Величайший Еретик Том 2 Глава 47 Секрет Жертвенных Кубов

Бесконечные коридоры давили своей тишиной. Не гнетущей, как в зале с плитой, а скорее — выжидающей. Потолок уходил высоко вверх, а стены, выточенные из черного обсидианового камня, покрывали золотые гравировки и рельефы.

Благо путь освещал свет. Когда Астар только ступил в коридор, уже спустя десять шагов произошло нечто странное.

Вдоль стен, под самым потолком, начали загораться кристаллы.

Один. Затем другой. Еще через мгновение — третий.

Свет мягко, без всполохов, наполнил пространство янтарным сиянием. Он не был ярким — но более чем достаточным, чтобы осветить путь.

Имперское Хранилище, даже спустя тысячелетия, оставалось живым, что не могло не вызывать трепета.

Астар шел неспешно, не позволяя себе расслабиться, ибо можно было ожидать чего угодно. В его руках было сжато копье, готовое к обороне и контратаке.

"Другим Серым Мнемархам придется туго," — размышлял он, ощущая, как часть его руки наткнулась на очередную зону с абиссией.

И это было не впервые, с того момента, как он покинул церемониальный зал...

"Интересно, чем заняты Фиолетовые Мнемархи? Учитывая их силу и знания, они точно быстро разберутся в какую сторону им двигаться..." — мысленно произнес Астар. "Мне бы тоже не помешало найти что-то полезное... Ибо пока мой улов оценивается только пространственным кольцом."

Он шел, не сбавляя шага, но в следующий миг замер.

— Ряяя!

Где-то вдалеке раздался глухой, низкий звук — будто рык, искаженный эхом. Уже второй раз за последние полчаса.

Астар прищурился, не убирая копья. Он проходил уже несколько перекрестков, и постоянно выбирал двигаться по прямой линии, чтобы не ходить кругами. Из-за это, было тяжело определить откуда пришел звук.

— Надеюсь, что здесь не будет очень сильных абиссалов, — тихо пробормотал он.

Появление рыков не было удивительно. Скорее — ожидаемо.

"Подпитка защитных сфер прекращена уже тысячи лет. Не удивительно, что абиссия, как и абиссалы проникли даже сюда..."

Он повел плечом, ощущая, как легкое напряжение в мышцах сменяется сосредоточенностью.

"Интересно, признают ли абиссалы меня, как своего? Было бы неплохо, если бы я мог разминуться с такими врагами, не вступая в бой," — с улыбкой подумал он, вспоминая групповое сражение на болотах.

Он двигался дальше, пока не зажглись очередные огни, и не открыли взор на новый перекресток.

Астар замер и огляделся. Прямо и слева коридоры утопали во тьме. Но справа... там внезапно показался свет.

Он тотчас шагнул в центр перекрестка и выставил копье, занимая боевую стойку. Пальцы сжались крепче. Янтарное сияние, будто приглушенное, дрожало впереди, но было достаточно далеко, чтобы можно было разобрать происходящее.

"Идут навстречу?.."

Он прислушался. Тишина. Ни шагов, ни звуков — даже мемория не трепетала.

Он сделал еще шаг, затем другой. Свет не двигался. Он оставался на том же расстоянии, будто замирая в вечном ожидании.

"Видимо нет... Значит нужно посмотреть, что же там такое..."

Еще несколько шагов, и Астар окончательно убедился — свет шел не от приближающихся огней, а от зафиксированного источника. Только пройдя несколько сотен шагов, он понял, что коридор заканчивался сводом, откуда уже отчетливо лился ровный, рассеянный свет.

"Наконец выберусь из этих коридоров. Надеюсь дальше будет веселее," — унимая легкий мандраж, мысленно произнес Астар.

Он медленно прижался плечом к холодной стене и, стараясь не шуметь, скользнул вдоль нее, приближаясь ко входу в новое помещение. Дойдя до конца, он осторожно вытянул шею и заглянул за угол.

И его взору открылся зал. Просторный. Двухъярусный.

— Ого... — прошептал он.

Астар находился на верхнем уровне, словно на балконе, с которого открывался вид вниз. Перила вдоль края были разрушены местами, но в целом хорошо сохранились. Внизу — десятки длинных столов, выполненных из темного полированного камня. Некоторые были перевернуты, но большинство стояли нетронутыми. И за ними — скелеты.

Древние, иссохшие, истлевшие, но по-прежнему в сидячих позах. Словно смерть настигла их не в битве, не в панике… а за обедом. За последней трапезой перед концом.

— Столовая... — прошептал Астар. — Или... Зал для отдыха?

Он не спешил входить, давая себе время всмотреться в детали. Для начала нужно было убедиться, что рядом нет врагов.

Уверившись, что в зале царит полная тишина, и ничего не шевелится, Астар осторожно подошел к краю второго яруса. Он провел ладонью по перилам — обсидиан был шероховатый, но удивительно крепкий. Затем он чуть пригнулся, напряг мышцы ног и впустил в них абиссию. В ту же секунду в венах вспыхнула сила, и тело стало словно легче.

Он оттолкнулся — и в одно движение перепрыгнул перила, спрыгивая вниз.

Приземление было почти беззвучным. Раздался хлопок, колени слегка согнулись, плащ с шорохом скользнул по воздуху, и вот он оказался среди длинных столов.

— Тум… тум… ту… — эхо разошлось по залу.

Астар выпрямился и огляделся.

В зале, кроме главного выхода, находилось еще три арочных прохода, каждый из которых вел в новый коридор. И Астара обрадовало то, что они казались короче, ибо он мог увидеть свет на другом конце.

— Муравейник… — пробормотал он. — Настоящий подземный муравейник.

Он провел взглядом вдоль одного из столов, с интересом наблюдая за остатками посуды, кристаллическими емкостями и даже слабо светящимися письменными пластинами.

— Вопрос в другом… Где же спрятали сокровища? — шутя пробормотал он.

Он остановился, чуть прищурился и добавил:

— Вряд ли кто-то стал бы хранить артефакты или редкие техники в "жилых кварталах"... Надо искать хранилища, мастерские, или те помещения, где жили старшие Мнемархи.

Развернувшись, чтобы осмотреть зал за своей спиной, Астар внезапно застыл.

Его взгляд уцепился в то, чего он никак не ожидал увидеть.

В дальнем углу зала, среди обломков и пыли находился чистый предмет, что выбивался из общей картины.

— Что за… — прошептал он, и подался чуть ближе, сужая глаза.

Это был Жертвенный Куб. Один из десяти. Тех самых, которыми управлял Лазар.

Сердце Астара будто сжалось на мгновение. Он чувствовал, как внутри все сдавливает внезапное, дурное предчувствие.

— Это... очень странно... — произнес он вполголоса, подходя чуть ближе.

Астар остановился в нескольких шагах от Куба, нахмурился, и тихо пробормотал:

— Какого черта…

Он медленно начал обходить артефакт, не сводя с него глаз. Поверхность Куба словно впитывала свет — черная, матовая, плотная. Эти кубы и так были жуткими, но в окружение этих руин их аура становилась еще более пугающей.

"Когда мы прошли сквозь портал... все мои вещи остались при мне," — размышлял Астар, делая шаг за шагом.

Он прищурился, ощупывая взглядом каждую грань.

"Жертвенные Кубы… они были напрямую связаны с амулетом Лазара. По логике, их не должно было разбросать по руинам…"

Он резко остановился и нахмурился.

— Либо все десять должны были попасть в одно место… — прошептал он, — …либо…

Он замолчал на секунду, прислушиваясь к собственным мыслям.

— Интересно, не сломался ли он? — пробормотал Астар, медленно протягивая руку к Кубу.

Его ладонь коснулась поверхности Куба.

Холод.

Астар сосредоточился и впустил в кончики пальцев тонкую, едва управляемую нить абиссии. Эта нить медленно потекла из его пальцев вглубь артефакта, и в тот же миг пространство вокруг Куба будто немного дрогнуло.

— Дум!

Слабый, едва слышный удар прошелся по залу — словно что-то изнутри куба отреагировало.

— Все еще работает, — с внезапно загоревшимся любопытством выдал Астар, прижимая ладонь поплотнее к кубу.

Астар внезапно ухмыльнулся. Губы скривились в улыбке — но в ней не было веселья. Скорее, это напоминало недоброе намерение.

— Ну, раз у нас с Лазаром и так открытый конфликт… — пробормотал он, не убирая руки с поверхности Куба, — ...ничего страшного, если я немного попорчу одну из его игрушек.

Голос звучал почти весело, но в глубине интонации пряталась явная злоба. Астар слегка склонил голову, изучая грань артефакта, по которой только что прошла абиссия.

— Он ведь пришел сюда, чтобы испытать эти кубы в действие, — продолжил он, больше не скрывая иронии. — Так почему бы не провести дополнительные тесты? Можно же разобрать его, и посмотреть, что там внутри, кхе-хе...

Он снова ощупал Куб — и не почувствовал ни единого намека на враждебную ауру. Мемория внутри была, да. Но она словно дремала. Не было ни давления, ни угрозы, ни намека на ловушку.

Он слегка наклонился вперед, сдерживая усмешку.

— Что же ты спрятал внутри, Лазар? Если это ценный артефакт — я не обижусь, ха-ха.

Он выпрямился и опять обошел Куб, внимательно вглядываясь в его поверхность. Грани артефакта были ровными, словно вырезанными из цельного камня, но по краям… что-то привлекло внимание.

На каждом из ребер он заметил едва заметные пазы — тонкие, почти невидимые бороздки, уходящие вглубь между гранями, словно они скрепляли отдельные плиты воедино.

— Не нужно быть инженером, чтобы тебя вскрыть, — прошептал Астар, обращаясь к кубу.

Присев, он провел пальцем вдоль одного из швов. Поверхность слегка отозвалась — пульсацией или, может, дрожью — трудно было сказать наверняка. Но он точно не был спаян с гранями.

Сохранив ухмылку, он развернул копье, крепко перехватил его за середину и ударил древком прямо в стык.

— Дум!

Металл глухо стукнул по ребру.

— Кла-к, — раздался щелчок, и один из пазов едва заметно отошел.

Астар приподнял бровь.

— Что ж… значит, все куда проще, чем я думал.

Осознание, что механизм поддается, только подстегнуло Астара. Он распрямил плечи, перехватил копье удобнее и с видимым азартом начал наносить удары один за другим — каждый точно в стык между гранями.

— Дум. Кла-к.

— Дум. Кла-к.

Металлический звон был глухим, но в пустом зале он разносился, как раскаты молота. Один паз за другим, с легким звоном, выпадали из своих гнезд и падали на пол.

— Дум! — последний удар оказался самым сильным.

— Клааа-к, — с хрустом отошел последний замок.

Астар выдохнул, довольный, и провел тыльной стороной ладони по подбородку, отряхивая пыль. Затем шагнул ближе и вцепился пальцами в освободившуюся грань. Камень под его руками был шероховатый, словно отзываясь на его прикосновение.

Он напряг мышцы, влил немного абиссии в руки — и с глухим, скребущим звуком сдвинул плиту в сторону, как массивную дверь. Показалась только маленькая щель, поэтому Астар продолжил давить.

— Давай же… Убирайся с пути… — сквозь зубы процедил Астар.

Но как только плита проделала половину пути, изнутри донесся слабый, почти неразличимый звук. Что-то… словно шелохнулось. Не в механизме, не в конструкции — внутри.

Астар резко замер, пальцы сжались на камне, мышцы напряглись. Следующая секунда показалась вечностью. Ибо свет озарил содержимое, и он увидел ледянящее душу нечто.

— Вот черт! — вырвалось из его рта.

Астар молниеносно отпрянул назад, копье в руке перешло в боевую стойку, а взгляд застыл — полный непонимания и тревоги.

Он не дышал.

То, что он ни увидел внутри куба… оно было совершенно не тем, чего он ожидал.

Вообще не тем, что он даже мог себе представить!

Он застыл, как статуя, уставившись в наполовину приоткрытую грань Куба с расстояния нескольких шагов. Внутри по-прежнему царила тишина… но не пустота. Там что-то лежало. Что-то такое, от чего у Астара до сих пор по коже пробегали мурашки.

Прошло пять секунд. Десять. Пятнадцать.

Ничего.

Куб не двигался. Не дрожал. Не источал меморию. Он просто молчал — обычный артефакт.

Астар медленно втянул холодного воздуха.

— Какого хрена здесь происходит?.. — пробормотал он, хрипло, будто слова давались с усилием. — Этой Церковью управляют конченые психи, или как?..

Он перевел копье вперед, и, не сводя взгляда с Куба, медленно пошел. Один шаг. Второй. Движения точные, выверенные. Без суеты. Без звука.

По мере приближения, он сам не заметил, как мысли начали кружиться вихрем, успокаивая его.

"Может… мне просто показалось? Мало ли, что может сделать игра света и тени..."

Он уже почти подошел вплотную. Осталось всего несколько шагов до зияющей щели, из которой несло холодом.

Он наклонился, чуть прищурился — и медленно заглянул внутрь.

Мгновение — и его взгляд застыл. Челюсть сжалась. Скулы свело судорогой.

Внутри, в тесной полости, лежало голое, скрюченное человеческое тело.

Женское.

Ужасно худое, изможденное… Все тело — от лысой головы до щиколоток — было покрыто старыми, грубыми шрамами. Вены под кожей были темны и скручены, как дождевые черви. Но больше всего Астара потрясло другое.

Ее веки были сшиты.

Толстыми, рваными нитями, словно грубым крючком. Как будто кто-то осознанно зашил ей глаза, чтобы она больше никогда не видела свет.

И она… дышала.

— …это… что за чертовщина... — прохрипел он. — Все это время внутри Кубов находились живые люди?!

Он медленно выпрямился, но глаза продолжали смотреть вглубь Куба, будто прикованные. Ладони задрожали. Он не сразу понял, от чего именно — от страха… или от ярости.

Пальцы сжались в кулаки, сжимая древко копья.

"Спокойно… Нельзя поддаваться эмоциям..."

Он выдохнул и, стиснув зубы, впустил волну абиссии, тотчас задейсвтуя Мантру Сопротивления Скверне.

На долю секунды сознание очистилось. Эмоции, что бушевали внутри, будто отступили на шаг. Разум прояснился, и только тогда он позволил себе снова начать рассматривать несчастную...

Женщина не двигалась. Она лежала, свернувшись в позу эмбриона. Ноги прижаты к животу, руки обхватили плечи. Казалось, что она вот-вот прошепчет: "Не смотри… Я не хочу, чтобы кто-то это видел."

Астар сглотнул.

— Это и есть… экспериментальный “инструмент” Церкви Мемории? — выдохнул он, почти не веря, что произносит это вслух.

Он подошел на шаг, глядя на куб с отвращением. Словно это была клетка живодеров, в которой пытали животных.

— Да вы блять издеваетесь… — с подступающей тошнотой, выдал он.

Он медленно протянул руку, преодолевая невидимое сопротивление. Касание было почти невесомым — кончики его пальцев едва скользнули по плечу женщины.

Никакой реакции.

Не вздрогнула. Не отпрянула. Не напряглась. Словно ей было все равно.

Астар нахмурился, опустился чуть ниже, и взял ее чуть крепче.

— Эй… — негромко, но отчетливо произнес он. — Ты меня слышишь?

Молчание.

Даже дыхание ее, хоть и существовало, было таким слабым, что он на секунду усомнился, дышит ли она вообще. Женщина лежала, будто давно перестала быть человеком. Не было ауры, эмоций, даже страха.

Пустота.

"Словно душа покинула ее тело…" — мысленно заметил Астар.

Он стиснул зубы. Мысли будто сами прорвались в голову, грубые, хлесткие.

"Для того, чтобы человек оказался в таком состоянии, его нужно полностью сломать. Не просто избить. Его нужно было раздавить, выжечь, истерзать так, чтобы от личности ничего не осталось."

Астар невольно вспомнил ужасные рассказы с Земли. Плен. Пыточные. Больные ублюдки, державшие людей в подвалах месяцами, годами… Но даже у таких несчастных иногда сохранялась воля к жизни.

Он попытался еще раз достучаться до женщины, очень осторожно потряхивая ее плечо.

— Сколько… ты была внутри? — прошептал он, уже зная, что ответа не будет. — Может я смогу тебе помочь?

Тело Астара застыло.

Он стоял, не двигаясь, не отводя взгляда от этой “пустой оболочки”. Его разум, всегда острый и рациональный, сейчас словно споткнулся. Нахлынувшее бессилие разлилось в груди ледяной тяжестью.

"Что… мне с тобой делать?"

Но следом в его уме внезапно вспыхнула мысль. Ужасная, жестокая… почти механическая.

"Может… будет лучше, если я просто прерву ее мучения?"

Он тут же внутренне сжался.

Чувство отвращения к самому себе вспыхнуло, вместе с поднявшейся к горлу тошнотой. Он покачал головой, словно пытаясь отмахнуться от этих слов.

— Нет… — тихо прошептал он.

Астар мог привыкнуть ко многому. Мог убивать абиссалов, чувствовать их кровь на себе. Или же участвовать в спаррингах, где ломались кости. Он даже мог представить, как совершит свое первое намеренное убийство, во время смертельного сражения с противником. Перед началом экспедиции он даже морально готовил себя к подобному.

Но это… было другое.

Здесь не было боя. Не было противостояния. Не было выбора.

Здесь лежал несчастный человек.

Сломанный, но живой. Невинный.

И убить ее — даже из сострадания — было чем-то, чего его нутро современного человека с Земли просто не могло принять.

— Я… не могу, — стиснув зубы, проговорил он сквозь боль в голосе. — Это безумие! — выкрикнул он, обращаясь к самому себе.

Его рука дрожала, сжимая плечо женщины. В этом жесте больше не было намерения разбудить. Только поддержать. Тихо. Просто чтобы она… не была одна.

Он опустился на колени и, медленно, почти бережно, просунул руки под ее плечи. Кожа была холодной, будто из глубин склепа. Тело — легким, слишком легким. Словно плоть давно перестала питаться, и осталась одна только тень.

Он начал поднимать ее, аккуратно, не торопясь. Девушка никак не отреагировала. Ни единого вздоха, ни вздрогнувшей мышцы. Безвольная кукла в его руках. Даже не кукла — просто пустая оболочка.

Астар выдохнул. Медленно, глубоко. Ярость и жалость боролись внутри него, скрежеща друг с другом, как сталь о камень. Он знал, что не может оставить ее в Жертвенном Кубе.

Он вытащил ее наружу и осторожно усадил рядом, прислонив спиной к поверхности ее “клетки”. Она слабо опустила голову на грудь. И все, больше никакой реакции.

Астар сел перед ней на корточки, и достал нож.

— Пожалуйста, только не начни двигаться, — выдохнул он, — у меня и так руки дрожат.

Он поднял лезвие.

Осторожно, чтобы не задеть кожу, он начал срезать нити с ее век. Резал медленно, по одной. Мерзкие, черные, плотные — что сшивали мясо. Он чувствовал, как в груди поднимается волна — даже не гнева, а чего-то глубже. Ненависти к тем, кто мог это сделать.

Последняя нить.

Он убрал нож и едва коснулся ее век.

Глаза открылись.

Астар дернулся назад. Его сердце на миг остановилось.

Она не моргнула. Не глянула на него. Потому что не могла.

Глаза… были мертвы. Уничтожены. Не слепые с рождения — а выжжены, вырезаны, испорчены.

— Боже… — прошептал Астар, и голос его дрогнул. — Неужели в остальных девяти кубах такие же несчастные люди, как ты…

Он опустил взгляд. Несколько секунд просто сидел, уставившись в пол. Мысли метались, как затравленные звери, и каждая из них заканчивалась тупиком.

Он не мог оставить ее здесь. Не мог.

Но и забрать с собой — тоже.

— Я не смогу унести тебя, — глухо произнес он, почти не веря, что сам это говорит. — Ты... не сможешь идти. Не сможешь держаться. И, кажется, даже не слышишь… Любой бой превратиться в твою смерть.

Он сжал зубы, пальцы дрогнули на коленях.

"Что за чертов выбор…"

Просто оставить ее — казалось чем-то непростительным. А взять с собой — безумием, которое лишь усугубит ситуацию.

Он выдохнул, опустив взгляд на землю.

И вдруг в голове вспыхнула мысль.

— Подожди… — прошептал он, и брови нахмурились.

Он медленно выпрямился.

— Я использовал несколько душ абиссалов, — пробормотал он, глядя в пустоту. — В моем Духовном Хранилище сейчас освободилось место.

Он повернулся к ней, и глаза зажглись сомнением, но и смесью решимости, риска и надежды.

— Может… попробовать?

Размышляя вслух, Астар пошарил в пространственном хранилище. Его пальцы нащупали мягкую ткань — один из запасных комплектов одежды, предназначенных для ночевок в дикой местности. Простая, грубая, но теплая.

Он достал ее, развернул, подошел к девушке и осторожно накинул сверху. Сначала плечи, затем ноги, стараясь прикрыть хрупкое тело. Не из стыда — из уважения. Даже учитывая, что она ни на что не реагировала.

Затем, не вставая, Астар сел рядом. Под ноги опустилась тень, когда он скрестил их в позиции для медитации.

В его ладони появилось темное ядро. Внутри него, словно кружил туман, символизируя суть абиссала, из которого это ядро вырвали.

Астар наклонил голову.

— Атрибут… Обиды, — произнес он вслух. — Если использую Душу Обиды, возможно, смогу коснуться остаточной памяти этой несчастной… Или хотя бы понять, что с ней делали. Может это поможет вывести ее из транса?

Он прищурился, глядя в глубину ядра.

С этими мыслями он замер, в последний раз оценивая свое решение. Оно не казалось разумным. Но другого выбора не было. Его собственная неопределенность начала давить на него, поэтому он решил узнать больше.

Он закрыл глаза, и тотчас активировал Технику Пожирания Скверны.

Темная энергия затрепетала, оживая под кожей. Вены на руках проступили резче, ладонь засветилась мрачным черным оттенком. Ядро дрогнуло — и крупинки скверны начали впитываться в его Духовное Хранилище.

Внутри него, в самом центре ментального мира, начал формироваться новый кристалл. Небольшой, искаженной формы, с бледно-розовым отблеском. Он пульсировал… глухо, будто сердце, наполненное не ненавистью — а старой, въевшейся болью.