Ворона в гареме (Новелла) Том 7 Глава 1 Тёмные тучи

Когда Шоусюэ пришла к Гаоцзюню, гонец, посланный сообщить о подводном извержении, ещё не достиг дворца.

— Я отправляюсь на Цзедао.

Гаоцзюнь, только что завершивший чтение послания от Чжицзи в своих покоях во Внутреннем дворе, отложил письмо и взглянул на лицо Шоусюэ, искажённое отчаянием и паникой.

— В письме Цяньли было что-то тревожное?

Было известно, что Чёрный Клинок, Жнец Крыльев — половина тела богини У Лянь — покоился в водах у острова Цзедао. Именно поэтому Гаоцзюнь и отправил туда Цяньли вместе с Чжицзи.

Цяньли также направил Гаоцзюню отчёт. И, конечно же, не забыл о письме для Шоусюэ.

— В море у Цзедао происходит неладное.

— Об этом писал и Чжицзи.

— Этот остров — граница.

— Граница?

— Граница между землями богов Дворца Юй и Дворца Лэ. Море бушует, потому что разгневан бог Дворца Лэ. Что-то вторглось в его владения. У меня дурное предчувствие.

Гаоцзюнь на мгновение погрузился в раздумья. Отправка Шоусюэ на остров Цзедао была запланирована давно. Однако...

— На Цзедао видели Бай Лэя.

Гаоцзюнь передал Шоусюэ письмо Чжицзи, в котором упоминалось присутствие Бай Лэя.

— Значит, там же должен быть и бог Ао.

— Вот оно что, — сказала Шоусюэ. — То, что вторглось в чужие владения, — бог-дракон. Нам следует поторопиться.

Неужели бог-дракон явился к острову Цзедао, стремясь заполучить вторую половину тела богини У Лянь? Если это так, слова Шоусюэ о необходимости спешки обретали смысл.

Но Гаоцзюнь не мог так же легко произнести «поспешим». Его охватило странное чувство тревоги. Если говорить о дурных предчувствиях, то самое худшее касалось мысли о том, чтобы отправить Шоусюэ на этот остров.

— Я тоже отправлюсь.

Голос раздался от звёздной птицы, сидевшей на спинке кресла поодаль. Внутри птицы находился Сяо, старший брат Няо.

— Если там присутствует бог-дракон и часть тела Няо, это место станет полем битвы.

— Поле битвы — это совершенно неуместно, — ответил Гаоцзюнь.

Давным-давно, когда У Лянь сражалась с Ао, целый остров ушёл под воду. Если нечто подобное случится с островом Цзедао, последствия будут куда хуже простого бедствия. Остров Цзедао — это торговые врата, ключевой узел, приносящий державе огромную выгоду. Там проживают не только подданные империи, но и множество иностранцев.

— Сяо изъявляет желание отправиться с нами? — вмешалась в разговор Шоусюэ.

— Ты его слышишь? — с изумлением спросил Гаоцзюнь.

До этого момента голос Сяо был слышен только ему одному.

— Нет, не слышу. Сяо говорит через Няо.

— Няо... Понятно. Значит, ты можешь говорить с ней?

Шоусюэ кивнула.

— Я не слышу голоса Няо, но Сяо я слышу. А ты — наоборот. Хоть это и хлопотно, но мы сможем общаться.

— Что ж, у меня есть просьба к Сяо.

— От Няо?

— Нет. От меня самой.

Шоусюэ достала из-за пазухи ожерелье из чёрного жемчуга.

— Это...

— Прежде Сяо... то есть Сяоюэ оставил это после себя. Остатки куклы.

Когда кукла-проводник Сяоюэ, созданная Сяо, распалась, от неё остались совиные перья. За ночь они превратились в чёрный жемчуг.

— Нельзя ли вновь создать Сяоюэ из этого?

Гаоцзюнь взглянул на Сяо. Тот произнёс лишь «Вот как» — и в следующее мгновение жемчуг рассыпался, превратившись в перья. Перья, собравшись воедино, начали обретать очертания человеческой фигуры, и на глазах они трансформировались в облик Сяоюэ. Длинные блестящие чёрные волосы, щёки белые и гладкие, как фарфор, бесстрастное лицо. Как и прежде, он был одет в одеяние евнуха.

— Таким образом мы сможем общаться друг с другом, — произнёс Сяоюэ, разомкнув губы.

— И к тому же мы сможем легко поддерживать связь, даже находясь далеко друг от друга, — добавила Шоусюэ.

«Что ж, — подумал про себя Гаоцзюнь, — неплохо придумано».

— Значит, ты возьмёшь Сяоюэ с собой на остров Цзедао?

— Верно.

— Погоди, — Сяоюэ поднял руку. — Наоборот.

— Наоборот? — голоса Гаоцзюня и Шоусюэ прозвучали одновременно.

Звёздная птица взмахнула крыльями и опустилась рядом с Шоусюэ. Сяоюэ указал на птицу.

— Вот так.

— Значит, Сяо отправится с Шоусюэ на остров Цзедао, а Сяоюэ останется здесь, со мной? — уточнил Гаоцзюнь.

Сяоюэ кивнул.

— Иначе не было бы смысла принимать изгнание, чтобы оказаться здесь.

Сяо избрал изгнание из Дворца Юй ради своей сестры — Няо. Если она отправляется на остров Цзедао, совершенно естественно, что и Сяо последует за ней.

— ...Хорошо, — сказал Гаоцзюнь.

Ему самому стало спокойнее от осознания, что Сяо останется рядом с Шоусюэ.

— Я отдам распоряжение о подготовке к отплытию на Цзедао. Цин.

Гаоцзюнь позвал Вэй Цина, стоявшего позади него. Тот, судя по всему, предвидел такой поворот событий и ответил:

— Корабль готов к отплытию.

— Тогда я ухожу.

Шоусюэ уже повернулась, чтобы уйти, но Гаоцзюнь остановил её:

— Шоусюэ.

Она замерла и обернулась. Но Гаоцзюнь не нашёл дальнейших слов. Как он мог выразить тревогу, терзающую его сердце?

Их взгляды встретились, и у губ Шоусюэ мелькнула едва заметная улыбка.

— Всё будет хорошо.

Сказав это, она покинула покои; звёздная птица последовала за ней. Гаоцзюнь откинулся на спинку кресла.

— Господин, — негромко позвал Вэй Цин. — Подать вам чаю?

— Да...

Гаоцзюнь закрыл глаза и выдохнул.

«Ты ведь вернешься?»

Этот вопрос он так и не смог произнести вслух.

Шоусюэ заглянула в Зал Фэйянь, а затем вернулась в свои покои. Поспешно переодевшись в мужской халат, она распустила волосы и собрала их в высокий хвост.

— Цзюцзю, возьми Хунцяо и Гуйцзы и отправляйтесь в Зал Фэйянь. На время моего отсутствия я поручила Хуанян позаботиться о вас.

Цзюцзю, которая убирала платья в сундук, удивлённо подняла голову.

— Я тоже пойду с госпожой на остров Цзедао.

— Нет.

Ответ Шоусюэ был решительным. На мгновение лицо Цзюцзю исказилось, словно она готова была расплакаться, но тут же она поджала губы, совладав с собой.

— Я пойду с вами.

— Цзюцзю...

— Это опасно, не вмешивайся, — сказал Таньхай. — Ни у госпожи, ни у нас не будет времени на тебя.

Таньхай и Вэнь Ин собирались сопровождать Шоусюэ в качестве телохранителей. Вместе с ними должны были отправиться Синсин и Сяо. Таньхай и Вэнь Ин спешно собирали всё необходимое в дорогу.

— Не нужно обо мне беспокоиться.

— Даже если так, ты...

— Но, госпожа...

Цзюцзю на миг затихла, пристально вглядываясь в Шоусюэ.

— Мне кажется, если мы сейчас расстанемся, я больше вас никогда не увижу.

— Эй, — нахмурился Таньхай. — Прекрати. Не накаркай беду перед дорогой.

— Раз сказала пойду — значит пойду.

Цзюцзю упрямо стояла на своём. Шоусюэ, не зная, как поступить, колебалась. В этот момент из кухни появилась Хунцяо. Шоусюэ подумала, что та пришла уговаривать Цзюцзю, но Хунцяо взяла её руку и сжала, словно умоляя о чём-то. Хунцяо была немая. Она лишь пристально посмотрела в глаза Шоусюэ, а потом снова взглянула на Цзюцзю.

— ...Взять её с собой?

Услышав вопрос Шоусюэ, Хунцяо кивнула. Хунцяо, которая обычно усмиряла Цзюцзю, теперь просила за неё; Шоусюэ оказалась в замешательстве.

— Однако...

Хунцяо покачала головой.

— Возьми её. В дороге женские руки могут пригодиться.

Из кухни показалась Гуйцзы. Эта пожилая служанка упорно не желала переступать порог покоев. Гуйцзы протянула узелок из ткани. Цзюцзю приняла его и передала Шоусюэ. Узелок был тёплым и слабо отдавал сладким ароматом — это был запах баоцзы. Внутри, вероятно, была начинка из семян лотоса. Любимое лакомство Шоусюэ.

— Госпожа Ли Нян была права.

— Ли Нян... что она говорила?

— Что тебе суждено снять проклятие с Супруги Ворона.

Ли Нян.

В памяти Шоусюэ ярко всплыл образ наставницы.

«Если кто и способен разрушить барьерные чары — то только ты, Шоусюэ».

— ...Но я не смогла выполнить наказ Ли Нян. Не сумела остаться в одиночестве.

— Да и госпожа Ли Нян, знаешь ли, тоже не была одинока, — Гуйцзы усмехнулась, что для неё было весьма необычно. — Ведь рядом была ты.

С этими словами Гуйцзы удалилась на кухню.

— Гуйцзы, — прошептала Шоусюэ и опустила взгляд на узелок. Когда она прижала его к себе, тепло разлилось по сердцу. Закрыв глаза, она сразу же вспомнила строгий и одновременно ласковый взгляд своей наставницы.

«Ли Нян. Я…»

Шоусюэ открыла глаза и повернулась к Цзюцзю:

— Если идёшь со мной — переоденься в мужской халат. В таком виде я тебя не возьму.

— Да! — звонко ответила Цзюцзю.

————⊱✿⊰————

Весть пришла, когда корабль уже плыл по водному пути на юг.

— Извержение?

— Да. Говорят, подводный вулкан неподалёку от острова Цзедао.

Пока корабль стоял в гавани на водном пути, Таньхай узнал о слухах.

— О переправе на остров Цзедао сейчас и речи быть не может. Хотя неизвестно, продолжается ли извержение.

Шоусюэ прижала руку к груди. Вот о чём было её дурное предчувствие.

— А до Гаоцзюня... до столицы эта весть дошла?

— Гонцы, должно быть, уже в пути. Возможно, уже добрались.

— Сяо.

Шоусюэ обратилась к птице, сидевшей на борту корабля. Та повернула к ней голову.

— Кажется, весть уже добралась, — прозвучал женский голос. —

Ответила не Сяо, а Няо. Её голос, казалось, звучал прямо в груди. С тех пор, как Шоусюэ впервые услышала голос Няо, та общалась с ней и днём, и ночью.

— Так Сяо сказал.

— Что он говорит?

— ...Весть дошла, во дворце переполох... Император беседует с подданными.

— Известно ли, целы ли Цяньли и другие?

— Говорит — такого донесения не поступало.

Сердце Шоусюэ сжалось.

«Лишь бы извержение не застало их врасплох».

— С шибоши* Цзедао... связи нет, говорит... извержение разделило большую землю и остров, что там творится — неизвестно.

[*В оригинале 市舶使 — чиновник, назначаемый императором для управления морской торговлей в портовых городах.]

Шоусюэ кивнула.

— Поняла. Тогда передай: мы сообщим всё, что сумеем узнать.

Звёздная птица прищурилась.

— Он говорит, что понял.

Голос Няо был слышен только Шоусюэ. Со стороны могло показаться, что Шоусюэ просто разговаривает сама с собой, обращаясь к птице. Впрочем, на корабле, кроме спутников Шоусюэ, никого не было, так что это не имело значения. Двое офицеров, которых Гаоцзюнь отправил в качестве охраны, стояли на носу и корме, настороженно осматривая окрестности.

— Похоже, остаётся лишь добраться до порта Гаочжоу и подождать, когда появится возможность выйти в море, — сказал Таньхай.

Провинция Гаочжоу находилась напротив Цзедао, и именно оттуда отправлялись корабли к острову.

— В порту Гаочжоу сейчас, вероятно, тоже неразбериха... — лицо Вэнь Ина омрачилось. — Должно быть, там не протолкнуться от купцов, застрявших на берегу.

— Это точно.

— Если там извержение, разве все не пытаются бежать оттуда?

Цзюцзю прижимала Синсина к себе, её лицо выражало беспокойство.

— Но ведь сказано, что вулкан подводный, — Таньхай наклонил голову, размышляя. — Это совершенно не то же самое, что извержение горы на суше. Морские торговцы и рыбаки, как только оно утихнет, тут же спешат вернуться к своим промыслам. Ведь это источник их существования.

Поэтому они и ждут в порту. Разумеется, найдутся и те, кто захочет покинуть город.

— Значит, в порту будет царить двойная суматоха: от тех, кто бежит, и тех, кто ждёт, — задумчиво произнесла Шоусюэ, и Вэнь Ин согласно кивнул.

— В Гаочжоу есть военное управление, так что, скорее всего, они направят местных солдат для поддержания порядка. Вряд ли дело дойдёт до отправки войск из столицы.

Уверенно заявил Таньхай, после чего добавил:

— Если, конечно, не произойдёт ничего из ряда вон выходящего.

Из ряда вон выходящего.

«Хоть бы такого не случилось», — подумала Шоусюэ, её взгляд был тревожно устремлён в небо.

————⊱✿⊰————

Когда корабль приблизился к порту Гаочжоу, он, как и ожидалось, был переполнен людьми. Крик толпы, детский плач, суетливый топот спешащих к судам, скрип телег – всё это сливалось в оглушительный шум. Со стороны моря безошибочно виднелся столб дыма, густой и чёрный, поднимающийся словно грозовая туча. В воздухе витал необычный запах.

Оставив Цзюцзю и птиц на корабле, Шоусюэ сошла на берег. К ней тут же подбежал мужчина, похожий на портового чиновника.

— Вы прибыли так быстро...

Видимо, он принял их за посланников из столицы. Вероятно, причиной послужил флаг с синей кистью, развевавшийся на корабле — знак прямого подчинения императору. Поручив воину Гаоцзюня объяснить возникшее недоразумение, Шоусюэ направилась осматривать окрестности.

Извержение происходило на некотором удалении от берега, но дым и запах достигли их и здесь; с неба сыпался пепел. Побережье было усыпано объектами, напоминающими тёмные камни. Спустившись на песчаный берег и подняв один такой предмет, Шоусюэ обнаружила, что в нём зияют отверстия различного размера — он был лёгким и тут же рассыпался при надавливании.

— Похоже, это камни, выброшенные извержением, — произнёл Таньхай, подняв и раскручивая в руках подобный камень. Подошедший офицер доложил:

— Извержение, судя по всему, началось пять дней назад.

— И за пять дней оно ещё не прекратилось?

Шоусюэ не имела представления, как долго обычно длятся подобные извержения.

— Говорят, бывает, что оно заканчивается за день, а бывает, что продолжается три, а то и четыре месяца.

— Вот как.

Разница весьма значительна. Каким же будет это извержение?

— Если оно затянется надолго, это создаст серьёзные трудности.

— Дело в том, что сейчас невозможно выйти в море...

Офицер нахмурил брови, глядя на столб дыма. Несмотря на внушительное телосложение, его лицо было мягким и располагающим, спокойный нрав явно читался в его выражении. Его звали Цуй. Второй офицер, напротив, отличался суровостью, типичной для военного, как телосложением, так и лицом. Его звали Хуэй.

— Ваша слава, Супруга Ворона, достигла даже Гаочжоу. Чиновники весьма признательны, что вы преодолели столь долгий путь.

— Что?

Шоусюэ повернулась к Цуй.

— О чём ты говорил с тем чиновником?

— Я ничего такого не говорил. Похоже, чиновник решил, что Супруга Ворона прибыла укротить извержение, и я согласился с ним. Подумал, так будет удобнее.

— Что...

— Я поступил неправильно?

Нет.

Если извержение подводного вулкана произошло из-за того, что Ао разгневал бога Дворца Лэ, то, сразив бога-дракона, можно было бы успокоить этот гнев. В таком случае получалось, что Шоусюэ действительно прибыла сюда, чтобы укротить вулкан. Её следовало бы предупредить Гаоцзюня, чтобы их слова не расходились.

— Наместник провинции Гаочжоу приглашает вас отдохнуть в его резиденции. На время вашего пребывания здесь, проживание в доме наместника было бы более разумным и безопасным.

— ...Хорошо, — Шоусюэ, не отводя взгляда от дымного столба, подняла руку, обращаясь к Цуй. — Передайте и наместнику, и чиновнику, что я нахожусь здесь в должности Управителя жертвенных обрядов и прибыла по велению императора, чтобы укротить извержение.

Цуй моргнул, но быстро поклонился и произнёс:

— Слушаюсь.

Соображал он, судя по всему, весьма неплохо.

Нельзя было допускать, чтобы слухи о «Супруге Вороне» жили своей жизнью. Шоусюэ действительно намеревалась укротить извержение, но не потому, что она Супруга Ворона. И не потому, что она — последняя из уцелевших представителей прежней династии. Заслуга должна была принадлежать Гаоцзюню.

Но что, если она потерпит неудачу?

Тогда вся вина ляжет на неё, Шоусюэ. Не более того.

Впрочем, о неудаче не могло быть и речи.

————⊱✿⊰————

Вернувшись в бурлящую людскую массу порта, Шоусюэ последовала за офицером-провожатым. Раздражённый купец сыпал упрёками в адрес чиновника, а другие торговцы пытались его успокоить. Как бы он ни бранил чиновника, извержение от этого не прекратится — все прекрасно это понимали, но гневу просто больше не на кого было излиться.

«Бедный чиновник», — подумала Шоусюэ, продолжая идти, и вдруг замерла.

Среди метавшихся туда-сюда людей неподвижно стоял юноша, погружённый в оцепенение. Его лицо показалось ей знакомым. Он выглядел бледным и до крайности уставшим, но это, кажется...

Шоусюэ подрулила к юноше и окликнула его сбоку.— Вы из Ша Намай... Как вас там зовут? Неужто вы старший сын?

Юноша обернулся. Его изумлённое лицо вблизи оказалось ещё бледнее. Морская болезнь или, быть может, случилось нечто тревожное?

Он отдал поклон Шоусюэ. Вглядываясь в его лицо, она произнесла:— Вы бледны.

Юноша прижал ладонь к щеке. Вряд ли дело в морской болезни.«Его имя... да, точно... Чэнь. Верно, Чэнь».

По велению Гаоцзюня, Чэнь должен был отправиться в провинции Хэчжоу, к своему отцу, Чаояну. Если он здесь, то, судя по срокам, возвращается в столицу.Видимо, в Хэчжоу стряслось что-то непредвиденное.

— На остров Цзедао переправы нынче нет, и наместник пригласил нас в усадьбу. Давайте выпьем чаю.

Если Чэню необходимо срочно передать нечто Гаоцзюню, быстрее всего сделать это через Сяо. Поразмыслив так, Шоусюэ предложила Чэню пойти с ней. Но дело было не только в этом.— Когда устал, лучше всего выпить чаю.

Очевидно, юноше требовался отдых. Не ожидая ответа, Шоусюэ двинулась с места, и Чэнь послушно последовал за ней.

Усадьба наместника располагалась неподалеку от порта — это было казенное здание, а не личная резиденция. Сам наместник, занятый делами, связанными с извержением, ограничился кратким приветствием и удалился, но чай, вино, сладости и легкие угощения были поданы в изобилии, и гостей приняли с должным почтением. Вероятно, причиной тому было то, что перед ними находилась посланница императора.

— Наместник провинции Гаочжоу славится своей проницательностью, так что можете не беспокоиться, — заметил Цуй, набивая рот баоцзы. Ел он, надо сказать, абсолютно без стеснения.Шоусюэ поставила перед Чэнем поднос с баоцзы и сладостями и предложила ему чай.— Пейте, пока теплое.

Чэнь молча потягивал чай, обхватив чашку ладонями, словно согревая руки.— Завтракали ли вы?— Нет...— Тогда съешьте это. Вам нравятся сладости?

Шоусюэ развернула цзунцзы*, обернутый в бамбуковый лист, и поставила перед Чэнем, затем уложила на тарелку сладкие пирожные. Цзюцзю с любопытством наблюдала за Шоусюэ.[*В оригинале 粽 (zòngzi) — клейкий рис с начинкой, завёрнутый в листья бамбука или тростника и приготовленный на пару. Традиционная китайская праздничная еда.]

— Госпожа проявляет заботу о других.— Я умею заботиться не хуже прочих. Глядя на вас и Хуанян, невозможно не научиться.— Ах, и вправду, вы прямо как Цветочная Госпожа.

Пока Чэнь пил чай и ел цзунцзы, цвет его лица заметно улучшился.— Цзюцзю, принесите Чэню ещё чаю.— Да! — отозвалась та с улыбкой и вышла из комнаты.

— Сяо, — позвала Шоусюэ, махнув рукой в сторону звёздной птицы.Птица, сидевшая на голове Таньхая, перепорхнула и опустилась на спинку соседнего кресла.— ...Это и есть Сяо? — настороженно спросил Чэнь.— Нет, это звёздная птица.

Услышав ответ, Чэнь выглядел ещё более сбитым с толку. Заметив, что у него уже хватает сил замечать происходящее вокруг и задумываться, Шоусюэ поняла, что ему стало лучше.— Что произошло в Хэчжоу? Если вам нужно сообщить нечто Гаоцзюню, быстрее всего сказать это прямо здесь. Говорите.

Лицо Чэня напряглось.— Гаоцзюнь...? — пробормотал он и тут же прикрыл рот рукой. — Его В-Величество? Почему... почему быстрее? Нет, я должен доложить Его Величеству напрямую...

Слова Чэня сбивались от смятения. Шоусюэ лишь сказала:— Считайте это особым навыком. Гаоцзюнь слышит нас.

Объяснять подробнее не имело смысла, да и он бы всё равно не понял.Чэнь вздохнул, выглядя озадаченным. Было очевидно, что он серьёзный и непреклонный человек.— Я здесь как посланница, подчиненная напрямую императору. Моя должность — Управитель жертвенных обрядов. То, что слышу я, слышит и Гаоцзюнь, а его слова я могу передать вам.

— Супруга Ворона… намеревается отправить в столицу срочного гонца?— Что ж, можно трактовать и так. Считайте мои слова словами Гаоцзюня.

«Соображает он медленнее, чем я предполагала», — подумала Шоусюэ и кивнула.— Тогда мне следует немедленно передать это Его Величеству. Ша Намай Чаоян отправил посланника к племенам Северных гор. Посланник — второй сын Чаояна, Хэн. Его Величество должен понять.

Шоусюэ опустила взгляд на птицу. Та лишь сонно щурилась, моргая.— Он понял, — раздался голос Няо. — Сяо передаёт слова Гаоцзюня: к Северному горному хребту уже направился Ян Шэ Цыхуэй. Похоже, серьёзной угрозы удалось избежать... 

Шоусюэ снова посмотрела на Чэня.— Я передала сообщение. К Северным горам направляется Ян Шэ Цыхуэй, чиновник по делам соли и железа. У Цыхуэя там свои связи, так что он справится. Не стоит так переживать.

— Хэн...Чэнь прижал ладонь ко лбу и опустил голову.— Спасите Хэна. Моего брата...

— ...Поручите это Цыхуэю.Это были слова не Гаоцзюня, а самой Шоусюэ. Похоже, Хэн отправился посланником к Северным горам, чтобы поднять мятеж. За это полагается смертная казнь. Ответа от Гаоцзюня не последовало.

— Хэн сказал, что клан Ша Намай обречен на гибель. Я тоже так полагаю. ...Это моя вина. Из-за того, что я родился, клан Ша Намай будет уничтожен.Лицо Чэня снова побледнело. Шоусюэ нахмурилась.— Ваша вина? Отчего же...

— Я… я не являюсь сыном той, кого принял за мать. Я сын женщины, которую отец любил. Единственной женщины, которую отец поистине любил.

Шоусюэ хотела задать вопрос, но сдержалась. Состояние Чэня было необычным, не располагающим к расспросам.

— Это стало началом всех ошибок. С того момента, я уверен, всё пошло наперекосяк.

Голос Чэня дрожал. Гнев, скорбь, раскаяние, унижение — невозможно было понять, какое из чувств им завладело.

— Вот оно что, — донесся голос Няо, передающий слова Гаоцзюня. — ...Теперь понятно… противоречие в действиях Чаояна.

«Что ты имеешь в виду?» — пронеслась мысль у Шоусюэ.

Няо продолжил.

— Чаоян говорил, что держит дистанцию от двора ради выживания клана Ша Намай, но сам слишком глубоко вмешивался в дворцовые дела. Отдал дочь в наложницы, плел интриги… это уже слишком. Это противоречит его собственным словам.

«И вправду…»

— Всё это было ради Чэня. Чаоян хотел даровать ему славу. Сыну женщины, которую он любил больше всего.

«Славу. Чэню?»

Шоусюэ взглянула на юношу, сидящего перед ней.

— …Но это не твоя вина.

Когда она произнесла это вслух, Чэнь поднял голову.

— Это выбор Чаояна. Если клану Ша Намай суждено пасть, он падет из-за своеволия Чаояна. Тебе не обязательно нести бремя отцовского безрассудства.

Чэнь смотрел в глаза Шоусюэ, будто погруженный в напряженные размышления.

— Шоусюэ, передай Чэню приказ Гаоцзюня, — раздался голос Няо.

— Возвращайся в Хэчжоу. Чаояну предписано отойти от дел и затвориться в своем доме. С этого момента ты становишься главой клана Ша Намай.

Шоусюэ передала слова дословно.

— Это… — взгляд Чэня засуетился в смятении.

— Иного пути нет. Теперь еще можно успеть.

Слова Гаоцзюня означали, что Чаоян понесет наказание тихо, без шума. Это была поблажка — возможно, из уважения к Банся, носившей дитя.

— Ты ведь и сам не желаешь истребления Ша Намай?

— И государь позволит это?

— Да. Я ручаюсь.

Чэнь поднялся и, опустившись перед Шоусюэ на колени, совершил низкий поклон.

— Я подчинюсь. Лишь одна просьба.

— Какая?

— Позвольте передать главенство клана Ша Намай либо второму сыну, Хэну, либо третьему, Ляну.

— Лян…

— Лян сейчас в столице. Если я возглавлю клан, то приведу Ша Намай к гибели.

— Что ты имеешь в виду?

— Я не возьму жену. И не возьму наложниц. Без моих потомков род угаснет. Пусть главой клана станет мой младший брат.

Шоусюэ была озадачена, но решимость Чэня была непоколебима, и она кивнула:

— Хорошо.

От Гаоцзюня также пришел ответ: «Пусть будет так».

— В Хэчжоу, кажется, отправляются корабли, я отправлюсь немедля.

Чэнь, казалось, собирался немедленно покинуть комнату.

— Отдохни немного перед дорогой, — сказала Шоусюэ, но он лишь слабо улыбнулся и покачал головой.

— Спасибо. Благодаря вам мне стало немного легче.

— Немного?

— Я никогда не найду покоя. Я — свидетельство грехов моего отца.

Лицо Чэня исказилось, словно из открывшейся раны хлынула кровь.

— Моя мать — сестра моего отца.

Сказав это, Чэнь вышел из комнаты. Шоусюэ спешно завернула конфету в платок и поспешила за ним.

— Чэнь.

Он остановился и обернулся. Шоусюэ положила платок с конфетой ему в руку.

— …Банся, верно, переживает о тебе. Навести ее снова.

Лицо Чэня исказилось.

— Береги себя в пути.

Ответа не последовало — лишь сдавленные рыдания эхом разносились по холодному коридору.

————⊱✿⊰————

— Совсем нет никакой возможности перебраться на Цзедао?

Покинув усадьбу, Шоусюэ направилась в портовый городок. Там находились морские торговцы и моряки — все, казалось, изнывали от вынужденного бездействия: кто пил, кто играл в го прямо у дверей лавок. Квартал развлечений, судя по всему, процветал.

— Может, обойти стороной место извержения…

— Тут уж дело в морских течениях, — заметил Таньхай.

— Если моряк говорит, что невозможно — значит, впрямь невозможно.

— Если я правильно помню, с юга на запад острова проходит быстрое течение, которое на севере сталкивается с течением, идущим от острова Акай, — пояснил Вэнь Ин. По его словам, он узнал это от моряков.

— Столкнувшись, течения отходят к югу и текут вдоль восточной стороны острова. Получается, остров Цзедао окружен быстрыми течениями со всех сторон. Стоит ошибиться, и в одно мгновение окажешься в открытом море.

— Значит, без того, кто умеет читать течения, никак.

Выходило, что вслепую до острова не добраться.

— Но так дело не сдвинется с места.

Они вышли из города на мыс — оттуда виднелся столб дыма. Дует теплый ветер. Не из-за извержения, просто в этих краях, как оказалось, даже зимой тепло.

«Я опасался, что зимний морской ветер окажется суровым, но остров Цзедао гораздо теплее столицы, и живется здесь весьма приятно…»

Шоусюэ вспомнила почерк Цяньли, выводивший эти строки в письме, и прикусила губу.

— Госпожа, спешкой делу не поможешь, — попытался утешить её Таньхай, но Шоусюэ, не находя ответа, лишь хмуро смотрела на поднимающийся к небу дым.

— Няо, не можешь ли ты укротить извержение?

Шоусюэ обратилась внутрь себя.

— Это гневается морской бог Дворца Лэ. Если вмешаться — разгневается еще сильнее.

— …

— Только Белого Дракона я бы, возможно, и не одолела.

— Хорошо, тогда одолеем бога-дракона. И гнев морского бога утихнет.

— Его половина тела находится на том острове.

— Что?

— Половина тела — на острове Цзедао. Ты понимаешь?

— То есть, чтобы его одолеть, нужно сначала переправиться на Цзедао.

Няо ненадолго замолчала, видимо, не желая признавать очевидное.

— Белый Дракон, скорее всего, сейчас не появится. Он такой.

— Что ты хочешь сказать?

— Он не покажется, если не будет уверен в победе. Он расставляет западни, выманивает противника. Потому что он трус.

Шоусюэ немного задумалась.

— Это скорее проявление метода достижения цели, нежели трусость.

Няо снова замолчала. Птица, сидевшая на плече Таньхая, встряхнулась и захлопала крыльями. По-видимому, Сяо что-то сказал.

— ...Сяо говорит то же самое. Что я просто глупая.

— Я не стану настаивать на этом. У Сяо слишком длинный язык.

— Всегда одно и то же.

Няо, казалось, несколько смягчилась. Наверное, потому, что она была не человеком, с ней было непросто общаться. Сделаешь ей замечание — она впадает в уныние, пожалеешь — тут же начинает наглеть. Её эмоции были нестабильны; она легко гневалась и плакала. В конечном итоге, оставить её под присмотром Сяо казалось наилучшим выходом.

Шоусюэ подняла взгляд на столб дыма и погрузилась в размышления.

— Няо необходимо вернуть половину тела. Она находится на острове Цзедао. Чтобы добраться туда, нужен корабль, но из-за извержения корабли не выходят в море. Чтобы укротить извержение, нужно одолеть бога-дракона, а для этого — вернуть половину тела... Получается замкнутый круг. Без того, чтобы укротить извержение и переправиться на остров Цзедао, ничего не получится.

— Сяо говорит...

— Что?

— Сяо говорит, что придумает что-нибудь.

— ...Что значит «придумает»?

— Способ укротить извержение. Сяо умнее меня.

Судя по всему, Няо и сама это признавала.

— Он говорит, что не сможет укротить его полностью, а лишь временно сдержит. И за это время нужно успеть пересечь море.

— Понятно.

Значит, теперь необходимо найти корабль, который согласится их перевезти.

Корабль, на котором они спустились по водному пути, не годился. Моряки на нём не были привычны к переправам на Цзедао и, наверняка, не знали местных течений. Нужны были именно те, кто водит суда между материком и островом Цзедао.

— Кажется, до Цзедао обычно курсируют пассажирские суда.

Шоусюэ повернулась к Таньхаю и Вэнь Ину.

— Скоро извержение ненадолго утихнет. В этот промежуток я хочу переправиться на остров. Передайте наместнику, чтобы он подготовил корабль к отплытию.

— Слушаем вас, — оба поклонились и поспешили в город.

Звёздная птица взмыла к небесам и устремилась к морю. Шоусюэ долго смотрела, как её силуэт исчезает вдали.

— Наместник заявляет, что не может предоставить корабль, — доложил Вэнь Ин, вернувшись к Шоусюэ.

— Что?

— Суда, совершающие рейсы на остров Цзедао, принадлежат казне, то есть самому императору. Поэтому, независимо от того, насколько вы являетесь посланницей, подчиняющейся напрямую императору, наместник не станет рисковать судном и командой, основываясь на неподтвержденных данных.

Он добавил, что моряки, способные ходить между островом Цзедао и провинцией Гаочжоу, видимо, очень ценятся.

— Он сказал, что отправит корабль лишь тогда, когда будет точно установлено, что извержение утихло и плавание безопасно.

— ...Что ж, действительно трудно поверить, что извержение утихнет на время.

«С Гаоцзюнем такое могло бы сработать», — подумала Шоусюэ. Но лишь по причине их особых отношений.

— И неизвестно, как долго Сяо сможет сдерживать его... Опасность, без сомнения, сохраняется.

Что же делать?

— Таньхай сейчас обходит торговцев и рыбаков, ищет того, кто согласится предоставить корабль. Среди морских торговцев и рыбаков много отважных и смелых людей, так что кто-нибудь наверняка согласится помочь.

— Вот как. Тогда и я попробую поискать.

— Нет, госпожа...

Не дожидаясь, пока Вэнь Ин ее остановит, Шоусюэ двинулась с места. Нужно спешить. Неизвестно, когда Сяо сможет сдержать извержение и как долго это продлится.

Вернувшись в город, Шоусюэ увидела, как из переулка ей навстречу спешит Таньхай.

— Дело плохо. Извержение подводного вулкана — такое ведь случается впервые. Корабли и моряки слишком ценны, поэтому все отказываются.

— Уговорить их — твоя задача, разве нет? — с укором заметил Вэнь Ин.

— Да куда там! Какой толк от уговоров, если они и слушать не хотят? Если бы они хоть немного сомневались — тогда другое дело.

— На отговорки ты всегда горазд...

Вэнь Ин со вздохом покачал головой, а Таньхай в ответ ворчливо бросил:

— Ну так иди тогда сам.

— Корабль — это ещё полдела, нужен ведь и моряк, — задумчиво произнесла Шоусюэ.

Таньхай прав. Если бы у собеседника была хоть малейшая готовность к переговорам, было бы проще. Но времени на уговоры не оставалось.

— Супруга Ворона.

Офицеры вдруг окликнули её и напряглись. Вэнь Ин и Таньхай тоже насторожились. Приближался мужчина, явно намереваясь подойти именно к ним. Возможно, таким образом он давал понять, что не имеет враждебных намерений.

Перед Шоусюэ предстал мужчина лет пятидесяти, статный, с плотно сжатыми губами и пронзительным взглядом. Он двигался неспешно, одет был в добротную одежду. На вид он походил на проницательного чиновника, однако Шоусюэ определила, что перед ней торговец; ведь не все торговцы имеют располагающую внешность.

— ...Полагаю, вы — госпожа Шоусюэ?

Мужчина остановился в нескольких шагах от офицеров и неторопливо обратился к Шоусюэ. Голос его был низким и холодным, но без враждебности — скорее с некоторой прохладной мягкостью. Свежесть, пожалуй, точнее всего определяла этот тон — и тут Шоусюэ осенило, что ей знаком человек с похожей манерой говорить.

Хуанян.

Мужчина учтиво склонил голову перед Шоусюэ.

— Мне доложили, что вы ищете судно и команду. Если позволите, наша компания готова предоставить и то, и другое.

— А вы...

— Я морской торговец. У нас с вами есть, так сказать, некоторая связь.

— Хуанян?

На губах мужчины мелькнула едва заметная улыбка.

— Я — Юнь Чжидэ, отец Хуанян. Думаю, моя дочь вам кое-чем обязана.

— Напротив. Это я была у неё в долгу.

— Она из тех, кто любит заботиться о младших. Так что пусть будет по-вашему.

Его едва уловимый мягкий тон удивил Шоусюэ. Из слов самой Хуанян у неё сложилось впечатление, что отец не слишком ею интересуется. Теперь было ясно, что это не так.

— Судно уже готово. Однако, пока извержение не прекратится, выйти в море не получится.

— Придет время, когда всё утихнет. Непременно.

Чжидэ молча кивнул.

— Прекрасно. Тогда прошу на борт.

Он резким движением повернулся и направился к порту. Шоусюэ подняла взор к небу. Пепел и дым, словно свинцовые тучи, тяжелым покрывалом висели в воздухе, погружая небо в мрак.

«Надеюсь на тебя, Сяо».

————⊱✿⊰————

В воздухе витал аромат целебного отвара. Чжицзи, заглянув на кухню, увидел, как Чжао Ши добавляет травы в котел, стоявший на очаге. Чжао Ши обернулась к нему, держа в руке ложку.

— Как самочувствие Дуна?

— Кажется, жар спадает.

— Тогда с ним все будет в порядке.

— Вероятно, ваш отвар так хорошо помог, тётушка Чжао. Благодарю вас.

— Главное — постельный режим и покой. Это важнее всего. У главы дома Сюй, должен признать, есть свои достоинства.

Чжицзи улыбнулся ей в ответ и вернулся в комнату. На кровати лежал Цяньли. Рядом сидел Исыха, то и дело смачивая в тазу платок, которым обтирал лоб больного, и меняя его на свежий.

Это была усадьба морского торговца из дома Сюй. Чжицзи и его спутников, которых выбросило в море после извержения подводного вулкана, спасли морские ласточки, а затем доставили сюда. Точнее, морские ласточки подали сигнал знакомой им Чжао Ши, а та уже обратилась за помощью к дому Сюй.

Чжао Ши была старухой родом с острова Цзедао, а дом Сюй — обедневшим купеческим кланом. И с Чжао Ши, и с главой дома Сюй Чжицзи и Цяньли впервые встретились в день прибытия на остров.

Чжицзи пришел в себя ещё по дороге, Юдзуриха встал на ноги через полдня, и только у Цяньли жар держался долго и был опасен. От природы он был слабым, и, видимо, переохлаждение в морской воде сказалось особенно тяжело. Сегодня жар наконец начал отступать, и все ощутили огромное облегчение.

Юдзуриха служил под командованием шибоши, поэтому, полностью оправившись, сразу же вернулся к своим обязанностям. Периодически он навещал их, чтобы узнать о здоровье Цяньли и передать вести, касающиеся извержения. Оно отделило остров от материка, и связь с ним была прервана. Планировалось наладить сообщение, обогнув остров на судне с противоположной стороны, воспользовавшись попутным течением, но это требовало много дней. Можно было бы воспользоваться почтовыми птицами, однако оставалось неясным, смогут ли они пробиться сквозь плотную дымовую завесу. Извержения — дело хлопотное.

— Рыбакам беда — пемза мешает ловить рыбу. Вся поверхность моря покрыта ею. Лодки-то пройдут, а вот сети… Не знаю уж, что и делать, — посетовал Юдзуриха.

Он был уроженцем острова Акай и, как говорили, некогда исполнял обязанности чисуй — ритуального стража в рамках морских обрядов.

Чжицзи вышел из усадьбы и направился к мысу. Морской ветер наполнял воздух. На самом краю мыса стояла девушка — Аюла. Ее длинные, не заплетенные волосы трепетали на ветру.

— ...Где Бай Лэй?

Аюла обернулась. Её тёмные, почти чёрные глаза смотрели на Чжицзи.

— Бай Лэй. Ты не знаешь, где он?

Чжицзи повторил вопрос медленнее, но Аюла лишь пристально вглядывалась в него и отрицательно покачала головой. Было невозможно понять, означало ли это «не знаю» или «не скажу».

Бай Лэй пропал без вести. После извержения корабли с острова не отходили, так что он, скорее всего, находится где-то поблизости.

Чжицзи был осведомлен, что именно Бай Лэй обнаружил их, выброшенных на берег. Но к тому моменту, как Чжицзи пришёл в себя, тот уже исчез. И с тех пор его никто не видел.

Чжицзи спасся благодаря Бай Лэю. Но было совершенно неясно, имел ли тот намерение его спасать.

«Надеюсь, что нет».

Не хотелось думать, что в этом человеке может таиться желание помогать другим. Тот, кто был виновен в гибели его сестры, не может быть порядочным человеком.

— Вон тот человек, — Аюла указала пальцем в сторону рукава Чжицзи. — Он рассказал дядюшке.

За рукав Чжицзи держался призрак его сестры. И лишь ее белая рука, сжимающая ткань, иногда становилась ему видимой.

— Дядюшка… ты говоришь о Бай Лэе? Ты сказал, что рассказал ему...

— Она сказала: «Помоги». Она просила помочь тебе.

У Чжицзи перехватило дыхание. Он невольно вцепился в рукав.

«Сяомин!»

Он прошептал имя своей сестры про себя. Его дыхание стало прерывистым, и Чжицзи рухнул на колени.

— Почему...

Он впился ногтями в землю и простонал. Почему, почему это случилось?

*Где-то, как-то люди связаны друг с другом...*

Голос Цяньли всплыл в его памяти.

*Где-то, как-то люди связаны между собой, и неизвестно, где эта связь обернётся помощью. Они связываются и тянутся дальше...*

Тогда Чжицзи спросил его: *«Это касается только живых?»*. Цяньли ответил с мягким взглядом: *«Нет. И мёртвых тоже»*.

— И бог тоже ищет… — пробормотала Аюла.

Её тихий голос затерялся в морском ветре, не долетев до ушей Чжицзи.

— …Потому что дядюшка унёс половину тела Няо…

————⊱✿⊰————

Бай Лэй шёл по горной тропе. Дом Сюй остался далеко позади. И море тоже.

На острове Цзедао почти не было равнин. Немногие плоские участки и пологие склоны превратились в портовые городки, а всё остальное — горы, снова и снова горы. Края гор, изъеденные волнами, обрывались крутыми утесами, в которых море, вытачивая камень, создавало пещеры и причудливые мысы. Срезы горных пород на утесах имели то белый, то красный цвет, или были покрыты причудливым узором, и сочетание этой геологии с морскими течениями придавало побережью острова неповторимый облик.

В горах повсюду виднелись каменоломни. Остров Цзедао был также сокровищницей камня. Твёрдые и мягкие породы шли на стены, ступени, даже на каменные гробы. Их ценили за особое свойство — стоило смочить камень водой, как он приобретал синеватый отлив и становился нескользким, поэтому его чаще использовали для полов в купальнях. Кроме того, здесь добывали кварцевый камень для стекла и квасцы. Некогда именно эти камни положили начало торговле местных купцов.

Вытесанный камень доставляли в порт по особой дороге, проложенной для перевозки камня, — по ней сейчас и шёл Бай Лэй. Из порта камень увозили на кораблях — либо на большую землю в империю, либо в чужие страны.

Среди каменоломен встречались и заброшенные — где-то камень оставили нетронутым, чтобы не истощать запасы, а где-то выработка уже завершилась. Бай Лэй вошёл в одну из таких давно покинутых каменоломен. Всюду валялись большие глыбы с отметинами рабочих, которые их добывали, и которые более не были нужны. Бай Лэй сел на один из камней. В одной руке он сжимал меч — чёрный меч без ножен.

Бай Лэй поднял его перед собой, разглядывая лезвие. В чёрном, как смоль, металле отразилось его собственное лицо. И вдруг в этом отражении мелькнул облик девушки — он вздрогнул и обернулся. Сзади никого не было. Вздохнув, он снова провёл взглядом по клинку от рукояти до острия. Лезвие было полно странного сияния, в нём чувствовалась необыкновенная божественная сила — такая же, как у священной реликвии клана Ша Намай, которую он когда-то держал в руках.

«Почему я покинул то место?»

Словно убегая. Как и сейчас.

Это, вероятно, и есть половина тела богини У Лянь. Та, которую велел разыскать бог Ао.

В памяти промелькнули слова, переданные через Аюлу. *«Найди половину тела Няо, иначе я сожру и Аюлу, и Исыху... »*

Это была явная угроза. Угроза, не дающая права на ошибку.

Достаточно было просто отдать клинок богу Ао. Этим бы всё и закончилось. Он и остальные были бы спасены. Зная это, Бай Лэй всё же бежал.

Потому что чувствовал недоброе.

А такие предчувствия у него всегда были верны.

Бай Лэй встал и исчез в лесу.

————⊱✿⊰————

В тишине лишь хруст снега под ногами звучал непривычно громко. От глубокого вдоха горло будто схватывало морозом, поэтому Хэн дышал часто и неглубоко. Но горло и нос всё равно болели; веки щипало. Хорошо хоть, что снегопад прекратился.

— Сколь бы глубоко в горах ни жили люди, дорога оттуда всегда ведёт к морю. Знаешь, почему?

Цыхуэй, шедший впереди, обратился с этим вопросом к Хэну. У того не было сил на разговоры, но он всё же заставил себя ответить:

— ...Потому что им нужна соль?

— Верно. Живущие в горах получают соль от тех, кто живёт у моря, в обмен на дрова для варки соли. А живущие у моря — это мы, клан Ян Шэ.

Тон Цыхуэя, прежде учтивый, за время совместного пути заметно смягчился и стал проще. Видно, по натуре он был человеком открытым и прямодушным.

Встретив Цыхуэя на рынке у подножия Северных гор, Хэн упросил взять его с собой к горным племенам. Племена Северных гор жили глубоко в горах, и без провожатого впервые прибывшему было не добраться до их поселений. Они уже перешли один или два горных хребта. Поднимаясь и спускаясь, ночуя в лесных хижинах с наступлением темноты, они наконец добрались до горы, где находилось поселение.

— Такие дороги называют солевыми тропами.

Цыхуэй, глядя вниз на свои ноги, несколько раз притопнул по снегу. Снег захрустел.

— Потому что по ним перевозят дрова для производства соли?

— Верно. Есть ещё дороги для корабельного леса — по ним перевозят дерево для постройки судов. Лес в горах идёт на самые разные нужды. И на уголь, и на изделия из дерева.

Несмотря на свой преклонный возраст, Цыхуэй отличался удивительной силой: он шёл, не запыхавшись, даже во время беседы. Хэн, хоть и считал себя выносливым, всё же ощущал, насколько тяжела горная тропа в снегу. Следуя совету Цыхуэя, он надел овчинный тулуп, шерстяную одежду, соболью шапку и обувь из шкуры яка, благодаря чему холод не досаждал ему — однако вес одежд вдвойне истощал силы. Цыхуэй снижал темп, приспосабливаясь к Хэну, и время от времени устраивал передышки.

Перед Цыхуэем шёл як, навьюченный мешками соли, под управлением носильщика. Перевозкой грузов между горами и городом занимались специализированные носильщики, поскольку горные жители не спускались в город при каждой необходимости что-то продать или приобрести.

Цыхуэй оставил своих слуг в небольшом поселении у подножия гор и вместе с Хэном отправился в восхождение. Хэн также отослал своих сопровождающих. По снежной дороге теперь двигались только Цыхуэй, Хэн, носильщик и як. Цыхуэй дал носильщику сигнал идти вперёд и обратился к Хэну:

— Пойдём неторопливо.

— Почему здесь не используют санки? — поинтересовался Хэн, наблюдая, как удаляются носильщик с яком. По снегу, казалось бы, груз легче перемещать на санях.

— В этих местах ими пользуются лишь в начале весны. Зимой — нет. Зимний снег сухой и рыхлый, поэтому сани не скользят, а увязают. Похоже на песок. А вот весенний снег подмерзает. Тогда сани скользят легко, и продвижение по снежной дороге становится проще.

И в самом деле, теперь с каждым шагом их ноги всё глубже погружались в снег. Оттого и идти было так утомительно.

— А когда наступит весна, на санях спускают древесину к реке, а затем сплавляют её вниз по течению до города у устья. До той поры остаётся лишь сидеть дома и заниматься резьбой по дереву. Здесь всё обстоит иначе, совсем не так, как в тёплых равнинных землях.

Цыхуэй мимолетно взглянул на Хэна.

— Если не учитывать этих особенностей, на переговорах тебя никто не станет слушать.

Хэн криво усмехнулся.

— Похоже, шёлк здесь совершенно ни к чему.

— Носить его тут просто негде. Может, вернёшься в Хэчжоу, пока тебя не турнули?

— Я не могу вернуться, не предприняв попытку провести переговоры.

Цыхуэй помрачнел. Его взгляд не был враждебным — скорее, он выражал сочувствие. Он опустил глаза и вслушался в звук шагов по снегу.

«Переговоры», о которых шла речь, отнюдь не касались торговых дел. Оба прекрасно это осознавали, но не высказывали вслух.

Хэн никак не мог постигнуть истинные мотивы Цыхуэя. Тот, как известно, был влиятельным сановником при прошлой династии Луань, а Северные горы — место происхождения клана Луань. Если сейчас, когда стало известно о существовании выжившего отпрыска прежней династии, Цыхуэй решил наладить контакты с горными племенами, было разумно предположить наличие какого-то умысла. Но какой именно — Хэн понять не мог. Именно ради выяснения этого он и напросился в спутники.

Наиболее очевидным казался план выступить под знаменем наследника и объединить лояльные племена для восстания. Однако разумность этого замысла была лишь кажущейся — на деле он был безрассуден. Существуют люди, готовые действовать, даже осознавая всю неразумность своих действий, но, общаясь с Цыхуэем, Хэн не находил в нём подобной натуры. Как бы то ни было, он был рассудительным человеком. Не из тех, кто ради верности долгу втянет весь свой род в безумную авантюру.

Да, именно безумную.

Иного слова не подобрать. Поднять восстание лишь потому, что обнаружился выживший наследник прежней династии.

Восстание без поддержки будет быстро подавлено. А сторонники появляются лишь там, где есть выгода от падения действующей династии. При прежнем государе дело могло бы повернуться иначе, но сейчас, начиная с торговцев солью, гораздо больше тех, кому потеря нынешнего императора принесёт скорее убыток, нежели выгоду. Император, без сомнения, уже оповестил управы и наместников, и любое выступление с оружием в руках будет немедленно пресечено. Одиночный мелкий бунт равнозначен зажжённому сигнальному огню, и не более того.

И всё же Чаоян отправил Хэна в Северные горы именно потому, что достаточно было лишь разжечь сигнальный костёр. Этого хватило бы как предлога для казни последнего отпрыска династии Луань. Уничтожение наследника, который стоял на пути нынешнего императора, — вот в чём заключалась истинная цель Чаояна.

Если восстание всё же вспыхнет, причастный к нему Хэн будет казнён; а если у горных племён нет подобных намерений, его могут убить в тот самый миг, когда он лишь предложит переговоры. В любом случае, он шёл навстречу своей гибели.

Клан Ша Намай также не избежит последствий.

Если замешан второй сын, отвести взгляд уже не получится.

«Как ни посмотри, отец ошибся в расчётах», — размышлял Хэн. И всё же он подчинился.

«Неужели я так сильно жажду одобрения отца?»

От отца, для которого жизнь Хэна не стоила и гроша. Он горько усмехнулся. Самый большой глупец здесь — он сам, и Хэн прекрасно это осознавал. Именно потому, что его так мало ценили, он и стремился добиться признания. Сколь бы нелепо и бессмысленно это ни было — он понимал это и всё же двигался вперёд.

— Уже видно, — Цыхуэй остановился и указал вперёд.

Перед ними раскинулось поселение, укрытое снежным покровом. Дома тесно располагались на пологом склоне, очищенном от деревьев. Для каждого дома был возведён каменный фундамент, стены были сложены из брёвен методом колодезного сруба, а крыши покрыты тростником. Особняк, выделявшийся своим размером и расположением на возвышении в глубине поселения, представлял собой комплекс построек, объединённых в единое целое.

— Это резиденция главы рода Юцзэ, — пояснил Цыхуэй.

Хэн сделал глубокий вдох, собирая свою решимость.

— Сейчас вся деревня, вероятно, поглощена уборкой снега. Хотя здесь это скорее называют не уборкой, а откапыванием. Поскольку снега здесь столько, что обычным разгребанием не обойтись, лучше не будем им мешать.

— Я думал, деревня будет побольше.

— Поселения рода Юцзэ не ограничиваются этим местом. Хотя их стало меньше по сравнению с прошлыми временами. И это касается не только рода Юцзэ — такая ситуация наблюдается у всех племён.

Хэн знал, что в Северных горах проживает около шести племён. Род Юцзэ, по слухам, был самым многочисленным среди них, что означало: даже с учётом всех остальных поселений, общее число всех племён Северных гор должно быть ничтожно малым.

— ...Как вы думаете, какова будет их реакция на известие об извержении на острове Цзедао?

Эту информацию они получили несколько дней назад. Судя по всему, Цыхуэй и его спутники станут первыми, кто донесёт эту новость роду Юцзэ. Как Цыхуэй преподнесёт эти сведения и как он их использует? Хэн искоса изучал его.

— Если бы извержение произошло на материке, это одно дело. Но это подводный вулкан на отдалённом острове. Вряд ли это вызовет у них большой интерес.

Спокойный тон Цыхуэя не выдавал никаких скрытых мотивов. Если он не прибыл сюда с целью подстрекать горцев к восстанию, оставалось лишь одно объяснение.

— Он пришёл разведать обстановку.

Хэн склонялся именно к этой версии. Цыхуэй был назначен на пост чиновника по делам соли и железа лично императором, что свидетельствовало о его высоком доверии. Вероятно, Цыхуэй был лично знаком с государем и состоял с ним в дружеских отношениях. В таком случае, было бы логичнее предположить, что он прибыл сюда по поручению Его Величества, чтобы выяснить настроения племён Северных гор. О его влиянии как сановника прежней династии лучше было забыть.

— В таком случае, что сам Цыхуэй думает о Хэне и каковы его дальнейшие намерения? Он, несомненно, догадался, что Хэн явился сюда с целью подстрекать к мятежу. Возможно, Цыхуэй решил, что выгоднее будет не арестовывать его сразу, а позволить действовать, чтобы понаблюдать за настроениями горных племён? Сам Хэн на его месте поступил бы именно так.

— Стоит ли действовать, исходя из этого предположения? Нет, но тогда...

В груди Хэна разгоралась смесь тревоги и беспокойства. Неясные намерения Цыхуэя вызывали у него беспокойство и затуманивали разум.

— Господин Хэн, — Цыхуэй, идя впереди, обернулся и окликнул его.

— Жизнь в горах всегда граничит со смертью. Здесь рождается гораздо меньше детей, чем на равнине. Я всегда молюсь, чтобы те, кто живёт в этих краях, дожили до глубокой старости. Жизнь драгоценна. И твоя жизнь, разумеется, тоже.

Цыхуэй улыбнулся, но в его взгляде читалась печаль.

— Не спеши навстречу своей кончине, юноша.

Хэн промолчал. Их дыхание, превращаясь в белый пар, таяло позади.

Цыхуэй почувствовал симпатию к Хэну сразу после их знакомства. Он был сообразительным, обладал твёрдым характером и острым умом. Его ум, порой проявляющийся в дерзости, делал общение с ним ещё более приятным.

Причина, по которой второй сын клана Ша Намай прибыл в Северные горы, была очевидна. Холодность человека по имени Чаоян вызывала у Цыхуэя горечь.

«И как у него хватило смелости… отправить собственного сына…»

Это было равносильно отправке на верную смерть. Выбрать на такую роль собственного сына, а не постороннего человека — в этом весь Чаоян. Через Хэна Цыхуэй ясно видел истинную натуру этого человека.

Цыхуэю было жаль Хэна. И всё же, разве обязательно прислушиваться к опасным словам отца?.. Хотя, возможно, такова уж природа Ша Намай.

Цыхуэй считал, что племена Северных гор вряд ли поднимут крупное восстание. Однако он допускал, что среди них, пусть и не у большинства, могли найтись отдельные личности с подобным намерением.

Сложность заключалась в том, что Чаояну этого было бы достаточно. Ведь цель Чаояна — не само восстание; ему нужен лишь предлог, чтобы отправить Шоусюэ на тот свет. Найти кого-то с намерением восстать и донести на него, или подтолкнуть к подобию мятежа — существует множество способов разжечь пламя.

Дело осложнялось ещё и расстоянием. Любые события, происходящие вблизи столицы, можно было легко проверить и наладить связь. Но в Северных горах, столь удалённых от столицы, всё происходило с задержкой. Как только весть о начавшемся восстании достигнет столицы — будь то его подавление или опровержение недоразумения — всё равно окажется слишком поздно.

Откровенно говоря, подавить уже начавшееся восстание было бы проще. А вот предотвратить его возникновение — задача почти невыполнимая. И всё же...

Он не хотел, чтобы молодёжь погибала напрасно.

Ни Шоусюэ, ни Хэн.

Цыхуэй погрузился в глубокие раздумья о том, как же поступить.

Хэн задумался.

Неужели не ясно, что без понимания ситуации во внешнем мире нынешний бунт не имеет смысла? Однако этот мудрый старейшина, вероятно, не позволил бы своим людям совершить подобные глупости.

— ...Вы никогда не размышляли о том, чтобы покинуть горы и поселиться на равнинах? Прошу прощения за прямоту, но там жить куда проще, чем здесь.

В ответ на слова Хэна старейшина улыбнулся.

— Равнины, безусловно, более плодородны. Но я сомневаюсь, что мы смогли бы обеспечить себя там пропитанием и влиться в общество равнинного народа. У гор свои трудности, у равнин — свои.

Хэн кивнул:

— Вы правы.

Далеко не все, кто обитает на равнинах, живут в достатке. Есть и те, кто с трудом находит пропитание даже на следующий день.

— Однако количество людей, покидающих горы, заметно растёт. Особенно среди молодёжи. Некоторые сумели успешно обосноваться там и теперь привлекают остальных из своего племени. Это происходит не только у нас, у Юцзэ, но и в других племенах. Возможно, со временем в горах не останется ни одного жителя.

Старейшина произнёс это так, словно уже принял неизбежность.

— Так вот как...

— Что известно о Югун и Юси?

Это были другие племена Северных гор, помимо Юцзэ.

— Повсюду примерно одно и то же. Хотя у Юси есть искусный ремесленник, его чашки и подносы в последнее время пользуются хорошим спросом. Весной между Югун и Юцы возник спор — не знаю, чем это закончится.

— Спор?

— Из-за границ выжженных земель*. Весной они проводят подсечно-огневое земледелие.

[*Речь идёт о подсечно-огневом земледелии. Сначала лес вырубают, пни выкорчёвывают и оставляют сохнуть, затем поджигают. Зола уничтожает сорняки, вредителей и служит отличным минеральным удобрением. Далее землю распахивают и засевают культурными растениями.]

Старейшина обратился к Хэну.

— Таким образом получают золу, которую продают мастерам-красильщикам. Высококачественная зола используется для закрепления красителей при окрашивании или для отбеливания конопли. Зола легче угля, поэтому как товар она предпочтительнее.

— Границы — неизбежный повод для споров, как ни крути. Будь то границы владений или земельные участки.

— Это так. Дело хлопотное.

— Что происходит, когда целые племена вступают в спор? Доходит ли до вооружённых столкновений?

— В наши дни до применения силы доходит редко... ведь каждое племя теряет людей, а лишиться рабочей силы никто не хочет. Поэтому стараются урегулировать разногласия мирным путём, посредством переговоров. Обычно в качестве посредника приглашают старейшину другого племени. Если и так не удаётся разрешить конфликт — тогда беда.

О том, что случается, если дело не удаётся решить словами, старейшина прямо не сказал, лишь улыбнулся. Было ясно, что в крайнем случае дело всё же доходит до сражений.

— Дрова, изделия из дерева, зола... у каждого племени, значит, есть свой промысел?

— По мере возможности мы стараемся именно так и поступать, иначе получится, как у Югун с Юцы.

— Ах, понимаю. Чтобы избежать конфликтов.

— На протяжении многих лет численность племён сокращалась из-за нескончаемых споров. Так со временем всё и стабилизировалось в нынешнем виде.

— Но ведь дрова, и поделки, и зола — всё это требует древесины, не так ли? ...Ах, таким образом, у каждого племени свои торговые партнёры, и конкуренции нет.

— Именно. Для разных целей подходят разные породы дерева, да и сейчас, к счастью, обходится без конфликтов с кузнецами из провинции Дунчжоу — это тоже немаловажно.

— Кузнецы Дунчжоу...

— Им для литья железа также требуется много древесины. Раньше они вторгались в Северные горы за лесом, что создавало немало проблем.

— Но по указу Его Величества наместник провинции Дунчжоу теперь крепко держит их в руках, — добавил Цыхуэй, дополняя рассказ старейшины.

— Вот оно что...

Иными словами, у здешних жителей нет оснований выступать против императора.

— Однако из-за того, что внешний враг исчез, теперь начались внутренние распри, как у Югун с Юцы. Никак не удаётся уладить всё как следует.

Произнося эти слова, старейшина вздохнул.

— Боюсь, в итоге они уничтожат друг друга. А это означает, что численность тех, кто обитает в горах, будет продолжать сокращаться.

Он грустно усмехнулся.

— Не случалось ли чего нового в последнее время? — старейшина обратился к Цыхуэю, явно желая сменить мрачную тему.

— О том, что нашёлся уцелевший наследник династии Луань, вы, должно быть, уже знаете?

— Да, слышали несколько дней назад от заезжего торговца.

— Тогда из новостей, пожалуй, только извержение на острове Цзедао. Говорят, там пробудился подводный вулкан.

— Вот как, — старейшина широко раскрыл глаза. — Подводный вулкан... Горному жителю такое и представить трудно.

— На дне моря дремал вулкан. И вот он пробудился. Морским торговцам, надо полагать, сейчас тяжко — по морю ведь не пройти. Торговля, видимо, на некоторое время остановится.

— А если воспользоваться другим портом...

— Подходящих гаваней, на удивление, не так уж и много. Для мелкого судна подойдёт любая, а вот корабли морских торговцев — они имеют большую осадку, и в мелкую гавань им никак не войти. Да и течения имеют свои особенности. Порой течением уносит совсем не туда, куда нужно. Чуть ошибёшься — и беда, корабль может разбиться. Остров Цзедао в этом отношении как раз подходит, поэтому его издавна и используют для торговли.

— Оказывается, это нелёгкое дело, — глава уважительно кивнул. — Впрочем, как бы там ни было, дело это происходит в водах далёкого острова, и здесь, у нас, особого шума не поднимется.

— И правда, дело-то далёкое.

Как и предсказывал Цыхуэй, глава не выказал особого интереса. Однако Хэн, бросив взгляд в сторону, заметил кого-то за войлочной перегородкой, которая разделяла комнату. В щели мелькнули чьи-то глаза. Осознав, что его обнаружили, незнакомец поспешно отскочил и, скорее всего, ушёл.

— …Простите, можно ли мне осмотреть деревню?

Глава охотно согласился. Хэн намеревался отказаться от предложенного провожатого, но в итоге передумал.

— Тогда, не могли бы вы меня сопроводить?

В качестве провожатого вызвался младший сын главы.

— Меня зовут Чжи, — представился он.

Юноше было около двадцати лет с виду, ростом он был чуть ниже отца, с честным и открытым лицом.

Следуя за Чжи по поселению, Хэн наблюдал, как у каждого дома, независимо от возраста жителей, все поголовно были вооружены деревянными лопатами и усердно расчищали снег.

— Если не убирать снег сразу после каждого снегопада, нас полностью завалит. Сегодня, похоже, снова пойдёт снег. Устал я уже — день за днём одно и то же.

Чжи поднял взгляд к небу. Хэн невольно посмотрел туда же. Действительно, небо было затянуто тяжёлыми, свинцовыми облаками, готовыми в любой момент разразиться снегопадом.

— Что ты думаешь о такой жизни?

Хэн перевёл взгляд с неба на Чжи. У юноши были чистые, ясные глаза. Совсем ещё мальчишеские глаза, полные идеалов, казалось, смотрели лишь прямо перед собой, не замечая ничего по сторонам.

И лицо, словно постигшее всю скорбь этого мира.

Хэн слегка улыбнулся.

— А ты сам снег не разгребаешь?

Вопрос остался без ответа. Глаза Чжи на мгновение расширились, а затем он покраснел. Видимо, ему самому ни разу не приходилось браться за лопату. В его доме этим, вероятно, занимались слуги. Или просто, будучи младшим, его слишком баловали.

Хэн невольно вспомнил своих братьев и сестру. Самой младшей в их семье была Банся, но он не мог припомнить, чтобы родители баловали её. Мать редко даже показывалась им на глаза, а отец был холоден — впрочем, не только с Банся, но и со всеми остальными детьми, включая самого Хэна.

Нет.

С одним лишь старшим братом отец общался охотно. Хотя в основном это были приказы, замечания или выговоры — ничего похожего на простую беседу. И всё же…

С детства и до нынешнего момента… сколько вообще раз он говорил с отцом?

С родственниками или посторонними людьми отец вёл себя учтиво и вежливо. Холодность проявлялась лишь по отношению к близким. В такие моменты отец казался величественным, заботливым и мудрым главой, достойным всеобщего уважения. В детстве Хэн этим гордился и изо всех сил старался заслужить его похвалу.

«Если хотя бы здесь, в этих краях, я выполню его поручение и погибну… может, тогда отец наконец похвалит меня?»

«Не похвалит. Я и так это знаю».

Дыхание замерло в груди Хэна.

— …Если бы вы жили на равнине, по крайней мере, не знали бы такого тяжкого труда.

Хэн произнёс это так, будто их предыдущий короткий разговор и не имел места, а Чжи поспешно закивал: «Д-да, верно».

— Послушайте, вы ведь говорили про извержение? Что-то про подводный вулкан…

Значит, именно Чжи подслушивал тогда. Хэн, не выказав ни малейшего упрёка, расплылся в приветливой улыбке.

— Верно. На острове Цзедао пробудился подводный вулкан. Знаешь, где этот остров?

— Да, — ответил Чжи, хотя и не слишком уверенно.

— Остров находится на юго-востоке империи. Врата торговли, очень важный остров. Из-за извержения переправа стала невозможна, и это большая проблема. Даже неизвестно ещё, какой урон понёс сам остров.

— Неужели всё так серьёзно? А по тону господина Цыхуэя это не казалось крайне важным.

— Иначе все бы только зря тревожились. И без того все взбудоражены тем, что нашёлся уцелевший наследник династии Луань.

Это было неправдой. Нашёлся ли наследник династии Луань или нет — для простых людей, в общем-то, было неважно. А вот извержение, по крайней мере для тех, чья жизнь от него зависела, представляло настоящую беду.

— А про наследника династии Луань ты слышал?

Чжи кивнул.

— Род Луань ведь родом отсюда, из этих краёв? Я точно не знаю, но слышал от стариков.

«Точно не знаю»…

Видимо, интереса к этому здесь немного. Дела рода Луань — древняя история. Хэн предполагал нечто подобное, но не ожидал, что отклик окажется настолько слабым. Ему нужно было разжечь пламя, но искры здесь не было. Что же теперь делать?

Может, стоит узнать про другие племена? Или же…

Самому стать той искрой.

— …Я хочу побывать в поселениях Югун и Юцы. Это далеко?

— Нет, совсем близко. И то, и другое — вон за тем горным перевалом. В горах подходящих для жилья мест не так много, потому все и стараются держаться поближе. Так и от диких зверей безопаснее. Весной они уходят в окрестные горы, ставят там хижины и заготавливают лес. Каждый год — в новом месте.

«Вот как, значит, они живут», — подумал Хэн.

— Прости за беспокойство, но не проводишь ли ты меня туда?

— Хорошо, отчего же нет…

Видя недоумение на лице Чжи, Хэн пояснил:

— Хочу посетить здешние поселения по торговым делам.

— А, понятно, — легко согласился тот.

Если искры нет — придётся самому стать искрой.

— Тогда и я пойду с вами.

Внезапно прозвучавший позади голос заставил Хэна обернуться в изумлении. Там, словно возникнув из ниоткуда, появилась Цыхуэй.

— Я как раз собирался туда отправиться.

Хэн замер на месте.

Несмотря на улыбчивое лицо Цыхуэй, невозможно было разгадать её истинные мысли. Втроём они двинулись прочь из поселения, ступая по заснеженной тропе.

— Главное, чтобы снег не начался, — Чжи поднял взгляд к хмурому небу, его брови обеспокоенно сошлись. 

Тяжёлые облака затянули небо, скрывая солнце.

————⊱✿⊰————

— Аюла... Аюла.

Слышался голос, будто принадлежащий божеству, призывающий её. Аюла, глядя на волны, разбивающиеся о скалы, напрягла слух.

Звук, казалось, исходил из самой глубины земли и одновременно резонировал прямо в её сознании.

— Аюла... усни. Слышишь? Я лишь временно займу твоё тело. Если будешь слушаться, я не трону Исыху.

Голос был мягким и соблазнительным.

Аюла сомкнула веки.