Величайший Еретик Том 3 Глава 90.3 Громоотвод (3)

Астар мгновенно изменился. На его лице снова появилась мягкая, дружелюбная улыбка, взгляд стал теплым, почти ласковым, а в голосе зазвучала привычная вежливость.

Он протянул руку к Мирцилле, предлагая помочь подняться:

— Извините, если слишком напугал, — сказал он спокойно, даже немного виновато. — Просто я слишком долго жил среди абиссалов, и это… немного повлияло на мой разум и ауру.

Он усмехнулся мягко, как человек, признающий собственный недостаток:

— Когда я "обнажаю клыки", мне сложно себя контролировать.

Мирцилла подняла на него глаза, все еще дрожа от недавнего ужаса. Ее разум метался: часть кричала бежать прочь, скрыться от этого демона в облике человека, но другая — не могла отвести взгляд. Страх и гнев путались с каким-то новым чувством — то ли уважением, то ли странным восхищением. Ее гордость требовала закричать и обвинить, но голос застревал в горле.

Там, где секунду назад был демон в черном пламени, она увидела теплую улыбку и спокойные, искренние глаза. Контраст был настолько чудовищным, что внутри нее все смешалось: страх, недоверие, облегчение и какое-то новое, совершенно непонятное чувство.

— Н-неужели… — вырвалось у нее, и слова прозвучали совсем не так, как она хотела. — Неужели снаружи все такие же чудовища, как вы?

Старейшина Муреус нахмурился и уже раскрыл рот, чтобы строго одернуть внучку. Он хотел чтобы она прекратила оскорблять "Господина Савриэля".

Но Астар только рассмеялся. Его смех был живым, совершенно не зловещим, и даже немного заразительным.

— Правды ради — нет, — ответил он с лукавой улыбкой. — Я… особенное чудовище.

Он опустился чуть ниже, будто нарочно убирая напряжение, и продолжил, уже мягче:

— В основном снаружи такие же мнемархи и торговцы, как и внутри городов. Жадные, хитрые, добрые, трусливые… всякие, — немного задумавшись, он добавил: — Да и в городах есть чудовища сродни мне. Просто из-за вашего дедушки они не смеют к вам прикасаться.

Затем он снова улыбнулся, уже тепло:

— Не буду отрицать — за пределами города в сотни раз опаснее. И если вы действительно хотите туда отправиться, вам придется многому научиться. Но эти знания помогут вам стать гораздо сильнее и самостоятельнее.

Казалось, что острый шок постепенно начал отпускать. Тяжесть в груди Мирциллы все еще давила, но дыхание стало ровнее, и дрожь в руках уже не была такой сильной.

Она смотрела на Астара широко раскрытыми глазами, и в ее взгляде впервые за долгое время появилось не только высокомерие и вызов, но и что-то новое — осторожность, смешанная с задумчивостью.

Мирцилла не была глупой девушкой. Она просто привыкла, что окружающие никогда не возражают ей. Она привыкла, что каждый ее каприз исполняется, ведь никто не хотел идти против воли влиятельного Старейшины Муреуса. И потому жизнь казалась ей ясной и понятной, словно сцена, где все играли свои роли ради ее удовольствия.

Но Астар разбил эту сцену вдребезги. Его слова, его угрозы и контраст между чудовищем и человеком — это все стало ударом по ее иллюзиям. Иллюзиям, которые долгие годы оберегали ее, словно стеклянный купол.

И теперь, сидя на полу и глотая воздух, Мирцилла впервые ощутила, что мир совсем не таков, каким она привыкла его видеть. Будто пелена спала с глаз.

Это еще не было прозрением, еще не было полным переосмыслением себя и всего вокруг. Но первые проблески уже мелькнули в ее душе. Тревожные, пугающие, но такие яркие.

Она украдкой взглянула на деда, потом снова на Астара — и впервые не знала, что сказать.

Она стояла на коленях, упрямо уставившись в пол, словно надеялась спрятать собственное лицо. Губы дрожали, но слова никак не рождались. Несколько долгих мгновений она боролась с собой — то ли выкрикнуть очередную дерзость, то ли промолчать.

Но вновь посмотрев на приятный и дружелюбный взгляд Астара, она мысленно осознала: "Он не желал мне зла... Он просто хотел показать насколько глупо я себя вела..." 

Неожиданно даже для самого Старейшины Муреуса, Мирцилла медленно протянула руку и ухватилась за ладонь Астара.

Ее пальцы дрожали, но хватка была решительной, словно она боялась, что, отпустив его, снова провалится в тот же омут страха. Опираясь на него, она поднялась с пола.

Она не спешила отпускать его руку — наоборот, будто прячась за этим прикосновением от собственной слабости. Опустив взгляд, Мирцилла заговорила тихо, но достаточно отчетливо:

— Извините… Господин Савриэль. Я не хотела вас оскорбить…

В ее взгляде мелькнуло смущение и даже недовольство собой, а голос дрогнул — не от страха, а от неловкости.

После короткой паузы, уже чуть увереннее, она добавила:

— Видимо… я действительно вела себя… незрело.

В зале повисла тишина. Даже Старейшина Муреус, привыкший к упрямству своей внучки, приподнял брови в искреннем удивлении. Для него это признание стало неожиданным, почти невозможным.

Астар скользнул взглядом вниз, на ее ладонь, сжимающую его руку.

В этом простом и неосознанном жесте чувствовалось что-то большее, чем просто просьба о помощи подняться. В нем таилась инстинктивная, почти детская жажда опоры, подсознательный поиск защиты.

"Забавно," — отметил он про себя с легкой усмешкой. "Интересно когда она это заметит..."

Он чуть мягче улыбнулся и произнес уже вслух, тоном, полным спокойствия:

— Не волнуйтесь. У меня достаточно забот, чтобы не придавать значения словам, сказанным сгоряча. Вы извинились, а значит, никаких обид нет.

Мирцилла вскинула глаза на его лицо. В ее взгляде мелькнуло неподдельное облегчение, и радость вспыхнула мгновенно, ярко — как у ребенка, которого простили после шалости.

— Спасибо, Господин Савриэль! — искренне воскликнула она. — Я рада, что вы не обижаетесь!

Только теперь, опустив взгляд, она заметила, что все еще держит его ладонь. Ее глаза округлились, щеки залились легким румянцем, и она резко отдернула руку, будто обжегшись.

— Я… э-э… — тихо выдохнула она, смутившись, и отвела взгляд в сторону.

Старейшина Муреус, наблюдавший за всем этим, едва скрывал восхищенный блеск в глазах. Он увидел подтверждение, что его внучка действительно сможет измениться.

Астар, заметив ее замешательство, лишь добродушно улыбнулся:

— Можешь обращаться ко мне просто по имени, — сказал он мягко, но с уверенностью. — Как к другу.

А потом, прищурившись и явно не скрывая хитринку в глазах, добавил:

— Ну, это только если присоединишься к путешествию в Клан Откровения Плоти.

Эти слова прозвучали неожиданно и снова поколебали ее внутренний баланс. В душе Мирциллы поднялась новая волна смятения: с одной стороны — желание доказать, что она не боится, с другой — липкий страх перед неизвестным.

Она обернулась к своему деду, почти умоляюще, и голос ее дрогнул:

— Дедушка… что мне делать? Мне страшно покидать Споралис… Мне страшно, что я не справлюсь, не смогу помочь филиалу Багряного Аукционного Дома и освоиться в новом месте…

Муреус тяжело поднялся с трона. Его шаги звучали уверенно и величаво, но взгляд был наполнен теплом. Он подошел к внучке, и крепко приобнял ее, показывая, что она все еще под его защитой.

— Твой страх оправдан, — произнес он низким, спокойным голосом. — Но рядом с тобой будет Господин Савриэль. Если бы не он, я бы даже не стал предлагать твою кандидатуру.

Старейшина бросил благодарный взгляд на Астара и добавил, чуть мягче:

— Я верю, что ты справишься. Более того, ты сможешь многому научиться у Господина Савриэля…

Он сделал паузу, и его голос стал тише, но гораздо глубже, словно каждое слово было завещанием:

— Я не всегда буду рядом. И хочу, чтобы до момента моей смерти ты научилась жить в этом мире самостоятельно, — немного промолчав, он добавил, — Твои покойные родители также бы этого хотели.

Услышав эти слова, Мирцилла резко моргнула, будто внутри что-то дрогнуло. Ее губы задрожали, но она быстро собралась. Поднявшись на носочки, она мягко поцеловала старика в щеку, и сделала шаг назад.

Взгляд Мирциллы опустился к каменному полу, и голос прозвучал непривычно спокойным и тихим:

— Дедушка… дай мне день на раздумья. Я обещаю, что больше не сбегу и зрело дам свой ответ.

Она развернулась к Астару, низко поклонилась и задержала взгляд на нем чуть дольше, чем следовало. В ее глазах впервые мелькнула не бравада, а настоящая задумчивость.

Не сказав больше ни слова, Мирцилла направилась к выходу. Тяжелые створки дверей закрылись за ее спиной с гулким эхом, и зал погрузился в напряженную тишину.

Старейшина Муреус медленно выдохнул, затем протянул руку к Астару.

Астар не колеблясь, крепко пожал ее в ответ.

— Спасибо, что помогаешь, — сказал Муреус глухим, но искренним голосом. Его взгляд был серьезен, даже немного устал. — Я не колеблюсь, когда нужно быть жестоким к врагу и забрать его жизнь. Но с внучкой… я не могу быть даже на каплю твердым.

Он неосознанно сильнее сжал ладонь Астара, словно отражая свои переживания, и тихо добавил:

— Правильно надавить на нее… при этом не разрушить наши отношения. Не думаю, что без твоей помощи мне бы удалось провернуть подобное.

Астар в ответ лишь хитро улыбнулся, позволяя напряжению слегка рассеяться, и с легким смешком произнес:

— Тогда с вас должок — за мою превосходную роль громоотвода, ха-ха.

Муреус на миг удивленно моргнул, а потом искренне расхохотался. Его смех гулко разнесся по залу, возвращая в атмосферу тепло и живость.

Старик хлопнул Астара по плечу своей тяжелой ладонью и с довольным видом ответил:

— Само собой.

Затем, уже более серьезно, он посмотрел в сторону дверей, за которыми скрылась его внучка, и произнес низким голосом:

— Я верю, что она примет правильное решение. Пришло время, чтобы Мирцилла покинула созданную мной теплицу и вышла в мир.

Он сделал паузу, словно его мысли на миг ушли куда-то далеко, а взгляд потемнел.

— Я лишь надеюсь, — продолжил Муреус, — что она успеет освоиться до того, как наш мир захлестнет хаос.