Величайший Еретик Том 2 Глава 64.3 Золотой Жнец Скорби (3)

Внутри храма на мгновение воцарилась полнейшая тишина. Казалось, что в ответ на слова Тубера само пространство затаило дыхание.

И вдруг — в глубине храма, во мраке, будто бы зажглось крошечное пламя. Сначала — еле заметное, как отблеск свечи на влажной древесине. Но не от света оно стало пугающим, а от того, что оно не отбрасывало тени… словно находилось за пределами привычного восприятия.

Затем, почти сразу за этим странным зрелищем, из-за дверей храма раздался голос.

Он был мужским. Молодым. Даже удивительно молодым — настолько, что на мгновение показалось, будто там, за древними стенами, разговаривает юноша. Но в этом голосе ощущалась такая плотность силы, такая неоспоримая власть, что ни на миг нельзя было усомниться — это был один из древнейших и опаснейших Мнемархов на всем Континенте Мнеморис.

Голос прозвучал лениво, почти небрежно, но в нем сквозил интерес. Словно его владелец только что оторвался от долгого сна — и был в довольно игривом настроении.

— Неужто в мире начало происходить что-то, что потребовало вмешательства… Золотого Мнемарха? — прозвучало из глубины храма, с интонацией легкой насмешки, но без злобы.

И тьма за дверями будто сгустилась, откликаясь на его пробуждение.

Старейшина Тубер медленно поднял руки, в ладонях которых лежал свиток. Тот был запечатан древней печатью Круга и пульсировал тонкими нитями мемории. Словно ощутив взгляд того, кто находился внутри, свиток мягко поднялся над ладонями и, повинуясь скрытому зову, поплыл вперед.

Двери храма — а точнее, раздвижные перегородки из красного дерева, покрытые тончайшими узорами — сдвинулись сами собой. Щель между ними была достаточно узкой, чтобы лишь пропустить свиток, который беззвучно прошел внутрь.

— Бам!

Перегородки снова сомкнулись.

Наступила тишина. Глухая, тягучая, обволакивающая. Она длилась дольше обычного молчания — почти десяток секунд. Казалось, существо внутри читало, взвешивало, вспоминало, связывало прочитанное с тем, что уже знает…

И вдруг — послышались шаги.

— Топ... топ... топ...

Но это были не тяжелые удары по дереву или камню. Нет. Эти шаги были легкими, мягкими, будто босые ноги касались земли с такой осторожностью, что даже воздух боялся колыхнуться. Звук был ровным, размеренным… почти интимным. Как дыхание великой тайны, идущей навстречу.

— Шууув.

Двери храма разошлись в стороны — не громко, даже как-то робко, словно даже древесина понимала, кто приближается.

Первыми из тьмы храма выступили босые ступни. Белая кожа, почти светящаяся на фоне темного пола, была чистой, как у аскета, и не знала следов боли, несмотря на холод камня.

За ними появилась вся фигура.

Мужчина — молодой на вид, из расы людей. Его черные, густые и слегка вьющиеся волосы спадали до плеч, обрамляя лицо, которое могло бы показаться беззаботным… если бы не глаза. В этих глазах — бездна памяти, тяжесть решений и что-то еще… первородное.

На нем были черные, мешковатые одежды. Их ткань не блистала — она будто поглощала свет, становясь самой тенью.

Пояс был перетянут красной тканью, в которую были вшиты металлические вставки. Каждая — с миниатюрным черепом, искривленным в зловещей ухмылке. На правом плече — огромный стальной череп, служивший одновременно и украшением, и наплечником. Его поверхность была начищена до блеска, но в глазницах чернела пустота.

В правой руке мужчина держал косу.

Орудие было массивным. Лезвие — широкое, черное, с серебристым отблеском по кромке. Место соединения с древком венчал еще один череп — чуть крупнее тех, что были на поясе. Его рот был полуоткрыт, будто в вечном крике.

И все это — вместе — не выглядело театрально. Напротив. Это было странно органично. Как если бы он родился с этим оружием, и черепа сами выбрали быть рядом с ним.

Он сделал еще шаг. И храм словно задрожал.

Увидев эту фигуру, Старейшина Тубер не колебался ни на миг. Он тут же склонил голову к полу, обеими руками опираясь о камень перед собой.

— Приветствую еще раз, — сдержанно, но с искренним уважением произнес он. — Давненько я не видел ваш облик…

Молодой мужчина, чья внешность резко контрастировала с древностью ауры, на мгновение задержал на Тубере взгляд. Его губы чуть дрогнули — не в насмешке, а в еле заметной, странно теплой улыбке.

— Я знал, что на мальчонку Зигмунда можно положиться, — сказал он лениво, но голос его звучал ясно, с оттенком удовольствия. — Но вот что меня удивляет…

Он шагнул ближе, и коса мягко коснулась пола, издав короткий, но пугающий звук.

— Почему вы сразу не доложили, что вам удалось завербовать Еретика? Да еще и с техникой, схожей на технику Пожирателя Скверны...

Он прищурился, и в голосе прорезалась нотка упрека:

— Или спокойные времена слишком расслабили вас?

Слова ударили Тубера не хуже плети.

Он едва заметно съежился, будто ощутил, как по спине пробежал ледяной холод. Не поднимая головы, он произнес сдержанно, но честно:

— Простите. Я сам пребывал в затворничестве, и не знал о происходящем. Остальные Старейшины посчитали… что Зигмунд… может выдавать желаемое за действительное. Они не хотели вас отвлекать, считая, что ваша культивация важнее.

На этих словах в воздухе что-то изменилось.

— Ду-дум...

Легкое давление, почти незаметное до этого, вдруг обрело форму. Вся площадь перед храмом, и сам вход, мгновенно накрылись тяжелым, серо-бронзовым дымом. Он не падал, не рассыпался — он медленно, но ощутимо сжимал пространство, как тиски.

Старейшина Тубер тотчас сцепил зубы, а все его тело словно оцепенело. Он ощутил себя так, словно его сердце заключили в колючую проволоку. И если он сделает один неверный шаг — он не жилец.

Бровь загадочного мужчины изогнулась вверх. Он цокнул языком:

— Я думал что Совет Старейшин будет мудрее, учитывая, что все вы Черные Мнемархи. И все же — мы переоценил вас. Такие вопросы, даже если это слухи — нужно проверять в первую очередь. Не в нашем положении воротить носом! — прикрикнул он.

Он наклонил голову вниз, возвращая спокойный голос:

— Теперь мы можем столкнуться с катастрофой. Если мы не найдем этого Астара… — он сделал паузу, и в этом молчании слышалась угроза — …вся наша подготовка и сети шпионов могут стать бесполезными.

В тот же миг, как будто по команде, бронзово-серый дым исчез. Не рассеялся — а именно исчез, словно его и не существовало. Пространство снова стало легким, почти обычным. Лишь слабый привкус металла оставался во рту, напоминая, что все было реально.

Старейшина Тубер судорожно вдохнул и закашлялся, ощутив, как напряжение отпускает его тело. Он едва не рухнул, но вовремя оперся на ладони, не поднимая головы.

Мужчина, стоящий перед ним, заговорил уже спокойно, почти небрежно:

— Созывай всех Старейшин, — бросил он, будто обсуждая расписание заседаний.

Он повернулся, глядя в темноту храма, и добавил:

— Для начала, я лично соберу группу и проведу зачистку Руин Черных Шипов. Заодно… постараюсь выяснить, куда унесло Еретика.

— Золотой Жнец Скорби, постойте… — встрепенулся Старейшина Тубер, вскочив на ноги. — Вы не можете так рисковать! Вы единственный Золотой Мнемарх, кто сейчас находится в главной штаб‑квартире! Более того… Церковь Мемории тоже может направить своих людей в руины!

Мужчина лишь хмыкнул, и уверенно ответил:

— Круг Оскверненной Клятвы почти две сотни лет не высовывал головы. А если говорить о масштабных действиях, мы находимся в тени гораздо дольше. Церковь вряд ли вообще расценивает риск, что кто-то осмелиться украсть часть их сокровищ.

Он сделал шаг вперед, приводя слова в действие:

— К тому же мальчишка Зигмунд использовал Золотой Талисман Круга для связи, чтобы опередить события. Церковь узнает о масштабах находок, только когда экспедиция вернется в Люксенхейм. У нас будет достаточно времени, чтобы хорошенько поживиться.

Тубер молча впился взглядом в пол — все его тело говорило о тревоге, но он не возразил.

Старейшина сжал губы, повинуясь внутреннему решению:

— Слушаюсь.

Тубер не стал медлить. Он мгновенно вытащил из внутреннего кармана своей мантии круглый красный жетон, покрытый узорами. Впустив в него прядь своей мемории, он поднес жетон к губам и громко, почти торжественно произнес:

— Срочный созыв! — его голос эхом разнесся по каменным сводам. — Золотой Жнец Скорби вызывает всех нас. Немедленно!

Глубокий красный свет вспыхнул в жетоне, а затем растворился, унося послание по каналам древней сети связи.

Тубер сделал шаг назад, склонив голову в сторону загадочного мужчины.

— Значит, Круг Оскверненной Клятвы… заканчивает эпоху полного подполья?

Золотой Жнец Скорби только поднял взгляд и со всей серьезностью ответил:

— Находясь в затворничестве, я так и не нашел способ прорваться на Божественный План. Возможно древние легенды правы — для этого нужно объединить в себе природу мемории и абиссии, — сказав это он немного призадумался.

— С меморией все понятно... Но культивировать абиссию мог только Пожиратель Скверны. Если этот Астар действительно преемник его Техники Развития Мемории, нельзя позволить Церкви его заполучить.

С этими словами, в глазах мужчины будто бы проснулась первобытная ненависть смешанная со страхом перед возможным будущем. Он со всей серьезностью добавил:

— Если Декалог Святых сможет изучить секреты Пожирателя Скверны... Вполне возможно, что кто-то из них разорвет оковы Золотого Мнемарха. В таком случае, никто более не сможет остановить тиранию Церкви!

— Мы долго формировали сети шпионов и подготавливали тайные логова по всему континенту. Если наконец не начнем действовать — потом уже будет поздно.