Величайший Еретик Том 5 Глава 184.2 Исследователи (2)
Ранее в Величайший Еретик...
✦ ✦ ✦
События после этого пронеслись стремительно. Сурка направилась к Святым, а Салантис повёл Астара в его новые покои.
Однако старик, охваченный воодушевлением, тут же повёл Астара знакомиться с командой исследователей и своими старшими коллегами.
Астар, пытаясь отбиться от сотен вопросов, и не заметил, как на город опустилась ночь. И когда он уже подумал, что сможет отдохнуть, Салантис и его коллеги буквально заставили его пойти с ними на ужин, чтобы выпить за знакомство.
✦ ✦ ✦
Вечерний Тейле оказался столь же впечатляющим, как и дневной.
Светящиеся лианы, свисавшие с ветвей, мягко колыхались, отражаясь в водной глади. Стаи люминесцентных рыб, плававшие под кораблями, лишь добавляли очарования. Свет не был ярким, скорее глубоким и умиротворяющим, словно сам Тейле не нуждался в факелах или магических фонарях.
Жизнь шла своим чередом.
Люди, элементали, ноксули и представители прочих рас заполняли мосты и подвесные площади. Лавки были открыты, звучали голоса, смех, музыка. Война ощущалась где-то далеко. Здесь же царило уверенное спокойствие — жители знали, что в городе присутствуют Святые, а значит, прямой угрозы быть не может.
Астар расположился на балконе ресторана, устроенного в кроне одного из самых могучих деревьев. Перила предоставляли прямой обзор Плавучего Дворца, освещённого снизу мягким отражением воды. Благодаря игре света и теней, Дворец выглядел почти нереальным — словно парящим в воздухе.
За столом, кроме него, находились ещё трое Фиолетовых Мнемархов.
Салантис сидел напротив, уже без былой официальности, с расстегнутым воротом и расслабленным выражением лица.
Рядом с Астаром уселась женщина человеческой расы, на вид лет сорока. Длинные вьющиеся фиолетовые волосы ниспадали на плечи, большие, мягкие глаза внимательно следили за собеседниками. Она подалась вперёд, опираясь внушительной грудью на край стола, и лениво вращала в пальцах бокал.
Стол был щедро уставлен яствами: запечённая рыба с ароматными травами, тонко нарезанное мясо, фрукты, сыры, несколько кувшинов с вином. Они пробыли здесь уже более двух часов, и лёгкое опьянение ощущалось во всех движениях и словах.
Женщина первой прервала молчание:
— Поразительно… — произнесла она с тихим смешком. — И дня не прошло с вашего прибытия, а вы уже успели взбудоражить половину исследовательского круга.
Астар лишь усмехнулся, не торопясь с ответом.
С другой стороны стола полный ноксули с длинными белыми волосами, заплетёнными в тугую косу, прочистил горло.
— Вы упоминали древние скрижали, — сказал он, наклоняясь вперёд. — Мне бы очень хотелось услышать об этом подробнее. Где именно вы их…
Но Салантис не позволил разговору зайти слишком далеко.
Он поднял ладонь и мягко, но уверенно прервал собеседников:
— Розетта, Мусафир, — произнёс он с укоризненной улыбкой, — дайте Астаросу перевести дух. Мы и так весь день изводим его вопросами.
Женщина усмехнулась и откинулась на спинку стула, а ноксули с явным усилием сдержал разочарованный вздох, кивнув в знак согласия.
Астар легко рассмеялся, без какого-либо напряжения.
— Спешить некуда, — произнёс он. — У нас впереди ещё много времени для совместной работы.
Он сделал глоток вина и, опустив взгляд, мысленно добавил: «Спасибо, Салантис…»
Астар извлёк курительную трубку, неторопливо набил её табаком и прикурил. Дым пришёлся весьма кстати, ибо мозг Астара уже буквально кипел.
В памяти всплыли лица трёх десятков мнемархов и их бесконечные вопросы. Теории, уточнения, споры, гипотезы. Кто-то соглашался, кто-то тут же возражал, цепляясь за формулировки. Дискуссии вспыхивали одна за другой, не давая передышки.
Вспоминая это, Астар медленно выдохнул дым и с иронией подумал:
«Чёрт… Нужно начинать записывать всё, что я говорю. Иначе скоро начну противоречить самому себе.»
Абсурдность ситуации начинала давить всё сильнее.
Астар не был исследователем в привычном понимании этого слова. Он не проходил академических курсов, не писал трактатов, не участвовал в диспутах. И при этом знал об абиссалах больше, чем вся эта команда вместе взятая.
И именно это делало его положение опасным.
Когда его засыпали вопросами, приходилось двигаться по тончайшей грани. Говорить правду — но не всю. Опираться на реальные факты — но представлять их как выводы, догадки, интерпретации. Добавлять предположения там, где истина была слишком очевидной, и наоборот — замедляться там, где он знал ответ мгновенно.
Чуть перегнуть — и он станет подозрительным; слишком упростить — и потеряет авторитет. Скатываться в откровенные фантазии было нельзя, но и говорить слишком точно — тоже. Каждое слово приходилось взвешивать, словно он шёл по натянутому канату, где ошибка означала падение.
Поддерживать этот баланс было изнурительно.
Астар сделал усталую затяжку и медленно выпустил дым, позволяя напряжению хоть немного ослабнуть. Его взгляд скользнул по сидящим за столом, подводя промежуточный итог:
«Пока всё складывается нормально… Эти трое мне верят.»
Видя, как трое также притихли, словно взяв паузу от активных дискуссий, он мысленно добавил:
"Они руководят всей исследовательской группой. Если они мне доверяют, значит, мой авторитет никто не сможет поставить под сомнение." Астар ещё крепче сжал трубку в пальцах и снова бросил взгляд на мерцающий внизу Плавучий Дворец. "Конечно, нельзя забывать и о Золотом Магистре Экспидиций..." Салантис, заметив его напряжение, с пониманием произнес: — Тебе, наверное, непривычна такая суета, — сказал он, кивнув на огни города за перилами. — Сначала осада, потом выживание на территориях, захваченных абиссалами… После всего этого Тейле может показаться чрезмерно оживлённым. Астар слегка качнул головой. — Не сказал бы, что меня беспокоит шум, — ответил он после небольшой паузы. — Скорее, удивляет контраст. Наш мир устроен весьма странно: в одной его части — ужасы, убийства и террор, в другой — мир, спокойствие и смех. И при этом всё это — естественные явления. Он медленно выдохнул дым, и уголок его губ тронула тень ироничной улыбки. — Чтобы по-настоящему принять такое устройство мира, нужно убить в себе способность к сопереживанию, — продолжил он. — Или начать отрицать реальность, обвиняя тех, кто продолжает жить. Или же вовсе сойти с ума. Астар поднял взгляд на Салантиса, и на этот раз в его глазах не было ни игры, ни маски — только спокойная серьёзность. — Мне кажется, я неосознанно выбрал первое, — сказал он. — А что бы выбрали вы? Несколько секунд повисла тишина. Снизу тихо плескалась вода, отражая огни Тейле, и этот ровный, почти убаюкивающий звук странно контрастировал с только что заданным вопросом. Розетта сменила позу, откинувшись чуть назад, и её бокал тихо звякнул, коснувшись стола. — Вопрос слишком категоричен, — произнесла она спокойно, без упрёка. — Это не выбор «или-или». Это вопрос дозировки. Если чувствовать всё — сгоришь. Если не чувствовать совсем — значит, ты уже почти мёртв. Она говорила без пафоса, словно озвучивая давно сформулированную для себя истину, и снова взяла бокал, не отрывая взгляда от Астара. Мусафир, соглашаясь, кивнул. Он медленно покрутил бокал в толстой ладони, наблюдая, как вино стекает по стенкам густыми полосами. — Есть одна простая, но жизненная поговорка… — сказал он, слегка поморщившись и предупредив: — Заранее извиняюсь за грубость. Он поднял взгляд. — Если ты всё время смотришь на дерьмо, мир начинает казаться сделанным из дерьма. Слова прозвучали резко, но без злобы. Скорее — устало и честно. Мусафир посмотрел на Астара внимательнее и добавил уже мягче: — Мне кажется, в последнее время вы пережили слишком много плохого. И разум, и сердце… — он коснулся рукой груди и постучал, — немного зачерствели. Он сделал глоток вина и, помедлив, закончил: — Вам нужен отдых. Не бегство, не забвение — просто пауза. Привести мысли в порядок. Не обязательно отказываться от сострадания, как и не нужно сходить с ума, пытаясь чувствовать всё сразу. Иногда достаточно позволить себе не смотреть на дерьмо этого мира. Мусафир криво усмехнулся. — Хотя, признаться, в нынешние времена это чертовски сложно. Астар едва заметно вздрогнул. Этот вопрос сорвался у него почти машинально, без расчёта на ответ, но слова Розетты и Мусафира неожиданно попали точно туда, где уже давно накапливалась усталость. На миг они словно вытащили его сознание из глубокой, вязкой пучины, в которой постоянно крутились мысли о судьбе мира, ответственности, выборе и цене каждого шага. Он сделал неглубокий вдох из трубки, задержал его и только потом медленно выдохнул дым. Мысль, возникшая в этот момент, была настолько неуместной, что заставила его чуть заметно улыбнуться. «Кто бы мог подумать…» — мелькнуло у него в голове. «Изливаю душу убеждённым последователям Церкви Мемории.» Ирония была почти горькой, но в ней не было злости. Салантис молчал дольше остальных, но всё же тоже решил высказаться. — Я видел тех, кто выбрал первое, — сказал он. — Хладнокровие. Отстранённость. Отказ от сопереживания. Он ненадолго замолчал. — Они эффективны, — продолжил Салантис. — Почти всегда успешны. И почти всегда одиноки. Затем он слегка повел плечом, словно стряхивая воспоминание. — И я видел тех, кто выбрал второе. Они либо ломались… либо превращались в фанатиков, убеждённых, что боль мира оправдывает любые поступки. В уголках его глаз мелькнула усталая, но тёплая улыбка. — Мои коллеги правы, — сказал он. — Не всегда нужно делать выбор, становясь на одну из крайностей. Иногда разумнее остаться посередине. А иногда — и вовсе в стороне. Салантис посмотрел на Астара прямо. — Это не бегство. Это способ сохранить себя, чтобы однажды всё-таки сделать по-настоящему важный шаг. Слова не звучали как совет. Скорее — как опыт, добытый слишком дорогой ценой. Астар на мгновение опустил взгляд, а затем улыбнулся и благодарно ответил: — Спасибо за мудрые слова, коллеги. Пауза начала снова затягиваться, и он сам это почувствовал. Потому почти сразу же добавил, чуть легче, с живой ноткой в голосе:— Предлагаю тост. За то, чтобы у нас всегда оставалась возможность иметь собственное мнение. И не быть запертыми в чужих рамках — какими бы правильными они ни казались.
Розетта первой тихо рассмеялась, поднимая бокал.
— За редкую роскошь — думать своей головой, — поддержала она.
Мусафир хмыкнул и тоже поднял кубок.
— И за то, чтобы нам за это не отрывали головы, — добавил он, не без грубоватого юмора.
Салантис лишь кивнул, но в его взгляде мелькнуло одобрение.
Бокалы сошлись с негромким звоном. Вино оказалось мягким, теплым, и когда Астар сделал глоток, напряжение, державшее его уже много дней, наконец чуть отпустило.
Он откинулся на спинку стула, позволяя этому ощущению задержаться, и подумал без прежней тяжести:
"Возможно… это именно то, что мне нужно было услышать."
✦ ✦ ✦
Посиделки затянулись еще почти на два часа.
Постепенно разговор сам собой ушел от конкретных рабочих тем. Со временем беседа стала тише и глубже. Заговорили о том, как люди меняются с годами. Как сначала учатся держать дистанцию ради работы, потом — ради выживания, а затем вдруг понимают, что дистанция стала частью их самих. Обсуждали, где проходит грань между профессиональной холодностью и внутренним опустошением, и есть ли момент, когда эту грань уже невозможно вернуть обратно.
Астар в основном слушал.
Иногда он вставлял короткие, нейтральные реплики — не споря и не направляя разговор, лишь обозначая, что он здесь, что слышит и понимает.
Ближе к ночи компания наконец поднялась из-за стола.
Они прошли по подвесным переходам, где под ногами мягко отзывалась древесина, а внизу мерцала вода, отражая огни города. Разговоры больше не возвращались — каждый был погружен в свои мысли.
На небольшом судне они вернулись к Плавучему Дворцу. Верхний город остался позади; шум, музыка и голоса сменились приглушенной тишиной. Внутренние коридоры Дворца были просторными и строгими, освещенными мягким, рассеянным светом.
Астара вежливо проводили в выделенную для него комнату в исследовательском крыле.
Небольшое помещение имело все, что ему сейчас было нужно: кровать, письменный стол, стеллаж для документов и большое окно. За стеклом открывался вид на водопады и темную водную гладь. Минимум декора, никакой избыточности — пространство, рассчитанное на работу и уединение.
Долгий день, разговоры, события последних недель наконец дали о себе знать. Астар умылся, задержался у окна на пару секунд, а затем просто лег на кровать.
Он мог обойтись без сна, заменить его поглощением энергии, восстановиться быстрее и эффективнее. Но сегодня ему этого не хотелось.
Сегодня он хотел обычной усталости. И обычного сна.