Величайший Еретик Том 1 Глава 38 Финальная Подготовка — Конец 1 Тома

Прорыв Астара стал событием, которое прокатилось гулким эхом по всему нижнему сектору Военного Дома. Особенно среди тех, кого официально и с легкой насмешкой именовали "сорняками" — новобранцами, еще не прошедшими официальную аттестацию и не признанными полноценными членами Ордена.

Полгода назад он был обычным Примархом, а его умения оставляли желать лучшего. Некоторые вспоминали, как в первые дни прибытия Астара, они шутили у него за спиной. Ведь он был из Отряда Багряного Золота, при этом едва мог повторять базовые тренировки. Но шесть месяцев спустя он переродился в человека, которому никто не хотел переходить дорогу.

Когда он прошел в главный холл Военного Дома и подал заявление об изменении статуса, никто даже не стал проверять его силу. Подписи легли быстро. Бумаги приняли мгновенно. Астару выдали новую эмблему с цифрой пять, — символ Пятого Серого Ранга.

Никаких экзаменов. Никаких испытаний. Военный Дом уже сделал свои выводы, наблюдая за его свершениями.

Отчеты. Результаты тренировок, замеры силы, данные с арены — все это складывалось в четкую картину. Он был готов. Более чем.

Некоторые старшие члены Дома подметили: сила Астара, скорее всего, выше обычного Пятого Ранга. Но все же и переоценивать его не хотели. Вскоре он докажет свои силы на практике — на заданиях, на вылазках, на экспедициях. И тогда поднимется выше. Если выживет.

Астар же, получив эмблему, просто довольно кивнул и ушел. Сейчас ему было плевать на слухи, ведь на носу была экспедиция в древние руины. Более того, его ждала новая одержимость — Мантра Сопротивления Скверне. В последние дни он безостановочно занимался развитием Техники Пожирания Скверны, пытаясь повысить сопротивляемость трем атрибутам: Гневу, Ненависти и Страху.

Однако пока он тренировался слухи продолжали распространяться.

Прорыв Астара стал поводом для обсуждений не только среди «сорняков», но и в рядах Элитных Отрядов. Имя Астара уже всплывало в докладах. Но теперь, когда он стал Серым Мнемархом, и за такой короткий срок, интерес к нему вспыхнул с новой силой.

Тем не менее, сейчас это было даже не второстепенной новостью. В эти дни у всех была другая цель — экспедиция.

Орден Странствий и Торговли формировал состав отрядов, которые отправятся к Великому Рубежу Мемории, к древним руинам. Конкуренция за участие была безумной.

Но у Астара уже был козырь — он был в отряде Зигмунда. И Зигмунд, в отличие от других капитанов, давно получил подтверждение участия для своего Отряда Багряного Золота.

Когда Астар вновь предстал перед ним — уже с новым ранговым знаком, холодным спокойствием во взгляде и чувством внутреннего равновесия, — Зигмунд поздравил его и наконец решил спросить о его новых способностях.

Астар не стал утаивать основ. Он кратко объяснил: теперь он может использовать абиссию иначе. Он научился формировать из нее особые духовные структуры, которые можно сохранять в своем Хранилище Души и применять в бою или тренировке. Эффекты — разнообразные, ситуативные. Поддержка, усиление, влияние на разум врага.

Он не упомянул о душах. Ни единого слова — ни о Кристаллизации, ни о Поглощении. Даже несмотря на то, что перед ним стоял человек, которому он доверял. Он просто знал: есть информация, которую не стоит раскрывать. Даже союзникам.

Также Астар упомянул, что теперь ему нужно больше ядер абиссалов. Они буквально будут расходными материалами для его Техники Пожирания Скверны.

Зигмунд кивнул, не задавая лишних вопросов. Он только распорядился, чтобы Астару дали доступ к хранилищу ядер абиссалов. Таким образом он сможет сам выбирать нужные ресурсы и тренироваться.

После этого разговора, Астар отправился в одно их хранилищ Круга Оскверненной Клятвы, где он осматривал ядра абиссалов. Все они принадлежали существам уровня Серого Мнемарха. В Технике Пожирания Скверны точно говорилось, что, поглощая душу абиссала, он будет причинять вред и себе. И лучше было не рисковать и начать с душ своего уровня.

Он провел там почти весь день, тщательно изучая каждое ядро, практикуясь в своей новой способности — Оценке Абиссальных Душ. Все оказалось гораздо проще, чем он ожидал. Все что нужно было — это влить часть своей абиссии в ядро, и в уме Астара буквально всплывала смесь чувств определенного атрибута. Только вначале Астар был немного озадачен, но потом все стало легче.

После поглощения нужных ядер, Астар отправился в Храм Медитации Воина. Теперь уже как полноценный член Ордена, а не как "элитный сорняк" с деньгами.

В этот момент Астар сидел на мраморной платформе, в окружении безграничного белого пространства. Но мысленно он был в своем Хранилище Души.

"Интересно..." — раздумывал он.

Перед его взором медленно парили десять черных осколков, пропитанных пульсирующим абиссией. Каждый из них — холодный, будто мертвый — и в то же время опасно живой. Они казались замершими в пустоте, но Астар чувствовал, как от них исходят пульсации. Едва различимые, как чужое дыхание в затылок.

Четыре из них сияли ало-красным отливом, будто внутри кристаллов пульсировало горячее, бурлящее пламя — Гнев. Стоило лишь сосредоточиться на одном из них — и в голове мгновенно рождался образ неистового крика, удара кулаком, звона разбитого оружия.

Четыре других — были фиолетовыми. Глубокий, насыщенный, почти зловещий цвет. Ненависть. Их сила казалась тихой, заточенной, проникающей под кожу. Астар ощущал, что они точны. Летальны. Безошибочны.

И, наконец, два последних — синие. Холодные. Не враждебные — но пугающе отстраненные. Страх. От них тянуло пустотой. Именно не ужасом — а отчаянием, от которого хотелось отвести взгляд.

Астар медленно осматривал каждый кристалл, позволяя себе прочувствовать их "характер".

— Моя первая десятка, — пробормотал он. — Четыре Гнева, четыре Ненависти и два Страха. Неплохо. Интересно, как пройдет тренировка?

Астар втянул воздух сквозь зубы. Сознание дрогнуло — и он вынырнул из Хранилища Души, возвращаясь в тело, сидящее на мраморной платформе посреди безмолвного Храма.

Глаза распахнулись. Астар медленно выдохнул.

— Начинаем… — шепнул он.

И в следующее мгновение внутри него ожило нечто. В тот же миг один из ало-красных кристаллов внутри Хранилища Души дрогнул.

И следом — взорвался.

— Треск… Бам!

Астар дернулся всем телом, будто в него ударила молния.

Пламя Гнева ворвалось в его тело не жаром — давлением. Будто внутри него открылся резервуар, полный кипящей, ревущей ярости. Абиссия заклокотала. Словно жидкий огонь хлынул по телу, прожигая все на своем пути. Его зубы сцепились — не от боли, от напряжения. Мышцы напряглись, сердце билось с такой силой, будто готово было разорвать грудную клетку.

Он услышал свой собственный хрип.

И тут…

По его телу начали расползаться черные спирали. Как потоки чернил, вырвавшиеся изнутри, они стекали по его коже, обвивая шею, плечи, руки, грудь. Они шли глубоко под кожу, под плоть, в саму душу. Они пульсировали — в ритме его бешеного сердца. Не болью. Мощью.

— Кха… кха… — через силу выдыхал он, с силой сжав кулаки.

Астар ощущал, как его тело наполняется взрывной мощью. Он ощущал, будто бы сейчас его удары могли смести с пути любого врага. Но также внутри, помимо силы, кипело нечто иное...

Это был Гнев, что разорвался в его теле. Это было нечто зловещее, первобытное. Оно не спрашивало разрешения. Оно ломилось в дверь, которую он сам открыл, и теперь стремилось вырваться наружу.

И с каждым ударом сердца оно нашептывало ему… образы.

Сначала — тень. Очертания лиц.

Родители. Их безликие образы стояли перед ним и смотрели, не произнося ни слова. И Гнев внутри него зашептал: “Они бросили тебя. Они обрекли тебя. За что ты должен их любить?”

Потом — друзья. Джеймс, Лукарис, Сираэль, Ланая...

“Они слабы. Они не знают, кто ты такой на самом деле. Ты опасный самозванец! Они будут бояться тебя, если увидят твое настоящее лицо! Уничтожь их! Всех! До того, как они тебя предадут!”

Потом — он сам.

Собственное лицо, разбитое, дрожащие руки и пустой взгляд.

“Ты слаб. Жалок. Ты сам не знаешь чего хочешь, и просто пытаешься делать что попало. Разве вся твоя жизнь на Земле теперь не кажеться шуткой? Просто бесполезные превозмогания и инфантильные мечты о свободе...”

И Гнев пульсировал в черных узорах по его телу, поднимаясь к шее, к голове. Астар стиснул зубы до боли, щеки напряглись, мышцы начали дергаться.

Он чувствовал, как на границе сознания мелькает грань. Всего шаг — и он перестанет быть собой. Превратится в зверя, ведомого эмоцией.

И вот тогда — нечто внутри вспыхнуло.

Из самой глубины его Хранилища Души — от ядра, что пульсировало в самом центре его сущности — разлилась иная энергия.

Холодная. Уравновешенная. Она не пыталась остановить Гнев. Не вступала в бой. Она… обнимала его душу. Замыкала в кольцо.

"Мантра Сопротивления Скверне!" — мысленно выкрикнул Астара, задейсвтуя Мантру на всю силу.

И в тот миг он почувствовал, как его душа словно разделилась. На две части. Одна — горящая, рвущаяся, клокочущая, как кипящий котел. И другая — холодная, ясная, твердая, как спокойный голос, звучащий в шторм.

Гнев бился, хотел вырваться, но Мантра держала его в узде.

Астар глубоко вдохнул. Медленно. Хрипло. И через силу прошептал:

— Черт... Это гораздо тяжелее, чем я предполагал. Жуть…

И в этот момент черные узоры на его теле не исчезли — но стали стабильными. Внутри все ще бурлил Гнев, но теперь Астар четко мог сказать, что это будто "иллюзия". И рационально оценивая все свои мысли, он понимал, что они словно навязаны ему.

Дыхание Астара было неровным. Он чувствовал, как пот струится по вискам, а мышцы дрожат от перенапряжения. Но при этом — его разум начал проясняться. Медленно. Упорно.

Он моргнул, тяжело сглотнул и опустил голову.

— Сила душ абиссалов… — выдохнул он. — Она пугает. Так и с ума сойти можно...

Он стиснул кулаки, но уже не в ярости — в усилии вернуть контроль.

“Если бы я попробовал использовать это в бою, не зная, как оно работает…" — подумал он. "Не факт, что я бы смог вообще сражаться. Молчу о том, что по незнанию, можно было бы поглотить сразу несколько кристаллов...”

Он замолчал, вновь закрыв глаза. Сердце все еще грохотало в груди, будто глухой барабан, но в нем уже не было безумного ритма. Лишь остатки.

Он сосредоточился.

В его разуме вновь проявилась Мантра Сопротивления Скверне — четкая, спокойная. Не в виде слов или формул, а в ощущении. В ритме дыхания. В устойчивом пульсе. В памяти о себе самом.

И это стало якорем.

Он чувствовал, как словно бы две половины души — та, что горит гневом, и та, что окутана Мантрой — начинают сплетаться. Не идеально. Не сразу. Но… в верном направлении.

Каждое мгновение было боем. Сложным, выматывающим. Но Астар не сдавался. Он шаг за шагом возвращал себя себе.

— Мне действительно придется попотеть, — выдохнул он. — Чтобы научиться использовать это как оружие… а не как проклятие.

Он закрыл глаза и сосредоточился. Это был только первый кристалл Гнева, а впереди его ждали еде две разрушительные эмоции: Ненависть и Страх. И с каждой ему придется провести не один десяток циклов тренировок, чтобы потом использовать в сражениях.

✦ ✦ ✦

Не только Астар готовился. Многие молодые Серые Мнемархи спешили завершить последние этапы подготовки. Для них это был шанс — доказать свою ценность, проявить силу, повысить свой ранг.

Но были и те новички, чьи мотивы слегка отличались...

Один из таких находился в Отряде Лазурного Дракона, славящийся дисциплиной, жесткостью... и бесконечным презрением к слабым.

Тяжелая тишина повисла в каменном зале, украшенном синими знаменами с изображением стилизованной головы дракона. Пламя факелов отбрасывало блики на стальные украшения, на клыки, вмонтированные в стены.

Капитан Ксортан сидел на своем массивном троне из полированного черного камня, покрытого древними рунами. Его рептильные глаза — узкие, без капли эмоций — уставились вниз.

На полу перед ним стоял на коленях другой ящер — помоложе, но явно из того же рода. Чешуя с отливом лазури, прижатый хвост, сдержанное дыхание.

Ксортан хмыкнул, и в этом звуке было больше презрения, чем в сотне слов.

— Ты разочаровываешь меня, Ксирон, — голос его был ровным, но в нем ощущалась ледяная тяжесть. — Полгода назад ты потерпел поражение от мальчишки из Багряного Золота. А теперь я слышу, что он прорвался на стадию Серого Мнемарха.

Он медленно наклонился вперед, опершись когтистыми пальцами на подлокотники трона. Блики пламени играли на его чешуе, делая выражение еще более хищным.

— А ты все еще ползешь сзади, как жалкий червяк. Неужели я недостаточно поддерживал тебя? Может я давал тебе мало ресурсов?

Напуганный ящер опустил голову, взгляд метнулся в сторону. Он не осмелился ответить. Его плечи вздрогнули, дыхание сбилось.

— П-прошу прощения, Дядя… Я… я приложу все усилия… — начал он дрожащим голосом.

Но договорить не успел.

— Шув!

Что-то мелькнуло в воздухе — и прямо в грудь Ксирону ударилась шкатулка, инкрустированная тонким металлом.

— Бам! — удар сбил его с ног, а шкатулка отлетела и упала на каменный пол.

— Внутри пилюля, — сказал Ксортан, откинувшись назад. — Сердцевина сделана из очищенного ядра абиссала. Особого, редкого. У меня на нее были другие планы... Но я дам тебе еще один шанс.

Ксирон дрожащими пальцами схватил шкатулку и прижал ее к себе.

— До экспедиции остались считанные дни, — холодно продолжил Ксортан. — Или ты прорываешься... или можешь даже не появляться в моем поле зрения.

Его глаза вспыхнули янтарным светом.

— Я не собираюсь тащить на себе мусор. Особенно, если этот мусор — мой племянник. И даже твоя мать не сможет переубедить меня.

Ксирон не сказал ни слова. Он просто — резко, с отчаянием, ударил лбом о каменный пол. Звук отдался глухо, но с хрустом — он вложил в этот поклон всю силу. И, затаив дыхание, ударил снова. И снова. Словно хотел не просто поклониться, а впечатать свою голову в землю, стереть себя — и родиться заново.

— Благодарю, Дядя… Благодарю за шанс… — прошептал он, не поднимая лица от пола, голос хрипел от страха и покорности. — Клянусь, я прорвусь. Я не посмею запятнать имя вашего Отряда…

Он произносил слова как молитву. Как заклинание. Как попытку отогнать ужас и вернуть себе хотя бы крупицу достоинства. Он знал, что это был не просто упрек — это был последний предел терпения Ксортана.

Тот смотрел на него сверху вниз, как на жалкого кролика, который сам решает — что-то сделать или сдохнуть под взглядом хищника.

— Убирайся, — сказал Ксортан. Его голос был не громким, но тяжелым, как камень, сброшенный в колодец. — Прорвись. Или исчезни.

Он откинулся обратно в трон, отвел взгляд — как будто Ксирона уже не существовало.

— А на экспедиции... — голос зазвучал вновь, чуть громче. — Мы уничтожим этого Астара. Думаю, что ублюдку Зигмунду очень не понравиться такой исход, кхе-хе-хе...

Ксирон вскинул голову и всмотрелся в глаза дяди. В них не было надежды. Не было страха. Только требование. Только долг. Только клыкастое ожидание результата.

— Я… не подведу, — прошептал Ксирон.

И, схватив шкатулку, он поднялся и почти бегом покинул зал. За ним остался лишь след от свежей крови, стекавшей со лба.

✦ ✦ ✦

Когда шаги Ксирона стихали в коридорах Отряда Лазурного Дракона, в ином конце города — в самом сердце Люксенхейма — происходило нечто, о чем не знал никто, даже Совет Пяти Кланов, что правил Орденом Странствий и Торговли.

Главный дворец — сверкающий монолит белого камня, выросший над столицей, словно застывший клинок света, — был символом силы, власти и порядка. Но даже здесь, под покровом святости, существовали места, куда не проникали ни слухи, ни законы.

Внутри дворца находился Зал Отрешения — огромный, безоконный, выточенный из белоснежного мрамора. Стены были увешаны символами Церкви Мемории: сплетенные вихри серебра, изогнутые в замысловатые узоры, сверкали глухо. Потолка не было — только купол света, излучаемый невидимым источником, и тишина, слишком чистая, чтобы быть естественной.

В этом зале находились трое. Три Фиолетовых Мнемарха.

Они сидели за круглым столом, выполненным из полупрозрачного материала, напоминающего закаленный хрусталь. Свет из-под его поверхности струился вверх, преломляясь на тканях их белых одеяний.

Центральной фигурой за столом была женщина, на вид — лет тридцати. Но возраст был здесь обманчив, ведь жизненные рамки Фиолетовых Мнемархов были отличны от обычных смертных.

Черты лица — притягательные, симметричные, с почти болезненным совершенством. Губы — мягкие, чуть бледные. Нос — тонкий, прямой. Шея — вытянутая. Казалось, что каждое движение этой женщины было выверено до малейшей детали.

Но ее внешность была странной. И первое, что бросалось в глаза — это цвет кожи.

Она была бледно-серой. Гладкая, с легким перламутровым отливом. А уши… они были заострены, но не такими длинными, как у ноксули. Короткие, чуть вытянутые — как будто природа попыталась создать новый подвид, застыв на полпути между расами. Казалось, что она была полукровкой. Смесью человека и ноксули.

Длинные синие волосы ниспадали водопадом на плечи и спину. А глаза — глубокие, темно-синие, без зрачков, но с внутренним светом — будто в них плескались звезды.

Она прищурилась и произнесла:

— Посланник Церкви Мемории наконец прибыл. Его прислала великая Золотая Матерь Наследия... а значит, нас ждет что-то интересное.

На это ответил тихий голос, словно принадлежащий старику:

— Давно не слышал о ней… Впрочем, Золотых Мнемархов сложно понять, особенно таких как Золотая Матерь Наследия. Должен признать, что ее род занятий всегда меня пугал…

Голос звучал сдержанно, как шелест сухих страниц. Он будто прорастал из самого воздуха — старый, мягкий, обволакивающий.

Он принадлежал микониту, что сидел слева от женщины. Фарфорово-белая кожа, ложилась по телу складками. Но это были не обычные морщины, как у стариков-людей — складки были вертикальными, словно как у настоящего гриба. Его лицо украшала безмятежная улыбка, а глаза казались вечно прищуренными, словно он постоянно находился на грани дремоты.

Казалось, он вот-вот заснет прямо за столом. И все же, когда он говорил, каждое слово резонировало с силой, будто бы за его спокойствием скрывалась древняя мудрость и куда более глубокая мощь, чем можно было представить с первого взгляда.

— Хотя, не мне судить… — продолжил он, медленно повернув голову в сторону женщины, — он замолк, погрузившись в раздумья, будто голос унес его в иные эпохи.

С противоположной стороны стола сидел третий.

Он не двигался вовсе.

Его мантия, такая же белая, как у прочих, лежала по фигуре. Но под ней не пряталась плоть. Это был некроман — существо, словно состоящее лишь из костей. Ни кожи. Ни мышц. Ни волос. Лишь обнаженная анатомия из сплетений костей, идеальная и словно мертвая.

Скелет сидел прямо, будто вытесан из мрамора, и лишь красные зрачки в глазницах жили собственной жизнью — холодные, разумные, пронизывающие. Они не горели — они смотрели. Бесстрастно. Безжалостно.

Он не говорил ничего. Только глядел. И его присутствие будто вытягивало тепло из воздуха.

— Как думаешь, что нам прислали? — спросила женщина, не отрывая взгляда от центра стола. — Ты должен лучше понимать, ведь Золотая Матерь Наследия из твоей расы.

Некромант не ответил сразу.

Лишь спустя мгновение, хриплый голос, похожий на звук трущихся друг о друга костей, проскрипел:

— Какая разница. Главное, что это поможет нам в экспедиции.

В зале повисла глухая, одухотворенная тишина.

Тишина продлилась всего несколько мгновений, а затем раздался глухой стук.

— Входите, — спокойно произнесла женщина полукровка.

— Кграаах! — двери, что уходили ввысь, сдвинулись, впуская в зал фигуру.

Это был худой высокий мужчина из человеческой расы. Череп — гладкий, обритый до блеска, как отполированный металл. Кожа — белая, с легким персиковым отливом, без единой родинки, пореза, шрама. А глаза…

Их было невозможно не заметить. Фиолетовые и яркие. Будто единственное, что выделялось в его "пустой" внешности.

Дойдя до середины зала, он встал на одно колено, склонил голову, и лишь тогда заговорил:

— Приветствую, старшие, — голос его был чист, без эмоций, как у послушника, заучившего молитву. — Церковь Мемории поручила мне доставить вам новые “инструменты”… а также — помочь в их использовании.

Он поднял руку, пальцы — тонкие, будто вытянутые перьями — повелительно метнулись в сторону входа.

Из-за его спины в зал начали входить десять фигур. Каждая — закутана в черные мантии с глубокими капюшонами, скрывающими лица. Но пугали не они сами, а то, как они двигались.

Словно тела были чужды им.

Они не шли. Они ковыляли. Волочили ноги. Покачивались, будто пытались удержать равновесие. Их руки дрожали, а под полами мантии угадывались обнаженные ступни — босые, покрытые серыми пятнами, местами изъеденные, с покрасневшими суставами.

Ни один из них не издал ни звука.

Лишь тяжелое дыхание — глухое, сиплое, будто из прорванных легких — эхом разливалось по белому залу.

Как только ковыляющие фигуры замкнули круг и встали позади посланника, атмосфера в зале изменилась.

Трое Фиолетовых Мнемархов, до того безмолвные и отстраненные, внезапно оживились. Казалось, их взгляды разом зажглись. В холодных глазах вспыхнули искры интереса и... почти детского восторга. Женщина-полукровка откинулась назад, слегка склонив голову. Улыбка тронула ее губы, но в этом жесте не было тепла — лишь хищное удовлетворение.

— Интересно... — протянула она. — Я слышала о них, но еще никогда не видела в действии.

Миконит тихо захихикал, покачивая головой, словно старик, увидевший любимую игрушку. Его складчатое лицо все еще не меняло выражения, но в глубине глаз блеснул азарт.

Даже некроман, до этого неподвижный, слегка подался вперед. Его пальцы едва заметно шевельнулись на подлокотниках, и в глубине глазниц полыхнул алый свет.

— Можешь быть свободен — холодно вымолвил он. — Далее мы сами разберемся.

Посланник не двинулся. Он выпрямился и, не опуская головы, медленно покачал ее из стороны в сторону.

— Увы, — произнес он, все с той же безэмоциональной вежливостью. — Мое присутствие предписано приказом непосредственно от Золотой Матери Наследия. Я подчиняюсь вам... в той степени, в какой ваши указания не противоречат распоряжениям Церкви Мемории. "Инструменты" будут под моим присмотром.

Слова повисли в воздухе, как плеть, сорвавшаяся со стены. Тонкий, незаметный треск напряжения пробежался по залу.

Миконит перестал хихикать.

Некроман медленно повернул голову, его пустые глазницы вспыхнули зловещим багрянцем.

Женщина приподняла бровь, ее пальцы врезались в подлокотник трона.

— Смеешь дерзить, жалкое отродье? — прошептала она. — Радуйся, что такой грешник, как ты, вообще получил шанс на жизнь.

Посланник не ответил. Он лишь встал, повернулся к одной из закутанных фигур, стоявших ближе к нему, и протянул руку.

— Ни в коем случае, Госпожа Шиори. Просто без меня, вы не сможете ими правильно пользоваться, — спокойно сказал он. — Давайте перейдем к более конструктивному диалогу.

Его пальцы коснулись капюшона — и плавно, почти церемониально, он сдернул ткань.

И троица Фиолетовых Мнемархов замерла. Их взору предстала картина, которая даже для них, повидавших многое, выглядела... жуткой.

Под капюшоном скрывался молодой парень — лет двадцати, не больше. Его голова также была полностью выбрита, кожа — бледная, туго натянутая, местами покрытая воспаленными шрамами. Но ужасало не это.

Все лицо было обезображено. Подбородок перетянут свежими рубцами, один из которых будто бы сросся с шеей. А самое страшное — глаза.

Они были зашиты.

Грубой, черной нитью, проведенной сквозь веки, с неаккуратными узлами, затянутыми до крови. Швы были неровные, как будто это делалось в спешке… или в гневе.

Он стоял, слегка покачиваясь, и смотрел в пустоту. Вернее — он не мог смотреть вовсе. Но его тело словно ловило сигналы, ощущало присутствие.

Посланник опустил руку и, не глядя на троих у трона, спокойно проговорил:

— Их языки вырваны.

Он говорил так, будто озвучивал спецификации магического артефакта.

— Голосовые связки — запечатаны. Они не могут кричать, не могут звать на помощь, не могут молить о пощаде.

Он сделал шаг, проходя вдоль ряда закутанных фигур.

— Их воля — сломлена. Через серию ритуалов, утвержденных самой Золотой Матерью Наследия. Боль, изоляция, разложение личности. Каждый "инструмент" прошел все стадии.

Он остановился, повернувшись к Фиолетовым Мнемархам.

— Они — инструменты. Чистые, без следов прошлого.

Он сделал паузу, потом, все с той же ровной интонацией, добавил:

— Я буду наблюдать за их использованием. Собирать данные. Это важно для будущих исследований. Золотая Матерь Наследия требует результатов в полевых условиях.

Такие спокойные слова вообще не соответствовали тому, о чем говорил этот лысый мужчина. Казалось, что и он сам давно сломлен.

Женщина с бледно-серой кожей, до этого напряженно всматривавшаяся в лицо “инструмента”, вдруг откинулась в кресле и рассмеялась.

— Ха… хорошо, хорошо… — выдохнула она, прикрыв глаза. — Раз это приказ Церкви — я готова закрыть глаза на присутствие такого… отребья, как ты, в нашем Отряде.

Она не смотрела на лысого посланника. Она снова перевела взгляд на изуродованного юношу — на пустые глазницы, сшитые грубой нитью, на мертвую кожу и дрожащие пальцы.

— Подготовь “инструменты”. Нам предстоит много работы. Мы не можем позволить себе допускать ошибки. Эта экспедиция будет... особенной, — в ее голосе зазвенело возбуждение.

Миконит снова захихикал. Но теперь — тише. Глубже. Почти на вдохе, как будто предвкушая пир, к которому давно готовился.

Даже некромант кивнул — почти неуловимо, но это движение стало явным знаком признания: он был доволен.

Женщина скрестила ноги, положив одну на другую, и проговорила уже спокойнее:

— По сведениям, которые поступили из внешних разведгрупп, эти руины действительно могут принадлежать одной из древних, уже исчезнувших рас. Возможно это руины Империи Черных Шипов... существовавшей еще до нашей великой и священной Церкви Мемории.

В этот момент лысый мужчина только кивнул и уважительно добавил:

— Я знаю. Именно поэтому меня сюда и направили. В древних свитках есть упоминания, что Империя Черных Шипов занималась исследованием тел абиссалов. И как вы понимаете, это напрямую пересекается с областью интересов Золотой Матери Наследия...

Женщина-полукровка наклонилась вперед, опершись локтями на стол.

— Хмм... Если бы Церковь Мемории существовала в те времена, многие великие цивилизации остались бы живы. Как жаль, что все они пали под натиском скверны...

Посланник не сразу ответил. Он лишь кивнул — коротко, почти машинально.

— Я подготовлю "инструменты" и буду ожидать ваших распоряжений, — ровным голосом произнес посланник.

Он склонил голову в вежливом поклоне — ни капли эмоций, ни намека на личные амбиции. Его жест был коротким и выверенным, почти механическим.

Затем, не сказав больше ни слова, он развернулся. За ним, как по команде, тронулись и "инструменты". Десять закутанных фигур. Медленно, шатко, будто куклы на сломанных нитях. Они шли за ним, не издавая ни звука, ни стона, ни шороха.

Только глухие удары босых ступней о камень.

Когда они покинули зал, тяжелые створки вновь закрылись, отсекая внешний мир.

Казалось, что готовящаяся экспедиция будет куда важнее, чем предполагали даже те, кто получил доступ к ее тайным документам. Внутренние прогнозы Церкви, слухи среди Элитных Отрядов, редкие утечки информации — все указывало на то, что грядет нечто большее, чем просто разведывательная вылазка в руины древней эпохи.

Некоторые Элитные Отряды, получившие приглашение, вовсю подготавливали и формировали группы. Каждый из них желал взять с собой новичков, чтобы закалить их в жестоких, но полезных реальных боях. А возможно, предоставить им шанс переродиться в драконов, ибо в таких вылазках часто можно было найти что-то очень ценное, от техники, артефактов, до божественных трав и пилюль.

Знали бы они истинный масштаб грядущего, возможно бы пересмотрели свои планы...

Но решение уже принято. Все было утверждено, закреплено, улажено на всех уровнях. И судьба, со свойственной ей иронией, уже закрутила спираль своего следующего витка.

Теперь оставалось лишь ждать.

Ждать, пока последний штрих будет нанесен. Пока финальная подготовка завершится. Пока каждый участник — вне зависимости от своего ранга и опыта — ступит в путь, с которого, возможно, уже не будет возврата.

Один из таких путей уже начал свой отсчет. И нить, втянутая в сплетение грядущего, натягивалась с каждым днем все сильнее. Астар, принятый в состав Отряда Багряного Золота, с жаром готовился к вылазке, не догадываясь о том, что скрыто в тени.

Он был готов к испытаниям. Он ожидал трудностей. Он жаждал проявить себя. Но знал ли он, насколько велик риск, на который идет?

И не станет ли результат, которого он так страстно желал… началом чего-то, к чему он совсем не готов?