Величайший Еретик Том 4 Глава 131.1 Предложение (1)

Астар сидел за широким резным столом, поставленным прямо в центре площади — у подножия белой статуи.

Стол был длинным, почти в десять шагов, и ломился от блюд. Но место Астара было очевидным — центральным, возвышающимся на полшага над остальными.

Рядом с ним, чуть сбоку, сидел Дармот. Старик держался с достоинством, но его взгляд то и дело скользил по площади, следя, чтобы все шло по установленному порядку.

Абиссалы только что закончили приготовления. Они расселись рядами, занимая десятки столов, и сидели неподвижно, сдерживая дыхание. На площади стояла тишина, нарушаемая лишь легким шелестом одежд.

Все глаза были устремлены на Астара. Никто не ел, никто даже не двигался — словно весь этот пир зависел только от его первого жеста.

Астар осмотрелся, окидывая взглядом собравшихся.

“Их… около шести сотен,” — мысленно прикинул он. “Небольшой городок. Но весьма сплоченный.”

Он перевел взгляд на стол перед собой — и на мгновение завис. Блюда, расставленные в ряд, выглядели странно и совершенно незнакомо.

Некоторые источали легкий туман, другие едва заметно шевелились, будто были еще живы. В мисках плавали фиолетовые лепестки, куски неизвестного мяса, желеобразные сгустки и темные соусы, напоминающие свернувшуюся кровь.

Но были и более привычные — плоские хлебцы, вареные корнеплоды, тушеные овощи, что издавали терпкий, но вполне съедобный аромат.

“Ну… выглядит не слишком опасно,” — скептически подумал Астар, глядя на одно из блюд.

Он остановил взгляд на тарелке с ломтями мяса, уложенными рядом с вареными корнеплодами, политыми густым фиолетовым соусом. От блюда тянуло странным, но не отталкивающим запахом — смесью специй и чего-то металлического.

“Ладно,” — мысленно выдохнул Астар. “Я Синий Мнемарх… вряд ли меня отравит нечто подобное…”

С этими мыслями он потянулся к краю стола, в надежде найти хоть какие-то столовые приборы — но их не было. Ни ножей, ни вилок, ни даже палочек.

Он нахмурился, бросил короткий взгляд на Дармота и, чуть повернувшись к нему, поднял руку, делая жест, словно спрашивал: "Есть руками?"

Дармот ответил мгновенно — спокойно приложил ладонь к груди, подтверждая предположения.

Астар тихо вздохнул.

“Ну… ладно. Ради дипломатии — переживу,” — мысленно пробормотал он, собираясь с силами.

Он протянул руку, взял один из ломтей мяса и осторожно закинул его в рот.

Сначала ощущение было отвратительным: поверхность мяса казалась склизкой, вязкой, словно покрытой тончайшей пленкой. Вкус — терпкий, с явной горечью, ударил в язык сразу.

Но уже через несколько секунд вкус начал меняться.

Горечь сменилась мягкой кислинкой, потом — легкой сладостью, а на языке остался странный, но удивительно приятный привкус, напоминающий спелые ягоды.

“Хм…” — удивился он, продолжая жевать. “А ведь не так уж и плохо.”

Разжевав мясо до конца, он спокойно проглотил и, подняв голову, встретился с сотнями взглядов, обращенных к нему.

Абиссалы застыли в ожидании — кто-то даже не дышал.

Астар позволил себе легкую улыбку, поднял чистую руку и мягко коснулся груди. Жест был понятен без слов — "я всем доволен".

Реакция последовала мгновенно: по площади прокатилась волна радостных возгласов, кто-то даже ударил кулаком по груди, другие — почти синхронно — последовали примеру. Атмосфера напряжения мгновенно сменилась ликованием.

Дармот, заметив, как напряжение спадает, удовлетворенно кивнул и подвинул к Астару небольшую чашу, выточенную, кажется, из половины косточки крупного фрукта. Он аккуратно наполнил ее густой белой жидкостью, природу которой на первый взгляд было сложно понять.

Астар приподнял брови.

“Это… молоко?” — подумал он, осторожно поднося чашу к лицу.

Но стоило аромату попасть в его нос, как Астар резко отдернулся, едва не поперхнувшись воздухом.

— Ууфф... — тяжело выдохнул он.

Вместо мягкого молочного запаха, он ощутил резкий, жгучий аромат — тяжелый, обжигающий, со сладковато-горькими нотами.

“Это алкоголь!” — мысленно вскрикнул он. “И к тому же… очень крепкий!”

Он бросил быстрый взгляд на Дармота, который внимательно наблюдал за ним, ожидая реакции. Старик выглядел абсолютно уверенным в том, что “божественный гость” сейчас попробует напиток.

— Это особый напиток нашей деревни, — объяснил старик. — Вы нигде больше подобного не найдете.

Астар чуть смутился, затем криво усмехнулся, приподняв бровь.

“По запаху, это похоже на самогон... или текилу. Давно я не пил чего-то подобного,” — пробормотал он про себя.

Он слегка наклонил голову и, подняв чашу на уровне груди, сделал жест в сторону народа — будто поднимая тост.

Толпа мгновенно притихла.

Астар сделал вдох, и резко сделал глоток, ощущая, как тот на секунду застрял в горле. Но перетерпев этот момент, Астар ощутил, как глоток все таки пошел далее.

Жидкость оказалась обжигающей, с резким запахом спирта и легкой кислинкой. Тепло стремительно растеклось по телу, добравшись до кончиков пальцев. Щеки и нос начали розоветь, а затем буквально на глазах залились румянцем.

Он шумно выдохнул, с трудом удерживая невозмутимое выражение лица.

И тут толпа вдруг… рассмеялась. Громко, искренне, будто увидела нечто невероятно забавное.

Некоторые абиссалы хлопали себя по коленям, другие — по груди, а кто-то даже поперхнулся от смеха. Казалось, такая реакция “божественного гостя” на их напиток была чем-то неожиданным — и безмерно смешным.

Дармот, тоже сдерживая улыбку, встал и воздел руки вверх, произнося громко и торжественно:

— Дух Пророка Бездны вкусил угощения!

Он сделал короткую паузу, оглядывая толпу.

— Теперь можем начинать праздник!

В тот же миг площадь словно ожила.

Возгласы, смех, звон чаш, радостные крики — все смешалось в единый ликующий гул. И почти сразу многие абиссалы достали курительные трубки, и площадь наполнили ароматы разнообразного табака.

Абиссалы начали есть, пить, петь, кто-то уже вставал с мест, танцуя под ритмы ударов по барабанам.

Смотря на все это, Астар невольно улыбнулся.

Толпа радовалась искренне — без показной фанатичности, без страха. Смех, песни, гулкие удары по барабанам — все звучало живо, по-человечески тепло.

“Они на удивление добры…” — отметил он мысленно, опершись локтем на край стола. “Хотя, может, это потому, что я для них Дух Пророка Бездны?”

От этого зрелища веяло почти домашним уютом — и от того оно казалось еще страннее. Астар никогда бы не подумал, что сможет ощутить подобную атмосферу на Континенте Библиос.

Поймав себя на этой мысли, Астар машинально перевел взгляд на белую статую, возвышавшуюся над площадью. В отблесках огня она будто ожила — черты фигуры сглаживались, тень от распростертых рук ложилась прямо на пиршественные столы, словно укрывая собравшихся.

Небольшой глоток крепкого алкоголя уже начал действовать.

Сознание Астара стало чуть мягче, движения — расслабленнее, а мир вокруг приобрел странную теплоту.

Астар прищурился, глядя на статую, и в его голове вспыхнула новая мысль:

“Пророк Бездны… Если судить по тому, что я уже услышал о его внешности — он был либо человеком, либо элементалем. Но если он не боялся абиссии…”

Астар осекся.

В памяти всплыл единственный образ, который подходил под описание — Пожиратель Скверны.

Астар замолчал, погружаясь в размышления.

Шум праздника будто отдалился, растворился где-то на фоне — остались только мерцающие огни костров, отблески на лицах абиссалов и его собственные, тяжелые мысли.

“Происходит что-то странное…” — подумал он, чувствуя, как внутри растет дурное предчувствие. “Могут ли абиссалы поклоняться Пожирателю Скверны? Это же… бред. Он ведь умер тысячи лет назад. Тогда цивилизации разумных абиссалов вообще не существовало.”

Он нахмурился, слегка откинувшись на спинку деревянного кресла.

Все происходящее вокруг казалось неправильным — словно отдельные фрагменты истории, сложенные в хаотичный узор.

“Если это действительно поклонение Пожирателю…” — продолжил он мысленно, глядя на каменное лицо статуи. “То откуда они вообще могли узнать о нем?”

Думая обо всем этом, он начал предполагать, придумывая возможные сценарии.

“Может, все дело в руинах…” — подумал он, вспоминая о городах старой цивилизации, часть которых должна была сохраниться. “Если абиссалы нашли древние постройки павших цивилизаций, они могли начать изучать их культуру. Возможно, уцелели записи, фрески, описания кого-то, кто мог культивировать абиссию — кого-то, кого люди считали чудовищем, а они… своим предтечей.”

В этот момент поток его мыслей прервал спокойный голос Дармота:

— Вам все нравится?

Астар моргнул, выныривая из раздумий, и повернулся к старику. На лице Дармота отражалась мягкая, почти отеческая забота — в его глазах не было ни страха, ни любопытства, только уважение и готовность служить.

Астар слегка улыбнулся и постучал себя по груди, показывая, что доволен.

Дармот ответил легким поклоном головы, но, заметив, что взгляд Астара вновь уходит в сторону белой статуи, вопросительно прищурился.

— Хотите, чтобы я рассказал о статуе?

Астар сразу прикоснулся ладонью к груди, подтверждая.

Старик чуть выпрямился, в его глазах мелькнуло легкое волнение. Он оглянулся на статую и тихо, с уважением произнес:

— Эта статуя — символ Пророка Бездны. Она стоит здесь столько, сколько существует наше поселение. Никто не помнит, кто ее создал… но мы верим, что именно через нее Пророк Бездны — ваше предыдущие воплощение — впервые взглянул на нас.

Дармот на мгновение замолчал, будто собираясь с мыслями. Его взгляд стал далеким, задумчивым, словно он пытался вспомнить не просто старую историю, а то, что передавалось через поколения, как священное знание.

— Хотя вера слабнет, его все еще почитает вся наша раса, — произнес он наконец, медленно, с благоговением. — По легендам, он был тем, кто впервые заговорил с нашими далекими предками. Первый, кто сумел направить их на правильный путь.

Старик оперся на край стола, его голос стал тише, но увереннее:

— До него мы были дикими… неразумными, ведомыми лишь инстинктом. Но Пророк показал нам иной путь. Он обуздал нашу хаотическую натуру, научил нас жить, строить, мыслить.

Дармот на секунду поднял взгляд к небу, начинающему краснеть от заката:

— Он был серебряным духом… но при этом обладал душой абиссала.

Слова повисли в воздухе, отразившись в сознании Астара.

Его сердце забилось быстрее, он почувствовал, как где-то внутри все сжимается от тревожного осознания.

“Что за черт…” — мысленно произнес он, стараясь сохранить внешнее спокойствие. “Здесь нет совпадений. Он точно говорит об Пожирателе Скверны.”

Дармот не остановился — напротив, его голос стал глубже, насыщеннее.

— Говорят, — начал он, глядя в сторону статуи, — что в древности мы были дикими… как звери абиссии и звери мемории, которых сейчас выращиваем. Мы не знали ни порядка, ни речи, ни цели. Лишь охота, боль и хаос.

Он сделал короткую паузу, сжал пальцы, словно ощущая страх:

— А серебряные духи всегда жаждали нас истреблять. Они приходили с огнем и светом, стирая с земли все, что напоминало о нас.

Дармот смотрел на статую, а его глаза дрожали — уже не от страха, а от трепета.

— Но затем… Пророк Бездны принес себя в жертву, — тихо произнес он. — Он изгнал всех серебряных сухов, создав Священный Разлом, что залил абиссией все наши земли. Так он защитил нас, и защищает до сих пор.

Он говорил с пафосом, но каждое слово звучало, как часть старинной молитвы.

— После его ухода, сильнейшие из нас — те, кого называли первыми Апостолами, — объединились. Они поклялись создать новую жизнь. Не дикость, не хаос, а цивилизацию, достойную его памяти. И так родился наш народ.

Астар почувствовал, как его сердце пропустило удар. Мысли на миг остановились, уступив место тихому шоку.

“Священный Разлом… изгнание серебряных духов… самопожертвование…”

Он медленно вдохнул, чувствуя, как холод пробегает по коже.