Воин-скелет не смог защитить подземелье (Новелла) Том 1 Глава 151 Общий враг, внутренний враг (8)

— Теперь верите?

Мы с Реной как заворожённые смотрели на серебристую каплю, набухшую на пальце Наньяу.

Сам по себе луриум, текущий у неё вместо крови, ещё не доказывал, что перед нами действительно Трофин Наньяу. И всё же сомнений почему-то почти не осталось ни у меня, ни у Рены.

Я вспомнил слова Айзека. После трактира в Далиарке он больше не подавал голоса.

«Наньяу, эта мелкая дрянь, сдохла триста лет назад. Тогда какого хрена T&T до сих пор собирает эту штуку?»

Не отрывая глаз от кончика её пальца, я спросил:

— Вы заменили всю кровь в теле... луриумом?

— Да.

Серебро проступало из её кожи так, будто жидкость текла где-то на самой границе яви и сна. Зрелище действовало странно: после него словам Наньяу хотелось верить сильнее, чем прежде.

Она перевела взгляд на меня.

— А следы Малфаса, которые остались в подземелье? Откуда они взялись?

— Это...

Я замялся, и тут в голове наконец раздался голос того, кто до сих пор упорно меня игнорировал.

= А-а... блядь... Даже если орать, что я душу отдам целиком, связи всё равно нет. Вот же ёбаная хуйня...

[Ты чего там делаешь?]

= Всё пошло по пизде, настроение мерзкое, так что не лезь. Надо было не Владыку демонов звать, а какого-нибудь долбоёба вроде тебя пытаться охмурить. Сука...

Пока Айзек молчал, он, выходит, тайком что-то предпринимал. Судя по голосу — с отчаянным упорством. И провалился настолько сокрушительно, что теперь был не в состоянии даже ругаться связно.

— Хм?.. — Наньяу вопросительно склонила голову. — Вам нужна помощь?

— Нет. Подождите немного.

Помощь требовалась не мне. Айзек сидел запертым в медали.

И одно уже выглядело очевидным: Трофин Наньяу ему не союзница. В нынешнем положении преимущество было целиком на моей стороне.

Почему бы не поговорить.

[Эй.]

= Чего тебе?

[Объяснишь, что происходит?]

= ...Я собирался тебя использовать.

[Это я и без признания понял.]

Меня интересовало другое — как именно.

Айзек словно прочёл этот вопрос у меня в голове.

= Я встроил печать Малфаса в луриумный контур. Каждый раз, когда ты пользуешься его силой, остаётся след.

До этого я и сам уже додумался. Подозрение появилось ещё тогда, когда нас начали преследовать слуги Пурсона.

[И дальше?]

= Одного применения силы в подземелье Пурсона было достаточно, чтобы осквернить его ритуал. Я хотел столкнуть тебя с теми ублюдками, которые уничтожили мой культ.

Голос Айзека сорвался почти на крик.

= Я собирался натаскивать тебя на них! Убивать их твоими руками столько раз, сколько понадобится, пока ты не станешь достаточно сильным! Откуда мне было знать, что эти суки Пурсона наставили там столько ловушек?!

[То есть убивать меня ты не собирался?]

= Ты сам слышишь, какую хуйню спрашиваешь? Если ты сдохнешь, моя связь с этим миром оборвётся. Меня снова похоронят — окончательно!

Всё это могло быть ложью. Поэтому я спросил прямо:

[Почему решил рассказать именно сейчас?]

= Не вздумай полагаться на Наньяу!

[Она настолько ненадёжна?]

= Я понятия не имею, чем эта сука занималась триста лет, но подумай сам. Ей обязательно было появляться сейчас с эффектным спасением? Могла вытащить тебя раньше. Всё это постановка. Спектакль. Они заодно.

[Хм...]

Стоило мне чуть замешкаться, как Айзек тут же усилил нажим.

= Я кое-что узнал, пока делил сознание с владетелем Грасмира. Гильдию T&T изначально создали ради служения Пурсону!

Вот тут он соврал.

Я был уверен.

Перед глазами всплыло прошлое — тот раз, когда мы с Реной растворились заживо. Ретрик Аэзар, руководитель Третьего имперского управления, и старшие люди T&T тогда окружили нас и пытались переманить на свою сторону. Они хвастались силой и свободными местами, но сами подчёркивали: их группа — всего лишь одна из фракций внутри гильдии.

Если бы T&T с самого основания служила Пурсону, никакой «фракцией» его сторонники бы не ограничивались.

Я сделал вид, будто поверил.

[Вот как?]

= Именно! И после этого ты ещё веришь, что основательница гильдии Наньяу явилась тебя спасать? По-твоему, это вообще похоже на правду?

[...]

= С этого момента говори только то, что я велю. Сейчас всё решается. Один неверный шаг — и...

«Блокировка».

Я отсёк его голос.

У Айзека был неприятный дар: чем дольше его слушаешь, тем убедительнее кажется даже откровенная чушь. Не доведись мне лично столкнуться с вербовкой последователей Пурсона, я бы сейчас, пожалуй, засомневался куда сильнее.

Да и теперь уверенности не прибавилось. Стоило бы указать ему на одну нестыковку — он немедленно выстроил бы следующую версию.

Поэтому я решил держаться фактов.

Айзек завёл меня в ловушку — это факт.

Женщина в сером плаще, назвавшаяся Трофин Наньяу, меня спасла — тоже факт.

На этом и остановимся.

Звяк.

Я протянул Наньяу металлическую медаль с видом Грасмира.

— Что это? Сувенир? — Она повертела её в пальцах. — Сделано добротно.

Стараясь не выдать напряжения, я спросил:

— Имя Айзек вам знакомо?

Медаль дёрнулась.

Ещё раз.

Совсем слабо, будто внутри неё что-то из последних сил пыталось шевельнуться.

«Брыкается».

Самому Айзеку, наверное, казалось, что он сопротивляется отчаянно, но сил хватало лишь на едва заметную дрожь. Положи медаль на пол — и она даже собственного веса не сдвинет.

При имени Айзека Наньяу тоже вздрогнула.

— ...Айзек? Великий колдун, живший триста лет назад? Конечно, я его знаю.

Дрожь усилилась. Теперь все смотрели на медаль.

Я закончил:

— Он заперт внутри.

И в этот момент окончательно решил от Айзека избавиться.

Бельхомет Айзек.

У меня не было ни желания, ни уверенности, что я сумею дальше отделять правду в каждом его слове от лжи. Будь я один — ещё ладно. Но рядом была Рена, а он уже однажды сознательно втянул нас в смертельную опасность.

Черноволосый красавчик, стоявший поодаль, чуть откинул голову и вмешался:

— Что значит «заперт»?

Я поочерёдно посмотрел на него, на мага и на Наньяу.

— Всё началось...

Историю о походе к могиле за моим истинным именем я опустил. Остальное — с момента встречи с Айзеком в замке — пересказал почти целиком, слегка переставив акценты. Рассказал и о луриумном контуре, выгравированном прямо в костях.

Правды было много. Лжи — ровно столько, сколько требовалось.

Судя по реакции, получилось занятно.

— О-о...

Слушатели дружно ахали и переглядывались.

«Их, похоже, обвести вокруг пальца не так уж трудно...»

Сильнее всех изумилась сама Трофин Наньяу.

— Господи. Айзек... и оказался в такой крошечной медали. Можно проверить?

Теперь уже удивился я.

«Она способна распознать печать?»

Впрочем, если магия умеет заключать душу в предмет, должна существовать и магия, способная определить, что душа там действительно есть. Не одним огнём и льдом ремесло исчерпывается.

— Если это возможно — проверяйте.

Наньяу кивнула.

— Без труда. Лунеа?

— Да, прародительница.

Вперёд вышла женщина-маг с чёрными родинками у глаза и возле губ. Под глазом пятно было необычным — не точкой, а широким, полупрозрачным разводом, словно по коже растеклась капля туши.

Она сделала два шага, медленно выдохнула и сосредоточилась на медали.

— Оценка печати.

От посоха пополз белёсый туман. Он обволок металл и стал неспешно проходить по нему, будто нащупывал каждую щель и каждую пору. В воздухе появился узнаваемый запах магии. На мгновение мне даже почудилось, что холодная медаль дышит, а белое сияние осторожно исследует скрытые внутри каналы.

«Вот, значит, как бывает».

Я наблюдал почти десять минут.

Потом свет вокруг посоха начал таять.

Лунеа приоткрыла рот. Через секунду — ещё шире. Похоже, она так поразилась, что забыла вдохнуть.

— Что там? — спросила Наньяу.

— Печать... как минимум уровня Владыки демонов. Если судить только по ней, я вообще не представляю, как к ней подступиться.

— Вот как...

Черноволосый мужчина разжал скрещённые на груди руки.

— Печать, с которой не может ничего сделать главный маг Башни Серенети...

— Персан, не цепляйтесь к словам, — беззлобно отрезала Лунеа. — Вот если бы Айзек сидел в примитивной печати, это и правда выглядело бы подозрительно. А здесь всё надёжно. Ни иллюзия, ни внушение наружу не просочатся.

Наньяу прищурилась.

— Ты сказала «если судить только по печати»?

— Да. Сама печать почти недоступна. Но можно попробовать разрушить причину, из-за которой она держится.

— Причину?

— Существо, наложившее её. Или один из ключевых элементов, на которых она основана. Если уничтожить такую опору полностью, способ снять печать может появиться.

Рена тихо сказала:

— Значит, поэтому он и загонял учителя в ловушки.

«Айзек, сука...»

Лунеа уже смотрела на медаль с таким восторгом, словно ей только что подарили редчайший лабораторный образец.

— Можно я заберу её для исследований? Раз уж снять печать у меня всё равно не получится, можно будет поставить несколько опытов. Честное слово, это будет ужасно интересно.

— Бр-р... И что ты опять собираешься делать с бедным духом? — Черноволосый мужчина передёрнул плечами.

Лунеа улыбнулась так невинно, что стало только хуже.

— Вы ведь позволите?

Она совершенно искренне хотела заполучить медаль с Айзеком.

«А может, и отдать?»

Рену она вылечила. Уровень печати определила без труда. В её руках вещь, вероятно, была бы в безопасности — для всех, кроме самого Айзека.

Пока я размышлял, Рена осторожно вмешалась:

— Вы... будете с ним аккуратны? Просто это подсвечник Йемеры...

Лунеа просияла, будто мгновенно поняла, о чём речь.

— Ах, вот как! Освящённых предметов у меня тоже хватает. Боль, которую испытывает духовная сущность, — важный параметр эксперимента. Разумеется, я обязательно его учту.

— Лунеа, давай подробности оставим на потом, — оборвала её Наньяу и повернулась ко мне. — Печать мы подтвердили. Теперь я хочу осмотреть контур. Не возражаешь?

— Не возражаю. Это тоже будет делать она?

Наньяу покачала головой. Длинные серебряные волосы с фиолетовым оттенком на концах скользнули по плечу.

Бирюзовые глаза смотрели прямо на меня.

— Нет. Я сама.

Тёплые пальцы коснулись моего лба.

Луриум внутри сразу отозвался. Тело непроизвольно дёрнулось, и мне пришлось напрячься, чтобы не отшатнуться.

— Расслабься.

Гул прошёл через кости.

Три литра жидкости, заполнявшей выгравированный в скелете контур, одновременно задрожали и нагрелись.

Резонанс.

Ощущение было совершенно новым.

Наньяу быстро закончила осмотр и отступила на шаг.

— Да. Работа Айзека. Никто другой не стал бы проектировать контур с такой точностью.

Меня, однако, больше поразило не заключение, а то, как легко она его получила.

— Как вы вообще сумели определить это одним прикосновением?

Ответил не Наньяу, а черноволосый мужчина:

— Прародительница триста лет занималась почти одним луриумом. И всё ради того, чтобы заменить им собственную кровь. Думаешь, после такого она не научилась чувствовать контуры?

— Понятно...

Повисла пауза. Нарушила её Рена.

Она подняла глаза на женщину, основавшую T&T триста лет назад, и без всякого почтительного трепета спросила:

— Тогда зачем вы нас спасли? Похоже, вы либо давно ждали, либо специально шли по нашему следу.

Ни Наньяу, ни двое её спутников не сочли вопрос дерзостью.

— Ну... — Наньяу неловко почесала висок. — Мы сейчас ищем людей на свою сторону.