Восхождение Величайшего Мага (Новелла) Том 1 Глава 5
Ранее в Восхождение Величайшего Мага (Новелла)...
Я ощутил присутствие своей надзирательницы на грани сознания, словно дамоклов меч, готовый обрушиться, она наблюдала за мной, не сводя взгляда с моей макушки. Действительно ли лучше, чтобы она стояла рядом? Ни в коем случае. Пришлось приложить немало усилий, чтобы в детской форме объяснить, насколько её близость меня смущает.
«Вам всего три года», — заметила Лили, ловко уходя от темы, не желая отклоняться от курса, назначенного мачехой. «Вообще-то, скоро четыре», — моё замечание было встречено враждебно.
Впрочем, сыграв на жалости и убедив её, что рядом с ней я не смогу завести друзей, я смог надавить на её слабое место и уговорить эту пышногрудую женщину действовать мне во благо, а не в своих интересах. Повернувшись, наши взгляды встретились с её «фиолетовым небом». Шагов десять, если считать нормальными, взрослыми. Она даже не пытается скрыться или шпионить. Стоит в десяти шагах от меня и смотрит, не моргая!
«Жутко!» Чем я так заслужил такой взгляд? С меня уже пот ручьём течёт, женщина, остановитесь!
«Рудэус! Я уверена, она вымещает на мне зло из-за тебя, паршивец! Ещё раз прикоснёшься к её трусам, я тебе покажу, что такое милостыня Милис.»
Мою надзорную собаку надо бы сбросить, и уединиться в месте, недоступном для людей. Возможно, сейчас я и шагаю вперёд к самому краю деревни, но дальше, я уверен, Лили поступит следующим образом: «Угрожающе приблизится, возьмёт на руки и понесёт обратно, попутно отчитывая, что нельзя так далеко заходить.» А значит, мне нужно глазами подобрать место, в котором нет людей, но которое не столь далеко от деревни.
Взгляд прошёлся по вертикали — от ботинок и земли к горизонту и небу.
«Небесный цвет всегда манил своей изящностью. Помнится, мне, грезила голова моя взлететь выше тёмных облаков, но всё никак не находил на это время. Работа забирала так много этого времени, что ни на что другое его больше не оставалось. Хобби? Увлечения? Лишь вечная забота о своём теле и родителях».
Означает ли это, что эта жизнь дана мне как отпуск от постоянства? А что, звучит. Звучит как нечто, что никогда не произойдёт. Словно ускользающий, до щекотки приятный сон, где у меня есть смышлёный брат, где мать с отцом всё время ладят, а их отношения цветут и пахнут. Сон, в котором у меня нет забот, где я смотрю на небо, то чистое, голубое небо с вкраплениями облаков, и не могу проснуться, как бы не желал. Хотелось бы уверовать, что всё это не симуляция, не подосланные мне воспоминания, и что я сам их создаю, без злого умысла извне.
Горы, поля, леса… как часто мне доводилось видеть такую привычную картину в жизни? На экране монитора или смартфона, всё время, каждый раз, внимание следило только за ними. Смотреть на внешний мир? Спасибо, но видеть убитую, неверными шагами человечества, планету мне не хотелось.
А сейчас смотри, наслаждайся тем, чего не отняли.
Глубоко вздохнув и развернувшись на пятках, я приблизился к Лили, сократив дистанцию до минимума. Пора бы закрывать весь этот цирк.
«Юный господин, что-то не так? Вам больше не стыдно находиться так близко ко мне?» — мне показалось, или я услышал шутливый тон в её исполнении? Неужели я сыграл роль шута и рассмешил леди с каменным лицом? До чего же греет душу такая реакция.
«По-прежнему стыдно», — ведь со стороны мы смотрелись не более чем сын с матерью, тогда как прошлый вариант походил на маньячку, которая присматривается к жертве. Впрочем, с её пронзительным взглядом в очках это и неудивительно.
«Но?»
«Но тебе будет грустно, если я буду далеко», — это совершенно надуманная причина, по которой ребёнок мог сблизиться, но именно потому, что мне было четыре, от меня и не требовалось особо логических цепочек в рассуждениях. Всё должно быть прямо и ровно, как эскалация моей маны на тренировках.
Получив в свои руки объяснение мальчишки, Лили успокоилась, да так, что мне казалось, она сейчас скажет что-то неприятное. Шагая по правую руку, на шаг позади, мне не приходилось ещё видеть её лица. Какое оно было? Ну, чем дольше длилось молчание, тем больше мне казалось, что оно будет свирепым.
«Что…» — уже оборачивая голову, на мою макушку упала ладонь, и волосы были потрепаны. Невысказанный вопрос застрял в горле, когда на него ответили.
«Я очень рада, как вы заботитесь обо мне.»
Лишь тихо фыркнув и отбив ладонь, лишь так мне удалось уберечь пунцовые щёки от её глаз. Почему она так нежно это произнесла? Раньше ведь держала нас за дефективных, небось.
Деревня представляла собой то, чем и являлась. Название очень характерно её описывало, словно именно для этого места и придумали слово «Деревня». Будь она чуть более неопрятной, и оказалось бы захолустьем, а чуть более опрятной — и стала бы местностью сельского типа. Так что деревня как нельзя лучше отражала её суть.
Встреченные люди приветливо махали руками, прощаясь: «Привет», на что получали мой кивок. Дети помогали своим родителям или старшим братьям. Дома, как ни странно, стояли на таком расстоянии друг от друга, что дорога от одного к другому занимала чуть больше пяти минут. Всё дело было в пшеничных полях, засыпанных золотом по самое не балуй. Селяне, встреченные мной, на удивление оказались приветливы и улыбчивы. Несмотря на сажу и грязь, эти люди в своей массе казались весьма жизнерадостными.
— Почему?
— Простите, юный господин?
— Мне интересно, отчего эти люди так веселы, почему улыбаются?
«Почему их улыбки так искренни?» Последний вопрос остался непрозвучавшим, ведь я и так выдал слишком взрослые вопросы, но ведь это правда…
У них нет и доли тех благ, о которых я осведомлён, которыми насытился, которыми обладал. Мне же, кому достались знания и воспоминания двадцать третьего столетия, не было так весело. Моя жизнь была подобна механической, с той лишь разницей, что я был человеком и нуждался во сне, еде и отдыхе. Я был хуже машины. Почему им весело? Разве у них нет проблем? Разве они достигли такого уровня развития, когда все ручные труды взяли на себя машины? Их заботы не переложились на других, так почему же? Разве их не волнует завтрашний день, ведь они должны запасать еду на зиму.
Неправильные люди попадались мне. Уверен, это всё из-за моего блуждающего взгляда. Просто он замечает лишь улыбчивых и приветливых, полностью игнорируя остальных, считая их обыденными. Хех, как же эти мысли вызывают у меня смех, ведь мне привычнее видеть горесть и печаль, чем радость и веселье.
«Лишь по праздникам тебе дозволено улыбаться», разве не так говорила моя матушка?
«Не трать улыбку впустую, ведь только так ты сохранишь её на всю жизнь», отец казался мне весьма рациональным.
— Эти люди счастливы, пока они живы, — слова, слетевшие с губ Лили, словно укололи мою голову. Непонятно, какими были эти слова. Приятными, сухими, мечтательными, далёкими, оправданными, понятными или же неожиданными? Ни одно из них меня не удовлетворяло. Я мог бы разразиться тирадой, стихами или пьесой из двенадцати актов, завершая всё трагическим финалом, но в этом не было нужды.
— Юный господин, смотрите, вот и дети подходящего вам возраста, — пригнувшись, меня взяли за плечи и подтолкнули вперёд, туда, где находились трое детей. Все они были мальчиками и дружно сидели у реки, о чём-то беседуя.
— Эй! — вырвавшись из захвата, мне сначала пришлось размять плечи, отработать несколько ударов в воздухе, и лишь потом, под улыбчивым взглядом Лили, двинуться вперёд. К детям.
А пока я шёл, моя голова полностью и целиком вела меня к моей победе. Она анализировала все события не хуже квантового суперкомпьютера, выводя новые переменные.
Изначально я собирался уйти подальше и испытать магию среднего ранга, чисто чтобы почувствовать её на практике, подобно Рудэусу, этот Нил умеет изучать магию, лишь раз её проверив. Зенит приказала Лили сопровождать меня, и в дальнейшем мне не удалось от неё избавиться или оторваться. Замысловатые маршруты она знала наизусть. Ещё бы, служанка всяко лучше ориентируется в деревне, чем юнец, впервые ступивший за порог родительского дома. Мне не хотелось дружить с детьми моего биологического возраста, ни с мальчиками, ни с девочками, в этом не было никакого смысла. Они тупы как пробки и не свяжут мне предложение длиннее пяти слов, о чём я вообще с ними могу говорить? Разве что отключать голову и притворяться умалишённым.
Сколько на детей ни смотри, в конечном итоге умнее они от этого не становятся. Возможно, если бы я выпил энергетик или несколько баночек пива, то желание нянчиться с детьми появилось бы, но сейчас я вижу их бесконечную глупость. Самое плохое, что моё поведение и мысли не позволяли над этим потешаться, ведь одно дело — ребёнок, который чего-то не знает в свои четыре года, и совсем другое — когда ты на том же уровне развития в сорок четыре.
Рудэус был даром с небес, чтобы не сойти с ума, я понял божественный замысел, я всё понял!
Но эти дети…
Невозможно. Абсолютно невозможно!
«О, что это? Идея? Загорелась лампочка?»
Мысленно щёлкнув пальцами, в моих глазах загорелся огонёк.
С момента, как я сделал первый шаг из тридцати, и до момента, как в голову пришла идея, я прошёл лишь четверть шага. Первого.
Всё вышеперечисленное случилось за жалкие ноль целых двадцать пять сотых секунды. Ха, да на моём лице, возможно, чётко углядеть усмешку.
Подойдя к малышне, которая крутилась у реки, мне пришлось поприветствовать всех одним взмахом руки и дальнейшим представлением. Не столь велика была плата за дружбу, которая слетит к чертям, стоит нам, к примеру, не видеться год с небольшим. Впрочем, я никак не отрицаю, есть люди, дружба с которыми не будет представлять собой заведомо проигрышную ситуацию.
Дети в этом возрасте дружат просто так. Без причины, и, как я считаю, такая дружба самая слабая. Ведь если дружишь ни за что, то так же можешь и не дружить. Дружить надо за характер, за человека и его поведение.
Но, я отклонился. Слегка кашлянув в кулачок и развернув корпус к Лили, я нащупал её глазами и оценил то, на что она смотрела. А глядела она не на меня, видимо, успокоила себя и отвела взгляд в сторону. Ясно, расслабилась значит?
Тогда же, попутно отвечая на вопрос: «А откуда ты?» произошло чудо. Из реки появилось щупальце и ухватило малька за собой. Резкий писк, наша реакция была мгновенной. Все застыли в неверии, глядя на то, как парня уносило течением всё дальше. Он не успел и слова сказать, лишь я…
— Лили!
Крикнул, что было сил, и меня поняли с максимально правильным посылом. Это был крик, который заставлял действовать. Странная синхронизация со служанкой произошла на секунду, но её хватило с избытком. Лили бросилась за мальчиком в реку.
Тогда же мои ноги отступили. Пока всё внимание забирала она, девушка, спасавшая мальчика из реки, я отступал назад. Взобравшись на овраг, я рванул что было мочи оттуда. Тело ещё плохо слушалось, ноги как ватные, подкосились об корень дерева. Рухнув вниз, нос пронзила острая боль. Не только нос, но его, в первую очередь. Пошла кровь, правда на это сей глупейшее происшествие не обращало внимания. Глаза видели прекрасные овраги, рощи и поляны. Все те места пестрели темными пятнами, в которых можно было спрятаться.
В один такой я и засел, переводя дух.
Тяжело дышавший Нил с разбитым носом — совсем не то, чего я добивался. В голове всё было проще и умнее. Там и мальчик был легче, и магия поддавалась проще. Только Лили, она действовала как задумано, без размышлений. Даже я, я затормозил, когда потянул мальчика в воду, подобно машине, которая врезалась в стену.
«Магия, точно. Только магия». Вспомни, ради чего все эти ухищрения! Ради того, чего не было в моём мире.
Прыснув тихим кашлем в кулачок, я вытянул пергамент. Небольшая лента, на которую я вывел слова — ключи активаторы самой магии следующего уровня. Она слегка испачкалась кровью с пальцев, на что мои губы тихо выругались. Какая нелепость, всё закончится вот так?
«Потому что я облажался? Прости, мальчик, которого я схватил, твоя жертва была напрасной… Нет!»
Был же, в памяти моей изменчивой, должны остаться первые строки заклинания, которые сейчас закрывала кровь.
— Изменчивый дух воды и принцесса потоков, — отлично, внутри на уровне собственных ощущений произошёл толчок. Мне нужен он — толчок от магии воды, который направит мою магию в русло правильной реки. — которые текут по земле, — простые слова не имеют значения, но именно сейчас вокруг затрепетали цветы и травы. Их поцеловал носом туман, который слушался меня, подобно верному псу. — смети всё своей скрытой внутренней силой, Вотер Флоу!
Перед рукой явился шар воды, но вместо обычного, в нём ощущалась набирающая сила, бушующая сила, не подходящая воде. Текучая и гибкая, сейчас она направлялась далеко не легко. И всю эту мощь я должен был выпустить, спустить, как делает Альфа, когда командует дикими псами. Заклинание рычало на меня, желая освободиться, пойти в пляс и уничтожить всё на пути.
Дикая магия, свирепая магия, неизученная магия.
«То, что ещё предстоит приручить». Такими словами я в дальнейшем охарактеризую магию этого мира.
А сейчас.
— А! — не ожидая такого напора, водяной шар вылетел вперёд, сметая все цветы, травы и пробивая твёрдую кору деревьев. Одно, два, три… Возможно ли, что заклинание продвинутого уровня не в два раза сильнее прошлого? Или же я влил слишком много маны? Если сравнивать, то водяной шар был уровнем один, а это… двадцать.
Привстав, мой взгляд будто приковали к тому длинному яру, что образовался после заклинания. Внутри поднимался тот же шторм чувств, как когда впервые использовал заклинание.
«Магия — чудесна». Всегда, как в первый раз, всё время что-то новое и неизвестное.
Две тысячи семьдесят второй год был годом, когда человек бороздил космос уже больше семидесяти лет.
Я родился в слишком развитом мире, чтобы открывать что-то новое, я родился в чрезмерно скучном, пустом глазу мире, где человек — единственный, кто себя развлекает.
Но не сейчас. Сейчас я в самом начале, у истока. Без сомнения, дикая магия…
— Я приручу тебя, изучу и выучу.