Власть книжного червя (Новелла) Том 33 Глава 766 Поддержка матери

— Зигрехт такой прелестный, — радовалась я. — Учитывая его рост и выносливость, я думаю, из него получится отличный рыцарь!

Мой дорогой племянник обладал золотистыми волосами, точно такими же, как у Аурелии, но глаза и черты лица у него были от Лампрехта. Зигрехт не отличался особой застенчивостью для своего возраста: он ещё шатался при ходьбе, но сразу кинулся ко мне, едва я появилась. Малыш так мило ковылял в своих пелёнках.

— Надеюсь, с возрастом он научится себя контролировать. А пока им полностью управляют импульсы.

«Ну... Возможно, это от Бонифация».

После встречи с Зигрехтом и обеда Леонора с Корнелиусом отправились обустраивать поместье, подаренное Экхартом. Их пожитки перевезут прямиком в новый особняк в Александрии. Пока они обитали в рыцарском общежитии, но стремились подготовить дом к церемонии звёздного сплетения.

Я направилась в свои покои вместе с Эльвирой. Она поинтересовалась, нельзя ли нам в последний раз побеседовать в моей потайной комнате перед тем, как я её закрою.

— Леонора и Корнелиус планируют свадьбу этим летом, да? — спросила я. — Они собирались отложить из-за переезда, но что изменилось?

— Как только Леонора вернулась в Эренфест за остальными вещами, Корнелиуса засыпали предложениями дворянки Александрии. Он желает поскорее провести церемонию звёздного сплетения, чтобы легче отказывать им. Хартмут и Кларисса тоже свяжут себя узами в тот же период.

По какой-то причине Эльвира была в курсе брачных планов моих последователей лучше меня. Наверное, это было неизбежно: решение приняли уже после моего возвращения в Эренфест, но я всё равно сердилась, что роман Корнелиуса развивался без моего ведома.

«Я всегда узнаю обо всём последней. Хмф!»

— Мама, ты слышала про Экхарта и Ангелику?

— Я получила письмо, что они хотят снова обручиться. Но оно было очень кратким, без деталей. Ты знаешь, как прошло обсуждение?

— Да, ведь это я завела разговор о замужестве Ангелики.

Я рассказала, как пара без лишних церемоний решила воссоединиться. Эльвира вздохнула и посетовала на сухость: видимо, она ждала более захватывающего поворота. Я видела всё своими глазами и полностью соглашалась с ней.

— Родители Ангелики в курсе, — сообщила я. — Они дали согласие.

— Как быстро...

— Экхарт и Ангелика уже были помолвлены ранее, плюс из-за их характеров трудно найти подходящих партнёров.

Экхарт оставался верен покойной жене и служению Фердинанду, так что любой его супруге пришлось бы довольствоваться третьим местом. Как и следовало ожидать, мало кто из женщин согласился бы на такое.

Ангелике же требовался муж, сильнее её, чтобы она могла продолжать служить мне. С учётом обучения у Бонифация планка была высокой, но проблемы не исчерпывались этим. Ей катастрофически недоставало дворянских манер и здравого смысла — она отдавала всю себя боям.

— Однако... они идеально дополняют друг друга, — отметила я.

— Экхарт приехал за вещами, так что я буду благодарна, если дашь Ангелике короткий отгул. Хочу поговорить с ними о будущем.

Ни Экхарт, ни Ангелика не стали бы возвращаться домой просто для обсуждения помолвки, поэтому Эльвира намеревалась устроить встречу сейчас, пока они здесь по другому поводу. Эта пара была немногословной, а любой родитель захочет переговорить с ребёнком перед отъездом в иное герцогство.

***

— Если желаете поговорить наедине, возьмите это, — предложила слуга, протягивая небольшую тележку с чайным сервизом. Мы согласились и перешли в потайную комнату.

Эльвира налила нам по чашке, а потом медленно обвела взглядом помещение. 

— Прошёл почти год с нашей последней совместной встречи здесь, — произнесла она.

Кроме небольшого стола и стульев, в комнате ничего примечательного не было.

— Неужели столько времени пролетело?

Вспоминая прошлое, я подумала, что именно на собрании герцогов год назад обошла святилища и согласилась на удочерение зентом. Разговор с Эльвирой случился чуть позже. За год изменилось столько всего — больше, чем я могла вообразить.

— Больше никогда не расстанусь с сыном или дочерью в такой меланхолии... — сказала Эльвира, поднеся чашку к губам и осторожно подув. — Каждый день я с тревогой думала об Экхарте и господине Фердинанде, об опасностях, подстерегающих их в Аренсбахе.

Она замолчала, а затем одарила меня тёплой улыбкой. 

— Ты молодец, Розмайн. Никто другой не справился бы с этим.

Без книги Местионоры я не смогла бы призвать Дункельфельгер, использовать врата страны, одолеть Джервазио или спасти Фердинанда, Экхарта, Юстокса и Летицию.

— Я всё ещё помню тот злополучный день... — вздохнула Эльвира. — Экхарт прибыл из дворянской академии и попросил свежую одежду. Я немедленно её подала, и не успела оглянуться, как узнала о твоей вылазке ради спасения господина Фердинанда. Но на этом вести не прекратились — в них упоминалось о возможном вторжении из Аренсбаха и о том, что мужчины нашего дома задержатся в замке, в то время как господин Бонифаций направится в Илльгнер. Можешь представить, какие муки я переживала?

Эльвира с трепетом ожидала дальнейших новостей. Я влетела в Аренсбах, совершенно не думая о ней и о множестве других.

«Прости, что заставила тебя так переживать...»

— Известие о спасении господина Фердинанда пришло ко мне вместе с вестью о гибели госпожи Георгины, — произнесла Эльвира. — Мужчины дома оперативно докладывают о чрезвычайных происшествиях и угрозах, но с рассказами о триумфах тянут. Им стоило бы обронить хоть словечко, чтобы унять наши тревоги, но, к сожалению... от Карстеда или Лампрехта подобной чуткости не жди. У мужчин свои задачи и приоритеты, поэтому прими мой совет: тебе, как женщине, следует выстроить личную сеть информаторов.

Я остолбенела. Мгновенно она сменила сетования на мужа и сына с дельными рекомендациями.

— Для создания своей группы в Александрии понадобится поддержка аристократов из бывшего Аренсбаха, но помни: все дворянки обязаны оставаться под твоим управлением. Как бы ни расширилась твоя группа, ауб не вправе делегировать власть кому-либо.

— Я понимаю.

— Не завись только от информации господина Фердинанда. У тебя манера избегать общения с другими дамами и погружаться целиком в книги, но ауб обязана собирать сведения из разнообразных каналов самостоятельно. Не сваливай всё на плечи других.

— Гх... постараюсь. 

Я понимала, что чрезмерно опираюсь на Фердинанда и пренебрегаю частью своих обязанностей ради любимого чтения.

— Ты несовершеннолетняя, и из-за неоднозначного происхождения не имела шанса сблизиться с большинством членов дома. Меня тревожит, что ты не осознаёшь, насколько важно поддерживать родственные связи и как смотрит на мир поколение твоих родителей.

— Оттилия высказала те же опасения.

— И это подчёркивает, сколь явна твоя слабость, — отметила Эльвира с озабоченным видом. — У тебя есть служанки-твои ровесницы, готовые делиться честными мыслями, но все они юны и незамужние, верно? Господин Фердинанд слабо разбирается в семейных узах, так как общается в основном со своими приверженцами и почти игнорирует их родню. Это переменится, когда он породнится и обзаведётся отпрысками...

Теперь на службе у Фердинанда состояло немало зрелых аренсбахских дворян с обширными семьями, но неизвестно, использует ли он их по-настоящему. Из-за недоверия он всегда доверял лишь тем, кто принёс ему присягу именем.

— Мне доложили о твоих новых приверженцах, некоторые из коих, думаю, женаты, — размышляла Эльвира. — Не забывай о их семьях и не обесценивай такие узы.

Столько наставлений. Неужели материм обычай сыпать будущим невестам советами и предупреждениями?

«Моя мама тоже не молчала перед моим переездом из нижнего города, когда я стала Розмайн».

— Твоё здоровье всегда вызывало беспокойство, так что относись к нему с особым вниманием. Живи долго и насыщенно.

Каждое слово Эльвиры дышало нежностью и заботой. Я не просто уходила от неё, но и готовилась взойти на новую ступень — это был её финальный шанс на откровенный разговор.

— Хоть ты и избежала удочерения зентом, но взяла на себя не меньшую ношу: станешь первой несовершеннолетней женщиной-аубом в государстве. Близко сотрудничай с господином Фердинандом и держи в уме, что всё ради воплощения твоего города-библиотеки мечты. С нетерпением жду расцвета твоего герцогства.

Я желала превратить Александрию в герцогство, которым мама могла бы восхищаться. Передвижения между Эренфестом и Аренсбахом уже давно ограничены, но при мне это переменится.

— К моменту рождения ребёнка у Леоноры и Корнелиуса всё уляжется, — отозвалась я. — Надеюсь, ты приедешь ко мне в тот день.

— О боги... Тебе стоило бы позвать меня на рождение твоего малыша, — весело блеснули тёмные глаза Эльвиры. — Ты ведь помолвлена, не забыла?

— Извините, матушка, но моя свадьба ещё не за горами. К тому же Леонора с Корнелиусом влюблены по-настоящему. У нас с господином Фердинандом иначе.

— Ты выйдешь замуж по достижении совершеннолетия, и скоро у тебя родится ребёнок: судя по поведению господина Фердинанда на вашей церемонии помолвки, разумеется. Ты же сама хотела, чтобы он стал твоим мужем, верно? Сравнение с Леонорой и Корнелиусом выглядит весьма подходящим.

При чём здесь моё признание, что счастье Фердинанда мне не безразлично? Я готова была бы возвестить об этом на всех перекрестках, если потребуется, но это бы ничего не изменило: романтическая любовь для меня — пустой звук.

— Как я уже сказала на помолвке, во мне нет той страсти, о которой вы столько рассказываете, — уточнила я. — Господин Фердинанд для меня — как родной.

— А что в этом такого?

Ответ Эльвиры так меня ошарашил, что в голове помутилось. Она произнесла это так, словно отсутствие любви между невестой и женихом — полное дело обычное.

— Большинство браков среди дворян — политические, — пояснила она серьёзно. — Дворянка не вправе отвергнуть помолвку, если того желает глава её дома.

Эльвира продолжила объяснение. Для дворянских союзов связи между домами стояли на первом месте, и обычно о помолвке решал глава семьи. Часто невеста даже не видела лица будущего мужа до самого дня. Если у него не было тёмных пятен в биографии, за него выходили замуж. А если он ещё и выглядел достаточно надёжным, то это было поводом для радости по поводу выгодного замужества.

— Ты вырвалась из этой системы, выбрав того, кого хотела видеть в своей семье, и кто сам жаждет стать её частью. Пока ваши чувства взаимны, имеет ли значение, романтические они или нет?

«Правда. В этом мире от любви не ждут».

Все вокруг вечно говорили о любви, и я подумала, что это ключевой элемент свадьбы. На деле же в ней нет никакой нужды.

— Значит, мы можем быть семьёй, даже без любви друг к другу?

— Это прекрасно, что вы были так близки ещё до помолвки. Пока есть доверие, такие чувства могут возникнуть со временем.

Я пристально наблюдала за Эльвирой, размышляя о романтике после брака:

— Так вы с отцом полюбили друг друга?

— Доверие появилось у нас лишь после того, как ты вошла в семью. Может, мы ещё влюбимся. А может, и нет.

— ЧТО?!

«Отец! Мама признаётся, что до сих пор тебя не любит!»

Это признание повергло меня в шок. Наверное, зря я спросила. Рот открывался и закрывался, но слов не находилось.

— Советую тебе проявить такое же терпение: насильно любить не заставишь, она не польётся рекой из сердца, — улыбнулась Эльвира, явно упиваясь моим замешательством. Она поднесла чашку к губам и отпила глоток. 

— Ты желаешь радости господину Фердинанду, а он готов охранять тебя на жизненном пути. Больше ничего не требуется. Пылкая страсть мила в книгах, но в жизни стабильность куда ценнее.

Узнав, что не нужно выжимать из себя чувства, я расслабилась — груз свалился с плеч. Вероятно, из-за прошлой жизни как Урано я верила, что любовь предшествует браку.

— Из-за всеобщего ажиотажа я чувствовала лёгкую вину за отсутствие влюблённости, — созналась я. — Можно сказать, даже запаниковала немного, так что твои слова меня очень утешили.

— Я знаю, это немного в сторону, но всё же спрошу: что было выгравировано на помолвочном камне от господина Фердинанда?

Я неловко закрыла ожерелье руками, скрывая его от моей озорной и любопытной матушки. 

— Если бы не твоя слава матери, которая безжалостно дразнит детей, я бы рассказала! Ты используешь это для своего любовного романа о нас.

— Разве не естественно? Ты кинулась ему на выручку, противостояла королевскому указу, заложив основу новому герцогству. Как устоят любители литературы? Ты — моя муза! Я обязана изложить эту историю во всех деталях.

— Хоть факты не искажай!

Если не вмешаться, она превратит реальность в вычурную былину.

— О боги, — хихикнула Эльвира. — Придётся начать книгу с предупреждения, что все персонажи, организации и события вымышлены, а совпадения с реальностью случайны.

«Серьёзно?! Это я её этому научила!»

— Я взяла перо, чтобы подарить господину Фердинанду заслуженное счастье, хоть в форме рассказа. Неужели ты веришь, что я опущу реальные события, сделавшие его счастливее, чем он мечтал?

«Да, именно... Моя поддержка вдохновила её писать о господине Фердинанде!»

Нужно было её остановить, но рот опять не повиновался.

— Все ожидают этого момента с большим нетерпением, но, к сожалению, мои дети совсем несговорчивы. Похоже, мне придется прибегнуть к своему воображению, чтобы разгадать, что именно он написал.

— Мама! Копии твоей книги окажутся в Александрии! Господин Фердинанд, увидев их, отругает меня и примется всеми силами изымать из обращения!

— Не пугайся — чем больше я позволю себе творческих вольностей, тем больше это будет напоминать чистую фантазию. Пусть он даже запретит продажу книги в Александрии, ему не помешать мне распространять ее в иных местах. Охохо...

В этот миг меня охватил настоящий ужас. Фердинанду, верно, удастся уговорить ауба Эренфеста запретить продажу книги, однако придется ему ждать следующего собрания герцогов, чтобы подать официальное прошение. У Эльвиры окажется целый год на то, чтобы разнести эту историю по всем закоулкам. Ее мастерство внушало настоящий трепет.

— Розмайн, желаю тебе радости еще большей, нежели на страницах моей истории. Обрети свое собственное счастье, прежде чем дарить его окружающим.