Величайший Еретик Том 4 Глава 129.2 Остатки Древности (2)

Он осторожно всмотрелся, стараясь не дышать. Существо, стоявшее ближе, слегка повернулось, продолжая что-то говорить второму, — и Астар наконец увидел их лица.

Кожа — темно-серая, почти черная. Черты лица имели гармонию, а уши были короткими, но острыми. А затем он заметил их глаза...

Десятки крошечных алых зрачков внутри одной глазницы, — словно рой живых искр, плавающих в чернильной пустоте, где должны быть белки.

Астар почувствовал, как сжалось горло.

Эти глаза смотрели осмысленно. Они наблюдали, анализировали, обменивались взглядами, в которых читалось понимание.

И самое страшное — в их жестах, интонациях, даже в том, как одно существо слегка усмехнулось, было нечто до боли знакомое.

Разум. Сознание, не уступающее другим расам.

— Вот черт… — едва слышно прошептал Астар, чувствуя, как холодный пот выступает на висках. — Рано я радовался…

Его рука, сжимавшая копье, едва заметно дрогнула. Он не сводил взгляда с существ, и каждое их движение будто отозвалось в его груди тревожным эхом.

“Они… разумны…” — мелькнула мысль, и в тот же миг внутри поднялось дурное предчувствие.

Все, во что он не хотел верить, внезапно обрело форму.

Он ощутил, как кровь чуть быстрее зашумела в ушах. Мозг лихорадочно анализировал увиденное. Поведение, мимика, речь, мелкие движения пальцев… Все указывало на осмысленность, на внутреннюю структуру мышления. Эти существа не были зверями. Они — понимали.

“Но…” — промелькнула другая, холодная, рациональная мысль. “Они слабаки. Даже не Примархи. Можно попытаться исследовать их…”

Он уже начал выстраивать в голове план — как подойти, обездвижить, взять живыми — когда все изменилось.

Одно из существ вдруг насторожилось. Его лицо резко поднялось, глаза прищурились, и оно повернулось прямо в сторону Астара.

Второе существо дернулось, и первое мгновенно схватило его за руку. Они обменялись короткими, тревожными звуками и начали уходить в другую от Астара сторону.

“Не уйдете!” — пронеслось в сознании Астара.

В следующее мгновение его силуэт размылся. Воздух вспыхнул коротким, почти беззвучным импульсом — и уже через долю секунды он появился перед странными существами.

Он возник, как сгусток тени, будто сам воздух сложился в его фигуру. Листья вздрогнули от вихря, поднявшегося вокруг.

Копье в руке Астара блеснуло, отражая редкий солнечный луч, пробившийся сквозь листву. Но он не атаковал. Острие лишь преграждало путь, холодно и четко обозначая границу.

— Стоять, — сурово проинес он.

Но реакция существ оказалась не такой, как он ожидал.

Они не бросились в бегство и не попытались атаковать. В одно мгновение оба замерли, будто их тела парализовало ужасом. А затем — одно из них судорожно вдохнуло, а следом раздался крик.

Резкий, отчаянный, пронзительный.

Он разрезал воздух, отразился эхом в полуразрушенных стенах. Второе существо подхватило вопль, и вскоре оба уже кричали, не в силах сдержать паники. Их крошечные тела затряслись, глаза, усеянные алыми зрачками, наполнились слезами.

А потом… они упали. Просто осели на землю, всхлипывая, зажимая уши и рыдая навзрыд. Не звериный визг, не вой — плач. Детский, надломленный, испуганный.

Астар почувствовал, как внутри все похолодело. Он осознал нечто дикое.

— Это… дети… — прошептал он.

Он мгновенно отступил на шаг, спрятал копье в пространственное хранилище и медленно поднял руки, показывая, что не собирается причинять вреда.

— Спокойно, — произнес он тихо, стараясь, чтобы голос звучал мягко, почти убаюкивающе. — Я не враг.

Но дети, захлебываясь слезами, не слушали. Они пытались прятать головы, будто ожидая боли, и выкрикивали что-то на своем, резком и дрожащем языке:

— Na’rhath! Sha… sha! V’rrath ma’nar, v’rrath ma’nar! — выкрикнул первый, закрывая лицо ладонями.

— Ta’nir… ta’nir! Sha’drav ner! Sha’drav ner! — вторил второй, уткнувшись лбом в землю.

Как только этот резкий, чуждый язык прорезал воздух, Астар вдруг понял их.

Не слова — смысл.

Он не осознавал структуру речи, но в его уме, глубже сознания, будто развернулся эмоциональный отклик — чистый, первозданный, без искажений.

Первый вопль звучал как:

“Не нужно! Мы… мы... Монстр, не трогай нас!”

А второй, надрывающийся криком, звал о пощаде:

“Не забирай нас! Пощади! Пощади!”

Астар замер. Его дыхание сбилось, плечи чуть дрогнули. Он чувствовал, как холод поднимается вверх по позвоночнику. Слова детей эхом отозвались в голове, будто произнесенные не голосом, а прямо в душе.

Он выдохнул, но воздух застрял где-то в горле.

— Все как тогда… — глухо произнес он, едва осознавая собственные слова.

Его челюсть слегка отвисла, а взгляд стал пустым, как будто он на мгновение утратил связь с реальностью.

— Но эти абиссалы… еще дети, — прошептал он, всматриваясь в их дрожащие тела. — Они даже не начали культивировать.

Он сжал кулак, чувствуя, как в груди нарастает смутное беспокойство, почти тревога.

— Так каким образом они могут говорить?.. — тихо произнес он. — Разве это не способность высших абиссалов?

И в этот миг оцепенение Астара оборвалось.

Из глубины джунглей донеслись звуки. Сначала легкие шаги, потом треск веток, шелест листвы… и несколько голосов. Они приближались быстро, словно в тревоге за детей.

Астар мгновенно напрягся, а его инстинкты сработали раньше мыслей.

“Кто-то идет...” — промелькнуло у него в голове. “Нужно отступить и понять, что за чертовщина здесь происходит.”

Фигура Астара едва заметно дрогнула — и в тот же миг исчезла.

Воздух вокруг чуть исказился, будто мираж от высокой температуры. И на месте, где он стоял мгновение назад, остались лишь дрожащие частицы пыли.

Астар затаился в нескольких десятках шагов, укрывшись за массивной колонной, заросшей мхом и корнями. Его дыхание стало едва слышным, тело замерло, сливаясь с тенью.

Из-за листвы он видел ту самую площадку, где стоял секунду назад.

Сердце Астара билось быстро, гулко, отдаваясь в груди. Он чувствовал, как в висках стучит кровь, но мысли оставались ясными.

“Я допускал, что цивилизация абиссалов может существовать…” — пронеслось у него в голове. “Но я не так себе ее представлял.”

Он сдвинулся чуть ближе к краю колонны, осторожно выглядывая из-за мха и корней.

“Разве их цивилизация не должна была быть похожа на Абиссальную Орду?” — продолжал он мысленно, наблюдая, как из-за густых зарослей появляются силуэты. “Разве они не должны быть похожи на сборище неразумных тварей, управляемых высшими особями, слепо подчиняющихся воле сильнейших?”

Но то, что он видел, рушило все его прежние представления.

К детям подбежало несколько женщин. Они двигались быстро, но не хаотично — с целью, с осмысленной тревогой. Их тела были изящны, кожа — того же темно-серого оттенка, что и у детей, а длинные фиолетовые волосы рассыпались по плечам, блестя в солнечных лучах.

Они присели возле малышей, обнимали их, проверяли, не ранены ли те. В их движениях не было звериной суетливости, лишь осторожность и забота.

“Они… простые смертные,” — отметил Астар, ощущая странную дрожь в пальцах. “Не чувствую культивации. Их тела обычные. Значит, это не бойцы. Просто… жители.”

Только спустя несколько мгновений в просвете между деревьями появился еще один силуэт — высокий, широкоплечий. Его кожа имела тот же темный оттенок, но от тела исходила волна абиссии.

Астар прищурился, мысленно говоря:

“Он на стадии Примарха… Значит они все таки умеюь культивировать...”

Мужчина двигался спокойно, но уверенно. В руках он держал длинное оружие, напоминающее алебарду — древко из черного металла, на конце которого светился клинок.

Одна из женщин опустилась на колени, подхватила плачущего ребенка на руки и крепко прижала к груди. Тихо, почти напевно, она шептала слова на их странном, резком языке:

— Sha’nir, sha’nir… va’dren no’tha, na’rhath ve…

И снова — как тогда, с детьми, — Астар понял.

Не смысл слов, не перевод — он почувствовал значение прямо в себе, будто чужие эмоции легли поверх его мыслей.

“Тише, тише… Все хорошо, малыш, все хорошо…”

Он нахмурился, чувствуя легкое головокружение. Мир словно качнулся — восприятие не выдерживало этого парадокса. Он слышал чужую речь и в то же время понимал ее внутри, инстинктом, самой абиссией внутри себя.

— Нужно привыкнуть… — прошептал он едва слышно, зажимая виски, и ощущая как головокружение усиливается.

Другая женщина подняла второго ребенка, все еще дрожащего от страха, и повернулась к мужчине с алебардой. Голос ее был нервным, прерывистым:

— Ta’rosh, ve’rath nir’ma… vash talen... Bel… Bel-tha…

И вновь — понимание.

Чужая речь, проникающая прямо в сознание, без сопротивления, без перевода.

“Та’рош, они говорят, что видели... они встретили... Серебряного... Серебряного духа.”

Астар едва заметно усмехнулся, уголки губ дрогнули.

“Серебряный дух?..” — подумал он, глянув на свои руки. “Ну… если оценивать разницу в цвете нашей кожи — и скорость, с которой я появился перед ними, — возможно, в их словах есть смысл.”

Тем временем мужчина с алебардой нахмурился. Его взгляд пробежался по руинам — внимательный, настороженный. Казалось, он не чувствовал кого-то постороннего.

Он что-то коротко произнес, голос его был низким, уверенным, но в интонации слышалась усталость — тяжесть того, кто давно не верит в чудеса:

— Bel-tha? Ner’ra ven tha… ha’li ven. Ma’nor da’rath.

И снова — понимание. Смысл сказанного прозвучал внутри Астара.

“Серебряный дух? Здесь нет духов… вы просто испугались. Это место старое.”

Под присмотром мужчины женщины начали успокаивать детей.

Они говорили тихо, мягко, словно стараясь не тревожить сам воздух вокруг. Маленькие тела все еще вздрагивали от рыданий, но женщины прижимали их к себе, шепча что-то утешающее.

Мужчина стоял рядом, не сводя взгляда с развалин. Его пальцы сжали древко алебарды, и лезвие тихо сверкнуло в тусклом свете. Несколько мгновений он словно вслушивался в лес, а затем коротко кивнул женщинам.

Те поняли без слов. Медленно, осторожно, они направились туда, откуда пришли — на запад, между древних арок и деревьев. Их шаги постепенно стихали, растворяясь в тишине джунглей.

Астар, глядя им вслед, почувствовал, как пересохло в горле.

— Нужно проследить за ними… — пробормотал он, глядя на исчезающую группу. — И понять, что здесь вообще происходит.

С этими словами, Астар еще немного подождал, и пошел вслед за странными — но очевидно разумными абиссалами.