Величайший Еретик Том 3 Глава 121.2 Откровения Прошлого (2)

Астар, видя, что старик явно в смятении, лишь кивнул, подался назад и уселся на один из свободных стульев.

— Ну давай поговорим, — сказал он, делая приглашающий жест, чтобы и Морастар присел.

Старик медленно опустился на стул, и его взгляд невольно скользнул к картине на стене. Он задержался на ней несколько долгих секунд, будто утопая в воспоминаниях.

Астар заметил это и спросил:

— Твоя семья?

Морастар кивнул и тихо ответил:

— Да… Этот рисунок сделала моя дочь — та, что стоит на картине. Наверное… эта картина — самая большая ценность, которой я обладаю в своей жизни.

Как только Астар услышал это, в его глазах мелькнуло сочувствие. Он внезапно понял — за все это время, они с Морастаром никогда не говорили о личном, и по сути он ничего не знал о жизни старика.

Астар взглянул на картину и осознал один тяжелый факт. Он вздохнул и произнес:

— Раз этот рисунок у тебя, значит ты попал сюда не один? Твоя дочь также была в Квартале Еретиков?

Морастар развернулся, и в его голосе прозвучала горечь, смешанная с болью:

— Не только она… еще мой зять и внук…

Астар покачал головой и тихо сказал:

— Сочувствую…

После короткой паузы Астар осторожно добавил, словно боялся задеть слишком больное:

— Извини, что спрашиваю… Их всех постигла та же участь, что и моих родителей?

Несколько месяцев назад Морастар специально поспрашивал об Астаре у всех, кого пленили примерно двадцать пять лет назад, и кто до сих пор оставался жив. Тогда он осторожно уведомил Астара, что, видимо, его родители давно мертвы. Именно поэтому Астар решился задать такой вопрос.

Услышав это, глаза Морастара забегали, он тяжело вздохнул и выдавил из себя:

— Мира и Барс не обладали великим талантом к культивации, поэтому их жизнь ничего не стоила. Их замучили до смерти в первые годы нашего плена…

Он на миг замолчал, но затем, с легким блеском любви в глазах, добавил:

— Мой внук был другим… Он был талантливым. Но, увы, это место его сломало, и он присоединился к "покаянным".

Астар печально покачал головой и тихо спросил:

— Он все еще жив?

— Нет, — отозвался старик. — Он умер несколько лет назад. Точнее, пропал без вести… что, фактически, то же самое.

Астар положил ладонь на спину старика, и мягко похлопал. Желая поддержать, он спросил:

— Это прискорбно… А как его звали?

Глаза Морастара блеснули любовью, но в голосе прозвучала глубокая печаль:

— Лазар.

И как только прозвучало это имя, ладонь Астара, лежащая на спине старика, будто налилась сталью и застыла, увеличивая свой вес. Это не ускользнуло от глаз Морастара: его сердце почуяло что-то неладное.

— Савриэль, что-то слу… — осторожно начал он.

Но Астар перебил его, голос его стал холодным и серьезным:

— Старик… А где именно пропал твой внук?

Морастар нахмурился и, тяжело подбирая слова, произнес:

— Не уверен… Но в нашу последнюю встречу он говорил, что отправляется в какую-то экспедицию. На важное задание — испытание нового артефакта, придуманного Золотой Матерью Наследия.

И как только прозвучали эти слова, Астар резко подорвался со стула. Его глаза уставились на старика, и в груди кольнуло чувство вины. За эти месяцы он пропитался к Морастару истинным уважением и мог лишь догадываться, какую тяжелую судьбу тому пришлось пережить. И сегодня он осознал нечто ужасное…

Астар склонил голову и тихо выдавил:

— Прости меня.

Старик нахмурился, в голосе его прозвучала тревога:

— Что ты…

Астар лишь поклонился ниже и продолжил:

— Я был в той экспедиции. И можно сказать… что я причастен к смерти вашего внука.

Сердце Морастара забилось быстрее, дыхание участилось.

Астар добавил:

— В процессе экспедиции он обнаружил, что я еретик и напал на меня. В ожесточенной схватке нас обоих перенесло в Запрещенные Мертвые Просторы…

Но не успел он договорить, как старик прошептал:

— И ты, как наследник Пожирателя Скверны, выжил… А мой Лазар умер…

Между ними тотчас повисла тяжелая, давящая тишина. Она будто сдавила стены хибары, вытесняя воздух.

Астар сжал кулаки, пытаясь найти подходящие слова:

— Морастар… Мне очень…

Но старик внезапно протянул руку и крепко взял Астара за локоть. Неожиданно теплым голосом он произнес:

— Сядь. Как я и сказал ранее, моего внука сломила Церковь Мемории. В этой трагедии нет твоей вины…

Астар ощутил болезненный укол совести, но послушался и опустился на стул. И только подняв голову, он шокировано заметил, что по улыбающемуся лицу старика текли слезы. Впервые он увидел, как этот закаленный мучениями человек дал слабину.

Сердце Астара сжалось; он хотел было что-то сказать, оправдаться, но Морастар поднял ладонь, останавливая его, и произнес:

— Шутки судьбы бывают жестокими… И мне интересно, предел ли это?

Положив ладонь на колено Астара и другой рукой указав на картину на стене, он произнес:

— Мою семью пленили примерно двадцать пять лет назад… как и твоих родителей.

Астар все еще думал, как извиниться перед стариком, но не знал, как действовать в такой ситуации. Но от слов старика его сердце тревожно сжалось, а тело бросило в пот. Виски загудели, а внутри Астара поднялось странное предчувствие.

Старик прикрыл глаза и глубоко вдохнул, будто собираясь с силами. Его пальцы сжались, а голос дрогнул, когда он выдавил:

— Я понимаю, что моя просьба прозвучит дико… и отчаянно… Я понимаю, что чуда не бывает… Но могу ли я… хотя бы считать тебя своим внуком?

В его словах не было ни тени слабости — напротив, они звучали как крик души, пробивший броню десятилетий. Слезы свободно текли по лицу старика, и он уже не пытался их сдерживать.

И только тогда Астар заметил деталь, от которой у него перехватило дыхание: на рисунке, в руках женщины, был младенец. Его дыхание сбилось, руки задрожали.

В голову ворвалась невозможная мысль, и он хрипло выдавил:

— Вы… вы сказали, что сюда попал только Лазар… А куда делся ваш второй внук?

На это старик тяжело вздохнул и медленно произнес:

— Безумие… но это именно то, о чем я хотел с тобой поговорить…

Он печально улыбнулся, и в уголках глаз заиграли морщины боли:

— Мы постарались спасти Астароса с помощью древнего артефакта… Но почти наверняка, его душа уже давно ожидает меня в Источнике Мемории.

И в тот миг, когда прозвучало имя "Астарос", грудь Астара словно пробила молния. Из его горла вырвался хриплый, болезненный выдох, и тело обмякло, как у человека, которому выбили почву из-под ног. Он рухнул бы прямо на каменный пол, если бы Морастар не подхватил его за плечи.

— Савриэль?! Что с тобой?! — встревоженно выдал старик. Его голос дрожал, но руки крепко удерживали Астара, не давая ему упасть.

Мысли Астара ломанулись вихрем. Он слышал имя — Астарос. Оно разрывало уши, вонзалось под кожу.

"Астарос… Мое имя… Настоящее имя… Нет… не может быть… Это совпадение? Просто совпадение… но… Родная плоть… Родная душа… Он здесь… Он рядом…"

Грудь сжималась, в глазах все плыло, дыхание сбивалось.

Морастар в шоке приподнял его, боясь, что если кто-то увидит их в таком состоянии, это приведет к катастрофе. Он резко встряхнул плечи Астара и прикрикнул:

— Савриэль, очнись! Что с тобой происходит?

В голосе старика звучала тревога, а в глазах — смесь осторожности и заботы.

Астар приподнялся, стиснул виски руками, будто пытаясь удержать расползающуюся голову. Внутри стучало молотом:

"Дед… мой дед… не может быть… Я же сам закопал эту надежду… Я принял, что все мертвы… Но… он жив… Живой!"

Он медленно поднял взгляд на Морастара. И в тот миг когда их глаза встретились, внутри Астара будто что-то переключилось. Внезапно, его разум стал невероятно ясным, а грудь налилась смелостью.

И в тот миг, его рот открылся и он хрипло произнес:

— Старик… Артефакт, о котором ты говоришь… Это случайно не Многомирная Книга Мемории?

И как только прозвучали эти слова, по лицу старика хлынули новые, еще более тяжелые слезы. Он судорожно сжал свою бороду, будто цепляясь за реальность, и прошептал:

— А… Астарос? Неужели…

В ответ по щекам Астара тоже потекли слезы. Его губы дрогнули, и сквозь кривую улыбку он выдавил:

— Дедушка… я предпочитаю, чтобы меня называли Астар.

В следующее мгновение крепкие руки Морастара сомкнулись вокруг него, сдавливая в объятиях, словно в тисках. Тело старика дрожало, дыхание было прерывистым. Но и сам Астар был не в лучшем состоянии. Он вцепился в плечи деда так, будто боялся, что тот исчезнет, растает, окажется иллюзией.

Радость и боль переплелись в одно. Он встретил родного деда, живого — того, кого даже не надеялся увидеть. Но одновременно эта встреча обрушила на него страшное осознание: его родителей действительно замучили в лабораториях, но самое ужасающее — он фактически являлся убийцей собственного брата — Лазара.

Мысли Астара хлестали, как молнии:

"Живой… дедушка живой… Но родители… их нет… И Лазар… я убил его… Своего брата… родного брата…"

Грудь сжималась так сильно, что хотелось закричать, но горло лишь рвалось хрипами. Внутри все разрывалось между счастьем, горем и чувством вины, которое давило, как каменная глыба.

Морастар, сдерживая собственные рыдания, прижал его крепче и тихо прошептал на ухо:

— Тише, мой мальчик… Ты ни в чем не виноват. Вся вина на мне, как на том, кто не сумел защитить свою семью и обрек вас всех на страдания.

Но затем, словно вытягивая силу из последних обломков воли, старик улыбнулся сквозь слезы и добавил:

— Я потерял всех… жену, дочь, зятя, Лазара… Но тебя… тебя Источник Мемории оставил мне. Я не верю в чудеса… но если это не чудо — то что тогда?

Астар же, сцепив зубы и выдал:

— Дедушка… Я убил своего брата. Твоего внука. Если все это чудо — то какое-то оно больно уж злое!

Поглаживая спину внука, Морастар тепло произнес:

— Нет, мальчик. Это жестокий мир, в котором все же случилось чудо. Лазар не пал от твоей руки, он пал от той тьмы, что растила его и сломала.

Старик приподнял голову Астара, и серьезно глянув в глаза, добавил:

— Когда придет наш час, мы все вернемся в Источник Мемории. Там ты вновь встретишь родителей и Лазара. И тогда боль обратится в прощение.

Старик улыбнулся сквозь слезы и сказал:

— Мира и Барс были бы горды, увидев, каким сильным стал их сын.

Астар закрыл глаза, позволив словам деда впитаться в самую глубину его души. Впервые за всю свою жизнь Астар почувствовал, что значит иметь родного человека рядом — не брата по духу, не союзника, не случайного спутника, а кровь от крови, плоть от плоти. Это чувство обожгло его сердце и в то же время наполнило его силой.

✦ ✦ ✦

А в это самое время, когда внук и дед обретали друг друга, в другом конце подземного города, по злому року судьбы, рождалась смертельная угроза.

В кабинет Старейшины Нубиуса прибыл посланник, одетый во все черное. Его шаги были тихи, а дыхание сдержанно, будто сама тень ступила внутрь.

Нубиус поднял глаза от свитков и холодно спросил:

— Наконец прибыла копия послания из Церкви Мемории?

Мужчина в черном низко поклонился:

— Да, Старейшина. К счастью, в нем подробно описаны некоторые приемы того таинственного нападающего.

Нубиус тотчас подался вперед, его взгляд сверкнул алым в свете кристаллов:

— И как? Похоже на техники Савриэля?

Посланник не посмел поднять глаз, он лишь протянул конверт вперед и ровно произнес:

— Старейшина… Вам лучше самому ознакомиться с текстом…

Сердце Нубиуса дрогнуло, и его окатило дурное предчувствие. Тишина в кабинете тотчас стала густой, как кровь.