Величайший Еретик Том 3 Глава 91.3 Первое Задание (3)

Мирцилла шумно выдохнула, опустила ладони к груди Мерин и сосредоточилась. Ее пальцы двигались уверенно, ощупывая поврежденные ткани, скользя вдоль раны, словно выискивали слабые места. Губы сами начали что-то бормотать — обрывки текстов, наставлений учителей, медицинских терминов, которые она изучала всю жизнь.

Вдруг ее взгляд стал осмысленнее. Она резко повернулась к Сефару:

— У вас есть настойка из Сонного Мха?

Сефар даже не стал уточнять. Молча кивнул, сунул руку в сумку и достал небольшой флакон с мутно-зеленой жидкостью. В его движениях чувствовалось облегчение: Мирцилла наконец-то взяла себя в руки и действовала.

Он протянул флакон девушке, и в ту же секунду кокон содрогнулся от нового удара снаружи. Треск и гул прошли по стенам живой защиты, но Мирцилла, стиснув зубы и вздрогнув, не отвела рук от Мерин.

Не колеблясь ни секунды, Мирцилла сорвала пробку с флакона и вылила его содержимое прямо в воздух.

Жидкость не пролилась на землю, а застыла в воздухе, формируя парящую полупрозрачную сферу, от которой исходил мягкий зеленоватый свет.

Мирцилла хлопнула в ладони и развела руки в стороны. В тот же миг из сферы начали вытягиваться тончайшие нити — они дрожали, словно струны, переливались зеленым светом и мягко колыхались в такт ее дыханию. Казалось, девушка пропускала через настойку собственные пряди мемории, напитывая их исцеляющей эссенцией.

Она задвигала руками, а ее пальцы застучали по воздуху, будто она дирижировала невидимым оркестром. Нити потянулись к груди Мерин, осторожно, но настойчиво, словно послушные живые существа.

Сефар, наблюдавший за этим, непроизвольно приоткрыл рот, его глаза округлились. На миг он даже забыл о грохоте взрывов и криках снаружи.

— Это же… — выдохнул он, пораженный до глубины души. — Техника Нитей Предков… Никогда не думал, что увижу ее вблизи…

Но Мирцилла ничего не ответила, и просто начала операцию…

✦ ✦ ✦

Взрывы снаружи не стихали. Уже больше десяти минут кокон дрожал от чудовищных ударов, сотрясаясь так, что каменистая почва под ногами содрогалась. Каждый новый раскат звука отзывался гулом в ушах, но внутри царила своя, почти отрешенная реальность.

Тончайшие нити копошились в ране Мерин, будто маленькие живые руки. Они осторожно касались порванных волокон, нащупывали края, соединяли их, а затем, напитанные эссенцией, быстро очищали омертвевшие частички. Мельчайшие линии тянулись, переплетались, восстанавливали сосуды и мышцы, будто искусный ткач восстанавливал разорванное полотно.

И все это происходило с невероятной скоростью. На глазах зияющая дыра в груди становилась все меньше, дыхание Мерин выравнивалось, лицо теряло болезненный оттенок, а глаза начали приобретать осмысленный блеск.

Мерин тяжело вдохнула, словно впервые смогла позволить себе это без боли, и слабо усмехнулась:

— Хе… будет обидно, если после такой искусной операции мы все равно умрем…

Она на миг прикрыла глаза, а затем, с трудом разлепив губы, добавила:

— Интересно… что же происходит снаружи? Как Господин Савриэль вообще все еще может сражаться против стольких противников?

И как только слова сорвались с ее уст, произошло нечто, от чего у всех внутри перехватило дыхание.

Внезапно, сверху, сквозь “потолок”, ворвался ослепительный луч солнца. Свет, словно копье, прорезал кокон и ударил прямо в лица сидевших внутри. Мирцилла и Лиэрра одновременно прикрыли глаза руками, а Сефар застыл, не желая думать о худшем варианте.

Стены кокона начали медленно осыпаться. Живые нити дрожали, теряли плотность, словно их жизненная сила истощалась, и вскоре они начали рваться одна за другой.

— Н-нет… — выдохнула Мирцилла, чувствуя, как сердце рухнуло в бездну.

Все внутри застыли. Ни один не решался пошевелиться, ведь каждый понимал, что это могло означать. Если техника Господина Савриэля пала — возможно пал и он сам.

Но в тот миг, когда кокон окончательно разошелся и перед ними раскрылась истина, все застыли, лишившись дара речи.

Картина вокруг больше напоминала конец света. Все на сотни шагов вокруг было обращено в хаос: деревья разметало в щепки, земля была вспорота глубокими бороздами, словно ее терзали чудовищные когти. От кареты остались лишь обломки — изломанные куски дерева валялись повсюду, перемешанные с землей и камнями.

И все это было обильно украшено кровью. Алые следы тянулись по почве, окропляя обломки, а среди них, в неестественных позах, лежали тела нападавших. Прочти все нападавшие… теперь представляли собой лишь безжизненные, порванные куклы на земле.

А посреди этого ужасающего поля боя стоял он — Господин Савриэль.

Тяжело дышащий, но все еще несгибаемый. Его черное копье было опущено вниз, и с его лезвия медленно стекали густые капли крови. Одежда была изодрана во многих местах, открывая кожу, исполосованную свежими порезами и ссадинами, и пугающими старыми шрамами. Но даже так, он не выглядел тяжело раненым. Эти повреждения казались лишь царапинами на теле, выдержавшем бойню.

Он поднял взгляд, и в его глазах можно было увидеть несколько красных зрачков. Все они пылали тем же холодный огнем, каким он смотрел на врагов в самом начале.

Лиэрра, не в силах оторвать от него взгляд, едва слышно прошептала, ее голос дрожал, как у человека, впервые увидевшего чудо и ужас одновременно:

— Да кто вы… вообще такой?

Астар, услышав ее шепот, лишь дернул уголком губ. Он развернулся к ним, копье все еще поблескивало в его руке, и в шутливом, почти будничном тоне бросил:

— Сделаете вид, что не видели этого.

Слова прозвучали так легко, будто он говорил не о бойне, а о неловком поступке за ужином.

Однако его взгляд тут же упал на Мирциллу, которая, забыв о Мерин, застыла и во все глаза смотрела на его пугающий, но величественный силуэт. В ту же секунду голос Астара стал чуть жестче:

— Сначала закончи операцию, а потом отвлекайся!

Мирцилла вздрогнула, ее пальцы снова застучали по воздуху, возвращая ее к работе.

Астар же, не теряя времени, пошел вперед, сквозь поле изломанных тел. Его шаги были медленными, но уверенными, как у хищника, что выбрал себе новую жертву.

И только тогда спутники заметили то, что сперва ускользнуло от их внимания. Один из миконитов… еще дышал.

Он корчился в судорогах, пытался подняться, но все тело его было стянуто красными мясистыми нитями — теми самыми, что прежде образовывали кокон вокруг союзников. Нити впивались в его плоть, пробивались сквозь ткани и удерживали, будто невидимые кандалы.

Живой пленник.

Астар приблизился к нему, и тень от его фигуры легла на раненого врага.

Он присел на корточки, глядя на миконита сверху вниз. Его голос прозвучал тихо, но холодно, без тени сочувствия:

— Времени на допросы у меня нет, так что не обижайся…

И в тот же миг от его тела распространилась новая, давящая, тоскливая аура. Она была непохожа ни на его обычную силу, ни на прежние приемы. Казалось, сама земля вокруг застонала, а воздух сгустился, будто пропитанный чужими стонами и криками.

Никто из его спутников не знал, что именно он делает. Но они чувствовали это — что-то ужасное происходило прямо сейчас.

Астар только мысленно произнес: “Душа Обиды, твой выход…”

Он использовал технику, позволявшую проникать в глубины сознания врага, в его воспоминания и сожаления, вытаскивая наружу самые болезненные раны души.

Миконит завыл так, что кровь застыла в жилах у всех, кто слышал этот крик. Его тело выгнулось дугой, пальцы вцепились в землю, из глаз потекли слезы, а рот залился бессмысленным лепетом, переходящим в плач.

— Н-нет… прости!.. Я не… я не хотел… — его голос сорвался на хрип.

Казалось, он снова и снова переживает в своей голове что-то ужасное, что-то, что давно хотел забыть.

Но через десяток секунд все стихло. Астар встал, словно ничего и не произошло, и без тени эмоций опустил копье.

— ШУУХ!

Лезвие пронзило грудь пленника, и тело миконита обмякло, окончательно лишившись жизни.

Астар даже не посмотрел на него. Он лишь отряхнул копье от крови и развернулся. Он перевел взгляд на Мирциллу и произнес:

— Это подчиненные некого Старейшины Румуса. Знаешь что-то о нем?

Мирцилла дрогнула. Ее пальцы на миг замерли, но лишь на миг — нити продолжали работать внутри раны Мерин. Она шумно втянула воздух, сцепила зубы и выдавила:

— Старейшина Румус… один из самых влиятельных во всем Клане Живых Корней. Их клан входит в тройку сильнейших среди нашей расы: Мы — Клан Песни Мицелия, Клан Живых Корней и Клан Вечной Воды… — ее голос слегка сорвался, но она не отвлеклась и продолжила лечение.

Астар кивнул, будто именно такого ответа и ждал. Его взгляд был тяжелым, но холодным, лишенным удивления.

Он обвел взглядом поле, усеянное трупами и произнес:

— Это именно те чудовища, что живут в наших городах. Помнишь, Мирцилла? Я упоминал о них два дня назад, — Астар сделал паузу и добавил: — Они прятали клыки, пока ты оставалась в Споралисе, под защитой деда.

Он спрятал копье в пространственное кольцо, и вытирая руки в свои порванные одежды, произнес:

— Но стоило тебе покинуть дом — и вот результат.

Услышав это, Мирцилла побледнела. Ее зрачки дрогнули, и на миг показалось, что она хочет возразить, но слова застряли в горле. Будто сама ее душа протестовала против услышанного. Однако факты, выложенные перед ней, были сильнее эмоций.

Она лишь тихо прошептала, почти не слышно:

— Простите меня…

Но Астар лишь улыбнулся. Он подошел к ней, погладил по спине и тепло улыбнулся — добродушно, так, что это казалось чуждым на фоне разрухи и тел вокруг.

— Незачем извиняться, — мягко сказал он. — Таков уж мир снаружи. Хорошенько излечи Мерин, и будем считать это твоей платой за защиту.

Он выпрямился и перевел взгляд на остатки кареты. Доски, колеса, обломки — все было превращено в груду щепок, разбросанную по земле.

— В ближайшем городе нужно будет купить новую карету, — спокойно произнес Астар, словно обсуждал самую обыденную вещь. — А еще… направить весточку Старейшине Муреусу. Думаю, ему будет полезно услышать, как жестоко действовали его враги.