Величайший Еретик Том 2 Глава 63.2 Декалог Святых (2)

Седой старик, убедившись, что возражений нет, вновь заговорил:

— Далее… я бы хотел услышать, как обстоят дела с Храмами Мемории и поддержанием веры.

Его глаза медленно скользнули вдоль стола, пока не остановились на двух фигурах — на мраморе перед ними были высечены слова: “Архимаг Барьеров” и “Глашатай Веры”.

— Я слышал, — продолжил Верховный Канонарх, — что в этом году вы начали действовать сообща.

Высокий бес кивнул. Его фигура напоминала изваянного воина: сухощавый, но жилистый, каждая мышца очерчена, будто натянутая тетива. Багровая кожа была покрыта десятками шрамов. Его рога были обломаны, но от этого казались только более устрашающими.

— Так удобнее, — сухо произнес он, его голос был хриплым, но уверенным. — Я проверяю Храмы Мемории и усиливаю барьеры в особо опасных регионах Континента Мнеморис. От юга до северных пределов.

Он на мгновение замолчал, а затем перевел взгляд на свою соседку — Глашатая Веры. Его слова были нейтральны, но в них читалась осторожность:

— А она следит… чтобы никто не усомнился в нашей власти и в святости веры. Проверяет Храмы изнутри. Выслеживает, не зарождается ли новое гнездо грешников или еретиков.

Глашатай Веры медленно наклонилась вперед. Серебристые глаза женщины вспыхнули с удовлетворением.

Ее кожа, неестественно бледная для ноксули, будто излучала лунный свет. Из ее лба росли два массивных, витиеватых рога, обрамлявших ее голову, словно корона. На рогах были закреплены серебряные украшения — словно ножны, удерживающие невидимые клинки.

Серебристые волосы водопадом спадали на спину, колыхаясь при малейшем движении. Она улыбнулась, и ее голос раздался мелодично:

— Я смиренно слежу за всеми, — с легкой насмешкой начала она. — Так приятно изображать простую смертную монашку, которую направляют служить в очередной Храм Мемории.

Голос стал чуть ниже, в нем зазвучала опасная игра:

— Поверьте, так много нового можно узнать, чего не услышишь, представившись своим реальным статусом, ха-ха…

Она провела пальцем по краю стола, не отрывая взгляда от Верховного Канонарха:

— Все же, чтобы вести эффективную политику "наверху", нужно знать, что происходит "в низах".

До этого момента лишь трое из сидящих за круглым столом не сказали свое слово.

Первой из молчащих была Инквизитор-Судья.

Она выглядела как воплощение древней строгости — старая женщина миконит. Ее кожа была не просто морщинистой — она казалась почти высохшей, как пергамент, выцветшей до пепельно-сиреневых оттенков. Глаза, глубоко посаженные, сияли холодным светом, в них читалась абсолютная убежденность в правоте своих приговоров.

На ее голове покоилась массивная грибная шляпа, изнутри которой, мягко светились фиолетовые и зеленые волокна. Верхний купол шляпы был украшен изысканными линиями и природными завитками.

На ней была просторная белая мантия, покрытая тончайшими вуалями. Ткани переливались всеми цветами радуги, но вовсе не казались радостными — в этом сиянии была холодная строгость, святость без милосердия. Тишина, в которой вершатся приговоры.

Вторым был Надзиратель Рас.

Фигура этого существа выделялась сразу: он был выше всех остальных. Это был ящер, явленный в облике воина-аристократа. Его обсидиановая чешуя блестела в свете белой мемории, каждая чешуйка будто была отполирована до зеркального блеска. Тело — массивное, с широкими плечами и сильными руками, завершавшимися когтистыми пальцами.

Но несмотря на хищный облик, в его повадках читалась выученная сдержанность. Янтарные глаза, хищные и внимательные, изучающе скользили по присутствующим. Он двигался осторожно, без лишних жестов — как охотник, что привык ценить каждое движение, не теряя достоинства.

Его броня контрастировала с его внешностью — ослепительно белая, она была выточена с безупречной точностью. Поверх нее — инкрустации из золота, и кристаллы мемории, вмонтированные в ключевые точки, как символ его статуса и власти.

Его молчание не было вызвано страхом или неуважением — он ждал. Так же, как ждал бы на охоте, скрываясь в высокой траве, пока не настанет подходящий момент.

И, наконец, последним из троицы молчащих был ноксули — Хранитель Казны.

Он выглядел совсем иначе, чем можно было бы ожидать от одного из Золотых Мнемархов. Молодой, с идеально выточенными чертами лица, он напоминал изысканную статуэтку — искусную, хрупкую на первый взгляд, но только на первый. Его кожа была гладкой, насыщенно-синей. А короткие, почти серебристо-белые волосы контрастировали с глубиной цвета его кожи.

Рога — гладкие, острые, придавали облику строгость, а красные глаза, холодные и внимательные, без труда просчитывали собеседника за пару секунд. Его взгляд никогда не был лишен смысла — он всегда что-то оценивал, считал, прикидывал выгоду.

Одет он был также изысканно: сине-серебристый костюм строгого кроя, без единой складки, безупречно чистый. Воротник и манжеты были расшиты символами веса и меры — словно сама ткань подчинялась законам торговли и баланса. На пальцах обеих рук — кольца, из драгоценных металлов, с редкими кристаллами, каждое из которых несло печать владения определенными артефактами или активами.

Естественно, несмотря на внешний лоск и иллюзию юности, каждый из присутствующих не был тем, кем мог бы показаться на первый взгляд. Те, кто выглядел молодо, в действительности давно перешагнули пределы жизни, доступной смертным. Все десять существ за этим столом — были старыми монстрами, затянутыми в оболочку молодости.

Хранитель Казны хитро улыбнулся, положив руки на стол. Его губы слегка приоткрылись, будто он уже собирался вставить какое-то язвительное или двусмысленное замечание — но в этот самый миг, по другую сторону круга, раздалось:

— Хм?.. — короткий, но резкий звук.

Он раздался от Матери Наследия.

Голоса смолкли.

Все головы повернулись к ней. Даже Верховный Канонарх открыл глаза чуть шире.

Ее зрачки, вспыхнули изучающим интересом. Правая рука медленно, почти неосознанно, коснулась нижнего края красной маски — будто бы она погрузилась в размышления.

— Что-то не так, дорогая? — вежливо, но с явной заинтересованностью произнес Хранитель Казны, приподнимая бровь.

Тишина, опустившаяся после его вопроса, была полной. Даже потоки белой мемории над головами на мгновение закрутились медленнее, будто и они прислушивались. Матерь Наследия редко проявляла даже крупицы эмоций. И уж точно — не теряла хладнокровия.

Матерь Наследия еще мгновение молчала, не убирая руки от маски. Затем — вдруг — раздался короткий, довольный смешок. Он был тонким, почти изысканным… но в нем чувствовался металлический холод, как звон скальпеля.

— Видимо… руины Империи Черных Шипов преподнесут нам неожиданные подарки, — сказала она с игривой интонацией.

Все взгляды стали еще внимательнее.

— Один из моих подчиненных, — продолжила она, словно смакуя каждое слово, — взял с собой кристалл для определения Рода Еретиков. Так вот. Мне только что поступило сообщение: кристалл был активирован.

Это не была такая уж удивительная новость для подобной реакции Матери Наследия, поэтому все молчали, ожидая продолжения.

— И… — она слегка цокнула челюстями, — душа, что активировала кристалл… была невероятно сильной.

Голос стал ниже.

— Скорее всего, это один из “чистейших” Еретиков, которых мы находили за последние сотни… если не тысячу лет.

Она снова рассмеялась. Уже громче и увереннее. Это был смех женщины, что увидела очередной живой кусок материала, достойный "особого отношения".

— Жду не дождусь… — медленно, почти мурлыча, проговорила она, — когда Лазар приведет его в мою лабораторию…

Хранитель Казны хмыкнул, лениво потянувшись, и с хитрой ухмылкой добавил:

— Ты уж заставь его наделать побольше детишек, ха-ха. Такой шанс терять нельзя, не так ли?

Он не скрывал ехидства в голосе, словно наблюдал за редкой сделкой, которая вот-вот принесет выгоду.

Верховный Экзорциарх также медленно кивнула. Она зашептала, глядя в стол, будто говоря не столько остальным, сколько самой себе — или тем, кто жил у нее в голове:

— Согласна… Нужно больше Еретиков, чтобы получить технику Пожирателя Скверны. Или… по крайней мере, хоть какую-то полезную технику для моих экзорцистов… Память Предков этих грешников все еще хранит множество сокровищ.

Пальцы ее замерли на полпути к виску, как будто даже внутренние голоса замолкли в ожидании.

Матерь Наследия, все еще сияя восторгом, театрально раскинула руки и со смехом добавила:

— Так и сделаю! А все еретики, которые облагаются — станут Жертвенными Кубами!

И снова засмеялась. Весело, искренне, так, как смеются дети, играющие с любимыми игрушками.

Сказав это, она замолчала позволяя последнему аккорду своего смеха раствориться в зале. Несколько мгновений никто не говорил. Даже вихрь из мемории над их головами будто затих, наблюдая за этой сценой.

Но затем — размеренным жестом — Верховный Канонарх кивнул. Его перчатки едва шевельнулись, взгляд снова стал ледяным и собранным.

— Хорошо, — произнес он негромко. — Перейдем к обсуждению более глобальных вопросов.

Его голос стал снова строгим, без прикрас.

— Нам нужно проанализировать текущую ситуацию на Континенте Мнеморис. Продовольственные резервы, снабжение храмов, поддержание контроля над Орденами и Кланами, состояние и безопасность маршрутов, состояние абиссальных зон… И многое другое.

Он перевел взгляд по кругу, будто проверяя, готовы ли все к продолжению.

— Продолжим с финансов. Начинай, Хранитель Казны.

Совет продолжился.

Нити великой игры вновь начали плестись — на первый взгляд, все было как всегда. Но в реальности что-то начало меняться: чистейший Еретик, Жертвенные Кубы, Абиссальная Орда. И находки в руинах Империи Черных Шипов — такие, о которых пока не знал даже сам Декалог Святых.

Каждый из этих элементов мог встать на свое место, продолжив привычный порядок вещей.

Но также — каждый из них мог нарушить равновесие.