Величайший Еретик Том 2 Глава 42 Честь Зигмунда

С гибелью Фиолетового Абиссала сражение пошло на убыль. Капитаны, уничтожившие главную угрозу, сбросили с себя сдерживающие оковы и двинулись вперед, разрезая строй оставшихся абиссалов.

На фоне остальных, сила Капитанов ощущалась кратно подавляющей. Мемория вокруг них летала, словно послушный инструмент. Каждый взмах их оружий забирал жизни сразу десятков тварей.

Зигмунд пронесся через целую группу, орудуя двуручным мечом. Его багровая мемория полыхала, как пламя возмездия. С каждым его ударом воздух трещал, а тела абиссалов разлетались на куски.

Матильда двигалась с легкой улыбкой, ее волосы развевались за спиной, как черное пламя, а каждое движение било точно в ядра абиссалов, вырывая их с корнями. Она орудовала специальными перчатками, которые делали из пальцев подобие длинных когтей. Из ее тела выстреливала красная мемория, формируя фантомы рук, обвивая абиссалов и обездвиживая их.

Ксортан создавал вокруг себя шквалы льда. Несясь через поле, как ледяной дракон, он замораживал врагов, разбивая их тела на части.

Вокруг Шиори кружились синие громовые шары, молниями испепеляя врагов. Она выглядела поистине пугающе, искусно орудуя рапирой в руках, словно дирижируя молниями.

Каменит, Капитан Таргон… Он просто шел, молча, без крика, поднимая свой молот — и с каждым ударом рушился ландшафт. Каменит превращал землю в пыль, а абиссалов — в ошметки.

Руфус же, несмотря на возраст, двигался точнее всех. Он не тратил ни одного удара зря. Каждый поворот его посоха был гибелью для троих. Казалось, что в момент его ударов, пространство вокруг абиссалов сгущалось, а время слегка останавливалось.

А последним был Нарзул — воплощение того, почему расу некроманов считали жуткими. Вокруг него сгущалась тьма, которая вырывала из тел абиссалов кости, и использовала их как собственные клинки. Казалось, что каждая кость становилась вдвойне проклятой, ибо помимо абиссии, в них начинала входить ядовитая мемория Нарзула.

В считанные минуты поле боя очистилось.

Казалось, еще немного — и сами бойцы были бы сметены мощью своих командиров. Энергия, что высвобождалась с каждым их движением, могла бы выжечь всю территорию на сотни метров вокруг, если бы не умение контролировать силу. Это были живые катастрофы, сдерживаемые только дисциплиной и осознанием, что рядом — свои.

"И это даже не полная их мощь... Фиолетовые Мнемархи пугают..." — мысленно произнес Астар, наблюдая, как сражение подходит к концу.

Но с окончанием битвы не пришло долгожданное облегчение. На смену крикам и реву сражения пришли стоны, тяжелое дыхание и быстрые, четкие команды.

Лекари начали действовать моментально. Их силуэты сновали между ранеными, посохи и артефакты вспыхивали меморией. Пилюли, зелья, техники исцеления — все пошло в ход.

Ренала сновала между группами бойцов, уже вся в грязи и крови, но по-прежнему собранная. Лицо ее было спокойным, движения — выверенными. Даже после тяжелого сражения она не позволяла себе замедлиться.

Те, кто мог стоять на ногах, выполняли следующий приказ — собирали ядра абиссалов. Отказываться от такого ценного ресурса было неразумно.

Некоторые бойцы, тяжело дыша, опускались на одно колено перед телами павших товарищей. Без лишних слов, с мрачной решимостью, они аккуратно поднимали тела и уносили их в центр лагеря. Не было криков, не было слез — только сдержанная скорбь.

Хотя битва длилась всего несколько минут, она все же была свирепой. Из пятисот элитных бойцов — около десятка пали. Еще около пятидесяти были серьезно ранены, но благодаря вмешательству лекарей и экстренной медицине, большинство из них уже скоро вернутся в строй, или хотя бы смогут продолжить путь.

Элитные Отряды все же были очень эффективны. В бою казалось, что происходит хаос, но результаты показали, что этот "хаос" был контролируемым.

"Видимо мне недостает боевого опыта, чтобы хорошо понимать происходящее в групповых сражениях. Но Синие Мнемархи, взявшие на себя управление боем показали высокую эффективность..." — рассуждал Астар, нервно поглядывая в сторону о чем-то разговаривающих Капитанов.

Но помимо послевкусия боя, его ум омрачало иное событие. Анализ контроля и командования в групповом сражении скорее просто отвлекало его от скверных мыслей.

Тень, что легла от фигуры одного единственного человека, стояла перед его глазами.

Лазар.

Он все еще стоял неподалеку, возле одного из парящих кубов, бесстрастный. Его фиолетовые глаза больше не смотрели на Астара — по крайней мере, напрямую. Но сам факт того, что он видел то, чего видеть не должен был, не давал покоя.

"Если он действительно все понял… если он понял, кто я, или хотя бы начал подозревать…"

Астар подавил мрачную мысль. Сейчас не было смысла гонять по кругу один и тот же страх. Нужно было действовать. Быстро.

Пока Ланая методично вытаскивала ядра из останков, а Ренала с еще тремя лекарями лечила раненых, Астар занял позицию у края их временного лагеря, там где было поменьше людей.

Он ждал, когда Зигмунд закончит свой разговор.

И дождался.

Капитан Отряда Багряного Золота шел неторопливо, но с тем же весом в шаге, что чувствовалось всегда, когда тот находился в раздумьях.

Астар перехватил его взгляд. Один кивок — и они свернули в сторону от остальных.

Как только они остановились, воздух вокруг Зигмунда словно слегка дрогнул. Незаметно для остальных он ограничил звуки меморией, чтобы никто не подслушал их разговор.

— Говори, — спокойно бросил Зигмунд, даже не дожидаясь, пока Астар откроет рот.

Астар посмотрел ему прямо в глаза и со всей серьезностью произнес:

— У нас проблемы. И они критические. Кажется, Лазар увидел... увидел, как я попал в зону под дрожащим кубом. И вышел без единого повреждения.

На лице Зигмунда не дрогнул ни один мускул. Но в глубине его глаз что-то изменилось — появилось хищное напряжение.

— Это очень плохо, — произнес он низко, почти шепотом. — Если все действительно обстоит так, как ты говоришь… значит, этот Лазар уже что-то заподозрил.

Он сложил руки на груди и посмотрел Астару в глаза.

— Этот лысый ублюдок точно как то связан с Кланом Откровения Плоти, и тайной Церкви, которую мы хотим раскопать. И если он уловил в тебе аномальную сопротивляемость к абиссии... Он просто так это не оставит.

Зигмунд поднял взгляд на кубы, все еще парящие над землей — те, что были частью "великой идеи Золотой Матери Наследия".

— Хорошая новость в том, что он здесь один, — продолжил он. — Нет экзорцистов. Нет прямых представителей Церкви Мемории. Он может только наблюдать и подозревать. Но обвинить тебя без прямых доказательств — не может.

Он снова посмотрел на Астара, в его взгляде читалось что-то суровое, непреклонное.

— Но ты должен понимать: как только мы вернемся в Люксенхейм, или если он найдет повод донести наверх, даже просто "по подозрению", — тебя могут проверить. В таком случае, нам придется импровизировать.

Зигмунд замолчал, на мгновение обдумывая дальнейшие шаги.

Но как по злому року судьбы, в этот момент из-за спины Зигмунда раздался женский голос:

— Зигмунд, у меня к тебе есть разговор.

Зигмунд мгновенно развеял невидимую завесу мемории, оборачиваясь на источник звука. Перед ним стояла Шиори — Капитан Отряда Церкви Мемории, чьи глаза сверкали синим светом, а за спиной развевались пряди таких же синих волос. Рядом с ней, с лисьей ухмылкой на губах и недобрым блеском в фиолетовых глазах, стоял Лазар.

— Надеюсь, я не прервала что-то важное? — продолжила Шиори, ее голос звучал мягко, но в нем чувствовалась скрытая угроза.

Астар почувствовал, как по спине пробежал холодок. Лазар, не сводя с него взгляда, слегка наклонил голову, будто приветствуя старого друга, которого давно не видел. В его глазах читалось нечто большее, чем просто любопытство — это была игра, правила которой знал только он.

Зигмунд поднял бровь, его лицо словно на мгновение застыло — он изучал Шиори, пытаясь понять, насколько серьезно то, с чем она пришла. Затем, чуть склонив голову вбок, спросил:

— Какие-то проблемы?

Шиори не сразу ответила. Ее взгляд скользнул по Лазару, будто она и сама не до конца хотела давать ему слово. Она вздохнула и, поморщившись, кивнула в сторону лысого мнемарха.

— У Лазара возник... интерес. К одному из твоих людей, — произнесла она, затем с кивком добавила, — К мальцу у тебя за спиной.

При его упоминании Астар ощутил, как все внутри него сжалось. Лазар чуть склонил голову, не отводя взгляда, его глаза чуть прищурились, будто он наслаждался каждым мгновением происходящего.

— Он утверждает, что во время боя Астар выжил в зоне с критической концентрацией абиссии, — продолжила Шиори, теперь уже открыто, но без нажима. — Куб явно дрожал. Очень сильно. Ни один Серый Мнемарх не может пройти сквозь подобное без последствий. А он, — она скользнула взглядом по Астару, — не только остался в сознании, но и продолжил сражение. Без повреждений.

Голос ее оставался ровным, почти равнодушным, но в нем сквозила та самая формальная нота, с которой Церковь вела свои беседы: холодно, корректно, но с возможностью вынести приговор в любой момент.

— Я не могла проигнорировать это, — заключила она. — Даже если мы говорим о временной аномалии или счастливом совпадении — факт остается фактом.

Лазар все это время молчал. Только его улыбка становилась все шире. И в ней не было ни одного доброго оттенка.

Шиори прищурилась. В ее взгляде промелькнуло что-то жесткое, почти холодное, и голос стал острее:

— Неужели Отряд Багряного Золота решил нарушить закон Церкви Мемории? — произнесла она, выделяя каждое слово. — Скрывать перспективного экзорциста от церковной регистрации… это ведь не просто ошибка. Это святотатство. Великий грех.

Слова прозвучали спокойно, но в них была ледяная угроза. Секунда молчания повисла в воздухе, словно пространство само задержало дыхание.

Однако Зигмунд лишь фыркнул. Без страха. Без стеснения.

— Перестань нести бред, Шиори, — отрезал он, даже не повысив голос. — Мы проверяли Астара, как и любого другого новобранца. Подробно. Официально. В нем нет ни малейших признаков потенциального экзорциста.

Он бросил короткий взгляд на Лазара, и тон его стал еще жестче:

— В пылу сражения взгляд часто затуманен, и многое может исказиться. Тем более эти Жертвенные Кубы все еще находятся на стадии разработки. Не думаешь, что они могли просто дать сбой? И не слишком ли ты много о себе возомнил, чтобы клеветать на моего подчиненного?

Как только слова Зигмунда прозвучали, воздух будто сгустился — словно сама реальность ощутила приближение конфликта. Мемория вокруг на миг дрогнула, тихо зашипев, словно перед ударом молнии. Между Капитанами повисло напряжение, плотное и вязкое, как оскверненное болото вокруг.

Шиори выпрямилась, ее глаза чуть сузились, и ледяная нота в голосе стала отчетливей:

— Почему бы мне не проверить его лично?

Она произнесла это без вызова, спокойно, но в этих словах чувствовалась угроза — мягкая, обволакивающая, как ядовитый туман. Мол, если ты уверен в своей правоте, то чего бояться?

Но Зигмунд стал еще более недовольным. Его обычно ироничная, почти добродушная маска сползла, словно кто-то сорвал с него покрывало.

Он сделал шаг вперед, его глаза сверкнули. И в этот момент из него вырвалось нечто иное, жестокая аура. Не просто раздражение — это было предупреждение. Суровое, звериное. Мемория вокруг него резко сгустилась, заструилась багровыми потоками, словно в ожидании приказа.

— Послушай внимательно, — медленно сказал он, и голос его теперь был как глухой рокот бури. — Я уважаю тебя, Шиори. Как и твой Отряд Церкви Мемории. Но уважение — не означает подчинение. Проверяй своих подчиненных. А вот моих людей трогать не смей.

Он остановился в шаге от нее, и аура вокруг него ощутимо сменилась: исчезли холод и расчет — осталась только жесткая решимость и сдерживаемая ярость.

— Отряд Багряного Золота — не в твоей компетенции. И не в компетенции этого лысого отброса.

Зигмунд произнес это с такой силой, что даже лисья ухмылка на лице Лазара чуть дрогнула.

Сгусток напряжения в воздухе казался готовым взорваться… И именно в этот момент из-за спин подошел Капитан Ксортан — высокий, синий ящер в доспехах.

Он усмехнулся, и эта усмешка, как всегда, была больше похожа на обнажение клыков.

— Вот это я понимаю, — хрипло произнес он, кривя губы. — Зигмунд наконец-то стер свою фальшивую улыбку. Показал свою настоящую натуру. Двуличный ублюдок…

Он издал хриплый смех, будто наслаждаясь моментом.

— Если вы, Шиори, решите врезать ему — зовите меня. С удовольствием втопчу его в грязь. Давно жду возможности поквитаться с ним за прошлые обиды. Кхе-хе... — хладнокровно ухмыльнулся он.

Мемория вокруг Ксортана мгновенно активизировалась — холодная, осколочная, словно его тело начало замерзать изнутри.

Но не успела угроза перерасти в первый удар, как раздался новый голос. Глухой, низкий, почти гробовой:

— Не зазнавайся, ящер. У Зигмунда тоже есть союзники.

Из тени, неторопливо вышел Нарзул.

Он медленно снял капюшон — и под ним оказался не лицо, а голый костяной череп, покрытый рунами. Его пустые глазницы мерцали красным огнем.

— Я не против присоединится к сражению… С удовольствием вытяну твои кости одну за другой. Как раз не придется делиться сокровищами Империи Черных Шипов.

Вокруг них начала собираться мемория. Воздух гудел от сдерживаемой мощи, словно на краю пропасти, где любое слово может стать спусковым крючком.

Но прежде чем кто-либо успел двинуться — прежде чем мемория Ксортана окрепла до первого удара, а тьма Нарзула упала на землю — обстановку прорезал глухой голос:

— Хватит.

БАААМ!

Раздался тяжелый удар.

Громыхнул молот, вонзившись в землю с такой силой, что земля треснула под ногами. Мемория прошла резонансом по округе, встряхнув воздух, сбив концентрацию тех, кто собирался сражаться.

Капитан Таргон стоял чуть в стороне, но в его позе читалась суровость и твердость. Его глаза — белые, словно мрамор, — были прикованы к каждому из участников конфликта.

— Вы забылись, — прогремел он. — Мы здесь не ради ваших старых обид. Не ради личной власти. И не ради междоусобиц.

Он перевел взгляд на Шиори, потом — на Зигмунда, на Ксортана, на Нарзула. Его голос не повышался — и от этого становился только тяжелее:

— Мы еще даже не нашли руины Империи Черных Шипов. А уже устроили демонстрацию силы. Вы хотите дать этим проклятым землям повод устроить очередную внезапную атаку, пока мы разрываем друг друга?

Молчание повисло над всем лагерем. Даже воины, стоящие поодаль, невольно замерли, прислушиваясь.

Таргон продолжил, ударяя каждым словом:

— Мы — Капитаны Элитных Отрядов. Если мы начнем сражаться между собой — от этой экспедиции останется только прах. Если вы забыли, зачем пришли, — я напомню. Ради руин. Ради Ордена. Ради Церкви Мемории. Ради выживания всех наших рас.

Он тяжело перевел дух, поднял молот — и поставил его на плечо:

— А если хотите драться — доживите до конца экспедиции. И там, под тенями Империи Черных Шипов, сразитесь друг с другом, пока вас не поглотит скверна. Сейчас же… сохраняйте дисциплину.

Его слова отозвались в тишине, как последний удар колокола.

Тишина длилась еще мгновение, затем словно ветром сдувая весь накал — мемория осела, аура противостояния рассеялась, и напряжение, висевшее в воздухе, отступило. Словно сам голос Таргона вытеснил агрессию из сердец собравшихся. Шиори отвела взгляд, Ксортан чуть сощурился, а Нарзул вновь натянул капюшон, пряча череп.

Но именно в этот момент, когда ситуация почти успокоилась, раздался тихий, бархатный смех.

Лазар.

Он сделал шаг вперед, будто только сейчас решил обратить внимание на происходящее. Его движения были вальяжны, он неторопливо надел перчатки, обводя взглядом Капитанов, словно весь этот спор был игрой, которая его забавляла.

— Похоже, меня поняли неправильно, — мягко произнес он. — Я ни в коем случае не желаю вреда Астару. Более того… если он действительно обладает особым даром, я был бы рад помочь раскрыть его потенциал. Людей с подобной сопротивляемостью к абиссии забирают в скрытую организацию экзорцистов...

Он склонил голову в сторону Шиори, затем посмотрел на Зигмунда:

— Церковь Мемории — не каратель. Мы ищем свет в людях. Даже если он сокрыт.

С этими словами он достал из пространственного хранилища небольшой черный кристалл. Лазар вытянул руку вперед, предлагая артефакт.

— Все, что нужно — простое прикосновение. Капля мемории. Если в нем и правда дремлет нечто уникальное — этот кристалл засияет. Иногда обычные методы проверки не срабатывают. Было бы обидно, если бы Церковь потеряла будущего великого экзорциста... только потому, что кто-то не захотел провести простой тест.

Он улыбнулся — в этой улыбке читалась некая "теплота". И тонкая, липкая уверенность, будто Лазар уже знал, чем все закончится.

Как только прозвучали слова Лазара, время словно на мгновение остановилось. Астар почувствовал, как в груди оборвалось дыхание. Его взгляд задержался на кристалле и он неосознанно активировал Мантру Сопротивления Скверне, чтобы подавить свои собственные эмоции и не выдать напряжения.

Капитан Зигмунд не поменялся в лице, но казалось, что он и Астар подумали об одном и том же.

Они вспомнили тот отрывок из книги Рилтаса. Упоминание о неких артефактах, созданных Церковью, как инструмент выявления "уникальных экзорцистов".

Артефакт, созданный специально для выявления представителей Рода Еретиков. Его сила не заключалась в проверке на талант к экзорцизму. Она была иной. Этот кристалл распознавал душевную связь предка и потомка.

Если Астар коснется его... если кристалл засияет...

Это будет конец!

Мгновенная, необратимая уличающая вспышка, после которой ему не оставят ни секунды. Даже Зигмунд не успеет среагировать. Лазар знал. Он точно знал, кем может быть Астар. И теперь предложил ему самую вежливую ловушку — ту, из которой казалось нельзя сбежать.

Астар почувствовал, как ледяной пот прокатился по спине. Но в тот самый миг, когда внутренний голос Астара уже подсказывал: "бежать", пространство вдруг словно надломилось.

От тела Зигмунда вырвался бурлящий всплеск багровой мемории.

— Шуув! Бам!

Ладонь Зигмунда презрительно удалила руку Лазари — и артефакт тотчас был отброшен прочь, со звоном ударившись о землю и покатившийся прочь.

— Закрой рот, — глухо произнес он, и его голос был таким же тяжелым, как и багровая энергия, что сотрясала пространство. — Ты не имеешь права вставлять слово в разговор Капитанов. Даже если ты прибыл как посланник Церкви.

Он сделал шаг вперед, и даже Шиори невольно прищурилась, ощутив подъем давления.

— Ты всего лишь Синий Примарх, Лазар. Твой статус ничто. Здесь ты просто подчиненный, чья задача — протестировать эффективность Жертвенных Кубов. И не больше.

Зигмунд поднял палец, указывая прямо в грудь Лазару, и его багровая мемория начала вытекать из пальцев, медленно оплетая воздух, как предвестие удара.

— Я не позволю клеветать на моих людей. Пока они под моим надзором, я не позволю к ним прикоснуться. Тем более такому странному типу, как ты.

Он сделал паузу, его голос стал ниже, почти рыком:

— И если еще хоть раз из-за тебя возникнет раскол между Капитанами… Я сам протестирую Жертвенные Кубы. А затем отправлю их назад уважаемой Золотой Матери Наследия, вместе с твоим жалким трупом!

Астар стоял, не двигаясь, но его сердце уже билось ровнее. Он понял — Зигмунд не просто прикрыл его. Он встал стеной. Он выставил все так, что любая атака на его подчиненных — означала нападение и на Зигмунда.

Шиори прищурилась, чуть склонив голову. В ее взгляде скользнуло что-то хищное. Она не сделала ни шага вперед, но в воздухе почувствовался новый, тихий импульс напряжения.

— Ты точно ничего не скрываешь, Зигмунд? — произнесла она, не выражая никаких эмоций.

Но ее слова прозвучали как провокация, словно пробный удар по защите. Но в ответ не последовало молчания.

Зигмунд не улыбнулся. Он ухмыльнулся — широко, с опасной тенью, что обычно прячется за стеной здравого смысла. Сделав шаг вперед, он подошел к ней почти вплотную. Его фигура возвышалась над ней, а голос зазвучал тише, но с такой плотностью, что воздух будто сгустился между ними.

— Ты обвиняешь меня в измене? — хрипло спросил он. — Ставишь под сомнение мою верность Ордену и Церкви?

Его глаза сузились, багровая мемория начала медленно стекать по его плечам, обволакивая их, будто накапливаясь перед ударом. Шиори не отступила, и не казалось, что она боится.

— Если бы ты не была Капитаном, — продолжил он, — я бы уже предложил тебе бой насмерть. Не за честь подчиненного. А за свою.

Он выпрямился, оглядывая ее сверху вниз, и на миг стал не Капитаном, не руководителем Отряда — а кем-то другим. Человеком, чья преданность не поддается проверке, потому что она — все, что у него есть.

— Я был никем, Шиори. Псом, который сдох бы в канаве, если бы не Орден и Церковь. Мне дали имя. Мне дали оружие. Дали цель.

Он резко ткнул пальцем себе в грудь:

— И я по гроб жизни буду служить им. Но только им. Я не собираюсь склоняться ни перед тобой, ни тем более перед этим... Лазаром.

Он сделал паузу, будто подчиняя ярость бурлящую в груди.

— Так что если ты еще раз осмелишься поставить под сомнение мою лояльность — я покажу тебе, чего стоит оскорбление моей чести.

Он сделал шаг назад, но его багровая мемория все еще гудела в воздухе, как напоминание, что он еще не остыл. Что внутри него сейчас кипит не просто ярость — а настоящий, личный гнев, к которому лучше не прикасаться.

На одну долгую секунду все будто остановилось.

Даже воздух затаил дыхание.

Воины, что стояли поодаль, внезапно ощутили, как их ноги подкашиваются, а дышать становится тяжело. Капитаны, окружавшие Зигмунда и Шиори, замерли, будто сама сцена лишила их права вмешиваться. Взгляды были прикованы к двум фигурам в центре напряженного кольца. Аура, которую Зигмунд высвободил в своей ярости, все еще дрожала в пространстве, как послевкусие грома.

Даже Ксортан, всегда хищный и язвительный, хмыкнул, будто сдерживая что-то, и нехотя отвел взгляд. Казалось, что даже он уважал эту сторону Зигмунда и не сомневался в его преданности.

Молчание, напряженное до предела, нарушила сама Шиори. Она выдохнула, медленно, не с вызовом — с принятием. Ее плечи едва заметно расслабились, и взгляд смягчился.

— Извини за провокацию, — кивая, сказала она.

Она сделала паузу, посмотрела прямо ему в глаза, и добавила:

— Ты не раз доказывал свою преданность. И немало раз спасал тех, кто служит Церкви, включая и меня саму. Я была не права.

Она слегка наклонила голову, почти в знак извинения.

— Нам стоит вернуться к экспедиции, — продолжила она. — Мы слишком далеко зашли — из-за слов какого-то… отброса.

С этими словами она перевела взгляд на Лазара. В ее лице промелькнуло явное отвращение. Никакой вежливой маски — только холодная брезгливость. Будто она сама была не рада, что встала на его сторону. Что вообще позволила себе слушать его домыслы.

— Не хотелось бы, чтобы экспедиция рухнула из-за чьих-то странных подозрений, — добавила она, разворачиваясь. — Даже если кто-то уверен, что действует ради высшего блага.

Лазар не ответил. Его улыбка немного поблекла, а глаза сузились. Но он ничего не сказал. И это молчание было многозначительнее любых слов.

Зигмунд медленно выдохнул. Багровая мемория вокруг него стихала, оседая словно пыль после бури. Вместе с этим ушло напряжение, что бурлило в каждом его движении.

— Извиняюсь, — произнес он тихо, обращаясь не столько к Шиори, сколько ко всем присутствующим. — Я… вспылил. Просто… за последние десятилетия никто не позволял себе поставить под сомнение мою веру.

Он провел рукой по лицу, будто стирал остатки гнева, и покачал головой:

— Это… выбило меня из равновесия. Но ты права, Шиори. Сейчас не время. Нам нужно сосредоточиться на цели — добраться до руин. Чем быстрее мы залечим раненых и восстановим порядок, тем меньше шансов, что скверна нас добьет раньше времени.

Он обвел взглядом остальных Капитанов.

— Прошу. Отставим это.

Ответом ему стали короткие кивки. Ксортан фыркнул, но ничего не сказал. Нарзул одобрительно склонил голову, и развернулся. Матильда, Шиори, Таргон и Руфус молча выразили согласие.

Лазар все это время оставался молчаливым наблюдателем, будто его вообще не задевали оскорбления. Его губы снова растянулись в спокойной, почти святой улыбке, и он сделал медленный шаг в сторону — к тому самому кристаллу, что со звоном отлетел в пыль.

Он наклонился, но не сразу поднял его. Сначала лишь посмотрел. Молча. Его глаза, фиолетовые и сияющие, замерли на черной поверхности кристалла, как будто он разговаривал с ним без слов. А затем, плавно, почти с благоговением, он забрал его обратно в пространственное хранилище.

Перед тем как окончательно отойти, он бросил взгляд в сторону Астара. В этот раз взгляд не был открыт — он был хищным, выверенным. И одновременно... странно восхищенным. В глазах Лазара плескались не только подозрения, но и азарт, затаенное предвкушение. Словно он видел в Астаре не врага — а редкий, ценный артефакт.

По спине Астара пробежал холод. Сердце сжалось. Он отвернулся, чтобы не показать, как напряглись его плечи, как пересохло во рту.

И именно в этот момент, среди оседающего напряжения, в его сознании всплыло одно, на первый взгляд, незначительное воспоминание.

"Почему?" — мысленно выдохнул Астар.

Он вспомнил движение Лазара — как тот неспешно натягивал перчатки, перед передачей кристалла.

"Он… надел перчатки, чтобы не прикасаться к кристаллу? Или же этот артефакт одноразовый и он не хотел его испортить?" — мысленно произнес Астар.

И этот вопрос… не имел очевидного ответа. Но также, он рождал дурные предположения.

Капитаны начали расходиться. Кто-то молча, кто-то обмениваясь короткими фразами. Аура конфликта понемногу рассеивалась, унося за собой гнетущее напряжение. Шиори первой отвернулась и пошла прочь, не бросив больше ни одного взгляда ни на Зигмунда, ни на Лазара. Следом потянулись остальные — Таргон, Нарзул, Ксортан, Матильда... Все возвращались к своим отрядам, явно желая, чтобы инцидент был забыт как можно скорее.

Зигмунд задержался. Он развернулся к Астару и, подойдя ближе, произнес вполголоса, чтобы никто больше не услышал:

— Вот же ублюдок…

Он провел рукой по шрамах на шее, устало покачал головой и продолжил:

— Лучше бы этот Лазар сдох в этой экспедиции… и никому не успел разболтать о своих бредовых идеях. Иначе, по возвращении в Люксенхейм, за твою проверку может захотеть взяться уже сама Церковь Мемории.

Зигмунд задержал взгляд на Астаре — не как на подчиненном, а как на человеке, которым он дорожил.

— Если он не умрет… в будущем нам придется импровизировать. И действовать быстро, — он помрачнел. — Очень быстро.

На мгновение он замолчал, будто собираясь добавить что-то еще, но затем просто вздохнул, и его голос стал мягче:

— Но пока не забивай этим голову. Держи себя в руках, и постарайся найти удачные шансы в этой экспедиции. Я что-нибудь придумаю.

Он похлопал Астара по плечу и пошел прочь.

"В этот раз мы смогли избежать катастрофы только из-за безупречной репутации Зигмунда, а также личной неприязни Шиори к Лазару... Но лучше бы мне не пересекаться с этим ублюдком внутри руин. Если рядом не будет Зигмунда или хотя бы союзного Синего Мнемарха... Дела могут принять неожиданный поворот."

Подумав об этом, Астар сделал глубокий вдох, улыбнулся и пошел в сторону Ланаи. Все это время девушка с напряжением наблюдала за происходящим, боясь, что Астара раскроют. Благо, сейчас она могла выдохнуть с облегчением и также улыбнутся ему в ответ.