Величайший Еретик Том 4 Глава 159 Движение Мира
Ранее в Величайший Еретик...
В недрах уединенного мира Библиотеки Истока, ход времени для Астара замер. Он углубился в непрерывные упражнения, не обращая внимания на события во внешнем мире.
Для него не существовало ни дня, ни ночи, только ровное свечение созданного солнца. Лишь Астар и вспышки силы от его неудач свидетельствовали о присутствии жизни в этом пространстве.
Поначалу он рассчитывал, что постижение Силы Истока займет не более нескольких недель, ведь он обладал Массивом Истока. Однако реальность оказалась куда более суровой.
День за днем, неделя за неделей он сталкивался с чередой провалов. Всякий раз массив, созданный с безупречной точностью, загорался, накапливал мощь — и затем рассыпался, взрываясь вихрем энергии. Каждая погрешность оставляла после себя ожоги, раны и гул в ушах.
Со временем у Астара выработался рефлекс: едва заметив, что равновесие начинает нарушаться, он тут же отскакивал в сторону, чтобы избежать прямого воздействия. Все происходило на инстинктах: как только вибрации искажались, он уже кувыркался по полу, прикрывая голову от вспышки.
Спустя месяцы он научился чертить Массив Истока по памяти — без схем, без раздумий, словно его пальцы знали каждый изгиб и руну. Тем не менее, результат оставался прежним: ни разу он не подошел близко к рождению истинной Силы Истока.
Лишь взрывы, боль и тишина после очередного фиаско — а затем все начиналось вновь.
✦ ✦ ✦
Астар сидел, прислонившись спиной к прохладной стене тренировочного зала. Воздух все еще хранил запах гари — следы недавнего взрыва постепенно рассеивались. Его грудь вздымалась тяжело, неравномерно, а на коже, чуть ниже ключицы, виднелся свежий ожог.
Он был с обнаженным торсом, волосы растрепаны, а лицо покрыто потом и пылью. Рядом на полу стояла почти опустевшая бутылка вина — ставшая привычным утешением в моменты отдыха.
Астар приподнял бутылку, сделал пару глотков, затем выдохнул и глухо пробормотал:
— Я пытаюсь уже пять месяцев… — он провел рукой по лицу, оставляя на коже след от сажи. — Но никак не могу поймать этот чертов момент… и сохранить нужный баланс.
Он нахмурился, задумчиво глядя на выжженный след от разрушенного массива.
— Возможно, я делаю что-то не так? — произнес он вполголоса, но тут же отрицательно покачал головой. — Нет. Я выполняю все точно по указаниям Пожирателя. Просто… нужно больше практики. Еще немного.
Он опустил взгляд и сжал кулак на груди — в том месте, где ощутил внезапную, странную пульсацию. Миг — и внутри него вспыхнула неприятная, необъяснимая злость. Он нахмурился, заставляя себя дышать ровнее.
— Снова это ощущение… — тихо выдохнул он, закрыв глаза. — Из-за непрерывных тренировок я невольно становлюсь сильнее… Проклятие все сильнее проявляет себя.
Несколько секунд он сидел неподвижно, прислушиваясь к собственному дыханию, затем сжал кулак еще крепче.
— Неужели и мне придется бороться со временем?
Астар медленно откинул голову назад, позволяя затылку коснуться холодного камня стены. Его дыхание постепенно нормализовалось, а взгляд стал рассеянным — он смотрел не на потолок, а сквозь него, вглубь себя.
Он закрыл глаза, мысленно прокручивая последнюю попытку, шаг за шагом. Каждый поток, каждый импульс, вибрацию массива, момент, когда все пошло не так.
В памяти вспыхивали огненные разряды, энергетический баланс и треск воздуха перед взрывом.
“Кажется, мне нужно уловить момент с точностью до миллисекунд…” — размышлял он. “Не просто следить за балансом, а почувствовать его. Не разумом, не логикой… а чем-то более глубоким. Ощущениями. Инстинктом.”
Он медленно выдохнул, отпуская остатки напряжения. Мысли успокаивались, звук сердцебиения — выравнивался.
— Нужно меньше анализировать… — прошептал он про себя. — И больше слушать саму энергию.
С этими словами Астар положил руки на колени и полностью погрузился в себя.
✦ ✦ ✦
Пока Астар находился в уединенном мире Библиотеки Истока, за его пределами жизнь продолжала идти своим чередом.
На далеком Континенте Мнеморис, под вечерним небом, залитым золотом заката, разворачивались совершенно иные события.
По одной из центральных улиц Люксенхейма — города, который некогда блистал роскошью, песнями и оживлением рынков, — теперь следовали две женщины. Узкие переулки опустели, лавки закрывались, а на мостовых отражались мягкие отсветы только что зажженных фонарей. Город, прежде наполненный смехом и суетой, теперь казался уставшим и настороженным.
Первая женщина шла впереди — девушка с длинными, слегка волнистыми розовыми волосами. Ее поступь была уверенной, плечи расправлены, а на груди виднелся герб Отряда Багрового Золота.
Рядом с ней, немного позади, двигалась другая — женщина человеческой расы, с короткими синими волосами и мягким взглядом.
Солнце почти скрылось за крышами, знаменуя начало ночи. Но если раньше в этот час улицы наполнялись музыкой, возгласами торговцев, ароматами вина и жареного мяса — то теперь все было иначе.
Жители спешили укрыться в своих домах. Двери запирались, ставни опускались. Город, некогда пульсировавший энергией, теперь будто страшился темноты.
Женщина с синими волосами прервала тишину:
— Мне больно видеть Люксенхейм в таком состоянии… — тихо произнесла она, глядя на пустые оконные проемы домов. — Я вижу, что тебе тоже. Я не ошибаюсь, Ланая?
Девушка с волосами цвета вишни не сразу ответила. Ее взгляд был устремлен вдаль, холодный и погруженный в раздумья. Затем она едва заметно покачала головой. — Лучше не говорить об этом, Ренала, — произнесла она ровным голосом. — Если Церковь Мемории постановила — комендантский час обязателен, значит, так тому и быть. В этот самый момент их беседу прервал стремительный топот. Из переулка выбежала женщина, принадлежавшая к расе миконитов. Она тяжело дышала, а в руках ее был холщовый мешок. — Прошу прощения! — воскликнула она, едва не споткнувшись. — Умоляю вас, пустите меня в мясную лавку! Я… я трудилась весь день и не успела приобрести еду для ужина! Она говорила наспех, почти задыхаясь, и в ее голосе звучала искренняя мольба. Ланая остановилась, бросив быстрый взгляд на женщину, а потом — по сторонам. Она сделала глубокий выдох. — У вас есть еще полчаса, — сообщила Ланая, ее голос был спокоен, но тверд. — Если не уложитесь, мне или моим коллегам придется вас задержать. Женщина испуганно подняла глаза, поклонилась и воскликнула: — Да-да, разумеется! Благодарю вас! Спасибо! Выражение лица Ланаи слегка смягчилось, но она все же добавила, уже тише: — Простите, но мы не вправе ослушиваться приказов. Женщина лишь коротко поклонилась, пробормотала слова благодарности и почти бегом скрылась вглубь улицы, прижимая мешок к груди. Некоторое время Ланая молча смотрела ей вслед. Тишина вновь окутала улицу, лишь отдаленный звон колоколов, возвещающий о приближении комендантского часа, нарушал ее. Ренала вздохнула, покачав головой. — До чего дошли… Элитные Отряды теперь рыщут по улицам, допрашивая обычных граждан. Ланая бросила на нее быстрый взгляд, в котором читались и досада, и усталость. — Молите капитана Зигмунда, что мы занимаемся этим, а не помогаем в "зачистке" неверных. Она сжала кулаки, опустив взгляд на мостовую. — Я слышала, — добавила Ланая спустя короткую паузу, — что Отряд Мертвых Псов отправили в земли каменитов. Им предписано уничтожить целый клан… — ее голос притих. — Предположительно, их заподозрили в поддержке Ополчения Истины. Ренала нахмурилась. — Это же безумие, что… — начала было Ренала, но не закончила. Небо над Люксенхеймом внезапно пронзила ослепительная золотая вспышка. На мгновение город осветился сиянием, и даже кристаллы уличных фонарей поблекли перед ее мощью. А в эпицентре этой вспышки находилась летящая фигура. Она стремительно неслась по направлению к центральной части города — туда, где возвышался главный дворец Люксенхейма. Ланая прищурилась, прикрывая глаза рукой. — Золотой Хранитель Казны… — произнесла она тихо, различая очертания молодого на вид ноксули, с белыми волосами и дорогими одеяниями. Ренала фыркнула, но на ее лице промелькнула легкая улыбка. — Буду честной, — сказала она, наблюдая, как фигура исчезает за шпилем дворца, — я рада, что Люксенхейм оказался под его контролем, а не кого-то иного из Декалога Святых. Ланая бросила на нее быстрый взгляд, но промолчала. Внезапно Ренала напряглась. Ей словно что-то вспомнилось — что-то, от чего по спине пробежал холодок. Ренала сжала кулаки, опустив взгляд в мостовую, и глухо пробормотала: — Слышала о Клане Ядовитых Болот? — Слышала, — коротко ответила Ланая, слегка нахмурившись. — Не верится, что Церковь действительно уничтожила половину правящей верхушки одного из самых могущественных кланов ящеров. Ренала медленно кивнула, ее взгляд потемнел. — Говорят, туда отправили Верховную Экзорциарх, — тихо произнесла она. — Она прославилась особым хладнокровием. Заливая полы дворца кровью, она ни разу не дрогнула. Несколько секунд они шли молча. Вечерний воздух стал плотнее, словно сам город внимал их разговору. Ренала опустила голову и глухо добавила: — Сколько еще будет продолжаться это безумие? Ланая остановилась, на мгновение окинула взглядом огни города, и лишь затем покачала головой. — Мне кажется, что это только начало… Их шаги вновь зазвучали по пустой мостовой, растворяясь в тишине города. ✦ ✦ ✦ И пока девушки вели этот разговор, патрулируя безлюдные улицы Люксенхейма, глубоко под землей, под самыми основами города, жизнь протекала по совершенно иным законам. Там, на большой глубине, скрываясь от взоров Церкви Мемории, существовал тайный город — средоточие Круга Оскверненной Клятвы. В одном из центральных залов этого подземного мира, освещенном тусклым светом, за круглым каменным столом расположились трое. Трое существ, чьи ауры давили на окружающее пространство. Первой — восседала Рагнара, воинственная женщина-бес с широкими плечами и копьем, прислоненным к спинке ее кресла. Ее кожа имела красный оттенок, а глаза были янтарными, словно расплавленное золото. От нее исходила необузданная сила, первобытная и живая. Рядом сидел юноша с виду — Золотой Жнец Скорби. Его присутствие вызывало ассоциации со смертью — холодной, безмолвной, но неизбежной. Третьим же был элементаль — старик, чья кожа была испещрена синими татуировками, подобно волнам океана. Его длинные, зачесанные назад синие волосы отливали влажным блеском, а в заостренных ушах покачивались серебряные серьги. Он задумчиво потирал короткую козлиную бородку, отчего морщины на его лице растягивались.Долгую тишину прервал Жнец, откинувшись в кресле. Его каштановые волосы упали на лоб, и он небрежно убрал их назад.
— Что думаешь, старик Тайдмур? — спокойно спросил он.
Старик словно очнулся от своих размышлений. Его взгляд стал ясным и острым, но в нем по-прежнему сохранялось то особое спокойствие, присущее лишь мудрым старцам.
— За время моего отсутствия вы добились максимального результата, — произнес он ровным, почти бесстрастным голосом. В его тоне не было ни похвалы, ни упрека — лишь беспристрастное изложение фактов.
Он помолчал, будто обдумывая что-то, затем поднял взгляд на Жнеца:
— А теперь… расскажи мне про Ополчение Истины.
Жнец едва заметно усмехнулся, и на мгновение в его глазах мелькнула хитрость.
— После кончины Золотой Матери Наследия, — начал он, положив ладони на стол, — осиное гнездо, известное как Церковь Мемории, пришло в движение. Церковь поступила так, как умеет лучше всего — начала устранять неугодных.
Он слегка наклонился вперед, и в его голосе появилась расчетливость:
— Но в этом развернувшемся хаосе мы смогли увести в тень всех сильнейших мнемархов и шпионов, которых они растили на протяжении последних столетий. Речь идет не только об Ополчении Истины, но и о всевозможных кланах континента.
Жнец усмехнулся и добавил:
— Пока они охотились за мятежниками, мы воспользовались сумятицей, чтобы замести следы нашего присутствия.
Рагнара, до этого молчавшая, кивнула и слегка провела ногтем по столешнице. Камень отозвался звоном, который отразился от стен, словно подчеркивая ее слова:
— Церковь в ярости, — произнесла она с мрачным удовлетворением. — Они уничтожают всех без разбора, потому что почувствовали обман. Им уже известно: за Ополчением Истины стоял кто-то куда более могущественный, чем простые фанатики.
Тайдмур — старик-элементаль — внимательно слушал, не прерывая. Лишь когда она закончила, он медленно кивнул.
— Все идет по плану, — сказал он тихо, но твердо. — Пока лучше держать всех наших последователей в тени и направить все ресурсы на их развитие. Пусть они растут. Пусть набирают силу.
На мгновение в его глазах блеснул свет — холодный и живой, словно отблеск молнии над морской гладью.
— А нам троим, — добавил он, слегка склонив голову, — пора приступить к охоте.
Эти слова прозвучали как приказ.
Рагнара мгновенно оживилась. На ее лице появилась дьявольская ухмылка — широкая, полная хищного предвкушения.
— Предлагаю Хранителя Казны, — произнесла она, откинувшись в кресле и сжимая древко копья. — Он станет легкой добычей. И к тому же, он совсем рядом. Более того, его устранение нарушит их ресурсную цепочку. Без него Церковь временно ослабнет.
Жнец, который до этого усмехался, собирался возразить, но Тайдмур опередил его.
— Опрометчивый шаг, — спокойно произнес старик. — Наш главный штаб находится под Люксенхеймом. Если мы убьем его здесь, это привлечет слишком много внимания. Церковь начнет активнее прочесывать окрестности… и может наткнуться на нас.
Он посмотрел на обоих через стол, взглядом, от которого даже у Рагнары на миг исчезла улыбка.
— Мы не должны действовать необдуманно. Охота — это не мясорубка. Она требует ясного ума.
Жнец коротко кивнул, сплетя пальцы в замок. В его взгляде мелькнула холодная расчетливость.
— Согласен, — спокойно произнес он. — Мы добились того, чтобы враг рассредоточил свои силы. Сейчас идеальное время, чтобы устранять самых сильных и ценных.
Он слегка подался вперед, опершись локтями о край стола.
— Я предлагаю устранить Верховную Экзорциарх, — его голос стал ниже. — Без нее структура управления экзорцистами рухнет. В долгосрочной перспективе это подорвет поступление ресурсов и дисциплину внутри самой Церкви Мемории.
Тайдмур кивнул, на его лице появилась тень задумчивости.
— Хороший план, — спокойно произнес он. — Но если это удастся, придется устранить и ту старуху… которая руководит Инквизиторием. Тогда карательные меры ослабнут, и у народов появится время для размышлений. Если мы посеем сомнения, они смогут обратить свой страх в гнев.
Он постучал пальцем по столу, словно подводя итог своим размышлениям.
Рагнара рассмеялась — глухо, с явным диким азартом. Ее смех эхом разнесся по залу, заставив каменные стены словно вздрогнуть.
— В стратегических вопросах вы разбираетесь лучше меня, — сказала она с ухмылкой. — Поэтому просто скажите, кого мне следует убить.
Она подняла свое копье и ударила им по земле. На мгновение по его лезвию пробежал тусклый медный отблеск.
— Даже если Церковь не падет в наше время, — добавила Рагнара с предвкушением, — все складывается так, что мы сильно подорвем ее авторитет. Стоит нам устранить еще нескольких Золотых Мнемархов — и Церкви придется восстанавливаться столетиями.
Жнец одобрительно кивнул, его губы тронула едва заметная улыбка.
— В том, что Церковь настолько огромна и влиятельна, есть и свои преимущества. Она неповоротлива. Решения принимаются медленно, каждый из Десяти Святых небесных тянет одеяло на себя.
Он слегка наклонился вперед, и в его глазах зажегся опасный блеск:
— Убив нескольких членов Декалога, — продолжил он, — мы заставим их бояться действовать поодиночке и снова сплотиться. Они попытаются восстановить порядок, обвиняя друг друга в некомпетентности. И вот тогда… тогда наши подчиненные вновь появятся из тени. Они усилят недовольство, разожгут ярость народа. После кровавых чисток люди с радостью выступят против своих “святых”.
— Шок, — медленно произнес Тайдмур, — затем рассеять, устранить самых неудобных, а потом снова заставить их собраться… и использовать пространство между этими действиями.
Он тихо усмехнулся, и в его голосе послышалась сиплая похвала:
— Ты, как всегда, коварен, Жнец. Хладнокровен и точен. — Старик откинулся на спинку кресла. — Именно поэтому ты и сидишь за этим столом.
Жнец лишь слегка склонил голову в знак благодарности, а затем сказал:
— Им известно о двух Золотых Мнемархах в наших рядах… Воспользуемся же их незнанием.
✦ ✦ ✦
И пока это обсуждение проходило в подземном зале, где три фигуры строили свои коварные планы — на поверхности, далеко за пределами Люксенхейма, разворачивались другие, не менее значимые события.
В различных уголках Континента Мнеморис, в горах, у границ и даже на окраинах больших городов, двигались тени. Фигуры в черных кожаных плащах, скрытые под глубокими капюшонами, избегали людных мест и проторенных дорог. Они не вступали в контакт с местными жителями, не появлялись в святилищах и держались подальше от патрулей Церкви. Их единственная цель — наблюдать.
От них исходила едва уловимая аура чего-то чуждого, древнего, не принадлежащего Континенту Мнеморис.
Один из таких разведчиков теперь стоял на опушке леса, прикрываясь стволом огромного дерева. Перед ним, внизу у городских ворот, разгорался костер. Воины Церкви Мемории в сияющих белых доспехах бросали в огонь изуродованные тела — как мертвых, так и еще подающих признаки жизни. На фоне пламени их силуэты казались почти фанатичными, лишенными всякой человечности.
Фигура, укрывшаяся за деревом, молча наблюдала за этой сценой, не отрывая взгляда. Блеск пламени отражался в ее красных глазах.
Она тихо хмыкнула, а затем произнесла на низком, шипящем языке абиссалов:
— Ситуация на континенте серебряных духов кардинально изменилась… Мне кажется, они сейчас в крайне уязвимом положении.
Он сделал шаг назад, не сводя глаз с костра, и добавил:
— Как только соберу больше информации, немедленно полечу назад в Столицу…
Фигура растворилась в воздухе — словно ее поглотила сама ночная тьма.
А внизу, у ворот, ветер качнул пламя, и оно взметнулось выше, будто почувствовало, что совсем рядом, за ним наблюдает нечто, чего в этом мире быть не должно.