Величайший Еретик Том 3 Глава 88.2 Гриб-Хранитель (2)

Астар, подняв глаза, вновь ощутил, как легкие на миг отказываются работать. С такого близкого расстояния Гриб-Хранитель казался еще более нереальным — его гигантская ножка уходила вверх, испещренная арками-входами у подножия в которые стекались горожане и гости Споралиса.

Вдоль ножки также вились исполинские лианы — настолько широкие, что по ним могли двигаться повозки и целые отряды пеших путников. Они поднимались все выше и выше к другим входам… но, как заметил Астар, пути обрывались примерно на середине высоты.

Выше лианы не шли, и шапка гриба, окутанная мягким изумрудным свечением, оставалась недосягаемой.

"Похоже, путь наверх открыт не для всех," — тихо подумал он, задержав взгляд на вершине.

В этот момент Оринтаса заметили и охранники Астара. Первым отреагировал Сефар. Его глаза слегка расширились, и он, опустив голову, сделал глубокий поклон:

— Это честь встретить потомка Клана Песни Мицелия! — произнес он с особым уважением, которое, казалось, он редко проявлял даже перед высокопоставленными людьми.

Только теперь Астар обратил внимание на грудь миконита — на светлой ткани его одежды золотыми иероглифами было выведено название клана.

"Клан Песни Мицелия?" — пронеслось у него в мыслях.

В памяти мгновенно всплыли строки из конспектов и старых книг, которые он штудировал еще в Ордене: сведения о влиятельных кланах Континента Мнеморис, их связях с Церковью Мемории, о структуре власти, и о влиянии на политику.

"Это ведь один из трех сильнейших кланов их народа, да еще и близко сотрудничающий с Церковью… Зачем Капитан Зигмунд прислал меня сюда? Хотя я и сменил внешность, но..." — мысленно выдохнул он, чувствуя, как все происходящее слегка его настораживает.

К их карете подошли еще несколько миконитов — все члены Клана Песни Мицелия, но уже с серебряной вышивкой на груди. Они двигались бесшумно, словно выросли из самой мостовой.

Оринтас сделал шаг вперед и вежливо, но твердо произнес:

— Мои подчиненные проводят ваших охранников в их опочивальни и позаботятся о вашей карете. Не беспокойтесь, они также будут размещены на верхних этажах. Вас же, Господин Савриэль, я отведу туда, куда, увы, вашим спутникам вход запрещен.

Сефар расправил плечи, и на его лице впервые появилась по-настоящему теплая улыбка:

— Благодарю вас! Побывать на верхних этажах Гриба-Хранителя — уже великая честь. Не говоря уже о том, чтобы остановиться там!

Мерин и Лиэрра, судя по их взглядам, тоже понимали, насколько это особое приглашение. Они обменялись коротким кивком, а затем почти одновременно поклонились Астару.

— Господин Савриэль, увидимся позже, — произнесла Лиэрра с привычной сдержанностью.

— Не переживайте за нас, — добавила Мерин, улыбнувшись и слегка хихикнув. — Мы будем вести себя достойно!

Астар на секунду усмехнулся, но в глубине души уже гадал, что же его ждет там, куда даже его телохранителей не допускают. Легкая тревога начала нарастать внутри него.

Он и Оринтас зашагали через просторную площадь, направляясь к одной из величайших арок у подножия Гриба-Хранителя.

Горожане, замечая Оринтаса, тут же замедляли шаг, склоняли головы или делали легкий поклон. Кто-то расступался, освобождая путь, а некоторые, заметив золотые знаки на его одежде, и вовсе прижимали руки к груди — знак особого почтения у миконитов.

Но были и такие, которые внимательно наблюдали из тени. И очевидно ими двигал не простой интерес. Они следили намеренно…

— Насколько я знаю, — внезапно произнес Оринтас, оборачиваясь к Астару, — вы не осведомлены о цели вашего прибытия?

Астар кивнул и, решив не юлить, ответил прямо:

— Вообще, я направляюсь в Клан Откровения Плоти. А в Споралис меня попросили заехать, чтобы забрать талантливого врачевателя. Это все, что я знаю.

Оринтас слегка улыбнулся, но в его взгляде появилось что-то вроде сочувствия.

— Зигмунд Алмер, видимо, решил подшутить над вами… — произнес он размеренно, будто взвешивая каждое слово.

Астар приподнял бровь.

— Можно поинтересоваться почему вы так думаете?

— Потому что, — Оринтас чуть сжал губы, — вы должны забрать внучку Старейшины Муреуса — главы главной ветки Клана Песни Мицелия. Хотя Мирцилле уже двадцать семь лет… с ней есть некоторые проблемы.

Астар ощутил, как по спине пробежал неприятный холодок. Он начал подозревать, что "забрать врачевателя" будет сложнее, чем он предполагал. Мысленно он даже отметил: "Спасибо, Капитан… мне ведь не хватает приключений на задницу..."

Покачав головой, он все же сохранил на лице легкую, дружелюбную улыбку и ответил:

— Молодые господа величественных кланов имеют право на эксцентричность, — сказал он ровно. — В любом случае, я здесь просто как попутчик.

Оринтас сдержанно улыбнулся, и добавил:

— Вы правы… Но все же заранее извиняюсь, если вам придется немного задержаться у нас в гостях.

Пока они говорили, шаги уже донесли их до гигантской арки у подножия Гриба-Хранителя. Стража, стоявшая по обе стороны входа, даже не сделала попытки их остановить и проверить — достаточно было лишь увидеть Оринтаса.

Широкий проход, обрамленный переплетением живого мицелия и белоснежного камня, встречал их мягким зеленоватым сиянием. Стоило переступить порог, как Астар на мгновение замер, пораженный увиденным.

Внутреннее пространство Гриба-Хранителя открывалось, как иной мир. Все было переплетено из площадок, лестниц и переходов, уходящих ввысь и вниз. Странная ассоциация пришла сама собой — строение напоминало костный мозг, полный ходов и соединений, или же гигантский муравейник, но не хаотичный, а выстроенный в удивительно гармоничную систему, как единый живой организм.

Своды и стены были оплетены зелеными лианами и мхами, местами сияли грибные наросты, источающие мягкий свет. На разных уровнях располагались гребни-балконы, увешанные подвесными садами. Повсюду — сотни лавок, мастерских и ресторанов, откуда тянулись ароматы редких трав, свежих настоев и изысканных блюд.

Здесь все выглядело богаче и чище, чем снаружи. Полы выложены блестящей плиткой с узорами, поручни балконов инкрустированы перламутром.

Астар провел взглядом по этому великолепию и невольно подумал:

"Нижние этажи выглядят как роскошный торговый центр для элиты… даже чересчур роскошный."

— Мы воспользуемся лифтом для знати, — спокойно пояснил Оринтас, двигаясь уверенным шагом вперед. — Так мы доберемся на верхние уровни быстрее.

Они миновали несколько "улочек" внутри Гриба-Хранителя — каждая тянулась между стенами, где располагались витрины дорогих лавок, уютные чайные лавки и миниатюрные сады. Иногда пространство расширялось в целые "площади" с фонтанами из светящейся воды и местами отдыха, утопающими в зелени.

Вскоре их путь вывел к огороженной зоне, отделенной от общего потока посетителей. За аркой начиналось пространство, где тишина и порядок резко контрастировали с оживленным шумом нижних уровней. Здесь стояли массивные конструкции, похожие на клетки из переплетенных лиан и металла.

Некоторые клетки поднимались вверх, плавно исчезая в сводах, другие — скользили вниз, скрываясь в глубине гриба.

Стража у входа выпрямилась при виде Оринтаса, склонив головы в знак почтения. Они с Астаром без промедления зашли в одну из клеток, и дождались, пока стражник закроет за ними двери.

— К Старейшине Муреусу, — четко произнес Оринтас.

Стражи синхронно кивнули, и лифт без рывков начал плавно подниматься, словно его не тянули механизмы, а он сам парил в воздухе.

Сквозь широкие проемы в стенах медленно проплывали уровни Гриба-Хранителя. И чем выше они двигались, тем роскошнее все становилось. Но миновав середину, все наоборот начало становиться тише и умиротвореннее.

Оринтас не прерывал тишину — лишь изредка кивал стражам, стоявшим на промежуточных платформах. Те, в ответ, делали легкий поклон, не произнося ни слова.

Чем выше они поднимались, тем ощутимее менялась атмосфера. Воздух становился чище и прохладнее, свет — ярче и мягче, словно сам Гриб-Хранитель выпускал больше люминесценции на своих верхних этажах.

Наконец, клетка замедлила ход и плавно остановилась. Двери раскрылись сами, и их встретили двое стражей в длинных изумрудных плащах с золотыми застежками. Они синхронно поклонились и, бесшумно разойдясь в стороны, открыли проход.

Коридоры здесь были просторнее и тише. Все это уже больше напоминало классический дворец: залы с колоннами, декоративные ниши с живыми растениями. А огромные витражи и панорамные окна открывали невероятный вид на весь Споралис с высоты — кольца каналов, крыши грибных домов и толпы горожан "плывущих" по улицах.

Оринтас задал уверенный, но не спешный темп, ведя Астара по череде изогнутых и прямых коридоров.

Иногда им навстречу попадались члены Клана Песни Мицелия. Они бросали на Астара внимательные, оценивающие взгляды, в которых читалось любопытство, и почти каждый сопровождал это легкой, вежливой улыбкой. Некоторые кивали, признавая его в качестве почетного гостя, а пара молодых микониток даже слегка пококетничала глазами.

— Мы почти на месте, — негромко сказал Оринтас, поворачивая в очередной коридор.

И правда — вскоре они подошли к массивной двери, выполненной из переплетения черного дерева и золотого мицелия. Оринтас остановился, сделал два четких стука и произнес:

— Старейшина Муреус, гость прибыл.

За дверью послышался глубокий, басистый голос:

— Входите, Господин Савриэль.

Оринтас открыл створку, пропуская Астара вперед. Сам он оставался снаружи, и, как только Астар переступил порог, мягко закрыл за ним дверь, закрывая их защитным барьером.

Зал для аудиенций оказался не таким уж большим, как можно было ожидать, но в этом и заключалась его особая прелесть. Тишину наполняла лишь тихая, умиротворяющая мелодия — под самым потолком, словно подвешенный в воздухе, парил музыкальный инструмент, напоминающий арфу.

На возвышении в конце зала сидел Старейшина Муреус. Даже на первый взгляд он казался фигурой внушительной и неординарной. Для миконита он обладал нетипично массивным, мускулистым телосложением, словно в молодости был воином или ремесленником тяжелого труда.

На его голове красовалась та же форма и вид шляпки, что и у Оринтаса, — глубокий изумрудный цвет с тонкими золотыми прожилками, переливающимися при каждом движении. Из-под нее ниспадали белые нити "волос", собранные сзади в аккуратный пучок.

Его взгляд был прямым и проницательным, а в манере сидеть читалось спокойствие человека, привыкшего, что его слово весит больше любых украшений и титулов.