Величайший Еретик Том 3 Глава 118.1 Морастар (1)

Медленно шагая по улицам подземного города, Астар все больше ощущал перемены в воздухе.

И вот, наконец, впереди показался Квартал Еретиков.

Этот сектор резко выделялся среди прочей архитектуры. Каменные своды и величественные колонны сменились перекошенными деревянными домами, которые выглядели чужеродными в этом месте. Их стены были сотни раз залатаны, местами пробиты и подпирались косыми балками. Казалось, что весь этот квартал держался лишь на собственном упорстве.

Над широкой аркой, ведущей внутрь, ярко горели иероглифы. Их было невозможно не заметить — они бросались в глаза, словно клеймо.

"Квартал Еретиков".

У самой арки стояли двое людей в белых робах. Такие же черноволосые, как и большинство внутри квартала, но с крупными иероглифами, вышитыми прямо на груди: "Покаявшиеся".

Астар прищурился, задержав на них взгляд, и мысленно процедил:

"Так это предатели собственного рода? Стали шавками своих мучителей ради того, чтобы получить статус чуть выше?"

Мысли тут же перескочили к Лазару. Он тоже был из так называемых "покаянных еретиков". Мориана как-то объясняла: покаянными могут стать те, кому Память Предков даровала действительно сильную технику. В их развитии было больше пользы, чем в использовании их тел для экспериментов. Некоторые из подобных соглашались стать покаянными — чтобы получить меньше боли и унижений, больше еды и свободы.

"Хотя… кто я такой, чтобы судить? — мрачно отметил Астар. "Они родились в цепях и с младенчества видели лишь ужас и кровь. Я не уверен, что сам поступил бы иначе, окажись я на их месте."

Как только он приблизился к арке, двое покаявшихся тут же синхронно склонились. Их голоса прозвучали почти в унисон, безэмоционально, но с подчеркнутым почтением:

— Приветствуем, Господин Савриэль!

За два месяца почти все успели узнать, кто такой Астар. Да и на его груди висел белый жетон с золотой каймой — символ особого ранга, знак приближенного Золотой Матери Наследия.

Астар ответил им лишь коротким кивком. Его лицо оставалось спокойным, но внутри он ощущал странную тяжесть.

Астар переступил через порог арки — и будто оказался в ином мире.

Развалившиеся дома, почерневшие балки, грязные тряпицы, которыми пытались закрыть дыры в стенах. Деревянные ставни держались на ржавых петлях, и изнутри сочился полумрак, скрывающий людей, которые слишком боялись даже выглянуть наружу.

"Настоящее безумие…" — холодно отметил он про себя, но внутри слова отзывались гневом и болью.

Не успел он пройти и нескольких шагов, как его присутствие заметили. Вначале улицы оживали тихим, нервным шепотом, но тот быстро угас, сменяясь гробовой тишиной. Редкий смех, ленивые разговоры, даже скрип досок — все словно растворилось.

В одно мгновение наступил всеобщий ужас.

Женщины и старики поспешно заталкивали детей в полуразрушенные хибары, закрывая их изнутри, как будто стены могли защитить. Мужчины, те, кто был постарше, торопливо склоняли головы, их плечи дрожали от напряжения. Никто не осмеливался взглянуть Астару в глаза.

Казалось, даже воздух стал гуще и тяжелее, пропитанный отчаянием и страхом.

Астар продолжал идти. Его шаги звучали ровно, будто он не замечал этого ужаса. Он сохранял прямую осанку и холодное выражение лица Савриэля — образа, который нельзя было разрушить.

"Мне нужен союзник, который хорошо ориентируется во внутренних делах Кварталах Еретиков. Тот кто понимает, кому можно доверять, а кого лучше держать в неведении…"

Астар заставил себя глубоко и медленно выдохнуть, возвращая лицу холодное безразличие приближенного Золотой Матери.

"Люди, выросшие в рабстве — мыслят иначе. Некоторые могут быть стукачами, считая, что делают благо," — мысленно пробормотал Астар. "Надеюсь, что этот Морастар окажется 'своим'..."

И тут мертвая тишина квартала нарушилась.

По камням прозвучали шаги — не торопливые, но твердые. На середину улицы вышел невысокий, но жилистый старик. Его тело, хоть и иссеченное временем, сохраняло крепость, которую не смогли стереть ни годы рабства, ни нужда.

Черные волосы с фиолетовым отливом ниспадали густыми тяжелыми прядями, а борода, длинная и по-своему ухоженная, свисала почти до живота. Одет он был в серые лохмотья, пропитанные пылью и временем, но шаги его оставались уверенными и прямыми.

"Видимо, это и есть моя цель на сегодня…" — мелькнуло в мыслях Астара.

Старик остановился посреди дороги, и выпрямил спину, будто весь квартал смотрел на него как на последнюю опору. В этом спокойствии не было ни покорности, ни униженности — лишь молчаливое достоинство.

Лишь спустя секундную паузу он медленно поклонился. Его голос прозвучал хрипло, но твердо, без заискивания:

— Чем обязаны визиту такого важного гостя? Вас послала Золотая Матерь Наследия?

В сердце Астара что-то дрогнуло. Он уловил в этом голосе и стойкость, скрытую боль, и едва ощутимое упрямство.

"Какая мощная аура… Даже в таких условиях этот старик сохранил волю к жизни. Удивительно…" — с уважением отметил он про себя.

Внешне же Астар лишь слегка прищурился, будто обдумывая ответ, и заговорил ровным, холодным голосом:

— Я решил осмотреть Квартал Еретиков. Так что мне нужна экскурсия от кого-то… достойного.

Морастар вновь почтительно склонил голову, но в его глазах, пусть и на долю секунды, мелькнуло еле заметное отвращение.

— Разумеется, Господин, — произнес он хрипловато. — Зовите меня Морастар. Я здесь кто-то вроде единственного старейшины. Так что думаю, великая честь показать наш квартал должна быть предоставлена мне…

В его словах проскользнула тонкая язвительность, почти незаметная. Но для Астара это было словно искра надежды.

"Хороший знак…" — подумал он, сохраняя каменное выражение лица.

— Я Савриэль, — представился он сухо.

— Я знаю, кто вы, — кивнул старик, в голосе его прозвучала горькая усмешка. — С вашего появления нас… "используют" чуть реже.

Он сделал паузу, а затем добавил уже с завуалированной иронией:

— Но, как я предполагаю, это временно.

Астар сделал несколько медленных шагов, пока не оказался почти вплотную к старику Его рука легла на плечо Морастара — с виду властно, но хватка была осторожной, почти дружественной.

И, наклонившись так, чтобы никто другой не услышал, Астар двусмысленно пробормотал:

— Все, что временно… имеет свойство заканчиваться. Пошли пройдемся, старик.

От этих слов брови Морастара заметно нахмурились. Он чуть поднял голову, и их взгляды встретились.

Между ними будто проскочила невидимая молния — настороженность, переплетенная с чем-то другим, странным, не до конца понятным.

"Ощущение, будто мы уже встречались…" — почти одновременно пронеслось в мыслях обоих.

Но именно Морастар первым отогнал эту мысль. Легкий смешок прорезал тишину. Он указал рукой вперед:

— Что ж, Господин Савриэль… Позвольте показать вам наше "великолепие".

После этого жеста они медленно зашагали бок о бок по узкой улице.

Из каждого темного проема, из каждой полуразвалившейся щели на них смотрели глаза. Сотни глаз — женских, мужских, детских. Взгляды полные ужаса, недоверия, безысходности.

Но стоило Астару хоть на миг повернуть голову в их сторону — эти глаза исчезали. Люди прятались обратно в тень, как звери, которых жизнь приучила не высовываться.

Квартал будто сам затаил дыхание, следя за каждым их шагом.

Шагая вглубь Кварталов, и игнорируя поведение других еретиков, Морастар заговорил:

— В трущобах вы не увидите ничего интересного, Господин Савриэль. Это просто кладбище, где мертвецы еще продолжают бодрствовать, — в его хриплом голосе звенела скрытая горечь, почти упрек.

Он прищурился, бросив на Астара испытующий взгляд, и добавил:

— Я покажу вам нечто более занимательное. Личностям вроде вас… такое обычно нравится.

Астар лишь чуть кивнул, сохраняя каменное лицо, но внутри все сжалось. Каждый шаг рядом с этим стариком отдавался странным ощущением — будто между ними натянута незримая нить. И все нутро Астара подсказывало: этому человеку можно доверять, даже если пока на это не было рациональных причин.

Морастар указал рукой на длинное, полуразвалившееся здание с прогнувшейся крышей и заколоченными окнами.

— Это Колыбель, — сказал он с тяжелым вздохом. — Место, где мы ухаживаем за младенцами. Не у каждой матери есть возможность следить за ними, поэтому здесь работают наши женщины… те, кого пока не используют для экспериментов.

Он на миг замолчал, а затем, наблюдая за лицом Астара, продолжил, в его словах прорезалась горечь и холодная насмешка:

— Впрочем, даже с уходом, часть детей умирает в первые месяцы. Но вы ведь знаете, Господин, это всего лишь… расходы. Ведь мы не люди — а лишь материал.

От услышанного лицо Астара едва заметно дрогнуло. На миг уголки его губ и бровей изменили выражение — слишком тонко, чтобы это уловил кто-то другой. Но от острого взгляда Морастара это не скрылось.

Старик прищурился, и в его глазах мелькнула тень подозрения.

"Что здесь происходит?.." — мысленно пробормотал он. "Проверять мою лояльность нет смысла. Так зачем этот ублюдок пришел сюда?"

Его шаги остались спокойными, но внутри он уже анализировал все, что видел.

"Неужели эта чертова Святая снова что-то замышляет?"

С этими мыслями он повел Астара дальше.