Величайший Еретик Том 2 Глава 46 Завет Выжившим Потомкам

Астар медленно выпрямился, прижимая каменную плиту к груди.

Он снова оглянулся, внимая тишине.

Ни шагов. Ни голосов. Ни всплесков мемории. Полная, гнетущая тишина. Зал был по-прежнему пуст. Он — был один. По крайней мере, пока.

Астар еще раз прошелся взглядом по периметру, затем опустился на землю и сел рядом с горкой песка. Он осторожно положил плиту на ноги, провел пальцами по ее шершавой поверхности, отряхивая оставшиеся песчинки. Камень был холодным, как будто только что извлеченный из глубокой пещеры.

Он чуть склонил голову, как бы отдавая дань уважения древнему автору, и начал читать.

“Приветствую тебя, потомок.”

“Если ты читаешь эти строки — значит ты выжил. Значит, кровь сильнейших Детей Мемории все еще пульсирует в этом мире. Значит, не все утеряно.”

Астар едва заметно вскинул бровь. Стиль изложения был прямым, почти властным.

“Меня зовут Родос. При жизни я был Хранителем Черного Зала. Одним из старших жрецов, исследователем плоти абиссалов, стражем знаний Империи, которой более не существует. Эта плита — мое завещание. Моя последняя воля, которою ты должен унаследовать.”

Астар замер, внимательно вчитываясь в строки. В груди зарождалось странное чувство — как будто он стоял на пороге чего-то очень древнего. Очень личного.

“Но если ты читаешь это, нам удастся возродить нашу Империю Черных Шипов!”

“Я не знаю, сколько времени у вас ушло, чтобы добраться сюда. Быть может, десятилетия. Быть может, столетия. В любом случае, если вы вернулись на свою родину — значит судьба благосклонна к нам.”

“История — хрупкая материя. Она рассыпается под временем, искажается страхом, переписывается победителями. Поэтому я хочу, чтобы сначала ты узнал истину. То, что произошло на самом деле.”

Чем дальше Астар читал, тем ярче разгорался огонь в его глазах. Сердце забилось чаще, но не от страха — от предвкушения. Это было странное чувство восторга от исследования, от открытия секрета, что был спрятан тысячи лет.

Он опустил взгляд ниже, продолжая читать.

“Нападение Абиссальной Орды было молниеносным. Разрушительным. Но не потому, что мы были слабы.”

“Империя Черных Шипов была готова ко всему. Днем и ночью, наши стражи несли службу. Патрули несли дозор, по всем горным тропам, по всем подходам к глубинным туннелям. Любая, даже самая малая группа абиссалов обнаруживалась на подходе и уничтожалась. Мы создали столько слоев охраны, столько запирающих и скрывающих массивов, что считали себя неприступными.”

“Мы уничтожали всех тварей, которые приближались. Даже самые сильные абиссалы, которые прорывались сквозь барьеры, не доходили до пределов города. Их останки превращались в ресурс для нас еще до того, как они пересекали внешний круг защитных массивов.”

“Мы были непоколебимы.”

Астар замер, глядя в слова, вгрызаясь в них разумом.

"Но все же их Империя пала…" — пронеслось в его уме. "Значит, случилось нечто непредвиденное."

Он задержал дыхание, скользя взглядом дальше по плите.

Со следующей строки атмосфера текста будто становилась тяжелее. Словно сама плита впитывала в себя боль тех времен.

“В последние века… мы начали ощущать изменения. Все чаще наши разведчики сообщали о появлении оскверненных зон. Абиссалов также становилось больше.”

“Сначала — немного. Потом — заметно. А в последние годы… сражения стали ежедневными. Нам приходилось строго распределять ресурсы. Армия уставала. И хотя мы держались — вся наша раса, как и все другие расы — были заняты лишь одним: обороной.”

“Мы стали слишком сосредоточены на защите. И тогда мы не заметили самого главного.”

“Формировалась Орда.”

Астар невольно задержал дыхание.

“В нормальные времена, каждые несколько столетий, когда подобное скопление абиссалов начинало зарождаться — армии всех Великих Рас объединялись. Абиссальные Орды уничтожались еще в зародыше. Мы делали это вместе — камениты, дракониты, бесы, элементалы, ящеры... И никогда — поодиночке.”

“Но в те годы… каждая раса стояла на грани. Каждый держал свою линию обороны, заботясь лишь о выживании. Мы стали слепы.”

“Абиссальная Орда сформировалась в тени, набрав разрушительную силу.”

По спине Астара прошел холодок.

Он медленно выдохнул, погружаясь в раздумья. Мысли закрутились, словно в водовороте.

"Если так называемые Абиссальные Орды формировались раз в несколько сотен лет…" — подумал он, — "то что сейчас происходит на Втором Континенте?"

Континент, что был стерт из истории мира и о котором знали только избранные. Он уже тысячи лет был "законсервированным", так как полностью во власти абиссии. Он был отрезанным от остального мира океаном. На нем никто не жил… по крайней мере, если говорить о расах порожденных меморией.

Астар сжал пальцы на плите сильнее.

"Я никогда не слышал, чтобы на Континенте Мнеморис были какие-то орды абиссалов... Неужели Церковь Мемории тайно следит за этим и самостоятельно уничтожает их в зародыше?" — мысленно предположил Астар. "В таком случае, экспедиции в Запрещенные Мертвые Просторы приобретают дополнительный смысл..."

Покачав головой, он нахмурился. Ведь не это беспокоило больше всего...

"Но что со Вторым Континентом? Я не уверен, что Церковь способна регулировать количество абиссалов в тех краях... Океан, конечно, является серьезной преградой. Но что, если сформируется такая Абиссальная Орда, что даже бесконечные воды их не остановят?"

Он посмотрел вдаль темных коридоров.

— Нужно будет поговорить об этом с Капитаном Зигмундом... — пробормотал он.

Откинув тревожные мысли, Астар вновь опустил взгляд на плиту и продолжил чтение.

“Судьба распорядилась так, что мы стали первыми, кто попал под их натиск. Абиссальная Орда зародилась на юге континента, прямиком в проклятых землях возле наших границ.”

“Все произошло слишком быстро. Наши защитные массивы, что веками служили щитом, рухнули один за другим. Не потому, что были слабы — а потому, что враг пришел в числе, которого никто не ожидал.”

“Тысячи. Десятки тысяч. Сотни тысяч тварей — поглощающих все на своем пути.”

“Они не просто шли. Они обрушились. Как наводнение. Как мрак, который не остановить ничем.”

“Мы пытались держать фронт. Мы сражались. Но стоило им пробиться сквозь внешние слои, как в столице начался хаос. Скверна ворвалась в самое сердце города, нарушая даже движение мемории...”

Астар замер, проглатывая каждое слово, словно дыхание прошлого проникало в его разум через камень.

“Я видел, как Черный Император сражался на передовой. Его копье было словно жнец, сеющий смерть и вырывающий души из тел. Тысячи тварей падали под его ударами, а их плоть становилась его оружием. Он был ураганом, черной бурей, воплощением самой ярости Империи. В его копье, как никогда сиял наш Стиль Очагов Скверны.”

“Мы верили, что его силы хватит. Что даже Абиссальная Орда не сломит его волю. Ведь он был Золотым Мнемархом. Сильнейшим из нас. Воплощением силы нашей расы.”

“Но и этого оказалось недостаточно.”

“Они продолжали наступать. Снова и снова. Без усталости. Без страха. Без конца.”

“И тогда произошло то, чего никто не ожидал.”

“Сквозь защитные круги, сквозь скрывающий черны туман, огонь и клинки, сквозь священные массивы… прорвался Он.”

“Огромный. Высотой в сотню метров. Четвероногий. Весь покрытый панцирем, черным как сгущенная ночь. Его бездонные глаза, в которых не было ничего, кроме сотен зрачков, окинули долину.”

“Абиссал… Золотого Уровня.”

“Такого не было со времен древнейших войн, когда армиям всех рас приходилось проливать реки крови. Он шел, и земля трескалась. Одним ревом он заглушил приказы и координацию нашей армии.”

“Мы поняли: надежда умерла в тот момент, когда Золотой Абиссал ступил на нашу землю.”

“И тогда, в самый разгар ужаса… по всей Империи разнесся Приказ.”

“Приказ Черного Императора.”

“Он отдал его лично, и даже те, кто находился в глубинах столицы, услышали его голос сквозь меморию: 'Все жрецы. Все архивариусы. Все, кто служит Знанию, кто хранит Память нашей Империи — бегите в Имперское Хранилище. Заберите все, что можете. Скрывайте реликвии. Запечатайте знания. И несите их туда, где их не достанет скверна. Все, кто способен — уходите в глубины. Бегите через горы. Сопротивление продолжается. Пока будете живы вы — будет жива и наша раса.'”

“В те минуты, когда паника разрывала улицы, когда небо было затянуто пеплом, а мемория стонала от боли, мы приняли свою судьбу.”

“Черный Император знал, что не выстоит. Но он не хотел бессмысленной гибели. Он хотел, чтобы хоть что-то пережило катастрофу.”

Астар едва заметно сжал зубы, ощущая, как по коже пробегает дрожь. Воображение тут же нарисовало мрачные картины — разрушающийся город, черные скалы, что рушатся под натиском Абиссальной Орды, рев Золотого Абиссала, сотрясающий землю... Крики, искажаемые страхом и болью, разлетающиеся в воздухе.

Он опустил взгляд и продолжил чтение.

“Внешние сектора Империи — те, что располагались ближе к поверхности и вблизи торговых и горных путей — пытались пробиться через горные перевалы, уводя семьи, детей, учеников, в надежде уйти на север, подальше от направления Орды. Другие, бежали еще глубже под землю.”

“Мы, жрецы, и те, кто находился глубоко под землей, шли другим путем. Мы отступали в Имперское Хранилище. Наши задачи были ясны: сохранить то, что делало нас Империей.”

“Свитки. Кристаллы. Чертежи. Артефакты. Знания и Техники. Мы уносили их в Имперское Хранилище, что было построено как раз на такой случай.”

“Все это время, Черный Император и наша армия сражались. Они не отступали. Они сдерживали ОРДУ.”

“Каждый удар был подобен землетрясению. Мы чувствовали, как город над нами трещит. Как улицы рушатся. Как купола падают. Как кварталы стираются с лица земли.”

“Но он продолжал сражаться. До конца.”

Астар молча перевел взгляд на гору песка рядом, словно она олицетворяла прах Империи Черных Шипов. Он чувствовал будто сам стоял на той земле, что содрогалась под натиском тысяч абиссалов. Черные обломки разрушенных башен. Пепел, затягивающий небо. Крики тонущие в реве тьмы. И в центре этой бури — одинокая фигура, несущая копье, которое крушит пространство с каждым взмахом.

Он даже не сразу понял, что крепко сжал плиту, словно пытаясь удержать дыхание прошлого, не дать ему рассыпаться между пальцами.

Масштаб разрушения был за пределами понимания. И когда он дочитал до момента бегства, до строки, где Черный Император лично отдает приказ спасать знания, спасать смысл — не тела, а дух Империи — внутри Астара что-то сжалось.

Он вдруг поймал себя на странной мысли. Мысли, которую раньше отверг бы с презрением.

“Какой бы отвратительной не была Церковь Мемории... Благодаря их Храмам Мемории жизнь всех рас стала гораздо безопаснее.”

В те времена, до Храмов, до совместной координации рас, до стандартов и надзора… этот мир был адом. Слепым, несогласованным. И одна ошибка — стоила существования целой цивилизации. Теперь же, несмотря на тьму, страхи, Скверну и амбиции — подобного ужаса больше не происходило.

Он опустил взгляд. В груди еще отдавалась тяжесть пережитого текста, но он продолжил чтение:

“Этот план… План спасения. План сбережения ядра нашей цивилизации… был придуман задолго до того, как его пришлось воплощать. Его разработал сам Черный Император.”

“Мы, жрецы, знали о нем. Мы поддерживали работоспособность Имперского Хранилища. Но мы не верили, что настанет день, когда потребуется им воспользоваться. Но он настал.”

“Когда мы достигли Имперского Хранилища… когда последние отступившие проскользнули внутрь, мы захлопнули барьер.”

“Сотни сферических артефактов. Каждый из них — особый сосуд, наполненный меморией. Они были расставлены в разных точках Имперского Хранилища. Их задача была проста — питать цепь защитных массивов, сплетающих вокруг Хранилища невидимый кокон. Он искажал пространство, скрывал ауру, ломал след. Все для того, чтобы спрятаться от скверны.”

Прочитав это, Астар неосознанно повернул голову назад, оценивая треснувшую парящую сферу за спиной.

— Видимо о ней и идет речь... Значит таких залов здесь сотни... — пробормотал он, и вернулся к плите.

Он вновь погрузился в чтение, словно строки сами втягивали в себя его разум, уводя все глубже в прошлое, что оживало перед глазами.

“По замыслу Черного Императора, Имперское Хранилище должно было оставаться закрытым как минимум год. Именно столько должно было пройти, прежде чем кто-либо изнутри мог бы изведать поверхность.”

“Это был рубеж. Срок, достаточный, чтобы Орда ушла. Только тогда — и ни днем раньше — разрешалось провести первую вылазку наружу.”

“Был и другой сценарий. Если бы Орда была остановлена армиями других рас, они бы могли активировать Церемониальную Арку у главного входа в город и уведомить нас.”

“Только тот, чья душа создана из мемории, мог бы пройти через нее. Пройдя сквозь портал, они бы оказались в Имперском Хранилище. Собственно, если ты читаешь это, ты уже ознакомился с данным сценарием. Увы... уведомлять уже некого.”

Астар не шелохнулся. Его глаза смотрели в плиту, но он уже не видел просто текст. Он видел замысел. Архитектуру целой надежды, выстроенной поколениями тех, кто знал, как умирают империи. И как их можно воскресить.

“Естественно, существовал и самый ужасный сценарий. Если потомки смогут вернуться только спустя поколения. В таком случае, Имперское Хранилище сохранит в себе самые ценные ресурсы. И те, кто достоин получить их, будут справедливо награждены. Но кто недостоин, лучше не пытайтесь проходить испытания. Черный Император не любил слабаков, поэтому никогда бы не согласился отдавать в их руки что-то ценное…”

“Но все же, я вернусь к тому времени, когда мы застряли в Имперском Хранилище…”

“Первые дни внутри были наполнены светом. Мы выжили. Мы спасли знания. Мы запечатали то, что делало нас Империей. Внутри нас теплилась надежда.”

“Но по прошествию года… когда наступил тот самый день, никто все еще не пришел.”

“Церемониальная Арка осталась безмолвной. Было решено провести разведку. Несколько наших воинов — сильнейших из тех, кто отступил с нами — отправились наверх, в попытке пробиться к внешним ярусам.”

“Но никто из них не вернулся.”

“Годы шли, и мы пытались еще. Меняли маршруты. Использовали артефакты, чтобы скрыть ауру разведчиков. Но все заканчивалось одинаково.”

“Молча. Без ответа.”

"В какой-то момент мы отказались от вылазок. Мы решили сосредоточить все силы на подпитке сфер. Поддерживать защиту. Защищать наши ресурсы так долго, как только сможем.”

Астар вздохнул. Привкус безысходности этих строк был горек. Он чувствовал, словно тихий голос Родоса сквозь века проникает в его сердце. В этих словах была не просто боль — в них было и упрямство. Стойкость. И, самое страшное, — жертвенность.

“Год сменялся годом. Сильные Мнемархи держались. Их тела могли обходиться без пищи, поддерживая себя только меморией. Их дух был закален войной, знаниями, дисциплиной. Они продолжали питать сферы, тренироваться, хранить архивы.”

“Но не все были сильными.”

“Сначала начали умирать смертные. Затем — юные мнемархи. Те, чья сила еще не успела укрепиться.”

“Позже — те, кто просто не смог больше жить в ожидании. Тишина и одиночество выжигали их изнутри. И они… добровольно уходили.”

“Я видел, как один из моих учеников — мальчик по имени Верис, пытался удерживать свою концентрацию дни напролет. А потом просто лег у одной из стен и больше не встал.”

“Мы хоронили каждого. Писали имена. Вели летопись. Но теперь... в этом уже почти не осталось смысла. Я не думаю, что мы продержимся еще один год. Слишком много потеряно. Слишком мало осталось.”

“Но даже так… я не теряю веру.”

“Я — жрец Империи Черных Шипов. Один из тех, кто поклялся хранить Память. И я верю — в нашу расу. В ее силу. В ее наследие.”

“Я верю, что многие смогли сбежать. Что кто-то, в другой части континента, выжил. Пусть их немного — но этого достаточно. Возможно, им понадобятся десятилетия, чтобы восстановиться. Быть может — столетия. Быть может — тысяча лет.”

“Но я верю, что однажды… они вернутся. Наши потомки. Те, в чьих душах течет Мемория. Те, кто услышит зов крови и придет туда, где покоится все, что мы защищали ценой собственной жизни.”

“И когда это случится… Имперское Хранилище откроет им двери. И они заберут свое. Заберут силу. Знания. Оружие. Истину.”

“И возродят Империю Черных Шипов!"

“А до того времени… мы будем здесь. Мы останемся. Последние Жрецы, последние Стражи. Тела и кости проклятых абиссалов будут служить нам источником мемории. Даже если это отравляет и разрушает наш разум и души, мы продолжим извлекать из них меморию и вливать в защитные сферы. Мы будем охранять это место до последнего вдоха!”

Последние строки гласили то же самое, что и писало на Церемониальной Арке:

“Мы пали. Но Скверна не сокрушит Детей Мемории. Верните свое наследие и используйте его в новой борьбе. Когда-то мы победим!”

Астар медленно оторвал взгляд от плиты, как будто выныривал из глубин прошлого, в которые только что погрузился. Его глаза задержались на бледно-фиолетовой массе у ног — той самой горе “песка”, что теперь уже не казалась ему простой пылью.

— Значит, все-таки… я был прав, — задумчиво пробормотал он.

Он медленно опустил ладонь, позволив пальцам скользнуть по поверхности песка. Внутри Астара не осталось сомнений — то, что лежало перед ним, когда-то было костями. Прахом абиссалов.

Он вдохнул глубже. Пыль под пальцами слегка посыпалась, нарушая структуру "горки".

— Если они действительно извлекали меморию из останков абиссалов… — прошептал он, — значит, легенды не столь уж надуманны.

Он прищурился, прокручивая в голове текста, что читал до начала экспедиции.

— В те времена экзорцизма еще не существовало... но они уже подошли к его истоку, — он кивнул с долей уважения. — Если бы Империя Черных Шипов не пала, возможно они бы также породили род сильных экзорцистов.

Он поднял взгляд к треснувшей сфере над головой, затем вновь посмотрел на плиту.

— Печально, что надежды этого жреца так и не сбылись. Его раса все таки вымерла и не смогла пережить катастрофу…

Астар медленно поднялся на ноги, перемещая плиту в пространственное хранилище кольца. Вновь перевел взгляд на скелет, по-прежнему сидящий у подножия разрушенной сферы. Лицо его стало спокойным, но взгляд оставался тяжелым — в нем читалась не скорбь, но уважение.

Он шагнул ближе, наклонился в почтительном поклоне.

— Ваши потомки пали, Родос, — голос его звучал негромко, но отчетливо. — Но борьба со Скверной продолжается. Даже если ваши имена забыли… многие все еще сражаются.

Он медленно выпрямился, глядя прямо в пустые глазницы, и продолжил:

— Найденные знания и ресурсы будут использоваться по назначению. Ваша жертва не была напрасной.

Но, произнеся эти слова, Астар вдруг замер. Мысль, словно игла, кольнула в сознании — быстрая, тихая, но острая. Он не двинулся с места, только опустил взгляд в сторону, погрузившись в размышления.

"Будут использованы по назначению…"

Слова эхом прокатились в голове, и что-то внутри сжалось. Он ухмыльнулся и пробормотал:

— Хотя если они попадут в руки Церкви Мемории... Это скорее пойдет на пользу только самой Церкви, а не всеобщему благу.

Мысль зависла в воздухе, тяжело, как запах пыли и времени, наполнявший руины. Астар стоял неподвижно, вслушиваясь в собственное молчание. Но спустя мгновение на его лице вновь проступила легкая ухмылка — не насмешливая, скорее самоироничная.

"Хотя, если уж на то пошло… мне самому плевать на всеобщее благо," — мысленно отозвался он сам о себе. "Не стоит заниматься морализаторством, если сам не следую подобным принципам."

Он покачал головой, усмехаясь чуть шире.

— В таком случае, я постараюсь забрать побольше. Чтобы Церковь урвала поменьше, — пробормотал он и засмеялся.

Произнеся это, он повернулся, легко перескакивая через рассыпавшийся "песок", и окинул взглядом зал. Впереди тянулось семь проходов — древние коридоры, растворяющиеся в темноте, каждый из которых вел к новой тайне, новой ловушке… или новой находке.

Астар выбрал один наугад — средний, третий слева, — не медля ни секунды. Он шагнул в темноту с хищной уверенностью, что наполнила его после начала настоящей тренировки Техники Пожирания Скверны.

— Посмотрим, какие же сокровища после себя оставила Империя Черных Шипов, — сказал он, и исчез в полумраке темного и просторного коридора.