Восхождение Величайшего Мага (Новелла) Том 4 Глава 105

Под золотистый рассвет свою байку чирикали три замечательные птички, весело и задорно. Около одних летучих созданий порхали и другие, не менее важные члены конфессий птиц. И хоть в общем гомоне их голоса пропадали, но кое-что эти младшие знали лучше своих старших собратьев. В частности, алые бабочки знали своего создателя и знали как сильно подобный цокот клювов резал ему слух. Утро начиналось с простых упражнений, каким Нилрем отчасти был обязан бестолковому отцу, а отчасти стражнику одной добродушно-маленькой деревни. Умывальня, чистка зубов и обычное прихорашивание. День начинался точно так же, как и все до этого. Повседневностью, тем не менее, здесь и не пахло.

На койке рядом с Грейратом, разложившись в том положении в котором принято хоронить, уставший от вчерашних боев Тома. Он ныл о жизни о своей жестянке (как впрочем, и всегда, если Нилрем не поставит парня на работу). Он в подробностях от первого лица пересказывал, уже в четвертый раз, свою напасть, свое духосотрясение! Конкретнее, речь шла о вчерашнем всеобщем позорном поражении (и все равно Томе, что битву назад он нанес ту же душевную травму Тотору) сияющему рыцарю Гавейну.

«Подросток хочет понимания» подумалось Грейрату, что секундой после сказал свое слово:

«Пускай духовные раны как ты мог заметить, я ещё не научился исцелять, но в твоём случае, есть один волшебный метод и называется он женская рука»

«Рука?» Приподнялся юноша, позабыв о фантомных болях.

«Ага, пойдешь сегодня на арену и сам увидишь в чем вся соль»

Падая обратно на постель, Тома надул щёки, закрыл руками уши и тут же обернулся спиной к Нилрему.

Пока Панацея увешивался золотыми украшениями аки ёлочка на новый год, Ульберт с обидой вспоминал вчерашние выходки дня, ведь не одним проигрышем богаты. Доходило до истерического смеха, когда после церемонии вручения наград (Тома занял почетное восьмое место) Нилрем признался в содеянном зле. А точнее, в том, что переходить к внутреннему турниру в общем-то не обязательно.

Тома и так знал, о своём положении, однако слова Грейрата оказались так некультурно подобраны, что буквально выбивали весь воздух из лёгких, отправляя в нокаут. Эта невозмутимая прямолинейность Нилрема иногда даже пугала.

Конечно, потом, под кружкой крепкого, в вечерней таверне, Тома простил чёрствого «учителя», когда тот смягчился к словам о «хорошей практике» и «наборе опыта реальных боёв». По сути, Грейрат неверно выразил свое известие: «Ты отлично постарался, набрал боевого опыта и знаний, теперь можешь отдыхать» — вот как оно должно было звучать, но звучало как есть.

Сегодня же, Ульберт решил из вредности не идти на представление богачей и богачек где детки и взрослые дяди будут меняться не силой, но размером и глубиной своего кошелька. У кого он будет бездоннее, тот и победит. Внутренний турнир — место, где будет проведено несколько сражений, друг за другом. Между собой в дуэли сойдутся отпрыски знатных семей и родов, их представители, или просто выдающиеся люди, к последним и относился Панацея. Ещё задолго до начала основного турнира, по улицам ходили слухи, мол по большей части все будут пользоваться могущественными артефактами, а на реальное мастерство можно даже не смотреть.

«Артефактами тоже пользоваться надо» как-то на распев заявил местный менестрель, ударивший по струнам. Подкупный или нет, но его народ услышал.

«Да и сэр Ланс Е’Лот там будет сиять!» К певцу подскочил мелкий шкет, что непонятно каких кровей и как сюда вообще пробрался.

Так уж случилось, перекличка эта произошла прямиком на глазах у Нилрема с Томой. Последний даже не иронично побеспокоился за первого, но тот отмахнулся от чужих переживаний сославшись на их несущественность.

За весь турнир, никто из тройки рыцарей так и не проиграл в бою. Пускай бог севера и оценил мужчин на ранг короля, этого определенно было недостаточно. Общие черты намечались грубыми мазками. К примеру, королей меча, неважно в каком стиле, ценили и уважали на любой земле, при любом дворе. Однако ни о каких индивидуальных приёмах или уловках здесь и речи идти не могло. Калман Третий не всеведущ и знать всего не мог. Ещё фактор в том, какие отношения сложились между двумя мужчинами, между воином и магом. Полудоверительная беседа, где каждый говорил немного о своём, с долей вероятности, сблизила Нилрема и Александра, однако последний не без шутовской манеры, мог умолчать о знаемых вещах в угоду личных благ с позволения собственной персоны, которая, на данный момент времени, стоит выше остальных.

Возвращаясь к нашим «рыцарям блестящим», когда пришла очередь товарищам сражаться друг против друга, их треугольник дружбы на практике показал себя с лучшей стороны. Ни Гавейн, ни Ланс Е’Лот, ни тем более Бомейн не спешили на потеху публике «чистить лица» собратьев, предпочитая выставить старшего — Ланс Е’Лота как ферзя, то есть, сильнейшую фигуру, и по странному стечению обстоятельств не являться на арену, отчего победа присуждалась автоматически. Таким образом, из трёх потенциальных чемпионов на внутренний турнир прошёл только Ланс Е’Лот, однако и его одного было достаточно, чтобы оживить зрительский восторг и укоротить горделивые носы противников.

Нилрем ушёл на арену без Томы. Впрочем, предаваться несчастному одиночеству ему мешали окружающие люди.

***

По условию, как и было сказано в подписанном договоре, Грейрат оказался в помещении, отличном от обычного. По размерам больше похожее на классную комнату академии Ранноа, на деле же являлось обычной гладиаторской опочивальней с индивидуальными местами.

Превосходное освещение было обеспечено арочными окнами без стёкол, так что любой желающий мог как безучастно сидеть за партой, так и осматривать стадион. К сожалению, условный класс был зарыт под землю, из-за чего линия глаз совпадала с уровнем щиколоток на арене. Ранее смотревшие на всех сверху вниз чинуши теперь вынуждены были таиться внизу.

Тем не менее…

«Он уже здесь». Нилрем без труда опознал Ланс Е’Лота — благородный мечник непонятного стиля (бог севера склонен наречь мужчину последователем бога меча с примесями бога воды, то есть, атакующий тип с обычными познаниями в защите), безучастно, словно кирпич, стоял у окна в полном одиночестве. Одиночек, впрочем, здесь хватало, как хватало и сформированных групп представителей высших сословий.

При входе стоял стражник-проверяющий; он с каменным лицом ощупывал и опрашивал Нилрема о наличии угрожающих жизни артефактов. Были разрешены лишь защитные безделушки и доспехи. Конкретно с Нилремом дело обстояло одновременно и просто, и сложно. Сложности у стража появились на этапе опознания каких-либо артефактов. Мужичок ожидал увидеть целителя, доверху забитого защитными артефактами, но прибор в его руке молчал как проклятый. Проклятым, как выяснилось позже, прибор не был, однако он реагировал исключительно на магические круги, а чистую ману, которой фонтанировал Грейрат, просто не замечал.

Золотые серьги, кольца, амулеты и лавровый венок на голове — вот и вся роскошь. И вся она не являлась типичным представителем артефактов, однако они были.

Ровно семнадцать алых бусин, каждая при разрушении высвобождала приблизительно треть резерва Нилрема. На первый взгляд это казалось сильным преимуществом, однако по факту, коэффициент поглощения такого количества маны был лишь немногим ближе к пятидесяти процентам. То есть, из условных тридцати процентов оставалось пятнадцать, а то и меньше. И это ещё очень хороший результат! Другим магам и в самых страстных снах не снилась подобная подпитка маны.

В пересчёте на голые цифры, у Нилрема на себе было чуть меньше трёх полных резервов. Не было бы удивительно, если бы обладатель глаза магической силы, осмотрев Грейрата, с удивлением открыл рот.

В свою очередь, ступив в класс, к известному целителю тут же подступили несколько вельмож.

Сперва они говорили о себе, представляясь по-разному: одни являлись вольными авантюристами, для которых сей турнир был словно игрушка для ребёнка, особых притязаний на большое место у них не было, и вообще, эти высокоранговые воины пришли больше развлекаться перед тем, как отправиться в дальнейшую экспедицию в подземелье «Ад»; другие представлялись гражданами небезызвестными, такими как сыновья купцов, личный барон и несколько сыновей маркиза. Все они были выходцами из регионов, о которых ранее Грейрат ничего не слышал. Здешняя знать не была столь влиятельной, какой пыталась показаться. Ни из королевства Асуры, ни из Милиса, ни даже из королевства Короля Драконов — никого оттуда здесь не было. Зато читалась очень яркая граница между людьми и пернатыми. Крылатые говорили на своём и о своём, особо не вглядываясь по сторонам.

— И кто к чему стремится?

Был задан соответствующий вопрос. Грейрат со снисхождением наблюдал, как юные дарования делили шкуру живого тигра. Забавно было слышать вой особо наглых, коим стыд неведом, и кто позарился на главный приз.

Таких глупцов не осуждали прямо, на них косились, тихо поминая сидящего в углу Ланса.

Были и те, кто заявлял о желании получить приз поменьше, как бесконечная чаша с вином или защитная серьга. Так что, когда очередь нативно подошла к Грейрату, он, не видя никаких препятствий, спокойно высказался в пользу радужного камня как цели своего прибытия.

Большинство тут же с умным видом закивало, уверяясь в логичности со стороны известного целителя. Однако, как оказалось, не всем пришлись по нраву мысли и стремления Панацеи.

— Этому не бывать, — Ланс Е’Лот не сходил с дальнего угла, и тем не менее, его голос оказался слышен всем, в особенности Нилрему.

— И почему же это? — между мужчинами очень быстро образовался коридор, знать и воины не смели оказаться на линии их взглядов.

— Радужный камень будет моим, — Ланс Е’Лот выказывал странное пренебрежение.

«Меня словно провоцируют…» Мгновенно закралось подозрение о непонятных подковёрных играх, в которых Грейрат обязался не участвовать. Пришлось временно пожертвовать зрением одного глаза, но взглянуть на души обитающих здесь людей. В сию же секунду, средь всего народа выделился Ланс своими артефактными доспехами. Когда другие на себе носили три-четыре безделушки, конкретно рыцарь, был закован в цельный панцирь.

— Давай обсудим, — Нилрем не спешил пускать огненный шар в неугодного. — Как я понимаю, твоя любимая, друг, знакомый или родной человек, находятся в плохом положении. Они больны или страшно ранены, я прав? Если это так, мы можем договориться. Я лучший целитель в мире, мне по силам оказать тебе помощь.

Предлагаемые Грейратом услуги конечно ставили его в уязвимую позицию, поскольку достаточно умные неизбежно зададутся вопросом «к чему тогда лучшему целителю какой-то камень?» однако их аргументы на этом и закончатся, чего будет критически мало, чтобы из этого делать какие-то выводы. С другой стороны, даже не самый умный поймет сколь щедро предложение Панацеи. Многим в этой комнате доводилось слышать о тех чудесах, которые творили руки едва ли не святого. Отказ Ланс Е’Лота будет попросту глупым.

Сию правду понимал и сам рыцарь.

— Ты не сможешь ничем мне помочь, — однако он тут же отказывается!

— И почему же?

— Потому что ты наш враг, — помещение словно вздрогнуло от удивления. Парочка авантюристов поднабрали воздуха в грудь дабы высказать свою, несомненно, важную позицию. Им помешало время, за которое они храбрились, ведь был здесь человек которого не страшила сила Ланс Е’Лота.

— Вот оно как, — не понимая внутренне, внешне, Грейрат понятливо усмехнулся. — Псу указали на добычу, а она и рада лаять. «Вы» это кто конкретно? Тебя с дружками не устраивает то, что я смогу лечить ещё лучше и ещё больше людей? Или это неугодного твоему господину?!

В этом была своя последовательность. Нилрем исходил из того, что видел, а видел он пускай и усталого от жизни, но добряка со своим кодексом чести.

«Нет сомнений, он мог с лёгкостью оплатить участие сразу во внутреннем турнире, однако решил идти с самых низов поскольку посчитал это более честным поведением. Это совершенно противоречит его поведению сейчас, только если за мной нет грешка в его сторону, а таких я не припомню. Или же, он действует исходя из чужой воли, вот и выдавливает из себя эти строки». И пускай остальная часть истины скрыта за туманом, Грейрат ощущал нить правды, за которую спешил схватиться.

«Такие как ты меня просто вымораживают!» Едва-едва не слетело с уст великого мага. Заместо этих слов он высказался более сдержанно, но не менее хлестко.

— Ты мне противен.

Выражение осталось зиять в тишине. Поджимая губы, Ланс не отвечал, угрюмо сверля взглядом дырку в переносице Грейрата. Трудно понять о чем думает человек просто глядя в его глаза, однако Нилрем видел в них и сомнение и горечь.

Пять секунд спустя, открылся рот:

— Нилрем Грейрат, тебя ждёт незавидная участь. Радужный камень тебе не поможет.

— Ты.!

Словно спичка, поднесенная к сухой прелой соломе, ещё миллиметр и огня не избежать. Специально или нет, но в комнату вошла стража. На кануне драки их визит пришелся очень кстати, они — а их было всего двое, постарше да повыше и ещё более старше, ближе к почтенным шестидесяти, но пониже — одним присутствие могли засвидетельствовать законность будущих предпринятых мер по разбиванию носов до крови. Впрочем, стража имела свои взгляды на всю ситуацию, и эти взгляды не соотносились с представлениями остальных. Обведя всех присутствующих честным, строгим взглядом, один из стражников объявил о начале подготовки к турниру. Второй, после короткого перешептывания с первым, открыл, а вернее, развернул свиток и зачитал имена людей, которым следует проследовать на другую сторону. В их числе оказался и Ланс Е’Лот.

Состоялась рокировка положений. Теперь Грейрат неотрывно смотрел на рыцаря не в силах объяснить внутреннее беспокойство.

«Он знает о моем проклятии? Откуда? Кто ему сказал?!»

Пришлось магу потратить силы на усмирение внутренних возмущений и придание внутреннему шторму форму ближе к знойному штилю.

«Во-первых, есть несколько людей, которые желают мне зла, во-вторых, с чего я вообще должен ему верить?» ущипнув себя за переносицу, панацея зарёкся не думать о ненужном, однако наболевшее гнилой раной уже давно беспокоит ум великого мага.

***

Тома Ульберт казался человеком совершенно далеким от битв исторического размаха, и тем не менее именно он попал в десятку лучших по (как он справедливо считал) собственным заслугам. Так, ворочаясь в постели от собственной совести, Тома мыслями все время возвращался к теме турнира. В комнате находились маятниковые настенные часы — работа профессионала, несомненно — которые оповещали о скоротечности времени.

Тома приставал к ним взглядом каждый раз, когда думал на счёт турнира. Посещать его было несподручно гордыне (которая только-только проклюнулась), а с другой стороны, ему обещали драку настоящего мага и:

— О какой такой женской руке он вообще говорил?

И тут, мельком замеченная шкатулка словно гром в ясном небе, приворожила собственным силуэтом.

Подарок невиданной принцессы оказался очень даже дорогим и до неприличия роскошным.

«Нехорошо вот так, без благодарностей оставлять подобное дело. При случае нужно поблагодарить её».

Тома не заметил, как одетый и обутый, он, в компании волшебного жезла на поясе, стоял за порогом комнаты с явным намерением ступить в Колизей.

Мысль за мыслью и шаг за шагом, в невинной растерянности Ульберт попал в место, куда по изначальным лекалам попадать не должен вовсе. Любопытство ли его сюда привело, или же он повелся на эфемерные обещания Грейрата о какой-то там женщине? Трудно ответить сразу, но вот желание отблагодарить её высочество все же было основным.

— Вроде где-то здесь? — указанное место встречи, если Тома свернул на правильном повороте и не заблудился, оказалось прямиков у зрительских лав. Что удивительно, самих зрителей здесь исключительно мало, а всё, потому что каких-то эпических зрелищ отсюда не увидеть, слишком далеко для простого зрителя. Именно здесь и запустился сценарий, о котором Ульберт и знать не знал.

Инди радостно улыбнулась увиденному. Её глаза засекли передвижение Томы в место «В» что значит «Встреча». Неброско одетый юноша никак не привлёк внимание сидящего рядом с ней Короля, сегодня он особо озабочен представлением по ясным причинам — сражаются отпрыски влиятельных людей, сильные авантюристы — отчего приглядывать за любимой дочерью не было возможности. Принцесса, не будь глупой, понимала свое положение. Вчерашний проступок просто так не забывается, и, если ей угодно прошмыгнуть под Короля, за ней уплетется страж или наемник.

В королевском ложе находилась Инди, её отец, парочка стражников и с полдюжины наемников. А ещё, здесь находился Калман Третий.

— Отец, я могу наведаться к матери? — из ложа короля и королевы, место «В» практически не видно (сама Инди засвидетельствовала его исключительно благодаря зеркальцу), оно было идеальным с точки зрения отвода глаз всех нужных и ненужных людей. Сейчас Инди хотела зайти в одно укромное место, где припрятала и сменную одежду и порошок скрывающий цвет крыльев.

— Конечно, — легко ответил небесный король. Своим кивком он словно отпустил тетиву — Инди почти улетала на выход — однако прежде чем она ушла, мужчина быстро добавил. — Лакус, не спускай с неё глаз.

— Да, ваше величество!

Тучный наемник убил всю скорость, с которой спешила Инди. На её лице появилось четкое кислое выражение.

— М-может не надо? — робко поинтересовалась девочка. — Я уже не маленькая, мне не нужна нянька.

— Тебе напомнить, чем закончился вчерашний вечер? Инди, я не отпущу тебя без соответствующего сопровождения, — Король говорил с той же лёгкостью как прежде. В его голосе вовсе не было гнева или раздражения, он даже не обернулся в отличии от Калмана Третьего. Александр невольно ухмыльнулся, когда увидел эту надутую мордашку.

«Господин Нилрем, не забудьте о нашем обещании!»

Мысль Бога севера свернула на узкую тропу догадок и домыслов.

«О чем они могли договариваться?» Александр вновь задумался о том, что тяготило его больше бездарностей на арене.

Секунда. За это сущее мгновение произошли следующие дела: свое грозное противостояние на арене начали наследники крупных торговых домов; взревела толпа зрителей, заставляя Тому прикрывать уши; бог севера поднялся с кресла и прошёл к принцессе.

— Я буду её сопровождать.

— Что? Александр, вы уверены? Мою душу тяготит вчерашний случай, я до сих пор не знаю, как отплатить вам за то, что вы спасли мою дочь, а вы хотите ещё больше втянуть меня в долги? — слова короля обладали шуточным наполнением. Обречённо-панические настроения мужчины были наиграны до комедии, а ради завершения перфоманса, Калман Третий должен в такой же манере выдать что-то опровергающее утверждение короля.

Он и выдал:

— Конечно нет, — Александр ответил улыбчивому королю своей улыбкой. — Мне просто захотелось пройтись, размять ноги, так сказать.

На «…так сказать» и закончился акт шутки. Следует похлопать или засмеяться. Ни того, ни другого, в комнату не поступило. Калман просто ушёл, подгоняя Инди, тыча пальцами ей между крыльев (это одна из самых уязвимых частей их тела).

— Ваше величество, мне проследовать за ними?

В поклоне склонился крылатый страж.

— Нет, твоих навыков недостаточно. Оставьте, на этот раз, я их оставлю.

***

Разговор между Инди и Калманом произошёл после спешки в дальние чертоги. Убедившись, что за ними нет хвоста, а семенящие слуги и крестьяне в лучшем случае услышат несвязные обрывки, парень поравнялся с принцессой.

— Знаешь, твою суетливую натуру видно, как маяк в ночи. Давай, колись, к чему же ты стремишься, что готова променять родную мать?

— Кхм, — от произнесённых слов у девочки перехватило дыхание. Она собралась с мыслями лишь после того, как прокашлялась. — Во-первых, я никого никуда не подменяю, — если изначальным замыслом было обмануть отца, то мать стала лишь косвенным предлогом. — Во-вторых, я совсем не суечусь.

— Разумеется, — Калман закивал, нарочито чисто повторив «Да» ещё трижды. — Но будем честны, я не люблю ходить вокруг да около. Что тебе посулил Нилрем Грейрат? И говори правду, поверь, мне не составит труда вернуть тебя обратно, или, как мы и «планировали», отвести к матери.

Вообще, Александр пользовался доверием принцессы. Так сложилось, что их характеры прекрасно сочетались — лёгкость и прямота. Инди не умела хранить секреты и была открытой девушкой, а Бог севера недолюбливал двуличных личностей и сам по себе напоминал окружающим о своём прямом, как меч, нраве. Их дружба зародилась в момент первой встречи. Калман Третий, уже уставший от окружающей его подобострастной фальши и раболепной напыщенности, был приятно удивлён искренностью Инди. Та, в свою очередь, просто изумлялась всему миру, поскольку это был её первый выход из дворца за все двенадцать лет.

Таким образом…

— Ну, — Инди подошла к окну, выглядывая наружу. — На самом деле, господин Нилрем пообещал, что организует мне встречу с Томой, — с этой точки, при должном старании и отличном зрении, можно было заметить искомого юношу.

Калман выглянул вслед за Инди, а увидев парня, тихо усмехнулся.

«Так вот какова любовь на самом деле? Удивительно интересно!» Александр, несмотря на свой облик, прожил далеко не первый десяток лет, и, к счастью, никогда не был обременён такими сложными вещами, как запретная любовь. Самое близкое, что он мог вспомнить, было, когда ему исполнилось одиннадцать. В ту душную осеннюю пору расцвела не только окружающая природа, но и чувства мальчика к впервые увиденной молодой монахине. Девушка воспринимала Александра не более чем приезжего ребёнка, да и церковь Милиса не позволяла служителям заводить отношения, они давали обет безбрачия. Первой безответной и детской влюбленности маленького Александра не суждено было раскрыться в полной мере. Уже через неделю он с отцом уехал дальше и больше никогда с ней не виделся. Сейчас же прошло столько времени, что если эта монахиня и жива, то давно утратила не только внешнюю привлекательность, но и всякую память о каком-то там мальчишке.

Возможно, эта нераскрытая любовь и послужила тем ограничением, барьером, который до сих пор не позволял Александру полностью раскрыться. Возможно, именно пример Инди и Томы сможет подстегнуть его незрелость, именно поэтому, только при мысли о том, чтобы свести двух голубков, лицо бога севера начинало озаряться более чистой, правдивой что ли улыбкой…

— Пообещал? — сделав шаг от эфемерных мыслей к чему-то более реальному, Калман перешёл к сути. — Нилрем Грейрат тебе что-то пообещал просто так?

— Ммм… — Инди неловко отвела взгляд. — Не просто так, но я не могу тебе об этом рассказывать.

— Хах, как я и знал, что этот хитрый жук ничего просто так не делает, — для такого вывода Калману третьему хватило всего одного вечера в компании великого мага. — Пусть будет так. Чему быть, того не миновать. Считай, мою поддержку ты подкупила своей жалостливой историей и, конечно же, милой мордашкой. Пошли, тебя уже ждут.

Александр так донимал девочку своими мыслями, что по пути они пропустили нужный поворот. Пришлось возвращаться, переодеваться и приводить себя в порядок. «Всего пять минут» растянулись на добрых полчаса. Когда же они прибыли на место, объект обожания принцессы сидел полусонным, опираясь плечом о стену и уронив голову на руки. Тома расположился не на последнем ряду, он ведь хотел увидеть хотя бы подобие зрелища, но как-то не сложилось, и юноша, под общий гул голосов, славно задремал.

На последний ряд уселся Бог севера. В отличие от Томы, который видел в лучшем случае две тонкие тёмные палки вместо людей, расстояние не представляло для него проблем, и схватку чинуши с авантюристом он наблюдал с орлиной чёткостью.

Инди начала неспешно, без суеты. Александр подбадривал её так живо, что на волнения не оставалось времени, и только сейчас события улеглись. Девушка мгновенно преобразила свой образ, став красивой простушкой. Теперь в её ладонях была сосредоточена сила, о которой раньше она и помыслить не могла. Поправив прядь волос, она ощущала одновременно страх и веселье, принцесса чувствовала себя молодцом. Она подсела на расстояние чуть больше вытянутой руки, но вскоре оно сократилось. Принцесса подтянулась ближе. Немного. Потом ещё и ещё. Отсутствие какой-либо реакции со стороны побуждало влюблённую пташку стремиться к небесным чертогам. Смелость колотила сердечко и не позволяла струсить в последний момент!

Эпопея завершилась в тот момент, когда к спящему пришла частичная осознанность. Тома очнулся от дневной дремоты и ещё некоторое время провёл в той же нелепой позе, в которой заснул.

— М? — Ульберт начал пробуждаться, и тихая, незнакомая юная леди, оказавшаяся прямо рядом, давала ещё меньше ответов на возникающие вопросы.

— Ох, простите, я потревожила ваш сон? — Инди отступила при малейшей возможности. В последний момент они уже касались друг друга плечами, а как только очнулся дрогнувший парень, принцесса тут же взяла дистанцию для передышки. На данный момент, это была самая смелая «атака» в её жизни, и ей нужен был перерыв. К подобной физической близости она ещё не была готова.

«Если повторю подобную пошлую дерзость ещё раз, я могу и сгореть!» Румянец за слоем макияжа выделялся слабее, однако и он, при определённых условиях, мог проступить.

Тем более, переходить к каким-то активным действиям на глазах у людей само по себе было стыдно. Особенно неприятно было находиться под пристальным взглядом бога севера.

Сложив руки на груди, Калман Третий едва сдерживал разочарованное фырканье. Он накрутил свои ожидания на нечто невероятное (и, по сути, невероятные фейерверки чувств происходили, только процесс протекал в невидимой плоскости), а получил неловкий пшик.

«И долго она будет магзверя за яйца тянуть?»

Следующий шаг Инди больше понравился Александру.

Перейдя на привычную стезю разговора, принцесса начала чувствовать себя более свободно и легко. Здесь у неё было много практики и трюков для расположения. Она захлопала ресницами, мило склонила голову! Сделала всё, дабы последующие слова звучали более женственно и мягко:

— Давайте знакомиться! Меня зовут Индекс, — Инди использовала псевдоним из соображений безопасности. Несмотря на кажущуюся изоляцию этой зрительской зоны от остальной части, она всё ещё оставалась приметной фигурой, а её имя знали немало крылатых и ещё больше людей.

— Конечно, я — Тома Ульберт, — юноша протянул даме ладонь, и та, не будь дурой, тут же её подхватила. Они взаимно пожали руки. Пока у Томы возникла мысль: «Какая мягкая и нежная», Инди едва сдерживала писк восторга.

— Ох, — принцесса на секунду замялась, но вскоре вернулась к сценарию. — Вы тот самый маг, что сумел пробиться в десятку лучших, победив целого полуогра?! Тома Ульберт «Разящее копьё»?! Я очень сильно болела за вас в той схватке!

— Ха-ха, — словно невнятный рефлекс на отказ от заслуг, Тома закинул руку за голову, засмеялся и начал оправдываться. В голове у Томы происходил настоящий экстаз, ведь какой парень в его-то годы не хотел бы, чтобы его нахваливали представительницы прекрасного пола?

«Мне кажется, эти слова я запомню на всю жизнь», — Ульберт преувеличивал, хоть и получал от столь щенячьего внимания почти физическое наслаждение.

Сформировавшийся цикл их разговора выглядел так: девушка перечисляет заслуги юноши, юноша их всех либо мягко отрицает, либо приуменьшает масштабы проделанного, после чего девушка начинает хвалить его за скромность и доброту, на что юноша начинает ещё больше оправдываться. Эта вечная лента Мёбиуса, на первый взгляд, могла продолжаться сколь угодно, и Калман Третий не считал подобное невозможным. Он присматривал за малышами сильнее, чем они того требовали, из-за чего пропустил один из боёв, на который был не против посмотреть.

Битву величайшего целителя против крылатого воина проводили в удивительном затишье. К сожалению, как и упоминалось выше, Александр полностью пропустил великолепный бой длительностью в три секунды. Боковым зрением Александр видел свечение, да и притихшее настроение публики говорило само за себя. Свершилось что-то невероятное, а он это «что-то» пропустил.

Крылатый воин упал на землю в конвульсиях, в то время как Нилрем опустил руку и повернулся к опочивальне.

Для простого обывателя, маг, тем более целитель, определённо был слабейшей фигурой из всех ныне представленных, однако…

— Этот засранец умеет переворачивать всеобщее представление, ха-ха, — тихо проговорил бог севера. — Твоя следующая дуэль не должна быть пропущена мной.

В рядах влюблённых также произошёл виток новой темы.

— А чего это все так притихли? — Индекс вытягивала голову вперёд, осматривая и людей, и бойцов (вернее, то, что осталось на арене). Она щурилась, двигая глазами по рядам в надежде понять упущенную суть всеобщего помешательства. Люди вновь зарычали.

— А это, госпожа Индекс, был дебют Нилрема Грейрата — величайшего мага в мире, — Тома был на удивление скор на слова, которые звучали с радостной гордостью, словно Нилрем был его младшим, нет, старшим братом. Его великие свершения отдаются теплом в груди и улыбкой от уха до уха на лице.

— Тома, мне кажется, мы с вами общаемся непринуждённо, я права?

— Угу, вы правы, но я не понимаю, к чему клонит ваше высочество.

— Так вы уже обо всём догадались…

— Я только что вспомнил. Нилрем упоминал вас, когда говорил о встрече, — искренне сказал Ульберт, ведь это была правда. Он не ожидал, что принцесса в гриме придёт к нему и будет с ним мило ворковать. Прежде всего, чтобы точно не заблудиться среди людей, Ульберт решил, что лучший способ опознать искомую — это проверить крылья, ведь у всех членов королевского рода они имеют красный оттенок. Откуда ему было знать, какие страсти кипят, что самой принцессе придётся менять цвет крыльев. — Мне иногда сложно сложить пазл, ха-ха, я надеюсь, вы не обижаетесь.

— Кхм, ну, как принцесса небесного народа, на первый раз, так уж и быть, прощу, — внутри Инди ликовала. Это сложное признание ушло с её плеч так же естественно, как после заката наступает рассвет.

— Кажется, в таком случае нам следует представиться повторно? — Тома уже не спешил жать руку Инди, предпочитая ожидать её ответа.

— Вас я прекрасно знаю, меня вы уже осмотрели своими вопросами, разве что имя мое Инди, но на этом неспокойном турнире продолжайте называть меня Индекс.

— Хорошо, госпожа Индекс, так и поступлю.

— Но-но! Никаких госпожа! Просто Индекс.

«А потом просто Инди, а потом и любимая» — мечтать девочке ещё как вредно, она улетает в свой воздушный замок в любой момент времени, оставляя других.

— В таком случае, на «ты»?

— На «ты».

На том и порешались их разногласия.

Рванув на поле боя благороднейших персон — в ложу монарха — персона номер один всего небесного народа, до бестактности скрипнула чистыми зубами. Подлокотники треснули в тиши.

От звука съёжилась охрана, наёмники прижались к собственным теням; всё дело в промелькнувшем гневе короля.

Раздался стук в дверь, которая тревожно отворилась, скрипом обдавая помещение и всех в нём находящихся. С порога задался простой вопрос:

— И что всё это значит?

Фигуру, посмевшую так вольно-фамильярно спрашивать у правителя крылатых, все члены клана знали как скупого и жадного торговца. В его третьей складке на шее определённо завалялись аргументы против собственной гнилой натуры, однако, никто их так доселе и не видел. Пройдя два метра вглубь ложа (на большее торговец не способен — дыхания не хватит), он повторил, раскинув руки в стороны:

— Ты меня слышишь, король небесного народа?! Почему мой сын проиграл?! Ты обещал, что выставишь его против самого слабого, против мага! — непонимание и злость стелились у торговца по глазам. Мужчина не по правилам смел так кричать и заниматься вымогательством у Короля лишь только оттого, что в его жизни случилось горе — старший сын проиграл с позором, не нанеся и одного удара. Сей бой, к собственному стыду, зажиточный Коммерсант даже сумел как следует рассмотреть, видел лишь мельком. Торговец принимал с чужих рук порцию еды, как промелькнувший свет окончил поединок, а сын его в страшнейших муках очутился на земле. Слышать и видеть страх, боль и горечь поражения в глазах собственного сына оказалось выше моральных сил Торговца. Он просто не выдержал и потому вбежал в королевские покои.

— И я сдержал своё обещание! — на повышенный тон перешёл и сам Король, тем самым охлаждая пылкий нрав коммерсанта. Король ткнул пальцем на арену. — Я выставил против твоего отпрыска единственного мага, который принял участие во внутреннем турнире. Мои люди утверждали, что Нилрем Грейрат — целитель, а не дуэлянт. Так чего ты хочешь?

Большой торговец нахохлился, вжав шею в толстый воротник. Проявляемая им слабость поведения не была признаком поражения, он просто занимал удобную позицию для сдерживания, для обороны. Намереваясь отстаивать свою точку зрения, Торговец произнёс:

— Чего хочу? Я хочу справедливости! Мы договорились. Мой сын получит своё, а ты получишь своё, — Коммерсант шмыгнул носом. — А что в итоге? Парня несут покалеченным в лазарет, и мне ещё думать над тем, не угробил ли твой целитель моему сыну жизнь?! Это смех, да и только! Не будь я слепым, уже бы давно примкнул к твоему зятю. Твоё невероятное умение держать подле себя сильных мира сего, выделяет, манит и в то же время устрашает. Бог севера Калман Третий, маг Нилрем Грейрат, рыцарь Ланс Е’Лот, последнего дотошного святошу ни мои, ни ещё чьи бы то ни были люди не смогли не просто склонить к своей стороне, но даже получить устный ответ. Но у тебя получилось! Мне казалось, раз ты так умело управляешь подобными величинами, у тебя всё под контролем. К сожалению, я оказался неправ…

Слова горюющего Торговца едва ли могли вытянуть из Короля слезу. Он заключил договор со многими именитыми людьми. Этот год обещал чарующий во всех смыслах турнир, где каждому была уготована своя порция вкусного пирога. До сего момента, всё шло относительно стабильно, однако…

«Коммерсант не единственный, кто выставил своё чадо на арену; если ничего не предпринимать, придут и остальные, а подобный исход крайне нежелателен. Мало мне было Ланс Е’Лота с его принципами, теперь ещё и Нилрем Грейрат. Надо узнать, чего он хочет; если выведу его из игры, всё может само собой улечься».

Взгляд Короля изменил свой фокус. Он перестал сосредоточенно глядеть на торговца, извергающего слюни. Глаза по-прежнему были обращены на купца, но теперь в них была полная безмятежность, будто Король выбросил его из головы, забыл и теперь смотрел насквозь. Коммерсант был сбит с толку; его жертва преподала правителю важный урок и показала будущее, которое нужно было отменить всеми силами.

Торговца проводили словами: «Позаботься о сыне». Следующим шагом было подозвать одного из наёмников и приказать как можно скорее разузнать о целях Нилрема Грейрата относительно этого турнира. Если цена будет приемлемой, её можно будет заплатить.

Таким образом, мы спускаемся вместе с тихим наёмником в самую глубь, к опочивальне, где прямо сейчас восседал Грейрат, держа в руках книгу и перо.

Вошедшего воина маг встретил не любезным причмокиванием и даже не испуганной осторожностью. Наёмника поприветствовали пятнадцатью граммами магии земли. Каменный снаряд с хирургической точностью вонзился в левое плечо, прошел насквозь и влетел в стену позади него. Инерция передалась отлично, шокированный мужчина ухватился за эпицентр резкой боли и утробно заныл, прежде чем спросить:

— За что?!

— За всё хорошее, — ответил Нилрем, закрывая книгу и бросая перо на пол. — Я догадывался, что вы пришлёте человека для моего убийства, но это… — Грейрат фыркнул, проходя к раненому наёмнику. — Это оскорбительно, не находишь?

Воин сжал истекающую кровью руку сильнее.

— Ты псих! Король лично прислал меня обсудить с тобой ситуацию!

«О-ой, кажется, поторопился. Последние часы только в облаках витаю». Не подавая вида, Нилрем показал наёмнику, почему его называют лучшим целителем в мире. Маг коснулся пальцами дрожащего наёмника, после чего быстро уселся обратно в кресло. Рана, нанесённая им же, быстро затянулась, не осталось и следа.

— Извиняться не буду, сам виноват, что врываешься к действующему участнику боевого турнира без стука.

Шок от ранения сменился шоком от невиданного исцеления, из-за чего мужчина действовал замедленно, или, как выразился Нилрем, «тормознуто».

В последнее время Грейрат действительно замечтался, вернее, глубоко задумался над словами Ланс Е’Лота. Была ли в них тайная правда, маг не знал, однако чувствовал. Ощущал на внутреннем уровне — лучше прислушаться — иначе следует ожидать разочарования.

Тем не менее, Нилрем никогда не был тем, кто слепо доверяет внутренним подсказкам. Когда ты в бою, где важна каждая секунда, интуиция — неплохой советчик, однако в данном случае Грейрат решил поразмыслить и добраться до истины сознательным путём. Для него не было секретом, что весь этот турнир, от начала и до конца, был проплачен.

Иначе такая неопытная малышка, как Инди, не смогла бы повлиять на ход сражений. Внешний турнир, тем не менее, остаётся «сборищем свиней». Не так уж важно, кто и зачем туда пришёл. Внутренний же — совсем другое дело.

Здесь аристократы и сыны влиятельных людей меряются своим, по большей части, размером кошелька, а значит — размышлял далее Грейрат — всем уже раздали нужные призы, и его камень мог достаться Ланс Е’Лоту.

Шестерёнки мгновенно замкнулись в цепь, всё, или практически всё, встало на свои места. И агрессивность рыцаря по отношению к Нилрему, и его слова о том, что камень он не даст.

Но вот пришедший, кажется, почти убийца, в слезах (от незабытой боли) раскаивается в чужой некомпетентности.

— Король Небесного Народа — идиот? — возможно, слишком резкое высказывание вызвало у наёмника шипение, а возможно, Грейрат так и не до конца залечил рану.

— Попридержи язык. На короле сейчас непомерная ноша.

— А кто просил его ставить на этот турнир так много? Сам виноват в своей жадности, пусть пожинает плоды, — в меру своей осведомлённости Нилрем видел образ Небесного Короля как неудачного интригана, чьи планы сейчас трещат по швам.

— Ты не понимаешь, совет…

Перебив мужчину, Нилрем грубо ткнул двумя пальцами в относительно свежую рану.

— Во-первых, не «тыкай» мне, или одной дырой в твоём теле станет больше, а во-вторых, мне абсолютно всё равно на его внутридворцовые интриги. Удивительно говорить это наёмнику, но меня интересует только моя выгода и благополучие, точка.

— Я тебя… — образ Нилрема двадцати пяти лет внушал куда больше уважения и страха, чем в прошлые годы. — …вас понял.

— Мудрое решение. А теперь, перейдём к делу, — деловито сложив руки на груди, Грейрат начал: — Король желает узнать, что именно мне нужно, дабы я добровольно сошёл с турнира. Это очень простой вопрос, но сперва скажи, что он готов мне представить?

— Эм… я как бы не обладаю такой информацией, меня прислали как посыльного…

— Ясно. Прискорбно, ну что ж, если этот бардак можно закончить побыстрее, я не против. Беги и передай королю, что Нилрем Грейрат жаждет Радужный Камень, другого ему не надо.

— Я понял!

Попрощавшись с Панацеей, наёмник бегом прибыл к покоям короля и, прежде чем открыть дверь, постучал.

— Входи, — с той стороны звучал чужой голос, но не стража, наёмника или короля, а кого-то другого.

Войдя в помещение, мужчина был поражён зрелищем. В ложе становилось тесно. Пока он отсутствовал, принесли стол, стулья, появились смутно знакомые люди, одетые как знать и зажиточные горожане.

Среди крылатых и бескрылых, во главе стола возвышался сам Король. Откинув руку, он подпирал могучую челюсть, а прищуренные глаза недобро осматривали присутствующих. В его взгляде читалось колоссальное недовольство происходящим.

Нащупав нового прибывшего, наёмник почувствовал, будто с ним связались телепатически, хотя это было лишь наваждением. Его глаза расширились, он преобразился, выпрямился. Король с надеждой спросил: «Ты принесёшь мне добрые вести?»

Слегка кивнув, наёмник начал пробираться к Королю, тот с намёком на улыбку ожидал его подхода.

Подход состоялся, информация была передана шёпотом на ухо.

Наёмник ждал радостного вздоха, но вместо этого услышал неожиданно громкое:

— Он хочет что?!

Шум в комнате мгновенно стих, словно его скосили.

Наёмник повторил, и на этот раз Монарх ущипнул себя за переносицу.

— Господа, прошу внимания! — поскольку недавний громкий вскрик привлёк внимание, добиться его снова не составило труда. — У меня для вас две новости: одна хорошая, вторая плохая.

— Уважаемый Король небесного народа, начните с плохой, она всё равно никуда не денется, — обратился к королю пожилой мужчина с тростью, руки которого заметно дрожали.

— Хорошо, тогда слушайте. Нилрем Грейрат и Ланс Е’Лот остаются в турнире, — Король, предчувствуя бурную реакцию, поднял руки вверх, пресекая любые попытки начать перепалку. — Вторая новость хорошая: и Нилрем Грейрат, и Ланс Е’Лот претендуют на одну и ту же награду — радужный камень, который, согласно древним преданиям, исцеляет любые недуги, травмы и болезни.

— И что же в этом хорошего? Этот артефакт находится на четвёртом месте. Пока они до него доберутся, значительная часть наших погибнет, — беспокойство господина в белой тоге проистекало из страха перед верховным надзирателем арены, Калманом Третьим. — Как отреагирует Бог Севера на наши действия?

— Дуболом, кто ему доложит о наших действиях? Мы прикроем всё последовательным матчем, а после него тихо отдадим камень победителю, и пусть хотя бы один уберётся отсюда, — сказал низкий, но бойкий крылатый, глава влиятельного рода.

— Нокс прав. Через десять минут закончится антракт, и первым же боем они будут сражаться друг против друга. Я предупрежу обоих о предстоящем матче за реликвию. После боя проигравший не сможет нам угрожать, так что ему придётся отступить.

По сути, все оставались при своём, за исключением одного незаслуженно проигравшего и того факта, что радужный камень достанется одному из двух монстров. Особых притязаний на него никто не выдвинул, так что заседание было закрыто с одним условием: Калман Третий ни за что не должен узнать правду.

А тем временем зевающий Бог Севера, развалившийся на скамейке боком, ожидал окончания перерыва и начала новых боёв.

«Какие же они тугодумы», — подумал Александр, скосив взгляд на сидящих впереди молодых людей, и не мог не упрекнуть их. Оба вели себя как пятилетки. Если с Инди всё было понятно — девочка недавно только и умела, что строить глазки, ей серьёзные шаги были противопоказаны. Калман последние минуты внимательно следил за парой и отметил, в каком невыносимом ужасе находилась принцесса. Её руки дрожали, если не прижимать их к коленям или бедрам. С другой стороны, Тома, будучи более опытным и зрелым, вёл себя непринуждённо, даже отстранённо.

Юноша успел поблагодарить за подаренную шкатулку и куда-то её притащил, видимо, в надежде вернуть. На этом месте за последние часы не раз разыгрывалась комедия, но с каждым разом в глазах смотрящего (то есть Калмана Третьего) она становилась всё дешевле.

«Кажется, я понял». Александр что-то понял. Он постиг кое-что важное, что нужно будет сказать принцессе. Лучшим временем для этого он считал сейчас, но Тома и Инди завели новый разговор о нелетающих птицах. Романтично… не то слово.

В общем, Инди боится признаться в чувствах, поскольку только сегодня заговорила с объектом обожания, и риск отказа для неё слишком велик. Тома не понимает всей серьёзности намерений другого, то ли из-за глупости, то ли из-за чрезмерной мудрости. А Александр… он не отказался бы от высококачественного винограда, который променял на мыльные оперы. Казалось бы, он уже может предугадывать все их реплики, но смотреть всё равно увлекательно. Вот она, магия телевидения, о которой никто не знает.

***

Известие о состязании за артефакт Ланс Е’Лот получил слишком поздно, буквально за мгновение до своего выхода на бой. Арена манила его, приветствуя и восхищая его мастерством, однако хмурый взгляд аметистовых глаз выдавал истинное состояние рыцаря. Рыцарю не пристало выяснять отношения силой на потеху толпе.

— Мой меч — для защиты, моя честь — ради меча.

Оружие, разумеется, было метафорой. Мантра говорила о внутреннем стержне, закаленном годами в горниле под названием «Жизнь». Удивительно, но пока внизу, на земле, могла бушевать снежная буря, он, на небесном континенте, находился в закованных доспехах. Мир поистине удивителен.

Для того, кто родился в спорных землях, битвы и войны всегда были неотъемлемой частью его существования. У Ланс Е’Лота не было ни родителей, ни родственников. Его воспитала чудаковатая женщина со своими представлениями о жестоком мире. Похоже, начитавшись бросовой литературы, она решила испытать себя и подобранного ею мальчика на прочность духа. Понятиям чести, равенства и свободы этот уже немолодой мужчина учился из классических романов для одиноких дам.

Семь добродетелей подобны семи обоюдоострым клинкам. За свою жизнь, пройдя путь от мальчика к парню, от парня к юноше, а затем и к мужчине, Ланс Е’Лот не раз сталкивался с чужими посягательствами на его идеалы. Скорее, это было чудом, но мужчина выжил, стал сильнее и сохранил свои мечи, свои принципы.

Иногда они настолько противоречили ситуации, что болело в груди и хотелось выть на весь мир. Особенно из семи благодетелей, почему-то именно третья — Справедливость — постоянно подвергалась сомнению. Там, где один проходил бесплатно, с другого требовали деньги. Там, где один жил в богатстве, тысяча находилась в полной нищете.

Из-за подобных вечных посягательств на Справедливость, Ланс Е’Лот выработал толерантность к некоторым вещам. Несправедливая взятка, к примеру, вполне вписывалась в его картину мира, когда эту взятку он дал ради благого дела — не позволить Нилрему Грейрату заполучить радужный камень. Человеческая психика умеет не замечать, а главное — любит несоответствия, ведь на них, в конечном счете, построен весь человек.

Тем не менее… та взятка никак не помогла Ланс Е’Лоту избежать этого матча.

Оба бойца последовательно вышли на арену. Одна восьмая финала для обычных горожан, но финал для обоих участников.

— Этот бой мы все долго ждали! — летающий комментатор, всегда любивший преувеличивать, на этот раз превзошел сам себя. — На одной стороне — несравненный, блистательный и непобедимый сэр Ланс Е’Лот!

Мужчине осталось лишь отрицательно покачать головой. Он не одобрял такого уровня подобострастия и показухи.

— С другой стороны — темная лошадка всего турнира! Молниеносный, неотразимый, но главное — ослепительно могучий — волшебник Нилрем Грейрат!

К сожалению, народная любовь тяготела к сияющим рыцарям, а ему, магу в золотых побрякушках, досталось довольствоваться малым. Ничего не поделаешь, такова волна, которую не остановить.

Множество влиятельных фигур, включая короля, поглубже вжались в свои кресла. Все их надежды сводились к одному желанию: «Пусть они убьют друг друга».

Комментатор отсчитал до единицы, и бой официально начался.

— Ух ты… необычно, — Калман Третий, раздобыв закуску, теперь с неподдельным интересом наблюдал за поединком.

— А что необычного в том, что они стоят? — Инди обернулась к нему с вопросом.

— То, что они не сдвинулись с места после гонга, само по себе необычно, — ответил Тома, который, как и принцесса, щурился в сторону арены. — Я только не пойму, почему Ланс Е’Лот не пошёл в наступление, это же логично.

— Логичным шагом это было бы, если бы мы говорили об обычном маге. В нашем случае это слишком рискованно.

— Почему?

— А ты разве не видишь искр вокруг Нилрема?

— Точно, искры, как я мог их «не увидеть», — сарказм юноши исходил из его физических ограничений. Каждая попытка вычленить из видимой черточки человека хоть какую-то информацию в конечном итоге была обречена на провал.

«Надо было все-таки купить ту подзорную трубу».

Ни Тома, ни Индекс не видели в достаточной мере то, что доступно поистине соколиному глазу Александра.

Грейрат, в меру своего характера, естественно, пытался выражать безразличие к поединку, словно и не он стоит под прицелом вражеского меча. Однако внешняя легкомысленность трещала по швам для любого сколь-нибудь опытного воина, а таких по всему Колизею немало. И один из подобных ветеранов, готовый к рывку, стоял напротив. На поясе у Нилрема находился не посох, а меч. Зрители успели отметить: Нилрем Грейрат — маг уникальный, что делало его грозным противником.

В то же время Ланс Е’Лот отнюдь не был нежным представителем золотой молодежи; это был опытный воин, и по степени опасности для здоровья именно рыцарь ассоциировался с несоизмеримо большей угрозой. Отсюда и проистекает человеческая вера в то, что битва будет сложной для Нилрема, и ему вообще нужно быть все время начеку.

На практике, оба просчитывали провальные ходы. На подобном уровне силы победитель может определиться в одно мгновение.

Шаг.

Бой начался с обычного человеческого шага, и этот шаг сделал сияющий рыцарь.

Нилрем нахмурился, тень скрыла его глаза, а ладонь крепче сжала рукоять меча. Сталь скользнула по ножнам, и Грейрат вступил в непрямую борьбу с Ланс Е’Лотом. Их усердие, их движения, шаги и мысли направились друг к другу.

Терпение — показательный пример стойкости духа оппонента. Бесконечно сближаться у них не получится, а значит, рано или поздно кто-то нанесет первый удар.

«Следуй заветам, отбрось ненужные мысли…» Ланс Е’Лот видел многих магов, среди них были святые ранга, но ни один не надвигался с подобным напором. Мало кто из воинов позволял себе подобную храбрость.

«Не смей сомневаться, будь хладнокровен…» Нилрем Грейрат никогда ещё не сражался с кем-то уровня святого или выше. Приближаясь так, исподлобья косясь на противника, Панацея, к своему удивлению, вспомнил образ отца. Пол Грейрат был единственным сильным мечником, с которым Нилрем сражался за последние годы. Трудно сказать, был ли Грейрат сейчас, в своей нынешней форме, сильнее отца.

«Открыв» магический глаз, Нилрем вновь оценил общие силы противника. Ланс демонстрировал отличный запас маны, а его высокий, но доселе неизвестный ранг, оставлял простор для воображения.

Между ними осталось двадцать шагов, прежде чем Ланс рывком достигнет противника.

Расстояние, казавшееся пропастью, словно было сокращено высшими силами.

Удар вышел ещё более быстрым, чем рывок, и всё же, под удивлённое гудение толпы, Грейрат уклонился от первого выпада. Перерыв длился ровно один выдох, после чего на землю посыпались искры от столкновения мечей. При первом приближении обычный зритель воскликнул бы, что они держатся на равных, однако это было не так. Что для него (зрителя) смазанные движения, то для обученного воина — чётко выверенный бой.

На лбу, руках, ногах и вообще по всему телу то и дело выскакивали нелицеприятные вены. Грейрат изрядно ускорял и усиливал своё тело, дабы просто поспевать за чужой мощью. Его собственный боевой дух не столь велик, а компенсация за счёт магии несёт свои последствия. Внутренние раны и кровотечение оперативно зализывались.

Ситуация, какой бы она ни казалась наблюдателю, для Нилрема складывалась не лучшим образом, впрочем, какое-то время тело мага ещё выдержит.

«Чистым мастерством он близок к продвинутому рангу, однако его сила и реакция… они ненормальны. Какими же трюками ты пользуешься, и сколько их у тебя осталось?»

Нилрем словно услышал чужие мысли, облизнул уголок пересохших губ, после чего усмехнулся.

Между ними проскочила искра. Не метафорическое напряжение, а вполне реальное явление. Загудел сам воздух, когда Ланс Е’Лот впервые почувствовал, как вздымаются все волосы не только на голове, но и на теле. Вторая искра мгновенно приковала к себе всё свободное внимание. Беря пример с дикой природы, на ум сразу приходит пантера. Грациозная мордочка семейства кошачьих, гордая и непоколебимая. При охоте у этих незаметных хищников расширяются зрачки, они прижимаются к земле, прячась в чаще для точного выпада. Ланс Е’Лот считал себя именно подобным зверем. Маг, да что бы маг имел возможность нанести ему вред? Это же сказки из рассказов, просто слухи и домыслы ничего не понимающего народа…

«Поскольку ты здесь остаёшься за главного, я хотел бы дать тебе один совет. Несмотря на свои принципы, у тебя есть и недостаток, который свойственен любому воину. Придет день, и ты вспомнишь мои слова: сила мага во много раз могущественнее нашей.»

…эти слова и впрямь скользнули в голове. Неприятно осознавать свою ограниченность, а узнать о своих ошибках в самом разгаре боя — вдвойне!

По собственной глупости Ланс ослабил бдительность, «игрался с магом», когда должен был закончить с ним одним ударом. К чему же это его привело? К чувству загнанной в ловушку добычи, а как и у любой добычи, зрачки Ланса расширялись от подскочившего страха. Между их мечами проскочил пробой, а далее зрачки сузились рефлекторно от предстоящего светового шоу.

Мгновение не было столь стремительным, как удар, сотворенный Грейратом. Поражающая всё вокруг волна электричества протянулась на двадцать метров, прежде чем полностью рассеяться в земле и воздухе. Зрители, оставшиеся на своих местах, претерпели ужасные мучения, их глаза получили несвойственную им порцию обжигающего света. Одни временно потеряли зрение, другие оглохли на несколько секунд, но были и те, кому досталось совсем не повезло. Нельзя сказать, что пострадали все, но большинство, кто прямо или косвенно наблюдал за битвой, на несколько часов получили заметное световое пятно, мешающее в полной мере насладиться исходом схватки. Пара несчастных, взвыв подобно волкам, рухнула на землю, их участь переняли дамы, чьи сердца оказались слишком впечатлительными. Упавших в обморок женщин подхватили мужчины, последние подняли гул негодования. Их невежество не освобождало их от последствий. Всё равно что жаловаться на сияющее солнце в небе.

Участники столь громкого инцидента теперь скрывались в облаке поднявшейся пыли.

Протерев глаза, король отдал приказ ближайшему соратнику успокоить народный гнев.

— Скажите им, что никто не пострадал, все живы и здоровы! — Король играл роль, ведь он понятия не имел, правда ли это. Быстро сменили ослепшего комментатора, и новый начал успокаивать толпу, транслируя волю Короля. Операция прошла успешно, и недовольство было подавлено в зародыше.

Прошло всего полминуты.

Из-за пыли, поднявшейся в воздух, Грейрат потерял рыцаря из виду и всю эту минуту собирался с мыслями.

«Он должен был быть ранен! Всего небольшой разряд в сердце, и он погиб бы. Только если он не скрывал скорость и рефлексы, сопоставимые с разрядом молнии императорского уровня.» Магия электричества по праву должна считаться одним из сильнейших заклинаний, даже её самая слабая форма, поскольку почти никто не знает, как от неё защититься.

К несчастью для Нилрема, его оппонент не был тупоголовым демоном или диким магическим зверем. Ланс Е’Лот, выпрыгнувший из пылевого облака, где находился маг, не просто выжил, но и относительно сносно стоял на ногах, демонстрируя свою нескромную удачливость, ум и смекалку.

От половины брони мужчине пришлось избавиться. Часть снаряжения истлела, часть обуглилась и оплавилась, придя в негодность. Остался бравый Ланс Е’Лот с почти обнаженным торсом и мечом наготове.

— Сдавайся, — впервые за эту битву прозвучал краткий призыв к капитуляции. Его озвучил побитый Ланс Е’Лот.

— Ты, должно быть, шутишь, — Грейрат, вышагивая по стелющейся у его ног пыли, ни на шутку разозлился, запуская с двух рук, словно из пистолетов, каменные снаряды, один сильнее другого.

По наитию своего меча, рыцарь просачивался сквозь шквал огня, где возможно, отклоняя тело, где необходимо, подставляя меч. Защитная школа бога воды раскрывалась здесь и сейчас во всей своей красе. Едва ли танец, движение воина напоминали естественную красоту природы. Текущая по наитию вода в реке точит камень, так и воин под непрерывным потоком заклинаний медленно оттачивал себя для одного решающего рывка.

Закусив губу до крови, Нилрем вновь прибегнул к энергозатратному электричеству (энергозатратно оно потому, что Грейрат так до конца и не устранил главный недостаток — отдачу. Лишь снизил её мощь, так как попутно с собственной атакой, он исцелял).

Ощутив угрозу на подсознательном уровне, Ланс принял решение двигаться зигзагами, совершая один вираж за другим, поражая зрителей своей гибкостью и акробатикой (которая стала доступна после снятия части снаряжения).

Кружа вокруг мага на безопасном расстоянии (около тех же двадцати метров), рыцарь не спешил сближаться. Недавний урок научил мужчину проявлять здоровую паранойю даже к мельчайшим деталям.

«Его каменные снаряды не представляют для меня угрозы, видимо, ничего более быстрого для дальнего боя он выставить не способен. Если продолжить в том же духе, то впустую растратит ману. Грейрат обязан это понимать, а значит, будет действовать раньше, такой возможности нельзя упускать!» Ланс Е’Лот остановился, что стало неожиданностью для Нилрема.

Следует отметить, скорость воина всегда поражала массы, иногда Панацея не успевал движениями рук для запуска снарядов, потому пытался стрелять на опережение. Шла настоящая погоня, и тем страшнее выглядит эпизод с полной остановкой убегающего. Как в старых мультфильмах, где убегающий без какой-либо инерции остановился, словно вкопанный в землю, будто никогда и не двигался на скорости элитного болида, а вот догоняющий, как видно из названия, не успел и ещё несколько десятков метров пролетел. Так случилось и с Нилремом. Его руки были развернуты совершенно в другую сторону, когда Ланс Е’Лот уже занял странную стойку, перехватив меч двумя руками.

«Успею!» Подумал Грейрат, как со стороны рыцаря подуло холодом и угрозой, вспышка света поразила руки Нилрема, оставив на них грубый слой порезов.

— Удивительно, как он выжил после меча света? — Александр задумчиво склонил голову.

— М? О чём вы говорите? — Тома, после недавнего инцидента, оказался рядом с самим богом севера. Инцидент, вызванный вспышкой света на арене, а бог севера, будучи весьма любопытным зрителем, не мог пропустить даже намёк на опасность от излучения. В итоге он поплатился вдвойне. Зоркость не всегда является благом, и сильные мира сего вынуждены познавать себя в самых неожиданных обстоятельствах.

Зачем здесь упомянули Ульберта? Логично, что на просьбу бога севера, как ни крути, целитель откликнулся. Тома провёл сеанс исцеления, после чего был «оккупирован» самоназванной пассией (кавалер в лице Томы об этом пока не знает), которой, по иронии судьбы, также затуманило глаза, и ей срочно потребовался сеанс исцеления (Инди жаждала хоть какого-то физического контакта, а здесь рука у лба, которую она медленно собственными ладонями направляла к своей щеке).

С тех пор принцесса получила желаемый контакт и словно временно «насытилась», лишь изредка бросая взгляды то на свою ладонь, то на лицо Томы. Юноша успел метафорически «переобуться» и теперь считал своё зрение лучшим, а вот Калман Третий с охотой присоединился к беседе. Он обращался к молодым людям и, при возможности, делился своими мыслями вслух, задавая чёткие вопросы.

— Если вам интересно, то тот приём, после которого на секунду вспыхнуло, называется «меч света». Это особый, молниеносный удар мечом, который в своей пиковой форме достигает скорости света.

— Ого, звучит опасно, — на самом деле, Тому это задело, хотя он и кривил губы в улыбке. Он успел представить, каково это — стоять напротив столь безумно сильного противника. И не успеешь моргнуть, как голова покатится по земле. — Значит, Нилрем увернулся?

— Нет, всё как раз наоборот. Это было прямое попадание, пусть и с расстояния, — Калман Третий приложил пальцы к губам. — В лучшем случае, Грейрат должен был лишиться рук, в худшем — его бы перерезало, как скошенное сено.

— Серьёзно?!

— Конечно! Я не раз видел этот приём в действии, меня самого им царапали, так что я не ошибаюсь. Судя по вложенной силе, теперь я могу с уверенностью сказать, что ранг Ланс Е’Лота не ниже королевского.

— Коро… Королевский ранг? — Инди вмешалась, едва услышав оценку. — Вы, возможно, ошиблись? Тома хорошо вам вылечил глаза?

— Принцесса, вы всё верно услышали, а я всё верно увидел. Меч света королевского ранга — это тот приём, который оставил бы рану даже на мне. Вот поэтому я и сказал: «Удивительно». Как Нилрему вообще удалось настолько подавить меч света? Он даже рук не лишился.

— Мне кажется, — подал голос Тома, — я могу это пояснить.

Тем временем, на арене состоялся не менее интригующий диалог. Короткий, словно мимолётный вздох и долгий выдох.

— Как тебе удалось защититься? — Ланс Е’Лот был не просто удивлён, он был поражён.

— Хах, так я и ответил. уж на ком лежит обязанность ответа, так это на твоём горбу, Ланс Е’Лот. Ответь, кто за тобой стоит, чего он добивается и откуда вообще может знать о том, поможет ли мне радужный камень или нет?

— К сожалению, на эти вопросы у меня нет ответа.

— Я их выбью из тебя.

По рукам мага вновь потекли видимые искры, а высоко в небе начали сгущаться тучи. Солнечные лучи скрылись за плотными облаками, тень от неба двинулась со стороны мага на Рыцаря, словно Нилрем призывал на свою сторону бушующую силу природы. Утекло столько маны, что Грейрат был вынужден расколоть одну из бусин, высвободив клубок энергии, который тут же был поглощён с соответствующим коэффициентом.

Резерв Панацеи ещё не достиг своего дна, однако лёгкое чувство голода давало понять, что лучше не затягивать с боем.

«Барьер поглотил слишком много» — Нилрем на секунду отвёл взгляд к своим рукам. Порез на них затянулся, и он был столь мал лишь благодаря магии барьеров. Обычно магам требуются магические круги для проявления эффекта, однако существовали заговоры для барьеров начального ранга, один из которых — «Физический барьер» — был исполнен Грейратом безмолвно. К сожалению, он поглощал столько сил, что проще было бы лишиться рук и отрастить их заново, чем поддерживать такой неэффективный вид барьера. Тем более, как показала практика, незримый щит не смог погасить всю силу меча света.

Наблюдая за тем, как маг готовит своё поле боя, благородный Ланс не мог не восхититься подобной красотой. Словно он восставал против гигантов, будто на него неслись стаи диких драконов — это освежающее чувство, когда тебя ждёт что-то великое, подогревало его разум, побуждая всё больше понимать эстетику волшебства.

— Хах, — оскал непроизвольно вырвался из глубин его рыцарского сердца. — Я тоже кое-что умею, — прошептал рыцарь и начал тихо творить заговор.

Эта минутная пауза была нужна им обоим, чтобы разобраться в себе, осмотреть раны, свериться с потерями и понять, как действовать дальше.

В некотором смысле, Ланс Е’Лоту было легче: в конце концов, он мечник, его дело простое — махать острым железом. Воин не выбирает, каким элементом заявить о своей силе, как одно заклинание будет сочетаться с другим и так далее. В этом и заключается сила мечников. Рыцарь без доспехов закончил заклинание. «Пламя исхода» — заклинание продвинутого ранга, которое далеко не каждый маг сумеет освоить, — сейчас жадно неслось на Нилрема.

«Ха-ха, вот это шутка!» — Грейрат ответил в стиле заправского мечника, совершив диагональный удар. Его клинок выпустил заклинание ветра, которое взорвало огненный шар прежде, чем тот достиг мага.

Зрителям предстал момент резкой смены ролей. Неужели Ланс Е'Лот теперь маг, а Нилрем — воин? Конечно же нет. Это лишь забава перед настоящей схваткой.

Вслед за своим заклинанием, заклинатель тоже двинулся. Ланс Е'Лот сблизился с Нилремом и нанес строго вертикальный удар.

Грейрат успел прикрыться своим мечом, и их столкновение породило гром. Вернее, так совпало — нападение и защита — с громогласным рёвом небес.

Нилрем снова побагровел, набирая силы и доводя тело до предела. Несмотря на это, он всё ещё уступал в физической мощи, из-за чего Ланс подавлял любую его инициативу. Словно зверь, ухватившийся за добычу, рыцарь больше не походил на себя прежнего. Он резал, хватал, рвал и, при возможности, кусал. Он использовал всё, что было под рукой, действуя как преданный адепт школы бога Севера, чем очень льстил Александру, наблюдавшему издалека.

По-настоящему, лишь благодаря чуду и холодной голове, Грейрат пострадал относительно слабо, утратив лишь левую кисть руки, которой, в разгаре борьбы, схватил шею Ланса Е'Лота. Прежде чем разорвать дистанцию с оппонентом, Нилрем успел хорошо приложить магией электричества по рыцарю. Поймав молнию, Ланс замер. Его тело подверглось болезненному спазму.

Это позволило Нилрему прийти в себя и вернуть кисть. Что прискорбно, так это четыре алые бусины с маной, инкрустированные в кольца, которые располагались на отрезанной кисти.

Из семнадцати бусин осталось двенадцать. Вернее, одиннадцать.

«Наконец-то показал свою истинную суть!»

Наблюдая за Лансом Е'Лотом, Грейрат был вынужден признать, что в ближнем бою ничего не может ему противопоставить. Даже невербальным заклинаниям требуется время на формирование, а в столь тесном контакте ничего сильнее того, что сейчас показал Грейрат, наколдовать не получилось. Это, не считая сколько околосмертельных ран ему успели нанести.

«Пока он парализован, у меня есть время» — есть время создать нормальный каменный снаряд.

Выставив руку вперёд, мана ручьём начала струиться наружу, создавая каменную пулю. Достаточно прочную, чтобы пробить чужой боевой дух, достаточно быструю, чтобы от неё не уклонились. Считанные секунды подготовки таяли, как снег в руках.

Ланс Е'Лот стоял на месте, противоборствуя собственному телу. Его неуклюжесть сейчас могла стоить ему жизни!

Снаряд был выпущен с очередным раскатом грома. Вдалеке мелькнула непроизвольная молния, а восприятие воина растянуло мгновение на долгие минуты. Когда до снаряда оставался метр, тогда рука Ланса только начала своё движение. Снаряд летел в открытый корпус, попасть в него было легче, а даже если как-то прикрыться мечом, то камень мог отскочить в плечо, шею, голову или почки. Зловещая улыбка Грейрата говорила сама за себя, он целился с намерением закончить битву.

При замедленном восприятии времени, Ланс Е'Лот всё это видел. Видел, но поделать ничего не мог.

Супротив магии встаёт меч. Навстречу друг другу неслись две соразмерные силы, однако, в конце концов, взлетевшие в воздух, медленно пляшущие искры и куски металла говорили сами за себя. Заклинание разбило меч, которым защищались, однако и меч не позволил магии творить задуманное и отнимать чужую жизнь. Как и предполагалось, каменная пуля влетела в плечо, полностью его разрывая.

Время продолжило свой гнусный ход, давая Лансу Е'Лоту прочувствовать всю горечь и боль поражения. Рыцарь взревел, хватаясь за плечо уцелевшей рукой.

Нилрем вновь раскрошил алую бусину, полностью излечивая себя. Не сказать, что ему срочно требовалась эта мана, просто, как и во все предыдущие разы, при возможности, лучше иметь полный запас маны, от которой зависит и твоё здоровье.

В этом и была сила величайшего мага. Игра на истощение для него не проблема, в отличие от смертных людей.

— На этот раз я великодушно позволю тебе признать себя проигравшим. Пока твоя голова ещё смотрит высоко, уйдя достойно, ты не посрамишь свою честь, — Грейрат воздел руки в стороны.

Во время своего диалога, Нилрем старательно игнорировал завывание толпы и россказни комментатора.

— Нилрем, ты и вправду считаешь меня таким слабым? Твоё высокомерие не позволяет тебе видеть дальше собственного носа, — своими речами рыцарь застал Грейрата врасплох.

— О чём ты? Твоя правая рука держится на честном слове, меч разбит, а от доспехов остался пшик! Я стою напротив тебя без единой царапины, полон сил продолжать этот бой. Это твой предел! — непреклонность оппонента в конец разозлила Грейрата. — Повинуйся или умри.

— Я выберу третий вариант, — и под закатившие глаза Грейрата, Ланс Е'Лот крепко рассмеялся. — Ты недооцениваешь боевой дух, маг. И если считаешь, что для мечника потерять свой меч — это самое страшное, то я тебя огорчу. Меч — лишь продолжение моего тела, ведь я — кость моего меча!»

Ланс ослабил хватку на ране, и, к удивлению Нилрема, она не исцелилась магическим образом, не стянулась, как это происходило с его собственными ранениями. Значительный, критический кусок плеча отсутствовал, однако…

«Как он может двигать рукой?!» Грейрат был в шоке, как, впрочем, и все остальные наблюдатели.

— Мастер Калман Третий, вы знаете, что это такое? — Индекс слышала лишь то, что ей говорил Александр, но после того, как северный бог описал происходящее на арене, он подозрительно затих.

— Конечно, слышал, но не знал, что подобное ещё существует, — северный бог лгал. Он никогда прежде не слышал и не видел ничего подобного.

Грейрат отошёл от своего удивления, но было уже поздно. Каким-то образом Ланс Е’Лот стал ещё быстрее. Нилрем не успел уследить за его движениями, из-за чего момент для своевременной защиты был упущен. Рыцарь оказался в полуметре от цели, принял устойчивую стойку и ударил двумя кулаками так, что поднявшаяся пыль мешала разглядеть схватку.

Это не означало, что сам Нилрем был полностью ослеплён. Удар Ланса оказался смертоноснее любого взмаха меча до этого. Словно в отместку, по принципу «зуб за зуб», магу снесло плечо, и вместе с ним рука упала на землю. Однако бить пришлось двумя руками в две разные стороны. Второй удар пришёлся по бердышу. Словно какой-то вафельный человечек, от тела мага отделились и правая рука, и левая нога.

Резкий металлический привкус тут же заполнил рот. Сплюнув кровавый сгусток, Нилрем достал очередной козырь, от которого всячески открещивался. Магия крови.

Причина, по которой он не использовал своё смертоносное оружие, заключалась в том, что оно действительно было смертоносным. Грейрат не мог гарантировать жизнь тому, против кого он начнет её использовать. Тем более, что и особого повода не было. Ланс Е’Лот и Нилрем до сих пор сражались на относительно низких уровнях, смертельных ран друг другу никто не наносил. С молнией Грейрат, возможно, переборщил, но запустить сердце вновь было не так уж сложно, как, например, собирать по частям разорванное тело.

Находясь в завесе из пыли, Ланс Е’Лот недоуменно повёл бровью, когда, продвигаясь вглубь, вдруг наступил на свежую траву, которой здесь быть не должно.

В следующий миг на него набросились тёмно-красные шипы, похожие на морских ежей. При попытке отбиться от них, рыцарю в плоть впивались острые иглы. Что самое главное, вынуть их обратно оказалось непросто. После проникновения, в теории, шипы должны были начать разрывать цель изнутри, однако из-за сильного боевого духа Ланса Е’Лота шипы не смогли продвинуться достаточно глубоко, и воин сумел избавиться от первых, не особо пострадав. Теперь он действовал осторожнее и подобных вещей больше не касался.

В конце концов, в этом грязном смоге на него набросился Нилрем. Он был покрыт переливающимися, нестабильными красными пластинами, напоминающими броню, а в руках держал двуручный красный меч.

— Так вот какова твоя истинная сущность, — комментарий Ланса никак не поколебал Нилрема, который теперь был полностью готов убивать.

Рывок, и вот уже полный контакт переносился рыцарем с трудом. Каждый пропущенный удар красного меча мог вырвать из него кусок плоти, каждое неудачное попадание по броне вызывало появление ответных шипов. Это даже не было похоже на битву, скорее на отступление с редкими попытками контратаки. Для зрителей же подобное зрелище всё ещё оставалось скрытым за завесой пыли.

Нилрем не забывал и о каменных снарядах, и о молниях, хотя выпускал их теперь гораздо реже. Большая часть внимания была переключена на поддержание брони и оружия, а также на столь нужную регенерацию. Удивительно, но Лансу удавалось давать отпор.

Так они бы и продолжали кружить по кругу, если бы не последний момент.

Нилрем наносил вертикальный разрез, в то время как Ланс Е’Лот решил перевести всю свою силу в ладони. Он собирался не просто поймать меч, но и сломать его.

За мгновение до того, как меч был пойман, Грейрат выпустил из меча тысячи тонких игл. На этом, как думал маг, рыцарь должен был попрощаться со своими ладонями. Однако силы были не равны, и все иглы, словно мягкая солома, треснули под чужими ладонями. Ланс не просто поймал меч, он хлопнул ладонями так, что создал взрывную волну, отбросившую как Нилрема, так и окружающую их пыль.

Зрителям открылась истина: между противниками оставалось не более десяти метров.

Грейрат ощущал приближающуюся слабость. Если эта мясорубка скоро не закончится, он может и вправду проиграть.

Ланс Е’Лот же… ощущал себя ничуть не лучше, а даже хуже. Полученные раны не заживали, он просто отложил все последствия на потом, полагаясь на своё будущее «я».

«Даже моё тело не вечно», — Ланс Е’Лот принял очередную стойку.

— Да что с тобой не так?! К чему такие жертвы, откуда у тебя столько сил?

— Могу спросить то же самое. Ты вроде человек, а по ощущениям, ближе к королям демонов, — Ланс, несвойственно себе, хмыкнул, словно припомнил чьи-то слова. — У меня есть тот, ради кого я готов отдать жизнь. Так уж и быть, если победишь меня, я расскажу и о том, за кем я следую, и о том, почему знаю о твоих проблемах.

— Мне не нужны твои подачки! Ты уже наполовину мёртв.

Пытаясь подавить ярость, Нилрем взялся за оружие, в котором сам еще не был уверен.

«Этого уж точно хватит».

Он достал из кармана монеты. Ланс тут же понял, что подкупать его вряд ли собираются, тем более, на глазах у всех.

Выбрав одну, Нилрем зажал её между большим и указательным пальцами, после чего вложил в руку, словно при подбрасывании монетки. Он не собирался играть в «орел и решку» — Нилрем собирался метнуть её во врага.

— Последнее предупреждение. Прими свое поражение, — к тому времени Грейрат уже остыл от жгучей ярости и перешел в режим мрачного и разъяренного мага.

— Нет…

Искра, гром и выстрел.

На этот выстрел едва ли смог бы отреагировать даже бог севера. Возможно, бог воды Рейда Рейа, но больше никто, способный остановить подобную атаку, Калман Третий не знал. Подобное… внушало тревогу.

На раскаленный песок арены, наконец, упала первая капля воды. Мелкий дождь.

Создавалось ощущение, что темные тучи сгустились еще сильнее над двумя невероятно могущественными воинами.

— Это… Это невероятно! Нилрем Грейрат поверг Ланса Е’Лота!

Многие испытали просто непередаваемые эмоции от увиденного. Даже прошлая выходка с электричеством не могла сравниться с тем, что произошло секунду назад. Казалось, вся сила была сжата в крошечный пучок и высвобождена.

Рейлган, он же рельсотрон — электромагнитный ускоритель масс. Способен разогнать металлический снаряд до невероятных скоростей. Подобное и продемонстрировал Нилрем. Сила Ампера в самом прямом своем проявлении. Минуя множество расчетов, подобная техника не является заклинанием. Точно так же Нилрем мог бы, используя взрыв огненного шара, запустить снаряд — по принципу действия патрона. Разница лишь в коэффициенте полезного действия. Рейлган позволяет разогнать снаряд до нескольких километров в секунду, чем выгодно отличается от той же каменной пули. По скорости ей нет равных, ведь, по сути, это даже не магия, это физический объект, запущенный с помощью магии, что позволяет снаряду проходить сквозь различную магическую защиту.

Однако, существует несколько критических на данный момент недостатков. Первый и самый главный — это точность стрельбы. При первых испытаниях (которые он проводил на бродячем драконе) десять из двадцати снарядов просто промахнулись, а цель там была больше человеческого тела. Вероятно, это можно назвать удачей, поскольку монета, запущенная в Ланса Е’Лота, не просто испарила его руку, но и не долетела до стены позади него. Снаряд мог попасть в мирных жителей, и тогда скандала было бы не избежать.

— Как хорошо, что она испарилась прежде, чем это случилось.

И опытные воины, и простые люди оказались на одной стороне; все они увидели лишь яркую полосу света — остаточный след, по которому успел пройти электрический заряд.

Если бы снаряд весил килограмм, это можно было бы сравнить с несколькими килограммами взрывчатки С4. Крайне опасно применять такую силу на расстоянии нескольких метров от себя.

Тем не менее, после такого сокрушительного удара, человек по имени Ланс Е’Лот поднялся на ноги. Без руки по плечо, с обугленной грудной клеткой, он казался, нет — являлся, ходячим мертвецом.

Нилрем сжал зубы до скрежета, после чего подскочил к нему и положил руку на грудь. Воин совершенно не сопротивлялся, или, вернее сказать, не мог сопротивляться.

— Слушай внимательно, — Грейрат говорил бескомпромиссно и четко, а недавняя морось усилилась до настоящего дождя. — От твоего следующего ответа будет зависеть твоя жизнь. Если ответ мне не понравится, я пущу в твое сердце разряд молнии, и оно остановится. Солжешь — умрешь, будешь увиливать — умрешь. Отвечай четко и по делу, в таком случае останешься в живых.

Ответ уставшего Ланса Е’Лота последовал не сразу. То ли он собирал силы, то ли решался на какое-то действие.

— Рутра, — этим именем рыцарь поставил Нилрема в тупик. — Рутра — это тот луч света, за которым не стыдно следовать всю жизнь. Мой король оставил меня здесь, потому что знал, что ты появишься.

— В каком смысле? Как он мог знать, что я буду здесь? Почему не остался сам? — от наплыва догадок захлебнулся бы и сам Посейдон, но у Нилрема был иной собеседник. На грани жизни, но с кристально чистыми фиолетовыми глазами.

— Моего короля ведет Бог Людей, который видит будущее, а остаться здесь он не в силах, потому что собирает сподвижников.

— Какие-то бредни, к чему все это?

— Пока ты искал способ борьбы с внутренней смертью, твои глаза не видели, как приближается внешняя. Мой король собирает армию против тебя, а ты об этом даже не знаешь. Иронично, не правда ли? Кх.

— Ты смеешься надо мной?! — Нилрем схватил Ланса Е’Лота за шею и приподнял над собой. — Зачем ему это всё?

— Ибо ты… главная угроза для этого мира…

— И кто так решил?

— Мой король… И Бог Людей.

Маг попросту не понимал, куда деть глаза от такого откровения, и потому, отпустив Ланса Е’Лота, Нилрем отвернулся от него. Показывать столь глубокую прострацию своему врагу было недопустимо. Ослабевший рыцарь больше не стоял на ногах, он опустился на колени.

— Зачем всё это? Зачем рассказывать мне о ваших планах? Разве не было бы проще, если бы Рутра собрал вас и напал на меня врасплох? Это же какой-то маразм.

— Хах… Таков мой король, и я следую за ним. Он велел тебе это передать, потому что так будет честно.

— Идиот. Если собираешься кого-то убивать, зачем заранее предупреждать?

«В этом нет никакого смысла, если только это предупреждение не ведёт меня к желаемому им исходу…»

— Говоришь, некий бог людей может видеть будущее? И я стану главной угрозой для целого мира? — Грейрат полуоборотом обратился к Лансу. — Никогда в жизни не слышал ничего более заманчивого, однако, это невозможно. Я могу стать угрозой только тому, кто встанет у меня на пути.

— Я… видел то будущее, — кряхтя, Ланс Е’Лот всё ещё мог произносить слова. — Бог Людей показывал мне его… лично.

— М, отличная сказка на ночь, но хватит этого фанатизма, тебе просто солгали.

— О нет, Бог Людей никогда не лжёт… Кхе-кхе… Он говорит только правду, и эта правда ужасала меня!

«Почему в таком бедственном положении он ещё способен мыслить так ясно? Почему его глаза так чисты?» Подобное отпугивало Грейрата, ведь это напоминало о том же добром рыжем мальчишке.

— Мириады людей падут от твоих рук, кровью ты зальёшь небосвод, и на горе нечестивой, ты возведёшь себе трон. Да только хрупок тот трон, что стоит на грязных костях и питается слезами невинных.

Ответа не последовало ни от кого, тем не менее…

— Я тебя услышал, Ланс Е’Лот. Передай Рутре мои искренние пожелания. Я тоже рад его увидеть…

Следующим этапом было то, что Нилрем окончательно вырубил рыцаря и вернул ему здоровое тело. На глазах у множества людей и крылатых, подобная милость к бывшему врагу была исключительно выгодна в коммерческом и репутационном плане. За этот день простой народ небесного континента увидел как яростного мага, способного победить даже воина королевского ранга, так и доброго целителя, который не держит зла на того, кто хотел его убить.

Грейрат хотел бы знать, какие слухи будут наполнять город уже через неделю, но сегодня он собирался уезжать к себе. На его голову выпала страшная судьба — быть убитым старым другом, от которого такого не ожидаешь.

Закончив с исцелением, Грейрат уже собирался подозвать носильщиков, как рядом с ним оказались два молодца.

— Гавейн и Бомейн, полагаю, — окинув их взглядом, Нилрем был приятно удивлен. Рука Гавейна находилась на рукоятке меча и непроизвольно дернулась, как только он назвал их имена.

— Ха-ха, нас раскрыли, да, братец? — веселый, этот рыцарь лишь внешне, что радовало Грейрата. Страх перед ним он считал важным, особенно в отношении подобных… врагов.

— Забираем Ланс Е’Лота, — Бомейн хмурился, но ничего больше не предпринимал.

— Фух, отличная у вас выдалась драка, я бы сказал, зажигательная, не так ли? — со своей глупой шуткой Гавейн не нашёл ни доли поддержки. Бомейн был замкнут в себе и больше беспокоился о старшем, а Нилрем Грейрат сохранял безмятежное лицо. — М-да, какие-то необщительные все сегодня…

И он пнул пыль под ногами, поглубже накидывая на себя капюшон плаща.

— Подождите, — Нилрем остановил их прежде, чем они снова ускакали. — Ланс Е’Лот не успел мне ответить, но каким вырос Рутра? Куда он попал после той катастрофы маны? Был ли с ним Эктор?

Гавейн переглянулся с Бомейном, а после как на духу выдал:

— Эм, босс вырос, ну, сильным и добрым, ну, как я слышал, он и раньше был добряком, только сейчас сил хватает совершать эти действия. О, дядя Эктор тоже жив-здоров, он мне и рассказал, что они с Рутрой сначала попали сюда на невольничий рынок, откуда их взяли на арену как бойцов.

— Понятно.

«Это объясняет, откуда здесь его статуя. Видимо, он каким-то чудом выбил себе свободу и ушёл. А потом решил меня прикончить… Бог людей здесь фигурирует до освобождения или после? Как много вопросов, и так мало ответов.»

На этом они попрощались, и каждый пошёл своим путём. Гавейн и Бомейн унесли Ланс Е’Лота, а Нилрем, подобрав кисть с кольцами, не сбавляя темпов, пошёл прямо к королю крылатых. Теперь у него в заслугах есть победа над целым Ланс Е’Лотом. Даже короли не посмеют ему перечить.

И пусть после тяжёлого боя больше всего хотелось принять ванну, поесть и поспать, у великого мага ещё были неотложные дела, о которых он должен позаботиться лично.

На пути к высшему этажу мага застали стражники. Их борьба, или вернее сказать, попытка борьбы, закончилась тем, что оба упали в судорогах, пока Грейрат поднимался на нужный этаж. Королевская ложа тем временем наполнялась тишиной, но не покоем. Нервный срыв тут грозил каждому, кто видел бой мага и воина. Он прошёл совершенно не так, как они себе его представляли. Рассчитывали на одно, а вышло другое.

— Ваше величество, целитель Панацея по праву может получить свою награду, — старый советник был прав, его мнение здесь разделяли девяносто девять процентов собравшихся вельмож. Проблема в другом.

— А если он не остановится? Что если ему будет недостаточно? — Контроль над такими силами у него отсутствовал. Честного Ланса Е’Лоту победили, остался лишь маг с причудами и ужасный северный бог, который сам себе на уме. Уже неясно, кто из них опаснее, Король небесного народа и, собственно, сам небесный народ совершенно утратили ориентацию. К кому обращаться, если один сойдет с пути здравомыслия, и главное, куда деваться, если северный бог начнет драку с Панацеей?

— Всё должно наладиться, — попытался успокоить всех старик с посохом.

За дверью послышались два глухих удара, будто там упали два тела.

«Стража!» — первым сообразил Король и расправил крылья, но бежать было уже поздно.

— Я пришёл за обещанной наградой! — громко объявил Нилрем. — Где она?

— Она здесь, — Король дал согласие, и слуги, повинуясь, извлекли из потайного хода плоский, гладкий, как нефрит, камень, завёрнутый в шёлк. Он слабо светился всеми цветами радуги, и его передали Грейрату.

— Есть ли ещё какие-нибудь условия? Как им пользоваться? — взяв чудо-артефакт в руки и встряхнув его, Нилрем ничего не почувствовал.

— Согласно преданиям, — начал старик осипшим голосом, но быстро прочистил горло. — Согласно преданиям, достаточно просто держать его в руках, и любая хворь отступит, раны заживут на следующий день, даже рука отрастёт!

— Кто-нибудь проверял? — в основном, вопрос был адресован всем, но все так уткнулись головами в шеи, что по-прежнему отвечал старик.

— Я слышал, он спас авантюриста, который его нашёл. Монстр откусил ему руку, но за те три недели, что он выбирался из подземелья, рука отросла заново.

— Понятно, значит, просто держать у себя. Что ж, посмотрим. Старик, ты оказался хорошим знатоком, дарую тебе ещё двадцать лет долгой жизни.

Произнеся эти слова, Нилрем подошёл к старику и схватил его за руки. Старый советник прикрыл глаза, как только ощутил удивительные изменения в своём теле. Дышать стало легче, прошла боль в суставах, он наконец смог выпрямиться и стоять твёрдо, без трости. Лицо помолодело ровно на обещанные двадцать лет. Под действием сил Нилрема, даже седина, немного, но отступила.

— Спасибо! — этот голос не только окружающие, но и сам старик не узнал. Он был таким сильным и чётким! — Большое спасибо!

— Не стоит благодарности, просто я всегда плачу добром за добро, а злом за зло, — при этом Нилрем недвусмысленно зыркнул королю в глаза. — Меня сюда не пускала стража…

— Да как так?! Как они посмели своёвольно вести себя? — Король быстро включился в эту игру, где угрожать мог только один. — Панацея, простите моих людей, у них есть семьи, возможно, с женой не поладили, или детишки всю ночь спать не давали…

— Хватит. Они все живы. Я хотел сказать, чтобы вы позвали сменщиков, поскольку ближайшие несколько часов они не придут в себя.

— Ох! Конечно!