротив.

— Я Бернард, местный регистратор. Итак, ну рассказывай, кто таков и откуда? Что заставило бросить всё и пойти в славные наёмники? — ещё не успел хозяин этого места закончить, как его рука в огромной стопке нащупала лист бумаги и принялась что-то записывать.

***

«Проклятье!» — мысленно выругался Ионел. Его голос затих. Голос, рассказывающий о компаньонах Рууна, изменился, а голос настоящего утверждал, что Безликий теперь не пират. Всё пошло не по плану. Не так, как он рассчитывал. Растерянность охватила Ионела, заставив вспомнить, что он слеп.

Но так ли это плохо? Надежда в сердце расцвела с новой силой. Судьбу можно изменить! Как она изменилась для всей команды, стоило лишь аномалии покинуть их сброд. Но полностью ли?

Сидя в одной из прибрежных таверн, Ионел глубоко погрузился в свои мысли. Стоило ли продолжать действовать так же? Или изменить план? Будущее людей изменилось, но итог всё равно должен был сойтись в одной точке, где всё и произойдёт.

«Решено!» — Ткач и сам не заметил, как его тонкие пальцы непроизвольно сложили очередного журавлика. Он наконец решил сделать лишь самое малое — лично отправиться в эпицентр событий.

Изначально Ионел хотел следовать позади и прибыть в конце, но где безопаснее всего во время бури? Именно, прямо в её эпицентре, в глазу урагана. Это было самое мудрое решение на случай непредвиденных обстоятельств. Ему было неизвестно, насколько опасным окажется это решение, но он, совершенно не считаясь со страхом, оставил журавлика на столе вместе с оплатой и ринулся к капитану корабля, меняя их маршрут.