Ворона в гареме (Новелла) Том 6 Глава 3 Пришедшее с моря

— Говорят, Супруга Ворона пришла в сознание.

Ян Шэ Цыхуэй обратился к Гаоцзюню, сидя напротив него в Зале Хуши.

— Отрадно слышать.

— Да, — коротко кивнул Гаоцзюнь.

— Стыдно признавать, но от меня не было никакого проку.

— Нет. Наоборот, ты хорошо держался на утреннем совете.

Если бы Цыхуэй ходатайствовал о помиловании Шоусюэ, Мин Юнь не отступил бы. Но и сдержаться, не сказав ни слова, ему, должно быть, тоже далось нелегко.

От этих слов Цыхуэй горько усмехнулся.

— Ещё несколько дней, и слухи дойдут до северных рубежей.

— Снег не помешает?

— Он станет помехой, но это не значит, что информация не дойдёт вовсе. Торговля солью и мехами продолжается в любую погоду.

Род Луань уходил корнями в земли Северных гор. Поэтому в тех краях немало племён, испокон веков державших сторону династии Луань. Когда до них дойдут вести о случившемся, нужно будет зорко следить за тем, как они отреагируют.

— Я приказал местным властям и наместникам усилить бдительность, но…

Трудно выяснить истинное положение дел в далёких горных землях, отрезанных снегами.

— Северные горы издавна тесно связаны с Ян Шэ. Местные племена рубили лес для наших солеварен. Раньше, с приходом весны, брёвна вязали в плоты и пускали их по рекам, набухавшим от талых вод, доставляя лес до самого побережья Цзечжоу. Нынче используют корабли. Взамен племена получают соль, которой в горах не добыть. Вот так из поколения в поколение мы и ведём дела с племенами Северных гор. Можно сказать, мы поддерживаем друг друга.

— Беда в том, что племя там не одно. Я веду дела только с парой племён, и те чтут Ваше Величество за то, что Вы изволили укротить кузнецов в Дунчжоу. Но о прочих племенах я знаю куда меньше, чем хотелось бы. Они могут быть врагами, но тайно сотрудничать; или наоборот. Ничего не разберёшь.

Разные племена грызутся за охотничьи угодья и лесные владения. Договариваться и уступать они не привыкли: куда охотнее подчиняют противника силой и прибирают к рукам. Так и остаётся в итоге несколько самых сильных. Сильные племена без нужды между собой не воюют, и поддерживают видимую дружбу через браки. Но что у них за душой не угадаешь. Племена, что открыто враждуют, нередко в тайне обмениваются сведениями. Этой намеренной запутанностью они держат друг друга в узде, и заодно не подпускают чужих к пониманию своих истинных отношений.

Цыхуэй закончил рассказ и вздохнул.

— Ваше Величество знает, что наиболее необходимо для организации мятежа?

В его голосе слышалось не столько любопытство, сколько уверенность — будто он лишь проверял своё предположение.

— Деньги, — ответил Гаоцзюнь.

Цыхуэй степенно кивнул.

— Найти сторонников не такое уж великое дело, было бы чем воспламенить сердца. Но без денег пыл быстро угасает. На оружие, на провиант — на всё нужны огромные суммы, и их нужно непрестанно пополнять. Без состоятельных купцов или покровительства могущественных родов не обойтись.

Когда-то, когда поднимал знамя сам род Луань, покровителем стал клан Ян Шэ — солеторговцы.

— Если кто и поднимет стяг на севере, солеторговцы не станут поддерживать их деньгами — у них нет причин желать падения нынешней династии. Если же такое произойдет, я очень быстро об этом узнаю. Однако за прочих купцов ручаться не стану. Коли рассуждать о прибыли и убытке, мало кто из них решится на такое без долгих раздумий… Остаются могущественные местные кланы.

— …Что ты думаешь о Хэчжоу?

Цыхуэй посмотрел на Гаоцзюня с недоумением.

— Ша Намай? Трудно представить, чтобы семья наложницы, что носит вашего ребёнка, пошла на бунт.

— Нет, речь не о бунте. Но если они увидят в этом удобный случай избавиться от крови Луань, то поддуть огонь из тени вполне способны. Чаоян не из тех, кто упустит такую возможность.

Если восстание направлено на восстановление клана Луань, то убийство Шоусюэ положит ему конец. Масштаб беспорядков неважен — если они произойдут, казни Шоусюэ не избежать.

— Понятно, — Цыхуэй скрестил руки и задумчиво хмыкнул. — Стало быть, они пойдут на это ради блага Вашего Величества.

— Я уже отправил старшего сына Ша Намай, который был в столице, обратно в Хэчжоу, чтобы разведать обстановку.

— Старший сын Ша Намай… надо же.

Цыхуэй хлопнул себя по колену.

— Значит, у Чаояна с сыном нелады? Тогда есть способ это уладить.

Гаоцзюнь чуть заметно кивнул.

— Как бы то ни было, главное — не допустить, чтобы хоть что-то случилось. Стало быть, Хэчжоу поручим старшему сыну Ша Намай, а сам я займусь севером.

— Нет. Если ты станешь действовать в тех краях, тебя могут заподозрить в измене.

При дворе ещё были те, кто не питал к Цыхуэю доверия. Если они решат, что он сговаривается с северными племенами, это может обернуться катастрофой.

— Если при дворе меня сочтут подозрительным, северные племена тоже решат, что я готов к мятежу. Это мне даже на руку — заодно прощупаю их. Не тревожьтесь, Ваше Величество. Старый слуга знает, когда унести ноги.

Цыхуэй ярко улыбнулся.

———— ⊱✿⊰ ————

Это была не просто обычная вежливость, Шоусюэ произнесла эти слова с неподдельной признательностью. Без проницательности и милосердия Хуанян её могли бы уже вести на казнь. И кроме Хуанян, она была благодарна многим другим.

В ответ на слова Шоусюэ Хуанян лишь улыбнулась.

«Что ж, я тогда отправляюсь».

Супруга Утка и её спутницы направились к выходу.

«Отдыхайте спокойно, — произнесла она на прощание, порхнув прочь за дверь.

«Чем я смогу отплатить Хуанян?»

Провожая взглядом удаляющуюся фигуру, Шоусюэ погрузилась в размышления. Сможет ли она когда-либо достойно ответить Хуанян и остальным за всё, что они для неё сделали?

———— ⊱✿⊰ ————

Глубокой ночью, в тишине, прибыл Гаоцзюнь. С ним находился только Вэй Цин.

Шоусюэ не знала, как смотреть на Вэй Цина. Цзюцзю, когда узнала, что он может быть братом Шоусюэ по крови, сначала удивилась, но потом кивнула: «Да, теперь, когда я думаю об этом, это кажется логичным». Что именно она имела в виду, было неясным.

Шоусюэ старалась избегать зрительного контакта с Вэй Цином и заняла место у окна с решёткой, где стояла доска для игры в го. Гаоцзюнь пришёл поиграть.

Шоусюэ поставила камень на доску. Рядом не было Цяньли, чтобы дать ей совет.

«Интересно, благополучно ли Цяньли добрался до острова Цзедао?»

«Скоро ты узнаешь. На Цзедао его встретит шибоши».

«Шибоши?»

«Проще говоря, это чиновник, отвечающий за торговлю. Остров Цзедао служит воротами для торговли, поэтому там было организовано Управление морской торговли. Его начальник называется шибоши. Я сам назначаю его — как инспектора по делам соли, железа и аналогичным. Нынешний шибоши — Фэн Жофан. Он человек гибкий и во многих отношениях надёжный».

«Понятно…»

Торговля — это дела с иностранными купцами. Без определённой доли гибкости здесь, вероятно, не обойтись.

«Мне тоже хотелось бы поскорее отправиться на Цзедао».

Похоже, половина тела Няо находилась где-то в море у берегов Цзедао, но уверенности в этом не было. К тому же, этой половиной тела был чёрный клинок: прочёсывать морское дно в поисках его было невозможно. Распознать его мог только тот, кто чувствует его как часть себя — то есть сама Няо. Иными словами, Шоусюэ должна была ехать сама. Изначально именно так всё и планировалось: снять барьерные чары Сян Цян и отправиться на Цзедао.

«Сначала мы дождёмся отчётов от Цяньли и Чжицзи. Нам нужно понимать, что происходит на острове. Лезть туда без информации — всё равно что идти в бой безоружным».

Гаоцзюнь проявлял осторожность. Остров Цзедао, возможно, и не представлял собой опасного места сам по себе, но каким он обернётся для Шоусюэ и Няо, оставалось загадкой.

«Меня также беспокоит, как будут вести себя Бог-Дракон и Бай Лэй».

«Исыха… Он жив?»

Где он? Чем он занят? Днём Шоусюэ пыталась его отыскать: взяла волосок, оставшийся на постельном белье, и попыталась проследить по нему — но нить привела лишь в Зал Аочжи.

«И ещё — Ша Намай. Посмотрим, как поступит Чаоян».

Шоусюэ тихо хмыкнула. Ещё одна забота. Предметов для раздумий хватало со всех сторон.

«Я уже отправил к Чаояну Чэня. Ждём донесений и оттуда».

«Чэнь… Старший сын Ша Намай».

Тот самый старший брат, которого Банся — Супруга Журавль — называла «высокомерным». Шоусюэ чувствовала в нём не столько заносчивость, сколько гордость и груз ответственности наследника.

Она внимательно посмотрела на Гаоцзюня: он делал ходы раньше, чем она успевала обдумать проблему.

«По крайней мере, Чэнь встанет на твою сторону».

«…Надеюсь».

Они виделись лишь пару раз. Чэнь противился своему отцу, но достаточно ли этого, чтобы он встал на их сторону? Гаоцзюнь, казалось, был в этом уверен.

«Ты будешь играть?»

«Что?»

Гаоцзюнь указал на доску.

«Твой ход».

«При таких разговорах, как тут играть? Подожди немного».

Шоусюэ уставилась на доску, нахмурив брови. Гаоцзюнь молча наблюдал за ней. Поворчав и пожаловавшись, Шоусюэ наконец поставила камень. Через некоторое время Гаоцзюнь сделал ответный ход. Он играл молча.

Шоусюэ лишь изредка издавала приглушённое «хм» или «угу», и единственным звуком в комнате были лёгкие щелчки камней о доску. Это был тихий, исполненный покоя момент.

Гаоцзюнь неизменно сохранял преимущество, но не торопился с решающим ходом. Они обменивались камнями, и доска постепенно заполнялась. Глядя, как она мало-помалу покрывается камнями, Шоусюэ подумала: «Хорошо бы доска была больше. Достаточно большой, чтобы никогда не заканчиваться…»

———— ⊱✿⊰ ————

Игра завершилась почти на рассвете. Никто не сдался раньше времени — играли до самого конца. И когда были подсчитаны камни, Шоусюэ одержала победу.

Гаоцзюнь ушёл в кромешную тьму ещё до того, как небо начало светлеть. Учитывая время, до утреннего совета он уже не успевал поспать. Он не проявлял признаков сонливости и сохранял невозмутимый вид, но Шоусюэ беспокоилась за него. Она легла на постель и бездумно уставилась в потолок.

«Когда же найдётся половина тела Няо…»

Если она найдётся, Няо вернётся в свою истинную сущность, и Шоусюэ обретёт свободу.

«Что же будет потом? Какой путь мне выбрать?»

Совсем недавно у Шоусюэ не было иного пути, кроме изгнания, бегства. Только это.

Теперь всем стало очевидно, что Шоусюэ — последняя из рода Луань. И это известие разнеслось с такой силой, что дошло даже до простых людей.

Если после всего этого Шоусюэ сбежит из страны, спасаясь бегством, не обернётся ли это бедой для Гаоцзюня?

Гаоцзюнь ей предоставил место — должность управителя жертвоприношений в Управлении Дунгуань. Но будет ли всё гладко, если она согласится?

Едва ли. Сейчас это могло бы послужить каким-то объяснением, но в будущем оно не принесёт покоя. Положение Шоусюэ, как маятник, будет постоянно колебаться. Каждый раз Гаоцзюню придётся страдать и ломать голову, ища способы её защитить.

Шоусюэ закрыла глаза, медленно выдыхая.

Именно в этот момент прозвучал голос.

— Шоусюэ.

Голос был девичий, слегка сонливый. Казалось, он исходил отовсюду и ниоткуда, просто отражаясь эхом в окружающей темноте.

— Шоусюэ… найдётся ли моя вторая половина?

В голосе звучала тревога. Шоусюэ вспомнила слова Сян Цян, как ночью Няо звала её из непроглядной тьмы.

— Няо? — спросила Шоусюэ.

— Да, — отозвался голос.

«Вот как звучит голос у Няо».

Вопреки её ожиданиям, голос оказался юным, почти беспомощным. Она представляла себе иное — что-то зловещее и пугающее.

— Я собираюсь отыскать её.

— Где?

— На острове Цзедао.

Птица замолчала.

— Если мы приблизимся к твоей половине, ты сможешь её распознать?

— Да. Это ведь часть меня…

— Значит, если мы её найдём, ты вернёшься к себе прежней? И оставишь меня?

— Верно.

«Тогда нужно лишь поскорее найти».

Найти и выбрать свой путь.

— Остров Цзедао… — тихо произнёс голос, растворяясь в темноте. — Это граница.

— Граница?

— Между Дворцом Ю и Дворцом Лэ… У них есть свои территории. Поэтому дальше острова Цзедао мне путь заказан. Если зайду туда — меня сурово накажут.

— Кто?

— Обитатели Дворца Лэ. Несколько раз так было. Когда я сражалась с Белым Драконом.

— Вот как.

Получается, у богов тоже есть границы владений — этого Шоусюэ не ожидала.

— Забавно, людям ходить можно, а богам — нельзя.

У людей есть торговые пути. Богам же такие перемещения ни к чему.

— Вы с богом-драконом однажды потопили остров Икафэй. За это вас тоже ругали?

— Ругали…

В голосе послышалось такое уныние, что Шоусюэ слегка усмехнулась. Странно было вести беседу с Няо вот так, в ночи.

— Когда верну свою половину, на этот раз буду сражаться с Белым Драконом, не заходя на чужие территории.

— Что?

Усмешка исчезла с лица Шоусюэ.

— Сражаться?

— Разумеется.

Голос звучал так, будто это было само собой разумеющимся.

— На этот раз я уничтожу Белого Дракона.

— Погоди. Это недопустимо.

Вести бой, способный уничтожить целый остров, посреди чужих земель. Землям империи Сяо будет нанесён огромный ущерб.

— Ты собираешься уничтожить эту страну?

— …Если я не уничтожу его — Белый Дракон уничтожит меня. Он испытывает ко мне ненависть.

Значит, дело в убийстве жрицы? Гаоцзюнь рассказывал об этом. Выходит, в любом случае битвы не избежать.

«Что же делать?»

Шоусюэ нахмурилась, уставившись в потолок.

———— ⊱✿⊰ ————

Донесения от Чжицзи и Цяньли прибыли через несколько дней. Помимо отчёта для Гаоцзюня, Цяньли написал отдельное письмо для Шоусюэ. Она развернула его и почувствовала, как душа наполнилась теплом: почерк Цяньли был, как всегда, ясным и спокойным.

«Я опасался, что зимний морской ветер окажется суровым, но остров Цзедао оказался намного теплее столицы, и жизнь здесь весьма приятна. Обязательно соберу на берегу ракушек и привезу в подарок любимой Супруге Вороне…»

———— ⊱✿⊰ ————

От столицы до острова Цзедао путь лежит по воде: сначала по каналу, затем по реке, а потом — по морю, вдоль побережья, на юг. В провинции Гаочжоу, напротив острова, делается пересадка на паром. Благодаря каналу, нет нужды огибать море по широкой дуге, и при хорошей погоде весь путь занимает около пяти дней.

Раньше, до постройки канала, путешествовали морем, но часто случались кораблекрушения. Мелкие острова расположены там часто и близко, течения запутаны, а кое-где стремительны, словно в горной реке; когда погода портилась, укрыться в гавани было почти негде. Мореплаватели вынуждены были внимательно следить за небом и иногда подолгу ждать попутного ветра или нужного прилива, теряя драгоценные дни. И всё же суда сновали здесь издревле: остров Цзедао служил торговыми воротами, и грузы с него необходимо было доставлять на материк. Для тяжёлой клади в больших объёмах море куда удобнее суши. Существовали предания, что прибрежные жители с нетерпением ожидали сокровища из дальних стран, которые волны выбрасывали с затонувших кораблей. Эти истории во время морского путешествия рассказывали Чжицзи матросы.

Пока судно двигалось вперёд, Чжицзи ощущал, как ветер становится теплее и влажнее. К тому времени, когда они пересели на паромный баркас, направляющийся к острову, можно было уже снять верхнюю накидку, которую он носил поверх халата.

— Я думал, зимний морской ветер будет суровым, но здесь, похоже, вполне сносно, — с облегчением произнёс Цяньли.

Слухи утверждали, что он отличался слабым здоровьем. Чжицзи практически ничего не знал о нем, кроме того, что на недавнем утреннем совете этот человек смог красноречием заставить замолчать Мин Юня, тем самым поспособствовав спасению Шоусюэ. Сначала худощавая фигура наводила на мысль о нервозности, подобной Мин Юню, но после разговора выяснилось, что Цяньли — человек простой и спокойный.

Инструкции, которые Чжицзи получил от Гаоцзюня, были просты, но их суть оставалась неясной.

«Следуй за Дунгуанем на остров Цзедао и окажи ему помощь».

Помочь? Но чем именно занимается Цяньли?

«Я намерен изучить предания о подводных вулканах»,

— таков был небрежный ответ Цяньли.

Ситуация не стала понятнее.

Что действительно казалось немыслимым, так это судьба Шоусюэ: кто бы мог подумать, что она является последней представительницей рода Луань? Как она оказалась в гареме? Было ли это проявлением невероятной смелости, или же у неё были основания, перевешивающие всякую смелость? Скорее всего, последнее, размышлял Чжицзи. Сколько бы ни было в человеке отваги, нет смысла лезть в пасть тигру* без веской причины. Но причину он не мог даже вообразить.

[*«Лезть в пасть тигру» — подвергать себя безосновательной опасности.]

— О, уже видно! Какая огромная гавань! — воскликнул Цяньли, оглядывая порт острова Цзедао с борта корабля. На рейде* виднелось множество судов.

[*Рейд в мореходстве — прибрежная зона около порта, защищенная от ветра и удобная для якорной стоянки кораблей.]

— Здесь так много больших кораблей, неужели все они прибыли из других земель? Маленьких, подобных нашему, что-то не заметно.

— Та гавань предназначена для крупных судов. Бухта там глубокая и подходит для кораблей с большой осадкой. Мелкие суда, подобные нашему, швартуются в другой гавани — в бухте за мысом: там вода значительно мельче.

— Ах, вот в чем дело, всё дело в глубине.

В прошлом именно та, мелководная бухта, процветала — это объяснялось отсутствием технологий для создания больших кораблей. Внутренняя бухта, образовавшаяся благодаря песчаной отмели у устья реки, была защищена от внешнего моря, поэтому там царили спокойные волны и небольшая глубина, что идеально подходило для малых суденышек. Как бы то ни было, остров Цзедао с незапамятных времён оставался центром оживлённого судоходства.

— Район, где расположена большая гавань, — это фанфан: место проживания иностранных купцов. Видите, он окружён глиняной стеной? Вход туда запрещён без разрешения, прошу вас, будьте осторожны.

— Понял. Вы очень хорошо осведомлены, господин Линху. Это большая помощь.

— Я узнал это от господина Ян Шэ. Похоже, он знаком с местным шибоши, — и он обещал направить письмо, чтобы предупредить о нашем прибытии.

Чжицзи и его спутник задержались с подготовкой к путешествию, так что письмо, скорее всего, уже опередило их.

— Вот как…

Цяньли внезапно прищурился. Казалось, его ослепили солнечные блики, игравшие на поверхности моря.

— Что-то не так?

— Я задумался о причудливости человеческих уз.

— Хм.

— Никогда не знаешь заранее, где, как и с кем сложатся эти узы. Они формируются и продолжаются…

«Продолжаются…»

Чжицзи смотрел на морскую гладь и, сам того не осознавая, коснулся руки у предплечья. Рука сестры, тянувшая его за рукав, — она всё ещё ощущалась.

— Это верно только для живых?

Слова вырвались сами собой. Цяньли не выказал ни недоумения, ни удивления — лишь мягко взглянул на него.

— Нет. И для мёртвых — тоже.

———— ⊱✿⊰ ————

По прибытии в порт их ожидал невысокий мужчина, лет пятидесяти, по всей видимости, подчиненный шибоши.

— Мы ждали вас. Вы, стало быть, господин Линху и господин Дун? Я — шибоши Фэн Жофан.

Чжицзи невольно удивился. Он не ожидал, что их встретит столь высокопоставленный чиновник.

— Обычному чиновнику с проверкой я бы нашёл способ насолить, — бесцеремонно заявил Жофан. — Но тут просьба от господина Ян Шэ.

Он говорил так, что невозможно было различить шутку и правду, и жизнерадостно рассмеялся. Его тон был откровенным, но прищуренные глаза осторожно наблюдали за Чжицзи и Цяньли, не проявляя ни малейшей расслабленности. В его движениях не было небрежности, что свидетельствовало о его мастерстве в боевых искусствах, но всё же он не походил на воина. Впрочем, и на чиновника тоже. Чжицзи терялся в догадках, пытаясь понять происхождение и прошлое этого человека.

— Я давний знакомый господина Ян Шэ и в неоплатном долгу перед ним. Вот там… — Жофан указал за полосу сосен вдоль берега, откуда, судя по всему, простирался ещё один участок пляжа. — Некогда один солевар задумал основать соляные копи и выгнал рыбаков с того берега. На морском берегу с незапамятных времён тесно: рыбная ловля, добыча соли, портовые нужды — все борются за своё место. Лишить рыбаков берега — значит отнять у них источник пропитания. И тогда, знаете, что происходит?

— Они становятся пиратами, — ответил Чжицзи.

Жофан взглянул на него с лёгким удивлением.

— Верно. Рыбаки обратились к пиратству и принялись грабить торговые суда. Власти пытались установить порядок, но лишь тщетно преследовали их. Тут-то господин Ян Шэ, который тогда торговал на острове, договорился с тем солеваром, что выкупил берег, и тот убрался. Рыбаки получили берег обратно и вернулись к своему ремеслу.

Фэн Жофан усмехнулся.

— Вот почему я в неоплатном долге перед господином Ян Шэ.

Чжицзи посмотрел на него.

— Значит… вы тоже были пиратом?

— А что, господин Ян Шэ не сказал? Я был их атаманом.

Жофан сказал это без малейшего смущения. Чжицзи на мгновение опешил.

— Когда рыбаки вернулись к своему делу, все переговоры с чиновниками взял на себя я. Долго бодался с ними… А потом каким-то образом слух дошёл до императора, и меня назначили шибоши. Странные вещи случаются, не правда ли?

Мужчина засмеялся во весь голос. Это был веселый смех, под стать тёплому острову.

— Значит, вы родились и выросли здесь, на Цзедао?

Цяньли, который с любопытством озирался по сторонам, наконец подал голос. 

В порту, куда причаливал паром, было немало местных жителей. Их одежда — короткие белые рубахи из конопляной ткани и штаны — почти не отличалась от одежды столичных простолюдинов, лишь была легче, соответствуя климату. 

— Да, так и есть.

— Тогда вы, должно быть, хорошо знаете здешние предания?

Жофан в недоумении склонил голову набок.

— Ну, как сказать. Знатоком я себя не назову.

— Я хочу узнать о подводных вулканах в здешних водах.

— Вот как! — Жофан округлил глаза. — Подводных вулканах?

— Меня интересует, не было ли когда-то в этих водах извержения с морского дна. И если было — где именно.

— Понятно, то есть ищете предания о таком событии. Вы хотите узнать, существуют ли подобные легенды?

— Именно.

— Вы ведь прибыли по приказу Его Величества? Что именно император хочет, чтобы вы сделали?

— Его Величество озабочен, нет ли признаков нового извержения. Недавно в дворцовых архивах был обнаружен старинный текст, из которого следует, что некогда существовавший остров Икафэй был поглощён морем вследствие вулканического извержения. Изучив предания, мы пришли к выводу, что и в здешних водах может быть подводный вулкан, и получили повеление расследовать, нет ли тревожных признаков.

Цяньли говорил ровно, без запинки, но лицо Жофана по-прежнему выражало недоумение.

— И вы, Дунгуань, этим занимаетесь? Я в делах двора не силён, но мне помнится, что Дунгуань ведает религиозными обрядами…

— Совершенно верно. По роду службы мне приходится читать древние тексты, и в области преданий я осведомлён лучше, чем кто-либо при дворе. Таков Дунгуань.

— Понятно, — Жофан почесал затылок. — В старинных текстах и преданиях я не разбираюсь. А вот в подводных вулканах — другое дело.

— Что? — Цяньли невольно вскинул взгляд.

Жофан вытянул указательный палец в сторону от берега, куда указывал прежде.

— На северо-восток отсюда есть хорошее рыбное место. Рыбы там всегда полно. Почему? Потому что там вода мельче, чем в других местах. А почему там мелко…

Жофан взглянул на Цяньли.

— Подводный вулкан?

— Именно. Морское дно там поднято — вот и мелководье. Что в том месте когда-то была вулканическая активность — это известно. Только вот чтобы кто-то слышал про настоящее извержение — такого не припомню. Если и было, то в такой глубокой древности, что даже преданий уже не осталось.

— Вот как. 

Цяньли ответил, но взгляд его блуждал где-то в стороне. Очевидно, что-то обдумывал.

— Господин шибоши, у меня есть просьба.

Он собрал рассеявшийся взгляд и снова повернулся к Жофану.

— Не могли бы вы представить меня клану, который с давних пор заведовал здесь обрядами?

— Клану, проводившему обряды?

— Тому, что служил богам, принимал прорицания, возглавлял островные ритуалы. Нечто вроде средоточия для всех островитян.

— Вы, наверное, имеете в виду островного старосту?

— Или ближайший к нему. Нередко бывает, что глава по делам управления и глава по делам ритуалов — разные лица.

— Скорее всего, это морские купцы. Здесь с давних пор правили не главы рыбацких общин, а купеческие кланы. Хотя сами они, если поискать в корнях, наверное, тоже из рыбаков.

Жофан обернулся и подозвал одного из стоявших поодаль подчинённых.

— Этот человек проводит вас. Его имя Юдзуриха. Он хорошо знаком с морскими купцами этого острова. Ему поручены различные мелкие переговоры и согласования, так что он вхож в их круг и знает их внутренние дела.

Юдзуриха оказался стариком лет шестидесяти. Ростом он был чуть ниже Жофана, и имел добродушное лицо. Он не казался особенно проницательным, но, возможно, именно это и было его преимуществом. Перед простодушным стариком люди охотнее болтают лишнее.

— Из старых купеческих кланов, вот разве что род Сюй. Теперь-то они в упадке, но некогда были в большой силе и, говорят, даже держали звание островных старшин.

Юдзуриха говорил осипшим, как у закоренелого пьяницы, голосом и часто помаргивал круглыми глазами

— Сюй… — пробормотал Цяньли. — Да, разумеется. Род Сюй.

— Вы их знаете? — спросил Чжицзи.

— Немного, — кивнул Цяньли.

Юдзуриха неуверенно покачал головой. 

— Занимались ли они обрядами — это я затрудняюсь сказать… Но островитяне поклоняются морскому божеству .

— Так или иначе, стоит начать с Сюй, — сказал Жофан.

— Пожалуй, да. Тогда, господин Юдзуриха, прошу вас, проводите нас к ним.

Цяньли немедленно двинулся вперёд, чему Жофан несколько удивился.

— Хм… — Владыка слегка приоткрыл веки. — Но ведь если родовой алтарь опустеет, то хранить его будет некому, и род, по сути, так и угаснет…

— В старых жилищах часто скапливается множество вещей, отражающих течение времени. Возможно, стоит решительно распрощаться с ними, чем продолжать цепляться.

— Хм…

Эти слова, произнесённые с такой откровенной прямотой, вызвали у главы дома некоторое замешательство.

Чжицзи находился в удивлении: Цяньли, служитель Министерства обрядов, открыто рекомендовал отказаться от родового алтаря. Алтарь, где почитались духи предков, — его сохранение издавна считалось первостепенной священной обязанностью всего рода.

— Неужели на острове Цзедао почитание предков также имеет столь большое значение?

Глава дома ответил Цяньли слабой улыбкой.

— Да уж… родственные связи на этом острове считаются нерушимыми. Хотя мой собственный род давно уже рассеялся. С незапамятных времён здесь почитали предков и морского бога. Ни морские торговцы, ни рыбаки не обходятся без проведения обрядов в его честь.

— Значит, существовал род, который исполнял эти обряды. Ваш?

— Нет, не наш. Клан Чжао.

— Чжао?..

— Эта семья давно пришла в упадок, и сейчас в ветхом жилище проживает лишь одна старуха.

Глава дома поморщился, словно увидев пятно на безупречном полотне.

— Эта старая ведьма занимается шарлатанскими гаданиями.

— Гаданиями? — Цяньли, проявив интерес, подался вперёд.

— Всего лишь подозрительные гадания для мореплавателей и портовых девиц — пустые слова да изворотливый язык. Раньше это был клан вужо, а теперь всё скатилось до такого уровня.

— Вужо? Таким образом, род наследовался по женской линии?

— Как бы это сказать… Дом передавался мужчинам, однако из рода выбиралась подходящая девица, и ей поручалось проведение обрядов. Говорят, прежде эту девицу почитали как живое воплощение божества.

— Живое воплощение?

— Это было в очень давние времена. Не дед с прадедом — ещё раньше. Я слышал об этом только от своего деда, поэтому помню не очень хорошо. К тому времени, как мой дед был ребёнком, Чжао уже не занимались проведением обрядов и лишь молились за плату.

Глава дома теперь говорил значительно свободнее, чем в начале беседы.

— На этом острове нет никаких письменных свидетельств о подобных вещах, всё передавалось из уст в уста. Поэтому, полагаю, предания со временем немало изменились. Морские торговцы кое-что записывали по торговым делам — и то всё.

— У вашего рода также?

— Да, даже родовое древо. Остров Цзедао с незапамятных времён был тесно связан с Акаем, поэтому их верования и обычаи, по моему мнению, смешались с нашими, — глава дома повернулся в угол комнаты. — Разве не так, господин Юдзуриха?

«Зачем спрашивать этого чиновника?» — подумал Чжицзи, но ответ прояснил всё.

— Ну да, это весьма похоже на обычаи моей родины.

Юдзуриха произнёс эти слова, растягивая их.

— Если речь идёт о родине, то вы, стало быть…

Цяньли повернулся к нему.

— Я родом с острова Акай. Хотя, если быть более точным, с одного из отдалённых островков.

В глазах Цяньли вспыхнул живой интерес.

— Отдалённый остров — южнее Акая, значит? Там располагается архипелаг. Как же вы оказались здесь?

Юдзуриха растерянно замигал и беспомощно взглянул на Чжицзи. Тот обратился к Цяньли:

— Мы можем обсудить это обстоятельство позже.

— Если обряды исполнял клан Чжао, не стоит ли нам нанести им визит?

— Ах… Да, вы правы, — Цяньли покладисто кивнул.

— Я полагаю, что в клане, который занимался обрядами, могли сохраниться и древние предания. Подобные семьи, как правило, очень строго соблюдают ритуальные порядки.

— Не стоит возлагать слишком большие надежды, — вмешался глава дома. — Та старуха, скорее всего, ничего подобного не знает.

— Кто знает. Ритуалы ведь связывают человека, так что, быть может, они сохраняются гораздо глубже, чем кажется. В любом случае, давайте отправимся к ней.

Цяньли улыбнулся.

— Большое вам спасибо. Желаю вашему дому всего самого наилучшего.

Хотя это были лишь стандартные формальные слова, — возможно, из-за того, что Цяньли был Дунгуанем, или же из-за его природного характера — по комнате словно прошёл освежающий ветерок. Глава семьи ответил едва заметной улыбкой, и тени в комнате, казалось, немного отступили.

Дом клана Чжао располагался на холме, откуда открывался прекрасный вид на гавань. Некогда это, вероятно, было величественное поместье, но теперь оно представляло собой лишь обветшалую лачугу. Крыша покосилась, дощатые стены облупились, дверей не было вовсе, столбы прогнили и обвалились. Жилище выглядело совершенно непригодным для обитания.

Юдзуриха прошёл мимо обветшалого поместья и углубился во двор. Там стоял небольшой сарайчик из досок, вход в который был прикрыт циновкой.

— Бабушка, вы дома?

Юдзуриха окликнул хозяйку, и изнутри послышался усталый голос:

— Это ты, Юдзуриха? Что тебе нужно?

— Гости пожаловали к вам. Из столицы важные люди прибыли.

«Важные — не совсем точное определение», — мысленно отметил Чжицзи, ожидая ответа.

— Из столицы?..

Раздался недоверчивый голос, циновка откинулась, и показалось лицо старухи. Это была сварливая старушка с глазами, скрытыми в глубине морщин. Её сухие, седые волосы были собраны в хвост, а на шее красовалось ожерелье из ракушек и когтей животных.

— Наверное, пришли за гаданием?

Старуха подозрительно осмотрела Чжицзи и Цяньли. Её взгляд остановился на руке Чжицзи.

— Изгнанием духов я не занимаюсь.

Чжицзи вздрогнул и непроизвольно прижал рукав. Неужели она видит?

Юдзуриха замахал руками перед её лицом.

— Ни то, ни другое. Говорят, желают услышать старинные предания.

— Предания?

Взгляд старухи стал ещё более подозрительным.

— Зачем вам старые сказки?

— Мы изучаем легенды о подводных вулканах.

Цяньли шагнул вперёд. Старуха посмотрела на него снизу вверх.

— Подводные вулканы, говоришь…

— Именно. Точнее, нас интересует, не случилось ли здесь что-нибудь, связанное с подводным вулканом, приблизительно тысячу лет назад.

Глаза старухи расширились.

— Значит, вы знаете об этом.

Тон Цяньли был спокойным и уверенным. Старуха сердито посмотрела на него.

— Даже если и знаю, что с того?

— Одна девушка будет спасена.

Старуха растерялась. Когда она поняла, что Цяньли говорит совершенно серьёзно, из неё будто выветрился весь яд, и нахмуренные брови расслабились.

— Не понимаю я, что к чему, да так и быть расскажу уж. Если не побрезгуете грязным домом — заходите.

Слова о грязи не оказались преувеличением. В тесной каморке был только земляной пол, застеленный циновкой, почерневшей от плесени. У очага стояли кадки для воды и железный котёл; в нескольких корзинах лежали листья трав, коренья и сушёные орехи. С верёвки, перекинутой через балку, свешивались вязанки сушёных растений. В нос ударил резкий, лекарственный запах — должно быть, от этих трав.

— Здесь лекарственные травы. Солодка, гардения, листья мяты. Вы сами собираете? Должно быть, это нелегко.

Цяньли осматривал каморку. Возможно, способность распознавать лекарственные травы объяснялась его слабым здоровьем.

— Покупаю у морских ласточек. Куда мне в горы лазить в такие-то годы?

— У морских ласточек, значит? Никогда с ними не встречался.

— На этом острове они живут на берегу, в пещерах. Захочешь — встретишься.

Интерес Цяньли, казалось, разбегался в разные стороны, и он снова уходил от главного.

— Прежде всего — подводный вулкан, — напомнил Чжицзи.

— Да, сначала это, — без колебаний согласился Цяньли и без лишних церемоний опустился на заплесневелую циновку. Чжицзи сел рядом. Глядя на них, старуха тоже села напротив. Колени, видно, болели — она оперлась рукой о стоявшую рядом кадку и опустилась с видимым усилием. Юдзуриха остался стоять у входа с видом человека, которому некуда деться.

— Говорят, клан Чжао берёт начало от морского бога, — начала старуха, перебирая пальцами ракушки и клыки на ожерелье. Она закрыла глаза, словно вспоминая. — Из поколения в поколение они служили шаманами, проводя ритуалы и помогая старшинам острова. Давно это было. Это торговый остров, и потому безопасные плавания были превыше всего. Они молились морскому богу, блюли приметы. Семью, что ведала обрядами, чтили; семьи с плохими знаками сторонились. Взять хоть бы Сюй: прикарманили нефрит, предназначенный богу, вот и прогневали его. Беда за бедой шла в этом роду. Тогда и стали их избегать. Отвергнутые, они беднели всё больше. Им уже давно следовало бросить остров и уйти.

Старуха сжала клык на ожерелье и медленно провела по нему пальцем.

— Значит, и с вашей семьёй случилось что-то похожее? — спросил Цяньли.

Старуха чуть подняла взгляд и ответила:

— Так и есть. Объявили, будто мы прогневали морского бога, и всю семью отстранили от обрядов. Это было во времена бабки моей бабки… или ещё бабки той бабки. Девица из нашего рода убежала с иноземным морским купцом и покинула остров. Убила жениха, с которым была сговорена. И всё, ничего уже не исправишь. Тот жених был уже одобрен духами предков — есть такой обряд.

— В столице тоже есть похожий обычай — гадают перед духами предков, благоприятен ли брак.

— Да, «одобрение» — это и есть гадание. Нарушить сговор после такого — значит оскорбить духов предков и осквернить морского бога. Это иной раз страшнее убийства; на этом острове уж точно. Вот так и рухнул наш клан. До тех пор нас почитали как живых богов, угождали во всём. А ведь эта история о живых богах берёт начало с подводного вулкана, о котором вы хотите узнать.

Цяньли встрепенулся и подался вперёд.

— Прошу вас, расскажите.

— Это не та история, чтобы поднимать такой шум. Примерно тысячу лет назад дочь нашего рода усмирила подводный вулкан. С тех пор, говорят, нас и стали называть живыми богами.

— Усмирила — значит, было извержение?

— Ещё какое. Есть тут, недалеко от берега, подводный вулкан. Вдруг хлынула из моря чёрная вода горой, и каменный град обрушился на всё кругом. Морская вода кипела, камни скакали по поверхности. После того как выплеснулась мутная вода, поднялся пар, и три дня и три ночи округа стояла в тумане, как в облаке. Извержения повторялись снова и снова, жуткий запах разнёсся повсюду. Красные камни покрыли поверхность моря, вода помутнела. Над дымом собрались низкие тучи, и остров погрузился в темноту — ни дня, ни ночи не разобрать. И вот тогда девица, что была вужо, помолилась морскому богу, и всё утихло. Рыбаки, что не могли выйти в море, торговцы, что не могли отплыть, — все возликовали. Девицу возвеличили, и с той поры подношений ей было не счесть. С тех-то пор и повелось, что семью нашу берегли и чтили.

— До той истории с побегом — всё шло хорошо, — раздражённо бросила старуха.

— Побег считается предательством острова. Есть рассказы, что островитяне моментально оставили клан Чжао. Дело дошло до того, что стали утверждать: извержения вообще не было, всё это выдумки. Это вполне объяснимо — тех, кто лицезрел всё своими глазами, уже нет в живых. Теперешние жители острова ничего об этом не знают. Даже я, пересказывая эту историю, не могу различить, где правда, а где вымысел.

Старуха склонила голову и принялась перебирать пальцами украшения на своем ожерелье.

— Извержение действительно имело место, — произнес Цяньли. — Поэтому всем известно, что там залегает подводный вулкан. Также сохранились древние предания.

— Вот как? — старуха подняла голову, часто моргая своими узкими глазами. — Раз ты говоришь так, значит, так оно и есть. Ты ведь значимая персона из столицы.

— Значимый я или нет — зависит от точки зрения.

— А?

— Власти у меня нет, потому тем, кто ищет власти, я бесполезен.

Старуха расхохоталась.

— Тогда для меня ты самый надежный и важный человек.

Цяньли улыбнулся в ответ. Чжицзи про себя невольно испытал восхищение.

«Этот человек, должно быть, весьма неординарная личность».

Будь то глава клана Сюй или эта старуха — Цяньли обладал даром располагать к себе людей. Он не навязывался, но медленно, словно тающий снег, открывал их сердца.

«Неудивительно, что Его Величество испытывает к нему такое доверие».

Старуха, закончив смеяться, внезапно стала серьезной.

— Тебе, пожалуй, я скажу; больше никому не говорила — всё равно не поверят…

— Что же это?

— В последнее время море стало вести себя всё более бурно. Многие суда откладывают выход из порта. Матросы от скуки приходят ко мне гадать, а также за лечебными снадобьями, что благоприятно сказывается на моих делах. И все же…

— Вы предполагаете причину беспокойства моря?

Старуха нерешительно теребила ожерелье, но все же кивнула.

— В такие периоды морской бог проявляет свой гнев.

— Морской бог…

— Хоть я и скромная вужо, но чувствую. Это пугает. Лишь бы это не оказалось дурным предзнаменованием.

— Это пугает… — повторила старуха, сжимая ожерелье в кулаке.

———— ⊱✿⊰ ————

— Что вы думаете?

Покинув двор дома Чжао, Чжицзи обратился к Цяньли с вопросом о словах старухи относительно разбушевавшегося морского божества. Однако Цяньли был погружен в свои мысли, уставившись в никуда, и не дал ответа. Тогда Чжицзи повернулся к Юдзурихе:

— Море действительно бушует?

Юдзуриха погладил подбородок, на котором росли редкие волоски бороды.

— Разумеется, я заметил, что море в последнее время ведет себя неспокойно. Слова старухи мне понятны. Я тоже ощущаю, что морской бог проявляет свой гнев. Хотя я и не знаю, предвещает ли это грядущую беду…

— Смотрите-ка, значит, и вы тоже вужо?

Чжицзи попытался пошутить, но Юдзуриха не рассмеялся.

— Я был чисуем.

— Чисуем?

— Это морской шаман, — Цяньли резко обернулся. — Обычай острова Акай. В морское плавание всегда брали одного мужчину: ему запрещалось расчесывать волосы, подвергаться воздействию ветра, допускать загрязнение одежды, кроме как телесной грязью, употреблять в пищу мясо, приближаться к женщинам, и он должен был вести себя как человек, находящийся в трауре. Таков чисуй. «Суй» означает погребальное одеяние; поэтому его облачали в траурные одежды и уподобляли скорбящему. Если плавание проходило успешно — чисуй получал награду. Если случалась беда — его убивали.

— Что?! — Чжицзи был ошеломлен. 

«Убить? Какая жестокость!»

— Это своеобразный обет. Человек должен соблюдать строгое воздержание, подобно скорбящему, и возносить молитвы о благополучном исходе плавания. Если плавание завершалось неудачно — это означало, что чисуй недостаточно чисто соблюдал свой обет, и его наказывали смертью.

— Я искренне соблюдал все предписания, — заявил Юдзуриха. — Корабль попал в шторм, и меня собирались казнить. Я не желал умирать таким образом, поэтому прыгнул в море. Предпочел бы утонуть, нежели быть убитым. Я — человек моря, следовательно, и моя кончина должна быть в море.

— Но вы ведь не умерли? — произнес Чжицзи, тут же осознав, что, очевидно, нет, раз стоит перед ним.

— Не умер. Меня выбросило на берег, и местные островитяне позаботились обо мне. Знание языка Акая оказалось особенно ценным среди торговцев.

Внезапно он поморщился, будто вспомнив что-то.

— Раз уж мы заговорили об этом…

— О чем? — спросил Цяньли.

— Я сам когда-то пережил нечто подобное, и вот что я скажу: на острове существует берег, куда море выносит людей. Течение там такое, что именно туда всё и прибивает. Не только людей — щепки от разбитых судов, выброшенную кем-то утварь. Тех, кто упал за борт, кого смыло волной со скалы, кто бросился с обрыва — их тела приносило к тому же берегу.

— Так вот, в последнее время море перестало приносить тела на тот берег.

— Возможно, просто никто не погибал?

— Нет. Ведь там находили не только человеческие останки — но и рыбу. Глубоководную, огромных акул из дальних морей — их туши тоже. А сейчас — ничего. Это странно.

— Может быть, морские течения изменились?

Цяньли задумчиво коснулся пальцем подбородка. Юдзуриха покачал головой.

— В таком случае ничего бы не приносило. Но любой мусор по-прежнему выбрасывает на берег. Это не изменилось.

— Вот как…

Цяньли помолчал, погруженный в размышления, затем внезапно повернулся к Юдзурихе и задал вопрос:

— Я хочу увидеть место подводного извержения. Возможно ли разглядеть его отсюда?

— Думаю, с мыса, что впереди, будет видно.

— Не будете ли вы так любезны, чтобы проводить нас?

— Отчего же нет, — ответил Юдзуриха и двинулся вперед. 

От возвышенного дома клана Чжао до мыса вела одна, не такая уж длинная дорога. Тропинка, пролегающая сквозь густой лес, привела их к обрыву. Стоило им выбраться из-за деревьев, как налетел ветер, шум волн стал громче, и перед ними открылся вид на скалистый, изрезанный береговой линией мыс.

— Вон там, — указал Юдзуриха в сторону моря.

Чжицзи не мог разглядеть, чем это место отличалось от других. Вода имела тот же цвет, волны накатывали с той же силой.

— Если смотреть отсюда, то не разберёшь, — подтвердил Цяньли.

— На рассвете, когда сюда собираются рыбацкие лодки, сразу становится видно.

— Я не желаю им мешать. Не могли бы вы завтра днём отвезти нас туда?

— Туда? — с удивлением переспросил Юдзуриха.

— Да, — кивнул Цяньли.

— Ну, отчего же нет. Хотя, по-моему, что отсюда смотри, что там — если не нырять, то особой разницы не будет.

— Нет, мне непременно нужно самому убедиться.

— Такая уж у вас тяжёлая работа.

Пока за его спиной разворачивался этот разговор, Чжицзи смотрел вниз, к подножию мыса. Там виднелась полоска берега. Дети, в основном мальчишки, но попадались и девочки, собирали ракушки. Ещё там был один взрослый мужчина.

Чжицзи внезапно почувствовал, будто кто-то схватил его за руку. Словно сестра, стоя позади, тянула его за рукав.

Бай Лэй.

Да, это был он, несомненно. Тот, кто был повинен в гибели сестры. Его кровный враг. Рука Чжицзи задрожала.

— Господин Юдзуриха…

Чжицзи указал на берег.

— Те люди там — местные жители?

— Хм? Дайте-ка взглянуть… Нет, это морские ласточки. Старуха из клана Чжао говорила, что они обитают в здешних пещерах. Но только в это время года. Ведь они не остаются на одном месте надолго.

— Как долго они ещё здесь задержатся?

— До начала весны — точно.

— Понятно, — проговорил Чжицзи, стиснув рукав.

— Вам что-то от них нужно? Проводить вас туда?

— Нет, не нужно.

Голос Чжицзи прозвучал резко и жёстко. Юдзуриха удивлённо расширил глаза.

— Простите, всё в порядке, — поспешно добавил Чжицзи.

В этот момент Цяньли чихнул.

— Всё-таки немного прохладно.

На открытом мысу не было никаких укрытий от ветра, и тело быстро теряло тепло.

— Не стоит долго оставаться на ветру. Лучше отдохните в доме, — посоветовал Юдзуриха с заботой. — В народе говорят, ветер приносит болезни.

— В чьём доме?

— Господина Жофана. Там для вас должны быть готовы комнаты.

— Это очень кстати.

Все трое покинули мыс и направились обратно к порту, где располагалась усадьба Жофана. Когда Чжицзи вышел на опушку леса, он обернулся — позади было лишь лазурное небо.

———— ⊱✿⊰ ————

Оказавшись в усадьбе, Цяньли почти без передышки принялся за письма.

— Лучше отправлять донесения чаще.

Вместе с докладом для Гаоцзюня он написал письмо и для Шоусюэ. Хотя, по всем имеющимся данным, та всё ещё оставалась без сознания.

— Это ещё неизвестно. Быть может, к настоящему моменту она уже пришла в себя.

— Всё равно прочитать не сможет, — заметил Чжицзи.

Цяньли рассмеялся. Когда он так говорил, каким-то образом начинало казаться, что это действительно так.

Чжицзи тоже нужно было составить доклад. Он достал кисть и тушечницу из своей дорожной сумки.

Комната, отведённая ему Жофаном, оказалась просторной и хорошо освещённой. Местные дома, вероятно, для защиты от влажности, строились на высоких фундаментах из кедра, растущего на острове. Окна и двери были сделаны широкими, что обеспечивало отличную вентиляцию. Подобно другим жилищам, усадьба Жофана была окружена глинобитным забором для защиты от морских ветров. Впрочем, ничего чересчур роскошного в ней не наблюдалось. Никакой дорогой утвари; всё выглядело просто и скромно — сразу было видно, что Жофан не стремился к чрезмерному богатству. Порт был благоустроен, жители выглядели опрятно, остров производил впечатление оживлённого места. Правда, они прибыли только сегодня, и многое ещё предстояло разглядеть.

Чжицзи отложил кисть.

«Нужно сообщить и о присутствии здесь Бай Лэя».

«Что он делает на этом острове? Лишь бы ничего дурного здесь не случилось…» 

Размышляя таким образом, Чжицзи уловил сходство со словами старухи из клана Чжао, и дурное предчувствие усилилось.

— Господин Дун, у вас не возникает ощущения, что острову грозит опасность?

— Сложно сказать. Я не разбираюсь в таких вещах.

Цяньли ответил просто, без малейших колебаний.

— Однако то, что в море происходит что-то необычное — это факт, и его нельзя игнорировать.

Море неспокойно, к берегу перестали выбрасывать тела — это не туманные предчувствия, а вполне очевидные вещи. Цяньли чётко разделял эти понятия.

— Согласно рассказу госпожи Чжао, тысячу лет назад здесь произошло извержение вулкана. Остров Икафэй также был разрушен извержением, случившемся тысячу лет назад.

— И то, и другое произошло тысячу лет назад?

— Как вы думаете, что тогда происходило?

— Ну… — Чжицзи склонил голову. — Тысяча лет назад — это пик эпохи смут.

— Верно, — кивнул Цяньли. По его лицу мелькнула лёгкая улыбка. Было заметно, что такие беседы приносят ему удовольствие.

— Войны велись не только между людьми, но и между богами.

— Что?

— Госпожа У Лянь и бог-дракон вступили в битву. В пылу этой схватки произошло извержение на острове Икафэй. Бог-дракон отправился в Западное море, а половина тела У Лянь Няннян погрузилась в Восточное море. Под Восточным морем я подразумеваю воды вокруг острова Цзедао — точнее говоря, как мне кажется, — область того самого подводного вулкана.

Чжицзи был ошеломлён словами Цяньли, но они не показались ему совсем уж неожиданными. Наверное, потому, что Цяньли был Дунгуанем.

— Дело в том, что, подобно извержению на острове Икафэй, можно предположить: в том месте, куда ушла под воду половина тела Госпожи У Лянь, также наблюдались странные феномены. На острове Цзедао сохранились предания, которые, по всей видимости, связаны с подводным вулканом. И теперь мы знаем, что тысячу лет назад близ острова произошло извержение. Это подтверждает, что пропавшая половина тела, скорее всего, находится именно здесь.

— …То есть вы ищете половину тела Госпожи У Лянь?

— Совершенно верно.

— Но зачем?

— Чтобы спасти Супругу Ворону.

«Так вот в чём дело».

Каким именно образом обнаружение половины тела У Лянь спасет Шоусюэ — Чжицзи не понимал. Однако теперь действия и цель Цяньли обрели смысл.

— Только Супруга Ворона сможет подтвердить, действительно ли половина тела находится там. Следовательно, ей самой придётся прибыть сюда. Но прежде необходимо убедиться в отсутствии каких-либо опасностей, поэтому я не могу вызвать её немедленно. Вот почему меня беспокоят странности, происходящие в море.

— Значит, необходимо разобраться в происходящем более детально.

Цяньли внимательно взглянул на Чжицзи.

— Что-то не так?

— Нет, просто… Вы так быстро всё понимаете и так легко переключаетесь. Вы знаете, чему следует отдавать приоритет. Это очень ценное качество.

— Да не особо…

Восхищение Цяньли заставило Чжицзи почувствовать себя немного неловко. Он опустил взгляд на свои руки. Край рукава, попавший в поле зрения, заставил Чжицзи вздрогнуть. Белая рука держала его рукав. Он быстро отвёл взгляд.

— …Есть кое-что, о чём я хотел бы спросить вас, как о Дунгуане.

— Да? — Цяньли слегка склонил голову, но, заметив что-то в выражении лица Чжицзи, выпрямился. — Я слушаю.

— Однажды я уже обращался с этим к Супруге Вороне. За мной следует призрак сестры. Не кровной, но всё же сестры… Её убили. Убийц казнили. Но тот, кто стоял за всем этим, остался безнаказанным. Я ненавижу этого человека и жажду мести. Однако призрак сестры не желает этого. Супруга Ворона говорит, что сестра не может перейти в райские земли из-за меня. Что моя ненависть удерживает её здесь… Так должен ли я отказаться от мести? Должен ли я перестать ненавидеть?

По мере того как он говорил, его тон становился всё более горячим. Перед глазами мелькнул образ Бай Лэя, стоящего на берегу. Он хотел немедленно броситься к нему, но в то же время не хотел причинять боль сестре.

Цяньли долго молчал. Наконец он ответил:

— Во-первых: в отличие от Супруги Вороны, Дунгуань ничего не знает о призраках. Я не вижу их и не умею изгонять.

После долгого ожидания такой ответ был несколько разочаровывающим.

— Понятно.

— Поэтому мне остаётся лишь опираться на слова Супруги Вороны. Если вы хотите, чтобы сестра отправилась в райские земли — вам нужно перестать ненавидеть. Если хотите продолжать ненавидеть — вы не сможете отправить сестру в райские земли. Вот два пути, и третьего не дано. Но сама по себе ненависть — это не то, что можно решить силой разума. Ненависть можно подавить разумом, но искоренить её невозможно.

— Да…

— С другой стороны, месть — это действие. Совершить её или нет — это решение, которое разум способен принять. Однако месть тесно связана с ненавистью, а значит, когда враг окажется перед вами, разум, возможно, окажется слабее. Подводя итог: я думаю, что и отказаться от мести, и перестать ненавидеть — это не вопрос «следует ли», а вопрос почти невозможного. Уже сам факт того, что вы спрашиваете «должен ли» — означает, что вы сами знаете, что не сможете.

Чжицзи глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Что-то встало на место. Цяньли был прав.

Он говорил не о том, что нужно делать, а о том, как всё обстоит на самом деле.

— Всё, что вам остаётся — это смириться.

— Смириться…

— Смириться с тем, что вы не сможете отправить сестру в райские земли. Вы не только не в силах отпустить ненависть — вам суждено страдать из-за неё.

Чжицзи прижал руку к предплечью. Разве возможно смириться? Когда сестра так и останется здесь.

— Без смирения, чем бы вы ни занялись, в решающий момент вы не сможете действовать.

Из уст Цяньли это звучало как абсолютная истина. Это был человек, способный подставить голову вместо Шоусюэ.

Чжицзи слегка улыбнулся.

— Значит, вы не столько отговариваете от мести, сколько подталкиваете к ней?

— Не подталкиваю, но… — Цяньли печально улыбнулся. — Я знал одного человека, который, осознавая, что идёт неверным путём, до самого конца остался верен своей воле и в итоге сам лишил себя жизни.

Чжицзи резко взглянул на него.

— Если вы верны своей воле, то смиритесь.

Лицо Цяньли стало очень спокойным. Внезапно Чжицзи почувствовал стыд и опустил голову.

———— ⊱✿⊰ ————

Дочитав письмо Цяньли, Шоусюэ задумалась.

«Значит, всё-таки остров Цзедао».

Судя по преданиям тысячелетней давности, можно считать, что вторая половина Няо покоится именно там. Кроме того, вызывают беспокойство и странности, происходящие в море.

«Море бушует… Что это означает?»

Шоусюэ вспомнила свой разговор с Няо. Та говорила, что во время той давней битвы вторглась в чужие владения и навлекл

а на себя гнев обитателей Дворца Лэ. С её слов, остров Цзедао — пограничный остров.

— Хм…

Погруженная в мысли, Шоусюэ поднялась с места и достала из шкатулки лист плотной бумаги.

— Вы собираетесь написать письмо? — с радостью защебетала Цзюцзю, тут же принимаясь готовить тушечницу и тушь.

Стоит сообщить Цяньли, что этот остров находится на границе.

Морской бог, которому поклоняются жители острова Цзедао, — быть может, это и есть божество Дворца Лэ. И не потому ли этот морской бог буйствует, что кто-то вторгся в его владения? Как это случилось тысячу лет назад.

«Нехорошее предчувствие меня не покидает».

Цяньли писал, что намеревается выйти в море на лодке, чтобы осмотреть место над подводным вулканом. Если бы Шоусюэ была рядом, она бы остановила его.

Даже с гонцом письмо всё равно не доберётся так быстро. К тому же, само письмо Цяньли шло несколько дней, прежде чем попало к ней в руки. Что же с ним сейчас?

— Письмом не успеть.

Шоусюэ отбросила кисть.

— Отправь к Гаоцзюню гонца. Я отправляюсь на остров Цзедао.

———— ⊱✿⊰ ————

Пока волнение на море не улеглось настолько, чтобы можно было выйти на лодке, прошло два дня. На третий день, во второй половине дня, ветер стих, и волны стали ниже. Тучи, затянувшие небо, разошлись. Чжицзи и Цяньли наконец смогли выйти в море на небольшой лодке, которой управлял Юдзуриха. Покачиваясь на волнах, Чжицзи смотрел на морской простор. Море в шторм и море в штиль казалось совсем разным.

— С западной стороны острова идёт тёплое течение с юга; оно огибает северную сторону, то есть примерно здесь, и в открытом море сталкивается с течением со стороны Акая. После столкновения оно поворачивает на юг. Получается, что оно своим кольцом как бы окружает остров Цзедао.

Юдзуриха говорил, не прекращая грести. Звук волн, бьющих в борт лодки, и его немного хриплый голос были на удивление успокаивающими.

— Значит, этот остров остаётся тёплым даже зимой, потому что его окружает тёплое течение.

Цяньли произнёс это так, будто наконец всё понял.

— Именно так. Тепло на острове — заслуга этого течения. Течение приводит в движение ветер. А ветер приносит всякое — и доброе, и злое.

Чжицзи и не думал, что тепло местного климата зависит от морских течений, и счёл это весьма интересным. Юдзуриха, назвавший себя морским человеком, на море и впрямь оживал — язык сам развязывался. Казалось, он знал о море всё.

— Ветер зарождается во Дворце Ю и во Дворце Лэ. Ветер, рождённый в чертогах богов, кружит, переплетается, и в конце концов возвращается обратно в их чертоги.

Ветер движет морем, властвует над летом и зимой, снова и снова совершая свой круг. Величественный круговорот.

Чжицзи украдкой взглянул на Цяньли. Тот вертел в руках маленький камушек, который подобрал на берегу. Даже издалека была видна его жизнерадостная улыбка. Хорошее настроение объяснялось недавними вестями из столицы: Гаоцзюнь писал, что Шоусюэ пришла в сознание.

— Что это за камень?

— Пемза, — ответил Цяньли.

Камень цвета хурмы был пронизан мелкими порами. Взяв его в руку, Чжицзи удивился — он оказался невероятно лёгким.

— Это было в рассказе госпожи Чжао, помните? Красные камни устилали поверхность моря. Это и была пемза. Она разлетелась при извержении, и волнами её вынесло на берег. На пляже её ещё много — разных размеров, белая, чёрная. Если внимательно поискать, улик извержения найдётся немало.

— Вот как… Ой!

Маленькая лодка качнулась, и Чжицзи инстинктивно схватился за борт. Юдзуриха внезапно перестал грести.

— Что случилось?

Подняв взгляд, Чжицзи увидел, что Юдзуриха нахмурился и пристально смотрит вперёд.

— Это ещё что такое?

— Господин Линху, смотрите, вон там!

Цяньли указал вперёд и заговорил резким, напряжённым голосом, какого Чжицзи никогда раньше от него не слышал. Чжицзи всмотрелся в указанную поверхность моря — цвет воды немного отличался от окружающей. Жёлто-бурый, мутный…

«Мутная вода…»

Разве он не слышал об этом совсем недавно? В рассказе госпожи Чжао.

Прежде чем он успел крикнуть, чтобы развернуть лодку, это произошло.

Раздался оглушительный грохот, отозвавшийся эхом в животе, и одновременно чёрный столб вырвался высоко в небо. Вода — нет, не вода, а скорее огромный ком облаков. Он разлетался во все стороны. Вокруг замелькали чёрные крупинки, и тут же рядом послышался глухой удар. В днище шлюпки зияла дыра.

«Каменный град».

Кровь отхлынула от его лица. Прежде чем он успел даже подумать о том, чтобы прыгнуть в море, огромная волна подхватила лодку, и она перевернулась. Всех троих выбросило в воду. Морская вода хлынула в беззащитный рот, Чжицзи забился. Перед глазами всё потемнело.

Неужели море и вправду такое тёмное?

А как больно…

Руки в отчаянии лишь взбивали морскую воду, и сознание Чжицзи быстро угасло.

———— ⊱✿⊰ ————

Такого он никогда не видел. Бай Лэй стоял на мысе, безучастно глядя на море. Раздался оглушительный грохот, и с поверхности в небо ударила мутная вода.

«Извержение?»

Побледнев от шока, Бай Лэй поспешил к берегу. Исыха и Аюла в море не выходили, но холодный пот всё равно пробежал по его спине. Добравшись до берега и увидев обоих, с изумлением смотрящих на извержение, он почувствовал облегчение.

«Это сделал бог-дракон?»

Бай Лэй знал, что в последнее время тот пожирал трупы. Пил кровь мертвецов, приносимых волнами, чтобы залечить раны. Поэтому тела и перестало выбрасывать на берег.

Связано ли это с текущими событиями, или это нечто совершенно иное?

Натали и прочие морские ласточки собрались вместе. Этот берег не использовался обитателями острова, поэтому именно его они и облюбовали; и даже сейчас сюда никто не торопился. Скорее всего, в других бухтах и гаванях уже царили шум и суета.

Бай Лэй наблюдал. Извержение то усиливалось, то затихало — но всё же не прекращалось. Тучи сгустились наверху, тяжело нависая над морем. Дувал тёплый, странный ветер. Все были поражены этим необычным зрелищем.

Внезапно Бай Лэй ощутил лёгкий ветерок. Это был прохладный, едва уловимый поток воздуха, отличный от того, что дул с моря.

Каждый раз, когда он чувствовал такой ветер, ничего хорошего из этого не выходило.

Он исходил со стороны скал. Когда он повернул туда голову, в тени скалы мелькнула белая рука. Из-за камня показался край рукава — бледно-жёлтого цвета, с набивным цветочным узором. Казалось, это была рука молодой женщины. Разумеется, не живой.

Белая рука подозвала его. Обычно он не обращал на это внимания, но сейчас Бай Лэй, словно подчиняясь неведомой силе, шагнул в ту сторону.

Рука указала на море. Перед скалами было мелководье — морские водоросли оплетали камни, и во время отлива здесь застревала рыба. Там, куда указывал палец, покачиваясь на волнах, плыли люди. Их было трое.

«Рыбаки, попавшие в извержение?»

Так он подумал, но, присмотревшись к одежде, понял, что нет. Один — похоже, местный, двое других одеты как чиновники. Одно лицо показалось знакомым. Где-то... Хэчжоу? Да, он видел это лицо там.

Белая рука незаметно исчезла.

Исыха, следовавший за Бай Лэем, взглянул на мелководье и вскрикнул:

— Люди!

Морские ласточки бросились к нему. Без колебаний они вошли в воду и направились к троице.

— Они ещё дышат!

Разумеется. Если бы это были трупы, бог-дракон давно бы их поглотил.

Волна докатилась до ног Бай Лэя. Что-то зацепилось за камень. Он подумал, что это обломок лодки. Но нет. Оно было чёрным.

Чёрный меч.

Бай Лэй поднял его.

В открытом море снова раздался яростный грохот — и вода вновь вырвалась вверх.