Восхождение Величайшего Мага (Новелла) Том 4 Глава 101

Из пятисот претендентов, лишь сто человек сумели пройти первый этап отборочных испытаний. Столь точное число стало для арбитра вдохновляющим поводом для завершения.

— Сотня лучших бойцов пережила этот непростой этап, но сколько же их останется после второго? Надеюсь, вы уже выбрали своих фаворитов, ведь именно их вы увидите в следующий раз! — произнес крылатый, готовясь вознестись в небо, и добавил. — Дорогие гости, на сегодня все поединки окончены, прошу вас не оставлять после себя беспорядок, ведь вам еще предстоит сюда вернуться.

Тома, стоявший в высокой тени заходящего солнца, наконец смог спокойно выдохнуть накопившийся воздух из легких. Беда миновала, а злобные взгляды «соперников» перестали так сильно давить на затылок.

Взглянув на своего соседа и временного соратника, Ульберт громко спросил:

— Ты нашел, где переночевать? — Тотор же, не отводя хмурого взгляда от арены, тихо (насколько позволял его голос) ответил.

— Не волнуйся, темноволосый маг. Как воин с Островных Земель, я смогу выжить даже в самых диких и суровых местах.

«Значит, нет», — заключил юноша и уже собирался предложить другой вариант, как на его пути появился старший товарищ.

Грейрат возвращался к своему подопечному в весьма сонном расположении духа. Его походка была немного шаткой, а зевота случалась чаще, чем раз в двадцать шагов. С виду он совсем не выглядел обеспокоенным или чем-то взволнованным. «Впрочем, этой своей чертой Нил чем-то похож на Тотора», — Ульберт проводил уместные, как ему казалось, параллели. Хорошо, что он озвучивал их лишь в мыслях, иначе ему бы не поздоровилось.

— Я рад твоей первой победе, — подойдя ближе, Нилрем крепко сжал плечи Томы. — Однако, тот твой поступок едва не стоил тебе участия.

— Эхэ-хэ, ну простите, мне просто ничего другого в голову не пришло, — Ульберт привычно почесал затылок, опустив взгляд к земле. Сам парень прекрасно осознавал сопряженные риски. Если в пылу эмоций он действовал необдуманно, то спустя несколько часов, остыв, посмотрел на ситуацию с иной точки зрения. Его «союз» с Тотором имел как свои преимущества, так и недостатки, вопрос был в том, что перевешивало. С основным недостатком он уже столкнулся — раскрытием их с Тотором союза, теперь это стало общеизвестным фактом, а значит, те, кто станет им поперек, не заставят себя ждать. Еще один командный поединок (или тот, что был сегодня — на выживание), и ситуация ухудшится в разы. Возможно, именно из-за такого страха оказаться под пристальным вниманием большинства, другие бойцы не спешили объединяться в группы по два или более человека. Ведь групповые испытания рано или поздно закончатся, и бывшим товарищам придется противостоять друг другу. Впрочем, для таких, как Тома и Тотор, союз — лишь временная мера; будь они ближе друг к другу, и ситуация могла сложиться не в их пользу.

— Считай, что тебе повезло. Поединки один на один начнутся уже завтра, и ваша «песенка» успела прозвучать вовремя, — Нилрем успокаивающе положил руку на плечо, направляясь к выходу. — Пойдем, или останешься здесь на ночь?

— Я иду, — услышанное тут же заставило Тому притихнуть. — Нил, ты говоришь, будут дуэли; откуда ты знаешь?

— Я знаю… — протянул Грейрат, плавно растягивая гласные. Он явно не закончил хвастаться перед Томой, однако внезапно замолчал и притянул Ульберта к своему плечу, будто собирался указать ему направление. Для посторонних наблюдателей они выглядели как два неразлучных друга, направлявшихся, как и все, праздновать победы в таверну. От неожиданности Тома чуть было не крякнул, но тут же ладонь старшего оказалась рядом. Наклонившись к ученику, Нилрем «по-дружески» продолжил. — Быстро сделай вид, что я так делаю постоянно, и тебе это нравится. За нами следят.

«Понял», — мысленно кивнул Тома и, когда их путь продолжился, слегка толкнул Грейрата по плечу, громко рассмеявшись, будто только что услышал самый уморительный анекдот на свете. На удивление, это выглядело естественно и непринужденно, учитывая, какое давление он вдруг почувствовал. Хоть это и было лишь ощущение, казалось, будто сердце сжимают, а у самых губ проводят пламенем свечи, отчего они сильно пересохли и были на грани растрескивания. Его преследовали впервые, и, естественно, он не знал, как себя вести. Разум подсказывал продолжать вести себя как обычно, притвориться, что ничего не слышал, однако глаза не могли смеяться — они, словно отдельные существа, обладающие собственной волей, желали обнаружить преследователей. Это противоречие угнетало. К счастью, у него был наставник, который не раз сталкивался с «тайными поклонниками».

— Итак, — не убирая руки с плеча, Грейрат продолжил говорить, но повел своего подопечного совершенно в ином направлении, не к месту ночлега. — Ты спрашивал меня о турнире, и я отвечу. Участников осталось слишком мало.

Солнце уже почти скрылось за горизонтом, и у каждого жителя города появилась длинная и темная копия его самого. Изящные тени мелькали то тут, то там, а у Ульберта, смотрящего себе под ноги, от них в животе возникали настоящие колики.

Чтобы хоть как-то отвлечь мысли от угрозы шпионов, Тома принялся задавать вопросы и обдумывать ответы Грейрата. Переключиться получалось с трудом. Каждый раз, когда мимо проходил кто-то с характерной чертой во внешности (то ли родинка на носу, то ли квадратная челюсть), юноша ощущал внутреннее сжатие.

От панических визгов девушек и фирменной фразы о провале (которую он воздерживался произносить уже неделю) его оберегала надёжная фигура Нилрема.

— И они не паникуют. Какие же настырные, раз продолжают за нами идти, — бормотал мужчина скорее для себя, но Тома был так близко, что всё расслышал отчётливо.

— Убийцы?! — сердце юноши едва не выпрыгнуло. Впрочем, оно колотилось так сильно, что могло вот-вот уйти в пятки. Поскольку это шипение на полутонах привлекло внимание мага, он решил успокоить взволнованного подростка.

— Ты так не волнуйся, всё будет в порядке. Пока ты со мной, твоей жизни ничего не угрожает.

К сожалению, а может, и к счастью, Нилрем не уточнил, в каком именно смысле «жизни ничего не угрожает». Обычно под этой фразой подразумевается полная физическая неприкосновенность объекта защиты. А как мы все помним, Грейрат — целитель Панацея. Лучший в мире, и его утверждение расширяло границы защиты до недостижимых высот. Это означало, что даже если бы Тому проткнули сердце или отрубили голову, пока он находился бы в десяти метрах от великого мага, его жизненный путь не прервался бы, поскольку тот просто не позволил бы ему умереть. Голову бы прирастил обратно к телу, кинжал или меч из сердца извлёк бы и восстановил одну из важнейших мышц.

О потерянных конечностях и говорить нечего.

По мере плавного движения, посторонний шум, отличный от звуков толпы, нарастал. Они отделились от процессии паломников, направившись в таверну, и свернули в уголок, наполненный звенящей тишиной и заканчивающийся сырой лужей тупика. Тома всё правильно понял, искусно подводя преследователей к ложным выводам. «Здесь ведь должен быть проход к таверне!» — возмущался Тома, потрясая кулаками. Решив, что этого достаточно, он вместе с Нилремом развернулся обратно к общей улице, и тут показались незнакомцы.

— Э… простите? — Тома изображал простака, играя роль на десять «оскаров» из десяти. Природная наивность в сочетании с фантастической простотой на мгновение заставили даже Нилрема поверить в его спектакль. Пусть сам актёр и остался недоволен такой оценкой, но он заслужил свою долю похвалы. — Здесь нет короткого пути, вас обманули.

Всего шпионов было двое. На первый взгляд, обычная пара — мужчина и женщина, которых в любой другой момент легко было бы потерять из виду. Сейчас же, выделяя этих двоих из общей массы, Нилрем осознал, какой священной простотой они маскировались. Да, Грейрат ощутил на себе их взгляд и аномально ровное биение сердец, но так, обернуться и заметить их в толпе он бы не смог.

— Мы знаем, — парочка не собиралась церемониться. По отблеску полос металла в их руках становилось ясно, что добродетелями и меценатами они не были.

«Это было очевидно с самого начала», — кивнул сам себе Грейрат, накапливая в руках заряд электричества. На данный момент это было, пожалуй, лучшее и самое универсальное оружие в его арсенале.

Сталь сверкнула, обычные на вид люди сменили позы. Время, словно резинка, растянулось, раздулось в очень, очень медленный пузырь, названный «мгновением».

Яркая вспышка!

В глазах наблюдателя со стороны, которым оказался Ульберт, лишь успевший прикрыться руками, отразился бой — вернее, тот короткий его промежуток, когда сверкает молния и люди тут же падают на землю. Он моргнул. Лишь только сейчас Тома моргнул, дабы ещё через секунду тела поверженных врагов не начали дымиться.

Нилрем направился прямиком к будущим покойникам.

— И всё? — Тома был впечатлён и обескуражен. Он, конечно, знал о Грейрате, но одно дело — гасить монстров, другое — жарить людей. «Разве это не должно было быть как-то… иначе?»

— А ты ожидал длинного и изнуряющего поединка не на жизнь, а на смерть? — Грейрат оглянулся на Тому. — Пустоголовый мой ученик, я удивляюсь тебе. Разве ты не был свидетелем моих бесчисленных побед? С чего ты взял, что эта битва станет для меня камнем преткновения? Ха-ха!

Издевка старшего напомнила Ульберту, с кем он, собственно, водится.

«Точно, Мари — вообще чудище на низком каблуке, что сотрясает академию… и почему я удивляюсь?» Флегматично улыбнувшись, парни вернулись к более насущным делам.

Из двух потенциальных жертв Нилрем выбрал ту, что объективно была слабее. Женщина с типичной чёрной копной волос и более-менее ровными чертами лица. Не красавица, но и не уродка. Чтобы узнать, кто их нанял, Грейрат разбудил жертву номер один, не забыв предварительно связать её и поставить Тому на страже.

— Кто вас нанял?

Для только что очнувшейся женщины, она повела себя исключительно спокойно. Взгляд вправо, взгляд влево, и вот, она тяжело вздыхает, после чего крепко кусает себя за язык.

— Ух ты… — не сказать, что Нилрем удивился, скорее непривычно скривился. Одним щёлчком пальцев он — и дама широко распахнутыми глазами уставилась на… правильно, на лучшего целителя мира.

Она вспомнила, осознала и тут же была охвачена ужасом.

— Я не буду отвечать на твои вопросы, — с прискорбием покачав головой, Панацея выразил своё мнение по этому поводу.

— Отвечать будешь. Женщина, хоть представляешь, какой грех совершила? Ты напала на меня, что было неразумно, но более того, ты напала на моего ученика, мою собственность, что является непростительным действием, — провернув кистью, Нилрем взял женщину за шею. Не сжимая, а лишь коснувшись её ладонью. — Ответь на несколько простых вопросов, и будешь свободна. Поверь, я могу позволить себе щадить врагов и тех, кого прощать нельзя. Если твой наниматель будет щедр и угодлив ко мне, его жизнь останется в его руках.

Мрачный взгляд из-под лба служил прямым подтверждением несгибаемой воли. Грейрат не сумел сломить эту женщину своими речами, вернее, было неподходящее время и место. Сомнений в ней было кот наплакал, а времени на игры оставалось очень и очень мало.

— Я не скажу. Можешь пытать.

— Все вы, шпионы, одинаковы, — разочарованно вздохнул Грейрат. — Храбришься, думаешь, я буду тебя избивать, протыкать кольями или жечь? Ц! — громко цокнув языком, Панацея приблизился к чужому лицу вплотную и зашептал. — Я погружу тебя в болевой шок, заставлю кровь течь вспять, исцелю так, что родная мать не поймёт, где рот, а где зад, или же разрежу твоё тело вдоль и поперёк, превратив в вечно гниющее, смрадное существо, чьим заветным желанием будет скорейшая смерть…

В доказательство своих слов, Грейрат освободил ей ноги, но не позволил встать, банально отрезав одну из конечностей по бедро одним движением. Вскрик не мог прозвучать, Нилрем не допустил бы разоблачения спектакля, а в страшных муках девушка даже не заметила, что из огромной раны не вытекло ни капли крови. Иллюзия, обман? На самом деле нет, простое знание человеческой биологии и её возможностей. Как ей казалось, невозможность кричать делала ситуацию ещё хуже, чем если бы она могла. На её глазах проводилась искусная манипуляция с плотью, до того нелепым образом, что в итоге из созданного «нечто» невозможно было угадать первоначальный вид целой конечности.

По телу шпионки то и дело пробегала дрожь. Её пробирал озноб, пот лился градом, брови тяжелели, а лицо теряло всякую уверенность и мужество. Готова ли она, ради заказчика, провести остаток жизни в роли никому не нужного чудовища? Ей столько не заплатили, её преданность делу не настолько велика. На самом деле, начни Нилрем вырывать ей ногти, и она бы сдалась на втором. Что уж говорить о таком суровом наказании.

Женщина верила, что целитель, по большей части, блефует, однако, ввиду открывшихся неопровержимых (как она считала) доказательств, пришло чёткое, пораженческое осознание — она не выдержит, не выдержит и десяти процентов от обещанных истязаний.

Тогда-то Нилрем и увидел в глазах шпиона то, чего так ждал. Искажённую ногу по взмаху руки вернули в прежнее состояние, а вместе с тем и прирастили её обратно на законное место. Скрывая лёгкую усталость, мужчина вновь вернул ей голос.

— Я… — отстранившись подальше, великий маг заметил занятное зрелище. Глаза шпионки блестели, а голос дрожал. — Я расскажу.

«Вот так бы сразу», — закатил глаза Нилрем.

— За кем тебя послали и для чего?

— За Ульбертом Томой, — дама отвела взгляд, поскольку ей не хватало смелости держать прямой контакт. — Нам велели запугать мага и заставить его отказаться от дальнейшего участия в битвах.

— Ясно, — Грейрат поднялся на ноги. — Только вот не пойму одного. Какой смысл его устранять?

— Нам, — пленница слегка запнулась. — Нам не объясняли причину, мы лишь исполнители.

— Это и неудивительно. В таком случае, остаётся только самый важный вопрос, — безоружную девушку взяли за шиворот и с лёгкостью приподняли к лицу. Правде не скрыться, а лжи не уйти. — Кто вас нанял?

— Э-это…

***

— Ты ведь никого не убил, правда? — о своём голосе Тома вспомнил лишь во время позднего ужина. Пока он стоял на страже, ничего особо не слышал, а вот когда Нилрем вышел, то уже не спрашивал о шпионах. «Живы ли они?» В тот момент не было времени на подобные слюнявые предисловия. Лишь когда в голове улеглась вся тревога, а к телу вернулся аппетит, можно было мысленно вернуться к прошлому, ведь теперь оно казалось безопасным и простым.

— Не хотелось портить отношения с этим городишком в первые же дни, поэтому я их просто вырубил, — махнув кистью, Нилрем спокойно отпивал из чашки чая.

— Слава Милису, — с облегчением вздохнул Ульберт.

— А мне всегда казалось, что ты не веришь, — заметив неприятную деталь, Нилрем поспешно решил на неё указать.

— Это не то! — запротестовал младший. — Я не молюсь Милису, это просто выражение, распространенное по всему миру, вне зависимости от мировоззрения.

— Как скажешь. Твоё участие важнее, — Грейрат указал на Тому пустой кружкой, после чего поставил её на стол. Зеленоватое отражение взволнованного юноши пошло рябью. — Я передал тебе слова этих людей, и пока ты размышлял над ответом, я поделюсь своим. На твоём месте я бы не рисковал. Слишком мало сил, учитывая, что завтра предстоят поединки один на один. Твоими противниками в основном будут воины и фехтовальщики. Среднего ранга, замечу, твой же — начальный в стиле бога меча.

— Тогда я не понимаю, зачем меня пытались выбить за пределами арены! — логично заданный вопрос мог перевернуть всё с ног на голову. К счастью, Грейрат лишь шире улыбнулся в ответ.

— Именно. Мне также неизвестны мотивы подобных действий, а учитывая, что мы не знаем и заказчика… — ложь начала переплетаться с правдой. — В общем, если уж и устранять кого-то из турнира столь подлым образом, то только сильнейших игроков.

Комната погрузилась в тишину, стоило упомянуть следующие факты.

Из пятисот участников осталось лишь сто. Десять раундов, в каждом из которых соревновались пятьдесят бойцов. В этом есть что-то странное, непонятное и пугающее. После первого раунда осталось шестнадцать человек, после второго (в котором участвовали Тома и Тотор) — девятнадцать, и так далее. Если бы кандидаты продолжали тенденцию, то в итоге первый этап прошли бы гораздо больше участников. Однако их всего сто. Грейрат подслушал, что даже организаторам оказалось нелегко разобраться в этом хаосе.

Причина, по которой участников оказалось меньше запланированного, кроется в непомерной силе неизвестных.

Три фигуры, занимающие шестой, восьмой и девятый блоки соответственно, полностью очистили арену от других участников. Три мечника, способных за несколько секунд покончить с полусотней бойцов. Конечно, они лишь выкинули их с арены, однако Нилрем не обманывался насчёт этого. Окажись их мечи вне ножен, и зрителей ждал бы кровавый бой.

Из-за подобных силачей как прошедшие, так и те, кому ещё предстояло пройти испытание, учтиво капитулировали. В результате более пятидесяти бойцов пали духом и покинули соревнование, предпочитая остаться зрителями.

— Поэтому я хочу услышать твой взвешенный и обдуманный ответ. Готов ли ты продолжать выступать, увидев этих трёх мечников? — совершенно ясно, молодой маг не собирался зря рисковать. В какой-то степени, сам Нилрем ощутил на своей щеке звонкую пощёчину, предостерегающую быть осторожнее. Его отношение к этому событию могло оказаться непозволительно пренебрежительным.

— Я уже дал своё слово, — слова Томы находили непростой путь, минуя страх. — Можешь считать меня дураком, но я не отступлю.

«Нилрем, ты переоцениваешь меня, ожидая умного ответа», — именно об этом думал сейчас юный маг.

— Хорошо. Дурак так дурак, — уголки губ великого мага тронула усмешка. — Пусть будет так.

«Если ты готов идти до конца, я обеспечу тебе поддержку, даже если против тебя выступит небесный король», — такова была правда лазутчика. Девушка-шпионка призналась в связи между ней и верхушкой правящей элиты.

В очередной раз отпивая чай, Нилрем откинулся на спинку кресла, прикрывая свои голубые глаза. Любому, и малому, и великому, и сильному, и слабому, иногда хочется отдохнуть телом и разумом. Эта незатейливая поездка выделялась тем, как ловко Грейрат на неё согласился. Да, радужный камень оказался реальным призом, однако его свойства не были подтверждены. Скрытым мотивом же являлась законная возможность провести открытую сделку с собственной гордыней. Если более полугода сидеть на одном месте и биться о стену, пытаясь решить глобальную проблему, но так и не найти к ней решение, то рано или поздно можно заработать выгорание. Прекрасно понимая, к какой черте он себя подводит, Нилрем незаметно для себя решил выписать путёвку в невиданный край.

Смена обстановки, новые люди, знакомства, места — все эти факторы должны благоприятно повлиять на умственную разрядку и привести разум в тонус, пресекая любые срывы. К сожалению, мир не собирался подстраиваться под одного человека, поэтому вместе с новообретённым опытом он подкидывал и проблемы.

«Проблемы с королём… Ц! И что эта крылатая зараза увидела в Томе? Неужели нельзя было просто до конца недели сидеть спокойно, не тревожа мою душевную организацию! Проклятые ироды!» Хороший вопрос дня, вернее, ночи:

«Зачем небесному королю понадобилось, чтобы один из участников выбыл? И почему так скрытно?»

***

— И зачем я вообще это делаю? — Небесный король тихо вздохнул. Его жалобы не услышали ненужные уши, что не могло не радовать правителя, ведь королева не жаловала в нём эту черту личности, а подводить её ожидания — значило выслушивать жалобы её отца, тестя, который с пеной у рта будет остервенело упрекать зятя (то есть, его) во всех грехах их расы.

Тем забавнее королю находить в своей голове сходства между собой и тем крикливым стариком, который только и умеет, что чтить традиции.

— Ваше знакомство случилось на моих глазах. Сегодня утром, — крылатый акцентировал на последнем. И дураку ясно, что не верит он в их близкие дружеские узы, связанные всего пол дня назад.

— Это ничего не меняет. Её проблемы, отныне мои проблемы.

— Вы должно быть шутите! — Мужчина хотел добавить «Здесь нет никаких проблем!» Но его опередили, сбивая с мысли.

— Это мои слова! Как можно быть таким слепым по отношению к её чувствам? — Калман же, по всей видимости наслаждался легкой перепалкой. Он неустанно продолжал пить вино, и оно, по всей видимости, не могло его опьянить.

— Господин Александр, — сдутый пернатый король, устало ущипнул себя за переносицу. — Инди моя единственная дочь и я не собираюсь обсуждать её влюбленность с первого взгляда с вами. В конце концов, у меня ещё много работы, а здесь я остался исключительно дабы спросить вашего мнения по поводу турнира.

— Ум, — Калман третий запрокинул голову к потолку. — Было скучно, никакого напряжения и индивидуальности, я словно на войнушку смотрел, где сражались обезличенные пешки. Конечно и в этом море посредственности всплывали интересные фигуры, как та, что привлекла взор принцессы, — Александр весело повернулся лицом к королю и поиграл бровями.

— Достаточно этой игры, — приложив ладонь к лицу протянул мужчина.

— Это ещё ничего так вариант, вы же видели с кем шатался тот черноволосый парень, только представьте, если бы она втюхалась в полуогра! — не оставляя себе иного выбора, кроме как саркастично улыбнуться, великий воин заметил поникшее лицо короля.

— Прошу, давайте по делу.

— Хорошо. Моя общая оценка — все скучные, — «Как категорично» смел пробубнить Небесный король. Во время мероприятия, монарх поддерживал благочестивое лицо и в кругу семьи, и на публике. В отличии от Калмана Третьего, чье настроение, в зависимости от места и окружения, могло скакнуть от скуки к раздражению и на интерес. Впрочем, подобной оценки крылатый король ждал, она не стала для него неожиданностью. — Я думал так и закончиться, пока не появился шестой, а за ним и восьмой с девятый. За ними занятно наблюдать.

— Если вы оцениваете их так высоко, скорее всего, они пройдут в элитный турнир, — кивнул крылатый король.

— Как я и думал, — поддакнул парень, после чего сделал маленький глоток вина.

— Из-за этих трёх, моим подопечным пришлось не сладко. На завтра планировали командные бои, но число участников слишком мало, так что два следующих дня пройдут под эгидой боёв один на один.

— Ха, а вот на такое можно и посмотреть. Только, вашей дочери лучше не видеть предстоящие бои, — Александр неуловимо покривил грубой и сузил взгляд.

— О, поверьте, в этом нет никакой необходимости, — впервые за все время этого разговора, на лице короля появилась тень улыбки.

— Вы так уверены в своих силах? — не в бровь, а в глаз.

— Конечно уверен, — задрав подбородок ответил мужчина. — У моего солнышка просто период дурных нравов, она по десять раз на дню влюбляется и расстается с воображаемыми принцами.

— Однако он настоящий.

Небесному королю оставалось лишь широко хлопать глазами, не представляя себе как он вновь вернулся к теме его дочери.

«А он искуснее чем кажется», спрятав хмурый взгляд за белым веером, монарх пришел к ответу.

— Ситуация и впрямь другая, однако, следует помнить, Инди — из семьи небесного короля, она ещё никогда не срамила своим поведением наше достоинство и честь, и не посрамит в будущем.

«Какие громкие слова для того, кто в стремлении поддерживать идеал, отправил вышибал на бедного участника турнира. Не потому ли неуверенность в поступках дочери и собственная слепота к её чувствам, отныне именуется достоинством и честью. Рано или поздно, она влюбится по настоящему, если не сделала это уже, и тогда, король куриных крыльев, твой идеал иль треснет, иль сгниёт под гнётом несчастных душ» Калман Третий, если человек ему не безразличен, всегда пытается помочь в силу обстоятельств. В делах сердечных Александр далеко не тот Амур, однако мысль «не мешать» пришла ему самой первой. Кто назовёт Бога севера простаком, тот знатно удивиться узнав, каким баталиям подвергаются его мысли и действия в голове. Хитрый стиль накладывал отпечаток не только на тело, но и на мысли. В то время как адепты стиля бога меча прямые и вспыльчивые; стиля бога воды — спокойные и сдержанные; адепты стиля бога севера придерживаются очень скользкого подхода. Единственными причинами, по которой бог в стиле бога севера такой каков он есть сейчас, заключалась в непомерной лени и навязчивым идеям о героизме. Ему просто лень притворяться и лгать, ведь он почти сильнейший, да и внутреннему желанию прославиться аки славный герой сия форма мысли противоречила.

Получался диссонанс, результатом которого становилась внешняя беззаботность.

— Ясно, — одно складно ответил Калман Третий, ощущая как за дверьми собрались побитые шавки. Из вышибал выбили всю дурь, а потому королю вскоре нужно будет отклониться. Александр поступил быстрее, допивая вино из бокала, и подходя к двери.

— Александр, вы собираетесь пройтись по городу в такую ночь? — Небесный Король поспешил исправить свою оплошность. — Разумеется, я не вправе вам указывать. Однако, я могу порекомендовать несколько приличных заведений, или, быть может, предоставить вам охрану?

— Лучше меня охраны вам не найти. Пока меня не будет, вам стоило бы подумать о страже для себя, мало ли что.

— Я приму к сведению ваше наставление.

Они распрощались и каждый погрузился в свои мысли. Калман Третий вышел в коридор, где его высочественные теневые воины, с мрачными лицами, едва ли не со слезами, входили в кабинет.

«Этот темноволосый юноша-маг не смог бы так. Помог тот полу-огр здоровяк? Или есть кто-то ещё?»

Что-то дорогое звенело где-то на задворках памяти. Александр вовсе не смотрел в сторону новой пассии принцессы Инди, но звон драгоценностей и отблески золота и серебра почему-то всплывали в сознании, стоило лишь на мгновение задуматься о юноше-маге.

— В любом случае, я рад, что он в порядке.