Величайший Еретик Том 3 Глава 118.2 Морастар (2)

Узкая улица вывела их к еще одному зданию. Изнутри доносились женские голоса, тихие и усталые, словно заглушенные самой атмосферой этого места.

— Инкубатор, — хрипло произнес Морастар, не глядя на спутника. — Здесь живут те, кого Святая считает плодовитыми. Женщины, способные рожать каждый год. Они редко выходят наружу — да им и незачем. Их задача проста… наполнять Колыбель.

В груди Астара зашевелилась темная ярость. Каждое слово отдавалось ударом по нервам. Но он сохранил маску Савриэля и, чуть склонив голову, произнес ровным голосом:

— Когда Святая называла вас скотом… я думал, что это преувеличение.

Морастар бросил на него быстрый взгляд. И с недоверием выдал:

— Какие странные у вас интонации, Господин Савриэль. Совсем не под стать свите Святой.

Астар позволил себе кривую улыбку и двусмысленно ответил:

— Просто я особенный. Имею привилегию думать так, как хочу… а не так, как положено…

✦ ✦ ✦

Они продолжали идти по кварталу, медленно углубляясь в его сердце, и перекидываясь размытыми фразами. Казалось, что оба ощущали странный дискомфорт и не могли “прочувствовать” друг друга.

Наконец Морастар свернул в сторону и указал на более просторное, чем остальные, здание. Его стены были укреплены дополнительными подпорками, а дверь выглядела необычно крепкой.

Даже сквозь толстый камень доносились детские голоса — звонкие, живые, непривычные в этой атмосфере мертвого квартала.

— А это наша Школа, — произнес старик ровно, но с заметной тяжестью. — Здесь детей учат постигать основы культивации. Благо, хотя бы не запрещают учить их письму и чтению. Так бы мы уже давно превратились в настоящих зверей…

Астар приподнял бровь и удивленно спросил:

— Вам разрешено культивировать?

Морастар кивнул, его губы искривились в горькой усмешке:

— А как, по-вашему, Церковь получает древние техники экзорцизма? Если мы не будем культивировать — как мы задействуем Память Предков?

Его голос стал жестче, он сделал короткую паузу и продолжил:

— Когда дети прорываются на стадию Премарха — их жизнь раскалывается на "до" и "после". Те, кто получает хорошие техники… будут жить. Их будут растить, защищать, пока они не разовьют силу до максимума, а потом отдадут ее Церкви.

Он задержал взгляд на лице Астара и подчеркнул следующее слово:

— А вторые… становятся материалом для ваших экспериментов. Их тела, как вы любите говорить, "приносят больше пользы" в лабораториях. Такие уж правила вы установили.

От этих слов в глазах Астара мелькнула холодная искра. Он слегка прищурился и произнес спокойно, но с намеком:

— Так вот почему от вас исходит такая стойкая аура… Вы были одним из детей первого типа?

Морастар хмыкнул, и его лицо на миг исказила горькая усмешка.

— Нет, — сказал он хрипло. — Я один из немногих, кто не был рожден здесь. Меня поймали, когда я уже был Фиолетовым Мнемархом.

Но как только слова сорвались с его уст, лицо старика потемнело. На нем отразилось что-то большее, чем простая усталость — тяжелая тень воспоминаний, которых он предпочел бы никогда не касаться.

От этого зрелища, от выражения лица старика, грудь Астара странно защемило. Он вдруг подумал о своих родителях, и в сердце вспыхнула крошечная искра надежды, которую он тут же попытался задавить.

Прикинувшись, будто им движет лишь холодное любопытство, он спросил ровным голосом:

— Есть ли здесь подобные вам? Может, кто-то попадал сюда за последние десятилетия?..

Но от этого вопроса мышцы лица Морастара мгновенно дрогнули. Его глаза потемнели, и в них вспыхнула ярость.

— Слушайте… — голос его стал резким и хриплым, он больше не пытался скрывать эмоции. — Если вы хотите меня унизить — прекращайте. В моей жизни и так хватает трагедий. Я не желаю слушать все это дерьмо от одного из тех, кто мучает мой народ.

Взгляд старика пронзал, в нем больше не осталось покорности. Лишь ненависть и гнев, сдерживаемые лишь рабским паразитом, что не позволял поднять руку на "Господина Савриэля".

— Вы уже отняли у меня все, — хрипло продолжил он, и голос дрогнул, но не от слабости, а от боли. — Даже умереть спокойно не даете. Вам этого мало? Теперь еще и поиздеваться решили?

Он хмыкнул мрачно, но в этом звуке слышалось скорее отчаяние, чем насмешка.

Казалось, если бы не проклятый паразит внутри него — Астар в этот миг уже был бы мертв.

Астар на секунду застыл, осознав, что сказал лишнее. В груди холодно сжалось, но он не позволил этому отразиться на лице. Лишь коротко качнул головой и пробормотал:

— Нет. Я здесь…

Но Морастар резко перебил его, фыркнув, и в голосе его звенело отвращение:

— И зачем же вы здесь? — бросил он почти с вызовом. — Смотреть, как мы дохнем? Пересчитать, сколько детей еще можно загнать в ваши лаборатории?

Его слова были пропитаны горечью, но не страхом. Наоборот — в них чувствовался намеренный вызов, словно старик показывал что не боится ни Астара ни Святой, ни даже смерти.

Астар смотрел на него, анализируя каждую эмоцию, каждую интонацию. Внутри уже сложился вывод:

"Пока рано спрашивать о родителях. Но одно я знаю точно — этот старик не предатель. Ему можно доверять."

Астар сделал шаг вперед, сокращая дистанцию. Его поза, взгляд сверху вниз — все кричало о высокомерии приближенного Святой. Но голос… голос звучал иначе. Глубже.

— Я здесь, чтобы увидеть все своими глазами, — прошептал он, глядя прямо в глаза Морастару. — И понять, что стоит делать дальше.

Он выдержал короткую паузу, а затем с едва заметным намеком добавил:

— Я тоже… своего рода заложник. И вы бы сильно удивились, узнай, насколько наша природа близка.

Их взгляды снова сцепились, и на миг время будто остановилось. Вздохи, крики детей за стенами школы, даже тяжелый воздух Квартала — все отошло на второй план.

Морастар прищурился. В его глазах вспыхнула искра подозрения, словно он уловил в словах Астара больше, чем тот показал.

Астар тихо добавил, ровным тоном, будто вскользь:

— Иногда глаза подводят нас. Подумайте над нашим разговором.

Старик издал презрительный смешок:

— О чем ты, черт возьми, говоришь? — хрипло бросил он.

Атмосфера натянулась до предела, словно еще одно слово — и диалог мог превратиться в катастрофу.

Астар понял: на сегодня сделано достаточно. Он медленно кивнул, сохраняя лицо каменным, и произнес:

— Спасибо, что показали мне часть ваших кварталов. Я приду еще раз, чтобы посмотреть остальное.

Он зашагал вперед, резко оборвав разгово.

Но едва сделав несколько шагов, незаметным движением Астар выронил из складки одежды крошечную синюю пилюлю. И та тихо покатилась прямо к ногам старика.

Морастар сам не понял, как сработал инстинкт. Его нога тут же придавила пилюлю, скрыв ее от чужих глаз.

Не оборачиваясь, Астар произнес вполголоса, так, будто обращался к пустоте:

— Думаю, смерти вы не боитесь… и можете рискнуть. Когда поймете, что это за "средство" — не предпринимайте поспешных действий. Когда придет удачный момент — вы сами все поймете.

Он сделал еще несколько шагов и, уходя в глубину улицы, добавил:

— Я вернусь.

Морастар стоял, глядя на удаляющуюся фигуру Астара, и чувствовал, как в груди поднимается волна ярости.

Пальцы его дрогнули, стиснулись в кулак, но рабский паразит внутри лишь глухо отозвался болью, не давая ему сорваться.

— Какого черта сейчас произошло… — хрипло пробормотал он, сам не веря, что произносит это вслух.

Он медленно наклонился, будто стряхивая пыль с обуви, и одним плавным движением спрятал синюю пилюлю в рукав, не подавая виду.

Мысли старика кружились, не давая ему покоя:

"Он пришел сюда, чтобы подбросить мне пилюлю? Травить меня нет смысла… Если бы Святая желала меня убить, она бы сделала это иначе. Тогда зачем все это?"

Старик ощутил, как внутри рукава его пальцы сами собой начали перебирать пилюлю, будто пытаясь на ощупь понять, из чего она состоит.

Прищурившись, Морастар поднял взгляд туда, где скрылся Астар, и мысленно пробормотал: "Нужно все тщательно обдумать. Его слова, тон, эти намеки — все звучало как фарс, но… если подумать глубже…"

Он сжал пилюлю сильнее, желая раздавить ее, но в последний миг остановился. В этот момент внутри него впервые за долгие годы промелькнуло что-то непривычное — тревожная, но притягательная мысль, что он не зря сопротивляется все эти годы.

✦ ✦ ✦

Астар же, в это время быстро покидая Квартал Еретиков, думал совсем о другом. Его шаги отдавались эхом по каменным плитам, но сердце билось куда громче.

"Даже думать не хочу о том, через что прошел этот старик…" — пронеслось в его голове. "И ведь он не единственный. Каждый дом, каждая стена в этом квартале пропитаны страданиями. Чудо, что они вообще еще держатся."

Он стиснул зубы, заставив себя сохранить холодное выражение лица.

"Надеюсь, что старик доверится мне и примет пилюлю. Если он поймет, что я союзник — тогда, наконец, можно будет начать тайно подготавливать еретиков. Пусть с малого, пусть медленно — но это будет первый шаг."

Астар ускорился, чувствуя, как тяжелый воздух квартала словно давит на спину.

"Я верю, что им можно помочь. И я все для этого сделаю, даже если моих родителей уже давно нет в живых," — твердо решил он про себя.