Величайший Еретик Том 3 Глава 122.2 Лжец (2)

"Хреново! Очень хреново!" — пронеслось в его голове. "Она все знает, а значит мне нельзя отнекиваться. Если начну отрицать, она просто убьет меня от злости! Нужно срочно придумать что-то убедительное! Но что?!"

Астар сжал зубы так сильно, что в висках застучало, и, не давая себе ни секунды на колебания, хладнокровно выдал:

— Знаю.

Это вызвало раздражительную, почти презрительную ухмылку на лице Морианы. Ее глаза сверкнули, а губы изогнулись в кривой усмешке:

— Какая наглость… Ты даже не пытаешься защитить себя!

Но Астар, будто не замечая ее ярости, бросил слова с ледяной уверенностью:

— Зачем мне себя защищать? Я не сделал ничего плохого.

Мориана растворилась в воздухе, и в следующее мгновение ее силуэт возник прямо перед ним. Ее ладонь сомкнулась на его горле, стальные пальцы вонзились в плоть.

— Ты убил кучу людей Церкви! — прошипела она, резко перемещаясь в пространсве вместе с Астаром.

— БАМ! — резким ударом она прижала его к каменной колонне, словно насекомое.

— Ты хоть понимаешь, с кем разговариваешь?! Или за это время совсем забыл свое место?!

Ее глаза сверкали чистой яростью. Давление ауры усилилось, воздух вокруг дрожал, будто под угрозой распада.

Она сжала его шею еще сильнее, и в голосе зазвучал яд, куда страшнее гнева — холодное любопытство:

— Но больше всего меня интересует другое… Как ты обошел рабского паразита и сумел солгать мне?

Сердце Астара болезненно дернулось. Мысли внутри него вспыхнули молниями:

"Вот дерьмо… Если я сейчас дам слабину — она меня прикончит без раздумий!"

Астар лихорадочно соображал, что ему делать. И внезапно его голову посетила идея:

"Точно! Я не лгал, просто не сказал всю правду! Это должно сработать!"

Давление на шею становилось все сильнее, но он заставил уголки губ дрогнуть в дерзкой усмешке.

— Солгать тебе? — его голос прозвучал хрипло, но твердо. — А когда я тебе лгал, Мориана?

На миг ее брови дрогнули, как будто она не ожидала такого ответа. В глазах мелькнуло сомнение — короткое, но заметное.

Астар не дал ей времени восстановить ментальное равновесие. Его взгляд стал холодным, а слова — наглыми и точными, словно удары клинка:

— Я честно сказал, что не считаю Церковь добром. Но признавал — она необходима. Это касается всей структуры, но не отдельных последователей.

Он слегка прищурился, будто намеренно бросая ей вызов:

— По приказу Ордена мне нужно было вычислить одного мнемарха. Я выяснил, что он в рядах Ополчения Истины, в Велморе. И все, что я сделал после… — его голос стал еще холоднее, — это использовал слабаков из каравана Церкви, чтобы втереться в доверие к Ополчению и получить нужную мне информацию.

Астар, через силу, наклонился ближе к Мориане, его голос сорвался на хрип, но в словах звучала железная твердость:

— Ты поступаешь так же… — он смотрел ей прямо в глаза, не отводя взгляда. — Для тебя обычные подчиненные — лишь ресурс. На первом месте всегда стоят твои цели. Ты не жалеешь никаких средств, лишь бы их достичь…

Он стиснул зубы и холодно добавил:

— В этом мы с тобой очень похожи.

Слова ударили в нее сильнее, чем сопротивление его тела. Ярость в глазах Морианы дрогнула, отступая. Но на ее место проступил другой блеск: холодный, пронзающий, хищный.

Она склонила голову чуть набок, ее глаза блеснули, словно она улыбнулась.

— Именно эта твоя сторона… — ее голос стал тягучим, низким, — возбуждает меня больше всего.

И в тот же миг давление ее ауры резко усилилось. Воздух сгустился, словно каменная плита рухнула на плечи Астара. Кости его тела заскрипели, угрожая вот-вот треснуть, а из его горла раздался хриплый крик:

— Кгааах!

Мориана смотрела на него с холодным торжеством, и ласково произнесла:

— Но ты посмел быть со мной не до конца откровенным, Савриэль. И все еще врешь мне.

Засмеявшись, она добавила:

— А я не прощаю подобных ошибок. Даже своим любовникам.

Она медленно отпустила его шею и провела когтем по его щеке. Легкое, почти нежное движение оставило на коже алый след, из которого тотчас выступила капля крови.

— Какая досада… — протянула Мориана с насмешливым сожалением.

В следующее мгновение ее пальцы рванули вниз — и белый кулон, символ статуса Астара, с глухим звоном сорвался с его груди. Она сжала его в ладони и, наклонившись ближе, холодно добавила:

— При всем твоем желании, ты меня не одурачишь.

Ее палец коснулся его лба, и Астар ощутил, как что-то чужое и ледяное скользнуло внутрь. Мгновенно по позвоночнику пробежал морозящий разряд — будто кто-то без спроса рылся в его мозгах.

Глаза Морианы сузились. Она шепнула, с нарастающей злостью:

— С твоим паразитом действительно что-то не так… А значит, я не могу быть уверена ни в одном твоем лживом слове.

Вокруг нее начала подниматься кровавая аура, хищная и жуткая, будто в комнате расплескали кровь. Воздух налился железным запахом, пол задрожал от ее силы.

— Но ничего… — ее голос стал низким. — Узнать правду можно и другими методами.

Она улыбнулась, не сдерживая предвкушения.

— Например… пытками.

От этих слов тело Астара пронзило холодом, словно ледяные кандалы сомкнулись на каждом суставе. Ужас сковал его, и в мыслях хлестнул отчаянный крик:

"Черт! Нужно найти возможность освободиться хотя бы на мгновение! Мне срочно нужно отправить сигнал о спасении!"

Судорожно перебирая варианты, он чувствовал, как в голове сгущается туман безысходности. Но сквозь этот мрак проскользнула дерзкая, почти безумная мысль.

"Я обязан попробовать! Я ей точно не безразличен… значит это мой последний шанс!"

Внутри он скривился от отвращения к самому себе — слишком грязная манипуляция, слишком рискованная игра. Но выбора не оставалось.

Астар глубоко вдохнул, и его голос изменился. В нем появилась странная смесь — игра и правда, ложь и искренность, переплетенные в единое целое.

— Даже если я говорил тебе лживые слова… — начал он с паузой, позволяя напряжению повиснуть в воздухе, — не все были таковыми.

Он поднял взгляд. В его глазах дрогнул не страх, а нечто иное — глубже, человечнее.

— Хочешь настоящую правду? Хорошо.

Его губы изогнулись в горькой улыбке, а глаза затрепетали, будто выдавая чувства, которые он сам боялся признать.

— Ты ужасающая женщина… но ты великолепна в этом ужасе. Каждую нашу ночь — я наслаждался нами. А когда говорил, что восхищаюсь тобой — я не лгал.

Он сделал вдох, и в словах прозвучала ирония смешанная с тоской:

— Пусть это длилось недолго… но все же… Я хочу чтобы ты знала — мои чувства к тебе были настоящими.

А затем, дерзко усмехнувшись, он смело выдал:

— И единственное, о чем я сейчас жалею, — что не смогу еще раз тебя поцеловать.

Лицо Морианы на мгновение дрогнуло, словно в ее сердце появилась невидимая трещина.

В ее глазах, вечно холодных и надменных, вспыхнуло нечто большее, чем ярость: намек на боль, на горькую обиду, на то, что она сама пыталась скрыть даже от себя.

Ее хватка ослабла. Давление ауры пошатнулось, и Астар, словно освобожденный из оков, тяжело рухнул на каменные плиты. Его грудь с хрипом втянула воздух, каждая жадная попытка вдохнуть обжигала горло.

Мориана медленно шагнула вперед, нависая над ним. Словно сбрасывая собственную личину, она сняла маску и, склонившись, схватила его за волосы. В ее дыхании слышалась смесь гнева, обиды и странного, пугающего тепла.

— Ты стал самым запоминающимся из моих любовников… — прошептала она. — Пожалуй, в награду за это, удостою тебя прощальным поцелуем.

И прежде чем он успел что-либо сказать, их “уста” сомкнулись.

Поцелуй был не похож ни на один из прежних. В нем было слишком много всего: страсть, граничившая с яростью, жажда обладания, отравленная предательством, восхищение, которое резало, как нож. Ее язык обжигал, но одновременно будоражил, как крепкий алкоголь. Он чувствовал ее дыхание, будто яд, но и тянулся к нему, как к последнему глотку воздуха.

Астару казалось, что этот поцелуй — и наслаждение, и пытка. Его нутро выворачивало, но в груди вспыхнула странная искра желания: да, это было искренне. Искренне и чудовищно.

“Теперь все в ваших руках, Жнец,” — мысленно произнес он, ощущая, как трещит кристалл на кольце. “Рассчитываю на вас…”

И когда Мориана наконец отстранилась, ее “уста” еще блестели влажным отблеском их связи. Но взгляд уже стал холодным, как клинок. В нем уже не осталось ни женщины, ни любовницы — только палач.

Тело Астара тут же сковало невидимой силой — его словно подбросило в воздух и растянуло на невидимых цепях. Суставы загудели, мышцы натянулись, и каждый вдох вновь стал болезненным.

Вокруг нее, словно ожившие капли крови, начали появляться десятки алых игл, вращаясь в воздухе вокруг Астара. Их кончики мерцали смертоносным блеском, готовые вонзиться в плоть.

Ее голос прозвучал спокойно, почти ласково — и именно в этом спокойствии сквозила жуткая, холодная жестокость:

— Итак… приступим к пыткам. Мой дорогой, Савриэль.

✦ ✦ ✦

А в этот миг, когда десятки кровавых игл застыл в воздухе, отражая ярость и хищность Морианы, в другом конце Бонграда пространство содрогнулось невидимой связью.

В тишине Багряного Аукционного Дома, в зале, скрытом от посторонних глаз, Жнец сидел в глубокой медитации. Его дыхание было ровным, лицо спокойным — до того самого момента, пока на его кольце не раздался тихий, но отчетливый треск.

Кристалл лопнул.

Глаза Жнеца тут же распахнулись. В них не было ни паники, ни сомнения — лишь холодная готовность и стальная воля, словно он ожидал этого часа.

Он медленно повернул кольцо, вглядываясь в трещину, и с мрачной усмешкой пробормотал:

— А я все думал, когда же что-то пойдет не так…

Он цокнул языком и добавил:

— Черт… Мы планировали ждать еще месяц. Теперь риск будет выше, чем планировалось.

Прищурившись, и словно смотря сквозь стены, он уставился в сторону Дворца Откровения Плоти. А затем пробормотал:

— Держись, парень. Ты и так сделал больше, чем было возможно.

Жнец тотчас поднял руку и извлек из пространственного кольца круглый золотой диск. Его поверхность была испещрена древними символами, мерцающими багровым светом.

Он провел пальцами по узору, и символы ожили, складываясь в таинственную последовательность. В тот же миг над диском закружилось облако, будто из дыма и пламени, которое постепенно обрело очертания.

Перед Жнецом проявилась проекция женщины-беса с длинными, изящными рогами, устремленными ввысь, словно корона. Ее лицо было суровым и величественным, в нем сочеталась холодная красота и воинственная жестокость. И даже шрам проходящий полумесяцем вокруг правого глаза не мог омрачить ее красоты.

Она скрестила руки на груди и, не теряя ни секунды, произнесла глубоким, резким голосом:

— Раз ты использовал Золотой Амулет Круга — значит, дела приняли скверный поворот?

Жнец кивнул, и в его взгляде не было колебаний:

— Наследник Пожирателя Скверны подал сигнал. У нас больше нет времени.

Он прищурился и твердо произнес:

— Мобилизируй все войска. Придется атаковать Бонград.

Женщина-бес вдруг расхохоталась — смех был хриплым, приятным только ей самой; клыки блеснули в полумраке проекции.

— Прекрасно! — воскликнула она, хватая невидимый клинок воздухом. — У меня давно чешутся кулаки. Пришло время убить эту высокомерную суку и разрушить все ее исследования!

Жнец сохранил невозмутимость; в его голосе слышалась лишь деловая холодность:

— Делай свою часть. Я тем временем приведу в порядок дела внутри Бонграда.

Как только эти слова прокатились по комнате, символы на золотом диске потухли один за другим, и проекция растаяла, оставив после себя лишь едва теплое марево. Жнец решительно встал с пола, и, не теряя ни секунды, направился к двери.

Он отчетливо понимал — план, к которому они так долго готовились, начнется в ближайшие часы. И от результата будет зависеть очень многое.