Гримгар Пепла и Иллюзий (Новелла) Том 25 Глава 12 Наконец-то встретились

Наконец-то встретились

ПЕРЕВОД НЕ МОЙ. АВТОР ПОЖЕЛАЛ ОСТАТЬСЯ АНОНИМНЫМ

Гигантское существо, известное как оогю, с головы до пят облаченное в золото, обеими руками вцепилось в колоссальное дерево – центральную опору многоэтажной структуры – и начало с грубой, бездумной силой раскачивать его.

Многие обитатели уже поспешили укрыться в безопасных зонах, однако кое-где все еще оставались ноблины, которых замешательство или спешка не позволили вовремя эвакуироваться. Помосты, натянутые между ветвями, трещали и рушились; сбитые с ног ноблины взмывали в воздух, словно осенние листья, подхваченные порывом ветра.

Уничтожить дерево, служившее опорой такому строению, было непростой задачей. Тем не менее, оогю не собирался сдаваться. В его распоряжении были не только руки — но и ноги. Его руки, если бы он их свободно опустил, достигали бы почти до самой земли. Ноги же были значительно короче, едва ли половину этой длины. И все же, учитывая его рост, превышающий пятнадцать метров, даже эти укороченные ноги не шли ни в какое сравнение с человеческими или ноблинскими.

Оогю задействовал и их. Оперевшись ступнями у самого основания великого дерева, он начал отчаянно выкорчевывать его из земли.

— Няуооо... о... о... ооо... няуоооо... оо... о... оо... няуооо... оооо...!

Периодически оогю издавал ревущие звуки.

Он был полностью золотым. У него была голова; от туловища отходили две руки и две ноги. Казалось, все его тело покрыто плотной золотой шерстью — или, скорее, будто эта шерсть, сплетенная в жгуты, сама составляла его плоть. В любом случае, при таких масштабах эта «шерсть» совершенно не походила на человеческий или звериный волос. Вероятно, и она состояла из еще более тонких волокон, собранных воедино.

Самое главное — оогю был золотым. Он не излучал свет. Он лишь отражал солнечные лучи.

Одно было ясно: оогю прибыл, чтобы уничтожить Бакко. Если бы его яростные действия остались без ответа, от Бакко не осталось бы ничего — лишь остатки, труха и прах.

Теледра, не желая допустить этого, направила вперед меэме.

Меэме различались по росту. Самые миниатюрные были размером с человеческого младенца, а то и меньше, совсем крошечные. Более крупные же, выпрямляясь в полный рост, достигали высоты более двух метров, превосходя Риё. Теледра направила крупных меэме на оогю со всех сторон.

Теперь они совсем не напоминали тех существ, что беззаботно играли с ноблинами. Их били, отбрасывали ударами кулаков, пинали, но крупные меэме не дрогнули. Их первоначальной целью, похоже, были ноги оогю. Они впились в обе его ноги, пытаясь приковать его к месту. Естественно, оогю не оставался пассивным: он дергал ногами, стряхивая их, швырял обеими руками тех, кто повис на нем, отдирал, срывал, бросал прочь, с силой ударял о землю.

Когда меэме отлетали, врезаясь в деревья или в землю, их тела деформировались. Порой они расплющивались, превращаясь в лепешку. Но даже это не останавливало их в движении. Сжатые, смятые, раздавленные, они через некоторое время вновь принимали первоначальную форму — и снова бросались на оогю.

Для оогю это, должно быть, было настоящим непрекращающимся кошмаром.

Сколько всего было этих меэме? Харухиро не мог точно определить, но одних только двухметровых или почти двухметровых насчитывалось около полусотни. Тех, что поменьше, — вдвое больше. А совсем мелких, возможно, несколько сотен. Крошечные меэме, собравшись вокруг Теледры, в схватку не вступали, но тем не менее — пять, шесть сотен, а может, и больше меэме без передышки теснили оогю.

— Няуооо... оо... о... ооо! Няуо... оооо! Няуооо... о... оо... о...!

Оогю оказался в затруднительном положении.

До того, как меэме начали свою атаку, ему удалось разрушить пять или шесть построек, как крупных, так и мелких. После начала их наступления, он уничтожил лишь одно строение полностью и еще одно — наполовину. Меэме эффективно сдерживали его — и делали это превосходно.

Харухиро и его спутники находились неподалеку от Теледры. До оогю, который и сейчас яростно пытался стряхнуть с себя меэме, было около пятидесяти метров. Идти дальше... ноги сами отказывались повиноваться.

— Посмотрите!

Йори вскрикнула и указала на оогю. Что именно она хотела привлечь его внимание, Харухиро понял мгновенно.

Движения оогю сковывала не только неутомимая ярость меэме. Каждый меэме был соединен с Теледрой светящимся фиолетовым шнуром, напоминающим пуповину. Когда оогю стряхивал облепивших его меэме, эти шнуры не всегда отсоединялись вместе с ними. Иногда они оставались, обвившись вокруг него.

Первоначальной целью меэме были ноги оогю. Но при малейшей возможности они также цеплялись за руки, взбираясь по ногам к туловищу. Большинству из них не удавалось долго удерживаться на его теле: в конце концов их стряхивали. Но шнуры порой оставались.

Эти шнуры, казалось, могли растягиваться до бесконечности. Конечно, они не были бесконечными, но даже растянувшись на сотни метров, они не рвались.

Теперь бесчисленные шнуры, связывавшие Теледру с меэме, обвили ноги, руки и туловище оогю.

Они стягивали его, ограничивая каждое движение. Оогю все очевиднее становился пленником.

Теледра широко раздвинула руки. Сгусток крошечных меэме, которые ее поддерживали, сжался, напрягся.

Оогю раскачнулся вперед.

Шнуры. Вероятно, Теледра тянула к себе шнуры, которыми был опутан оогю. Она пыталась повалить его. Оогю сопротивлялся всеми силами. Он упирался, всеми способами стараясь не упасть.

— Теледра!

— Меэме!

— Теледра-а!

Вокруг разнеслись крики ноблинов. Похоже, они почти закончили спасение и эвакуацию, помогая друг другу; поблизости их не было. Издали они наблюдали за битвой Теледры и оогю, изо всех сил поддерживая ее и меэме.

— Теледра! Меэме!

Тата подпрыгнул и закричал.

— Держись, Теледра! Меэме!..

Йори тоже сорвала голос.

Риё пригнулась, стиснув кулаки.

«Недурно бы выжать пользу из чужой схватки, но вот…»

Харухиро с силой прижал ладонь к виску и стиснул зубы. Он совершенно не желал никакой выгоды, добытой чужими руками. Клянется, не желал.

Чего же он хотел?

Защитить правнучек Юмэ — Йори и Риё. И Тату.

А еще — сделать что-нибудь с Гримгаром, разрушенным богами.

Желание непосильное. Даже дерзкое. Спасти Гримгар. Найти способ. Отыскать ключ.

В Дарунггаре, казалось, была зацепка. Значит, нужно идти в Дарунггар. Самый вероятный маршрут — через пещеру, ведущую к горе Огненного дракона. Та пещера находится в Тысяче ущелий. Значит, нужно идти к Тысяче ущелий.

Только ли этого он желал?

Нет.

Мэри.

Встретить Мэри.

Если будет возможно.

Нет. Обязательно встретить.

У него было сто лет. Если бы он действовал, возможно, уже чего-нибудь добился бы. Начни он раньше — хоть какое-то продвижение непременно случилось бы. Но время не повернуть вспять. Значит, теперь надо действовать.

А для этого нужен эликсир.

Оогю наконец не выдержал. Он повалился вперед, в их сторону. Не желая лечь ничком, он выставил обе руки и уперся ими в землю. Встал на четвереньки.

— Оогю!..

Теледра выкрикнула имя противника. Лицо ее исказилось так, что стало почти неузнаваемым: в нем кипели очевидная вражда и отвращение.

Меэме, словно только этого и ждали, бросились на голову оогю. До сих пор главными целями были ноги и руки; теперь, когда его повалили и заставили ползти, они могли добраться до головы. Вероятно, именно там и находилось его настоящее тело. В этой золотой, лохматой голове. Там был реликт. Огромное количество эликсира. Руки, ноги, туловище — лишь придатки. Так же, как у Теледры и меэме. Теледра это понимала. Потому и велела меэме целиться в голову.

Если вмешиваться — то сейчас.

Помочь меэме. Сделать вид, что помогаешь. Войти в золотую шерсть, пробраться внутрь, глубже, еще глубже. Где-то там должен быть стержень реликтового существа оогю — нечто вроде мозга или сердца. Вырвать его.

Присвоить.

Унести назад.

В Ковчег.

Извлечь.

Эликсир.

Ради исполнения желаний. Нам нужен эликсир. Верно?

Харухиро уже рванулся было вперед.

— Э?.. Стой, ты…!

Йори попыталась удержать его, но Харухиро не слушал. Ради эликсира. Так? Нет. Не так. Ради исполнения желания. Мы обязаны поступить так. Я должен это сделать.

Но в следующий миг из головы оогю полезло что-то — не шерсть.

— Ауа-а!..

Тата вскрикнул.

Что это? Не волосы. Может быть… оружие? Да, похоже. То были мечи, клинки, копья, молоты. С виду — несомненно оружие. И не одно. Много. Целые гроздья оружия.

Меэме как раз собирались облепить голову оогю. Немало их уже успело на нее взобраться. И тут из нее вырвалось это оружие.

Мечи пронзали меэме, кривые клинки рассекали их. Одного меэме ударило копье. Другого поддел наконечник-крюк и швырнул прочь. Кого-то отбросило ударом молота. Меэме не просто оттесняли, не просто сшибали и отбрасывали назад. Оружие, одно за другим вырастающее из головы оогю, калечило их. Лезвия — резали. Острия — протыкали насквозь. Тупые удары — дробили. Даже фиолетовые светящиеся шнуры, похожие на пуповины, что соединяли меэме с Теледрой, легко перерубались.

Это было не просто оружие.

— Реликты?..

О том, что оогю — реликтовое существо, они знали. Как и Теледра. Теледра и оогю были одного рода. Но какие реликты они несут в себе и каким образом — этого снаружи не понять.

С Теледрой по-прежнему все было неясно. А оогю, значит, был оружием? Вернее, таил в себе множество реликтового оружия. Это оружие превратило его в реликтовое существо? Или какой-то иной реликт сделал оогю тем, чем он стал, а уже вследствие этого оружие тоже стало реликтовым? Возможно ли такое вообще?

«Интересно…»

Не время было проявлять любопытство.

Все произошло в одно мгновение. Атака меэме на голову оогю была отбита. Сорвана.

— Я-а-а!

— Уя-а! Теледра-а!

— Ме-эме-е! Ва-а-а!..

Крики ноблинов взлетели и зазвенели вокруг.

Меэме, чья связь с Теледрой была перерублена, выглядели жалко до невыносимости. Стоило шнуру оборваться — и меэме на глазах съеживался. Каким бы большим он ни был, этот пухлый, милый, младенческий меэме за считаные секунды старел, иссыхал, сморщивался и превращался в жалкий трупик.

Оогю теперь пытался реликтовым оружием перерезать и те шнуры, что обвивали его руки, ноги, туловище. Теледра, похоже, хотела отвести меэме назад: она тянула шнуры, стараясь распутать их прежде, чем их рассекут. Иначе нельзя было. Но шнуров, опутавших оогю, было слишком много. Сразу не снять. Она не успевала. Никак.

Одно реликтовое оружие за другим перерубало шнуры.

С каждым оборванным шнуром один меэме превращался в жалкую сморщенную мертвую оболочку.

Один за другим — Теледра теряла своих детей.

«Обстоятельства, кажется, складываются неблагоприятно».

Сказано так, будто это чужое дело.

— Это... плохо, да?.. — Йо́ри уже протягивала руку к Красному Мечу. Её оценка ситуации была точной.

— Он встанет, — заявила Риё, готовясь к броску.

Нет.

Шнуры рубили всё быстрее.

Оогю больше не был скован. Длинными руками он поднимал своё тело. Поднимался. Ещё мгновение — и он встанет.

Харухиро огляделся. Когда Оогю выпрямится, его голова — то, что, вероятно, и являлось настоящим телом, — окажется выше десяти метров. Буквально вне досягаемости. Нужна опора. Деревьев, на которые можно было бы взобраться, вокруг хватало, но Оогю мог снести их вместе с тем, кто на них полезет. Правда, если взять великое дерево — такое, какое служит главным столпом высотной постройки, — одним ударом он его, пожалуй, не сломает. Может, использовать уже покинутое жителями строение? Пока его не повалили, перепрыгнуть с него на Оогю. Или как-то приблизиться и вскарабкаться прямо по его телу.

«Не хотелось бы прибегать к такому способу…»

У Харухиро не было реликтов. Но реликты были там.

Из головы Оогю торчало столько реликтов-оружия, что с первого взгляда и не сосчитать.

Он воспользуется им. Не хотел бы. Но придётся.

Усмирить реликт реликтом.

Изначальная Магия.

К сожалению, мы не маги. Мы не владеем Изначальной Магией. Однако мы её знаем. Знаем устройство. Мы лишь можем, следуя понятным нам принципам, воссоздать простейшие формы Изначальной Магии. Те, кто, возможно, ещё владеет ею в нынешние времена, не пользуются такой грубой, неловкой, расточительной магией, как наша.

Примитивной, неотточенной, прямолинейной Изначальной Магией повредить реликты-оружие Оогю. Убавить их один за другим. Но каждый раз придётся приносить жертву. Заплатив соответствующую цену, вызвать определённое явление. В этом и заключается суть Изначальной Магии.

В зависимости от природы явления, чем оно крупнее, тем больше должна быть плата. Самая известная жертва — человеческая.

Да.

Жертвоприношение.

В обмен на драгоценную человеческую жизнь вызвать дождь. Напоить сухую землю. Вот одна из самых древних форм Изначальной Магии.

Потом жертву научились заменять. Вместо жизни готовить что-то особенное. По возможности так, чтобы сам применяющий магию не терпел ущерба. Люди ломали голову, оттачивали умение, выдумывали всё новые способы, и Изначальная Магия развивалась. Но нам почти непременно нужна жертва в её истинном смысле. Разумеется, не обязательно приносить в жертву себя.

В Изначальной Магии отдавать собственное тело — изначально крайняя мера. Исключение.

Например.

Харухиро посмотрел на Тату. Этот гоблин тоже подойдёт.

Или…

Он мельком взглянул на Йо́ри и Риё. Можно и их.

Да не может быть, чтобы можно.

«Когда придёт час. Если иного выбора не останется, ничего не поделаешь, верно?»

Оогю поднялся. Все шнуры, связывавшие его, были перерезаны или распутались. На нём не осталось ни одного.

Комок крошечных меэме, несший Теледру, стал медленно, пядь за пядью, отступать. Большие меэме только держались на расстоянии от Оогю и не решались нападать.

Тата вцепился в Риё. Риё повернула лицо к Харухиро. Её глаза спрашивали: что делать?

Впрочем, зачем нам стоять здесь до конца? — промелькнул вопрос. Если мы не хотим приносить в жертву ни себя, ни гоблина, ни сестёр, разве не проще уйти?

— Не надо!..

Харухиро попытался остановить её.

Йо́ри. Йо́ри сорвалась с места.

— Пятое Пламя…

Она уже вынула Красный Меч. Лезвие, которое должно было быть красным, не было красным. Оно светилось бледной синевой.

— Меч Молнии, Стремительный Гром!..

Она и такое умеет? Вернее — как вообще можно сделать такое?

Йо́ри вовсе не выглядела так, будто бежит собственными ногами. Скорее бежал меч. Сам меч нёсся вперёд, разбрызгивая бледно-синий свет, словно молния. Йо́ри держала Красный Меч обеими руками за рукоять, почти взвалив его на плечо. Меч тащил её за собой. Тащил с невероятной скоростью.

В одно мгновение Йо́ри оказалась у Оогю. И тут же побежала вверх — от его левой ноги к туловищу. Это было всё равно что бежать по отвесной стене. Меч мчался и заставлял её тело двигаться следом. Но это была ходьба по канату. Иначе не скажешь. За мечом, несущимся на сверхъестественной силе, следовала живая, смертная Йо́ри. Стоило ей чуть запнуться, чуть споткнуться — и что тогда? Она разобьётся. Непременно. С размахом. Даже если сказать мягко, целой не останется.

Йо́ри пробежала от груди Оогю к правому плечу. Именно тогда реликты-оружие Оогю начали реагировать. Несколько десятков реликтов, торчавших из головы, стали нацеливаться на Йо́ри. Иными словами, они потянулись к правому плечу.

Но Йо́ри уже не было там.

Красный Меч нёсся, как вспышка молнии.

Йо́ри взмыла над головой Оогю.

— Пламенно-Жаркий Меч…

Красный Меч вспыхнул. Бледно-синий свет, исходивший от клинка, исчез — клинок охватило пламя.

Она ударит им.

Этим мечом.

Огнём.

Жаром.

— Всеотсекающая Детонация!..

Разумеется, Йо́ри именно это и сделала.

— Хару-сан!..

Риё вдруг швырнула Тату прямо к нему, и Харухиро перепугался до глубины души.

— О…!

Он всё-таки сумел поймать его, но — пожалуйста, хватит. Он не успевал за ними. Он старик. Пощадите.

Куда Риё направлялась? В тот самый момент, когда Йори уже готовилась вонзить Красный меч в голову оогю. Нет, она уже не готовилась. Она сделала это.

Этот удар, напоминающий волшебный меч, Харухиро видел и раньше. Ему этот прием был знаком. Но сейчас... Сила, проявленная им, была совершенно иной.

И все же, несмотря на то, что до оогю оставалось почти пятьдесят метров, Харухиро, прижимая к себе Тату, опустился на землю. Какой же это был удар. Какой чудовищный, раскаленный ветер. Какой невообразимый грохот. Казалось, он мог видеть сам момент нанесения удара. Но ничего толком разглядеть не удалось. Из-за взрыва пламени и внезапной вспышки все слилось в неразличимое пятно.

— Йори!..

Тата закричал у него на руках. Да. Йори. Что же случилось с Йори? А. Теперь все стало ясно. Теперь он понял, зачем Риё оставила Тату ему и бросилась вперед.

Это он смог увидеть совершенно отчетливо.

Йори падала. Должно быть, от отдачи той самой Всеотсекающей детонации ее отбросило назад. Точка ее падения находилась где-то между ними и оогю. Риё бежала именно туда. И, что было на нее совсем не похоже, она не бежала по прямой: она заходила дугой, стремясь оказаться в нужном месте.

Младшая сестра не стала ловить старшую, когда та падала. Она прыгнула.

И прыжок ее был странным — Харухиро не мог назвать его иначе: она закрутилась в воздухе словно винт. Получится ли? Получилось. В воздухе младшая сестра обняла старшую, крепко прижала к себе и вместе с ней, казалось, рухнула на землю. Но это было лишь кажущимся: Риё, не выпуская Йори, перекатилась и тут же поднялась на ноги.

— Йори-и! Риё-о!..

Тата радостно завопил. Харухиро, конечно, тоже с облегчением выдохнул. Но проблема все еще оставалась. Оогю.

— ...Придется отходить.

Харухиро крикнул Риё:

— Назад, Риё! Отступаем!..

Голова оогю была глубоко вдавлена; из раны поднимался дым. Всеотсекающая детонация Йори нанесла ему урон. Однако реликтовое оружие по-прежнему торчало из головы. Возможно, один или два клинка отломились, но на вид почти все оставались на месте. И оогю уже поставил на землю правую руку, затем левую, вынес вперед правую ногу, потом левую — он совершал поступательное движение вперед. Во всяком случае, было совершенно ясно: смертельной раны он не получил.

Теледра и меэме уже успели отойти на значительное расстояние.

Йори вырвалась из рук Риё и побежала к ним. Младшая сестра последовала за старшей.

Харухиро, держа Тату, тоже побежал. Тата умел цепляться. Он не был легким, но бежать с ним было не так уж и трудно.

Оогю ухватился за огромное дерево, служившее главным столпом высотной постройки. Он не просто пытался свалить его. Реликтовое оружие, торчавшее из головы, рубило настилы и ветви, крушило их, резало и дробило.

— Няуоооооо!.. Няуо... ооооооо!.. Няуоо... ооо... ооо!..

— Его невозможно победить?.. — Йори, не останавливаясь, обернулась и бросила взгляд на оогю.

Харухиро очень хотел отругать ее за безрассудство, но не хотел, чтобы она восприняла это как излишнюю опеку.

— Ты цела?!

— Да что мне может быть!

— Это было опасно.

— Опасно было!

Риё и Тата произнесли это почти одновременно, и Харухиро немного успокоился. Сама Йори, правда, выглядела крайне недовольной.

— Я же цела! Если бы Риё не было рядом, я бы такого, конечно, не сделала!

— ...Не стоит на меня так полагаться.

— Я просто учла тебя в расчетах! Риё ведь не бросит Йори, а если бы моя сестра не смогла прикрыть меня в такой мелочи, я бы не взяла ее с собой в Гримгар!

— Я пришла по своей воле. Не потому, что Йори меня позвала.

— Это игра слов!

— Перестаньте ссориться!

Когда Тата закричал, сестры прекратили свой спор. В самом деле, сейчас было совершенно не время для препирательств.

Харухиро и остальные отошли от оогю более чем на сотню метров и укрылись в тени деревьев. Отсюда Теледра была видна. Она отступила, но бежать, поджав хвост, похоже, не собиралась. Теледра все еще пристально смотрела на оогю, широко расставив меэме в плотное кольцо. Попробует ли она снова атаковать? Выжидает подходящего момента? Но повторять прежний маневр бессмысленно. Существует ли у нее иной способ?

Оогю обрушил высотную постройку. И тут же приступил к следующей.

— Бакко разрушат... — Йори скрежетнула зубами и потянулась за спину. Вероятно, она хотела ухватиться за рукоять Красного меча. Но там ничего не оказалось.

Когда она нанесла оогю удар Всеотсекающей детонацией, меч был утерян. Взорвался ли он вместе с атакой — неизвестно. Но когда Риё поймала Йори, в руках у последней ничего не было. Это Харухиро помнил совершенно точно.

«Но тебе не кажется это странным?»

Теледра и ноблины, по-видимому, были близки. Оогю — нет. Он был незваным гостем. Но не неведомым бедствием. И Теледра, и ноблины явно были знакомы с оогю. Это случалось не впервые. Нападал ли оогю на Бакко когда-то раньше? Если тогда Теледра и меэме оказались здесь, они, должно быть, сражались точно так же, как сегодня. И что же?

Чем все это закончилось?

— Госпожа ведьма!..

Ноблины.

— Госпожа ведьма! Госпожа ведьма!..

По всему Бакко ноблины надрывали свои голоса. И не только. Они били в барабаны. Играли на музыкальных инструментах.

— Госпожа ведьма!

— Госпожа ведьма!

— Госпожа ведьма!

— Госпожа ведьма!

— Ведьма-сан!

— Ведьма-сан!

— Ведьма-сан!

— Ведьма-сан!

— Госпожа ведьма! Госпожа ведьма! Госпожа ведьма! Госпожа ведьма!

— Госпожа ведьма! Госпожа ведьма! Ведьма-сан! Ведьма-сан! Ведьма-сан! Ведьма-сан!

— Няуоооооо... няуооо... няуоооооо... о... о... ооо! Няуооооо!..

Оогю буйствовал. Дерзко, без всякого сдерживания. Вероятно, ему наскучило сокрушать высокие строения лишь грубой силой: он замахнулся и ударил по одной из них ногой в прыжке. Настилы и подвесные мостки посыпались целыми кусками, но дерево-столп и тогда не дрогнуло. Разочарованный, оогю решил, что теперь вырвет его с корнем. Ему это даже удалось. Он поднял гигантское дерево и принялся раскручивать его, словно дубину. Ствол ударял по соседним деревьям; обломанные ветви, листва, доски — все разлеталось во все стороны, осыпаясь дождем.

— Госпожа ведьма! Госпожа ведьма! Госпожа ведьма! Госпожа ведьма!

— Ведьма-сан! Ведьма-сан! Ведьма-сан! Ведьма-сан!

Ноблины пели. Они лишь повторяли «госпожа ведьма» и «ведьма-сан», но вместе с барабанным ритмом и звуками музыкальных инструментов это действительно превращалось в песню. Бакко рушилось с каждой секундой. Сотни, а может, и больше ноблинов наверняка погибли. И все же выжившие — старые и малые — будто все до одного участвовали в этом великом хоре и великой игре. Зачем они пели? Что это была за песня?

Госпожа ведьма.

Ведьма-сан.

— ...Ведьма?

Они звали ее. Ноблины звали ее.

Если вспомнить: Теледра велела ноблинам «усаакэтэ мотаатэ». Ноблины повторили ее приказ. А перед этим Теледра что-то сказала. Что именно?

«Ситэтэка, ведьма...»

Да. «Ситэтэка» — что бы это ни значило, но слово «ведьма» она произнесла.

Ведьма. Позвать ведьму.

Может быть, Теледра и ноблины с самого начала собирались сделать именно это. Ни ноблины, ни даже Теледра с меэме не могли одолеть оогю. Но если оставить его, Бакко будет разрушаться дальше, потери станут еще больше. Значит, нужно сдерживать его хоть как-то — и звать ведьму. Возможно, в этом и заключался их замысел.

Ведьма — по крайней мере, та, что, вероятно, была ведьмой, — уже находилась в небе.

Она, должно быть, прилетела откуда-то. Хотя Харухиро не видел, как она появилась. Он просто поднял взгляд поверх оогю — и ведьма уже была там. Высоко. Выше любого дерева в этом лесу. Она стояла в воздухе. Не парила. Именно стояла — совершенно неподвижно.

С первого взгляда было ясно, что она человекоподобна. В ней угадывался человеческий силуэт. Раз ее называли ведьмой, это не казалось странным. Черная. Но не полностью черная. Не все ее тело было покрыто черным и не из черного состояло.

— Ведьма-сан! Ведьма-сан! Госпожа ведьма! Ведьма-сан!

— Госпожа ведьма! Ведьма-сан! Ведьма-сан! Ведьма-сан! Ведьма-сан! Госпожа ведьма!

Ноблины тоже заметили ведьму. Ведьма. Ведьма пришла. Пришла к ним. Ноблины дрожали от радости.

— Ведьма!..

Теледра раскинула руки и подняла лицо к ней.

— Западный Грим... — пробормотала Йори. — Что это вообще за место...

Ведьма начала спускаться.

Черная ведьма.

Но не все ее тело было скрыто под чем-то иссиня-черным. Примерно половина, пожалуй. Остальная кожа была обнажена. Она была человеком.

«Ну и дела...»

Айнланд Лесли онемел.

— Не может быть.

Харухиро, пошатнувшись, сделал шаг вперед.

Оогю как раз отбросил дерево, которым размахивал. Сразу после этого он, видимо, наконец ощутил приближение черной ведьмы. Но та уже вошла в зону удара. Какого удара? Ее собственного. Из черной ведьмы вырвалось нечто кромешное и с ревом понеслось вперед. Этот чуждый звук — *ншо-о-о-о-огввввввввввввввввввв* — Харухиро запомнил.

Дарк.

Она сама дала ему это имя. Она так его называла.

Харухиро не знал, что это такое. Знал лишь, что это ее магия. Даже Айнланд Лесли, похоже, не понимал ее до конца. Разве он не говорил? «Эта девочка невообразима». Способом, до которого никто не додумался, она завершила свою магию. Кажется, она лишилась почти половины тела. И все же этой магией разрушила Ковчег и сбежала.

Айнланд Лесли говорил: та девочка — настоящая ведьма. Если продолжишь путешествовать со мной, однажды, наверное, встретишь и ее.

Харухиро не верил. Красивые слова. Пустое утешение. Что-то, сказанное просто так.

Но ведьма была.

Она была здесь.

На западе Гримгара.

С гулом, от которого мутился разум, — *нгшо-вооооооо-нгггггг* — нечто, что иначе как самой кромешной тьмой и не назовешь, ее Дарк, окончательно сомкнулось вокруг нее. Ведьма превратилась в шар Дарка метров трех в поперечнике и с высоты, подобно отвесной звезде, вошла прямо в голову оогю.

Оогю, возможно, пытался встретить ее реликтовым оружием, но ведьме было все равно. Даже реликтовое оружие не могло остановить ее Дарк.

— Сихору!..

Харухиро крикнул ее имя и побежал. Может быть, существует нечто, что ведет его. Может быть, это и есть судьба. Его путь был ошибкой. Весь — сплошная череда ошибок. Ему никогда не следовало идти вперед. А раз повернуть назад все равно было невозможно, надо было остановиться. Стоять, пока не сгниёшь на месте. Только это было бы верным путем. Он так думал. Не мог не думать. Юмэ до конца не отказалась от надежды, а он давно сдался. Найти Сихору вместо Юмэ? Он не сможет. Не мог.

Ведьма, ставшая шаром Дарка, прошла от головы оогю до самого туловища и рассекла его надвое. От макушки, сотканной из золотых волосоподобных волокон, до промежности — одним ударом, насквозь.

Правая половина оогю и левая половина оогю разошлись: правая стала заваливаться вправо, левая — влево.

Вокруг них клубился Дарк, опускаясь на землю. То, что мгновение назад было шаром непроглядной черноты, теперь рассеивалось. Дарк, окутывавший её, начал сжиматься, образуя кольца.

— Госпожа Ведьма!

— Госпожа Ведьма!

— Колдунья!

— Ве-едьма!

— О, Госпожа Колдунья!

— Кооолдунья!

Ноблины славили свою повелительницу.

Спираль Дарка, вместо того чтобы расширяться, начала сужаться, закручиваясь вовнутрь.

— Сихору.

Харухиро окликнул её.

— Сихору! Сихору!..

Снова и снова, сколько душе угодно.

Вихрь Дарка сужался, втягиваясь в тело колдуньи, стоявшей в центре.

Обе половины оогю, левая и правая, обрушились, сотрясая землю и отталкивая воздух. Харухиро, едва избежав полной остановки, продолжал движение.

— Сихору!

Он бежал, позади него раздавались крики Йори и Таты. Голоса были слышны, но слова не разбирались.

Дарк сжимался, втягиваясь в колдунью. Она стояла на своих двоих. Однако её безупречно белая правая нога принадлежала ей, а левая — нет. Левая нога была создана из Дарка. И не только она. Левая рука. Примерно правая половина верхней части тела. Область левого глаза и половина головы также отсутствовали, всё это было заменено Дарком.

Почти половина её существа состояла из Дарка.

— Сихору...

Несмотря на это, она была Сихору.

Она стояла прямо перед ним.

Оставалось всего пять-шесть метров.

Харухиро остановился.

Сихору смотрела на него.

Всё так же, как и прежде.

Если бы не этот Дарк.

— Сихору...

— Ты...

Глаза Сихору отражали Харухиро. Это было очевидно. По крайней мере, её правый глаз, живой. А что насчёт левого, созданного Дарком? Треть, а может, и четверть её лица была Дарком: контуры угадывались, но поверхность оставалась непроглядно чёрной. Вероятно, из-за этого выражение её лица было трудно прочесть. Что она чувствовала? О чём думала? Харухиро не имел ни малейшего понятия.

— Кто ты? Ты меня знаешь?

— Конечно...

Он начал ответ, но вдруг утратил уверенность.

Знал ли он Сихору? Что он вообще знал? Он знал её такой, какой она была, когда они были добровольцами. Они были товарищами. Близкими. Но когда это было? Сколько времени прошло с тех пор?

После возвращения из Парано в Гримгар она потеряла память, оказалась в плену у Ковчега, её использовали по своему усмотрению. Айнланд Лесли!

Но она сбежала. Даже потеряв часть тела, она вырвалась на свободу. Как она жила после этого? Он ничего не знал. И всё же — это была Сихору.

— Сихору. Это я.

— Я?

— Харухиро.

— Харухиро.

— Мы были товарищами.

— Товарищами.

— Друзьями.

— Друзьями.

— Да. Сихору...

Харухиро хотел сделать шаг. Нужно было сократить дистанцию, иначе она уйдёт. Поймать её. Нельзя было упустить этот момент.

Он даже не успел подумать. Не заметил краем сознания. Думал, всё уже позади. Всё решено. Но нет?

Оогю.

Правая и левая половины оогю, рухнувшие, словно камнепад, пытались подняться. Одна половина — правой рукой, другая — левой, они приподнимали свои тела.

Голова оогю не была полностью уничтожена. Большая её часть была снесена Дарком чёрной колдуньи. Но и на правой, и на левой половине остались обломки головы. Работали ли эти остатки? Из разбитой правой и левой головы всё ещё торчали по два-три реликтовых оружия, пусть их и стало гораздо меньше. Золотые, похожие на волосы волокна обвивали реликты, поддерживая их.

— Сихору!

Стоило ли Харухиро её предупреждать?

Она не обернулась. Лишь раздался чуждый гул — _гшо-огвоооооггггнвооооо_ — и из тех частей её тела, что были не живыми, а восполненными Дарком, чернота взметнулась бурей. Харухиро на мгновение показалось, что Дарк поглотит всё и раздавит его самого. Но этого не случилось. Дарк бушевал лишь вокруг неё. Но что будет с тем, кто коснётся этой бури?

— Если не хочешь быть стёртым, уходи куда-нибудь.

В её голосе не было угрозы. Но лучше было послушаться. Иначе тебя сотрут. Легко. Наверняка.

Оогю так и поступил. Подняв себя руками и ногами, он не выпрямился, а покатился в другую сторону — туда, где можно было уйти. Затем снова приподнялся и снова рухнул дальше. Он не давал себе ни секунды передышки. Оогю спешил. Казалось, он в панике. Как велела она, он уходил отсюда. Уходил куда-нибудь.

Ноблины по-прежнему славили колдунью, пели и играли. Где Теледра? Что с меэме? Харухиро хотел знать, но сейчас у него не было ни мгновения. Было не до этого.

— Сихору.

Он хотел увидеть её. Должен был увидеть. Они должны были встретиться.

Ведь правда?

Реально им уже никак не полагалось встретиться, и всё же по какой-то причине они оба были живы.

Значит, им всё-таки нужно было встретиться.

— Внутри тебя...

Сихору смотрела на Харухиро.

Глаза чёрной колдуньи.

Не её живой глаз, а глазное яблоко Дарка пронзало его взглядом. Видело насквозь.

— Есть человек, которого я ненавижу.

— Э...

До чего же он, Харухиро, глуп.

Потому он и...

Нет. Нет.

Это не он.

Это не я.

Почему молчишь, Айнланд Лесли? Скажи хоть что-нибудь.

Сихору подняла правую руку. Руку Дарка. И указала на Харухиро тёмным указательным пальцем.

— Ненавижу.

Она почему-то слегка прищурила свой живой правый глаз и слабо улыбнулась, произнося это.

Йори, Риё и Тата что-то закричали.