Восхождение Величайшего Мага (Новелла) Том 4 Глава 107

Небесный Континент — место, чьи характеристики кардинально отличались от всего, с чем Нилрем сталкивался ранее. Преобладающая солнечная погода освещала каждую местность, наделяя местных жителей чувством умиротворения и ясности. И ещё…

— Мы зря сюда прибыли, — Грейрат произнес эти слова при встрече с Томой. Тома, заранее попрощавшись с мрачными Инди и Калманом, сейчас, у магического круга для полётов, услышал от Нилрема эту фразу во второй раз, но теперь уже более осмысленно и решительно.

Причина заключалась в том, что с момента первого произнесения прошло полторы недели. За это время Нилрем пытался понять, не обманули ли его, такого мудрого, и не подсунули ли подделку.

В первый день великий маг уделил время тщательному исследованию этого удивительного материала. Необходимо было понять, из чего состоит этот кусок радужной породы. То, что это не был обычный окрашенный силикат, помогли определить его руки и глаза. Слишком гладкий на ощупь, слишком яркий в магическом спектре. Камень не просто содержал ману, он словно её генерировал, из-за чего поначалу Нилрем действовал осторожно, опасаясь получить лучевую болезнь. Обошлось без жертв, если, конечно, эффект не накапливается годами. Во-вторых, в духовном мире радужный камень проявлял себя как некий артефакт, что могло указывать на его активное применение. Однако никто не знал, как его активировать, и все упорно настаивали на том, что эффект должен проявляться пассивно.

Убедившись в определённых свойствах артефакта, Нилрему ничего не оставалось, кроме как отправиться на поиски местной библиотеки. Удивительно, но многим было честью проводить такого почётного и могущественного воина к дверям центральной библиотеки. Люди узнавали его на улицах, дети подбегали за автографом, а старшие приветственно кивали. Одним словом, Грейрат испытывал радость каждый раз, проходя по улицам. Иногда эта лесть манила его свернуть на приглашение к лёгким развлечениям или к посиделкам со старейшинами за столом, где парад восхвалений продолжился бы. Но, к несчастью великого мага, его разум слишком хорошо помнил главную причину их прибытия.

Так и получалось, что Нилрем входил в библиотеку воодушевлённым, а вечером, ближе к закату, возвращался усталым и раздражённым.

Конкретной литературы по применению Радужного камня не было, и не предвиделось. Встречались лишь редкие обрывки, рассказывающие о владельцах камня. Слухи из пятых рук повествовали, как чудесный артефакт не только исцелял больных и залечивал раны (хотя делал это несоизмеримо медленнее, чем могла бы Панацея), но и останавливал старение, даруя обладателю почти демоническое бессмертие. Учитывая, что он был не первым в списке наград, Нилрем предполагал, что подобных свойств у него нет. Проводить же эксперименты… звучало логично, но рискованно. Терять свою репутацию не хотелось, да и найти старика, который вот-вот отправится к праотцам, — дело непростое.

В общем, на этом фронте царил полный коллапс.

Дела Томы обстояли несколько лучше, чей уровень знаний лишь подталкивал Грейрата к мысли найти старую добрую розгу и начать применять архаичные (а в этом мире вполне себе прогрессивные) методы обучения. Поэтому нерадивый ученик, чтобы не ляпнуть лишнего в моменты слабости учителя, бросался прочь на улицу, где и проводил большую часть времени. Так получилось, что ему снова удалось встретиться с Инди. «Это не иначе как происки судьбы», — думал Ульберт. Знал бы Ульберт, что у судьбы есть имя, и имя ей Александр, он бы благодарил его при первой «случайной встрече» на рынках и последующих встречах уже в условленном месте.

Северный бог продолжал играть роль свахи, исподтишка наблюдая за зарождающейся романтикой между увальнем и робким ангелом.

Здесь Инди лучше узнала Тому: о его детстве, дедушке, о том, где и с кем он живет сейчас, и о его планах на будущее.

«Скучно!» — воскликнул бы Калман Третий, но ему было отведено лишь зрительское место. Кричать с крыши в темноте на двух подростков — значило бы раскрыть все закулисные игры, которые он устраивал ради продолжения своего шоу.

Скучно было лишь Александру. Для Инди же эта информация казалась невероятно важной, в первую очередь из-за любви, а во вторую — из-за её новизны. В конце концов, Тома Ульберт — гость издалека, у него найдётся целая телега историй о разных вещах, историй на любой вкус.

Когда Тома уставал от рассказа, он ненавязчиво подталкивал девушку не отставать и тоже чем-нибудь поделиться.

Как ни прискорбно это осознавать для Ульберта, но жизнь принцессы крылатого народа весьма однообразна. В целом, это связано с общей закрытостью самого общества, его добровольным отгораживанием от остального мира. Например, человеческий язык Инди начала изучать лишь год назад; до этого на нем понимали лишь редкие представители и старейшины. Из-за её небольшого и довольно официального словарного запаса она предпочитает слушать, а не говорить (так она объяснила, когда на самом деле причиной был страх опозориться при неправильном произношении слов).

Инди была искренне очарована снегом! Ей никогда прежде не доводилось его видеть, хотя рассказы о нём звучали очень увлекательно. Из воды или пара ничего толком не построишь, а лёд — слишком хрупкий. Тогда Тома провёл сравнение, сказав, что попасть в снегопад — всё равно что оказаться внутри облака. Он старался подобрать самую точную аналогию, но лишь заставил девушку загрустить. Когда она расспрашивала о подробностях, девушка лишь легко отшутилась, давая понять, что такая тема её не слишком радует.

Таким образом, радость Инди росла с каждым днём. Розовый огонёк в её глазах разгорался всё ярче, подпитываемый каждой новой встречей. И в один день ей стало казаться, что даже несколько часов, проведённых вместе, — это уже недостаточно.

Именно в этот день пришлась первая вылазка Нилрема и Томы в подземелье под говорящим названием «Ад». Славному Нилрему не составило труда получить пропуск в это, несомненно, сложное место — одно из самых трудных подземелий, где на каждом шагу могла поджидать неожиданная опасность. Грейрат решился забраться туда после упоминания одного факта: радужный камень был найден именно в этом подземелье. В попытке получить ответы на свои вопросы, Нилрем и полез в ближайшее подземелье. То, что оно ежегодно отправляло десятки, если не сотни, тренированных искателей приключений на тот свет, его мало беспокоило. Тем более, что заходить куда-то действительно глубоко, в неизведанные части, он и не собирался. Чисто научная вылазка, подумал он, побью мелких монстриков да исследую всё своим взглядом.

Мелких чертей здесь, к сожалению, не водилось. Вместо них встречались «не мёртвые» останки других авантюристов. Тогда Нилрем, пожалуй, впервые столкнулся с поднятыми «зомби». Он даже не слышал о зачатках такой магической дисциплины, как Некромантия, но подозревал, что это напрямую связано с душой. И если уж природа своими естественными путями могла поднять умершего человека, то и человек рано или поздно додумается до подобного.

«Тем более, что их души мне кое-что напоминают…» К сожалению, рассматривать чужие души в разгаре боя — не самая лучшая идея. Это задачка со звёздочкой, с которой великий маг успешно справился.

Панацея слышал, что немертвых можно убить исключительно святыми заклинаниями, которые бережно хранят во всём королевстве Милис. На практике это утверждение оказалось сильно преувеличено: поднятую нежить возможно одолеть и физическими атаками. Тем не менее, это не умаляет очень «уважительного» отношения Милиса к остальным странам. Впрочем, не об этом сейчас. Изучение зашло за грань физического. Души — неизвестный раздел магии, в котором Нилрем только начинал разбираться. Единственным методом понимания того, что же не так с душой поднятого мертвеца, являлось сравнение её со здоровой душой Томы, которая полностью повторяла очертания его тела.

И здесь-то и находились реальные различия. Душа мёртвого представляла собой не разумную конструкцию, не законченную форму, повторяющую его обглоданное тело, а являлась яркими осколками. От трёх до пяти (Нилрем валил мертвых на землю и придавливал магией) осколков души? Здесь ещё есть над чем подумать и что записать. А пока Грейрат окончательно обрубал трупу возможность жить. При достаточном вливании магии огня, молнии или земли, сгорала оставшаяся плоть, а кости стирались в труху. Осколки же просто растворялись в воздухе, как это и положено. Душа смертного просто растворяется в окружении — подобное Грейрат уже не раз видывал.

Что его приятно удивило, так это «Свет экзорциста» — то самое заклинание из святой магии. Каким-то чудом это неуклюжее и дремучее заклинание (по внутренним ощущениям) могло своим светом зацепить душу. Умертвия обладали крайне нестабильной структурой души, и подобная мелочь просто выбивала из них дух. Слепила такая магия так, что после неё ещё минуту стоишь и, как новорожденный котёнок, не знаешь, куда себя деть. Тома прослушал предупреждение и оказался ослеплён.

Не только дуэт Нилрема заходил в подземелье, сюда же приходили и искатели приключений, чтобы заработать на жизнь. Таких Грейрат тоже видел: с ним здоровались как те, кто только зашёл (напоминаем, Нилрем не заходил глубоко), так и те, кто уже возвращался назад. Была одна группа — очень мрачная и молчаливая, четверо неприветливых мужчин, двое из которых тащили за собой свёрток с павшим товарищем.

— Поможем им? — в тихом голосе Томы, провожавшего бедняг взглядом, звучало сострадание. Да и авантюристы находились в не лучшем состоянии, но…

— Это лишнее, — Грейрат не был бесчеловечным, это просто был его способ не нарываться на чужое горе. — Идём, нам ещё предстоит спуститься ниже.

Что представляло из себя устройство подземелья? Это были витиеватые, лабиринтоподобные проходы. Они не были чисты или ухожены, а вместо неба — высокие потолки. Но чем ближе ко входу, тем больше света. Также освещён и основной, расчищенный путь; к остальным ответвлениям первого этажа люди берут свои светильники или призывают духов света.

— Стой-стой! — Непонятно из какой части своего тела, но слизь заговорила. — Я больше не буду атаковать, это больно, эти твои сияющие хлысты.

— Я удивлен, что монстр умеет говорить, — словесной правды Грейрату не хватало, он удивлялся и лицом.

— Какой я тебе монстр?! Я Король Ада Вита! И если говорить о принадлежности к расе, то я демон, а не жалкий монстр, — последнюю фразу он проговорил мельком. — В общем, давай разойдемся, я тебя не трогаю, ты меня.

— Я чего-то не понял, — Нилрем активировал глаз магической силы, замечая отголосок крупной магической силы который полз к нему. Великий маг предпочел не выдавать свое знание, Нилрем и виду не подал, что что-то заметил. — Ты демон слизь? Что ты ту делаешь?

— Я здесь живу, — слизь оставалась на расстоянии, медленно заживали её обугленные раны и как он себя называет Вита, вновь заползал в доспех. Да только краем глаза, Нилрем следил за автономной частью этого демона. Пользуясь своей полупрозрачностью и тенями в углах, он нагло пер прямо на Грейрата. — И вообще, что ты здесь делаешь, человек?

— А я провожу исследования, и я не человек, у меня есть имя и титул. Нилрем Грейрат, так же известный как Панацея.

— Никогда не слышал о таком, — доспехи затрепещали, но сложился в привычный человеческий образ. — Впрочем, это не удивительно, я просиживаю здесь уже как десятки лет.

— Не поделишься со мной своей историей? — часть Виты уже была очень близка, Нилрем видел её в трех шагах в стороне.

«Скорее всего, он не ожидал, что я завяжу диалог, и собирался убить нас этим отростком, когда мы бы отступили», о том, зачем ему убивать людей, Нилрем и думать не стал, скорее всего для еды или подобного, уж если не врет, и сидит здесь безвылазно больше десяти лет, то и питаться ему понадобится.

— Только если ответишь на один вопрос, — голос Виты сменился заискивающим. — Какой сейчас год, и жив ли Бог смерти Лаксус?

Кажется, после выраженного вопроса все движения слизи прекратились. Остановилась даже его маленькая часть, всего в метре от стопы Грейрата. При лучшей сноровке и внимательности, стоящий позади Тома сумел бы её заметить, но он смотрел только, исключительно только на основное тело Виты.

Эта резкая остановка всех планов Виты поставила Грейрата в ситуацию когда он должен был решить, есть ли смысл врать или нет. Нилрем знал, что Богом смерти сейчас является Рендольф Марианна, следовательно, Лаксус или умер, или проиграл Рендольфу.

Растянув губы в улыбке, Нилрема ответил беззлобно.

— Сейчас четыреста двадцатый год по календарю бронированного дракона, Бог смерти Лаксус жив.

Последние слова, Грейрат мог поклясться, Вита ловил не только ушами, но и всем своим бесформенным телом. В тот же миг, на всю округу раскатилось истерическое:

— Нет! Ты лжешь! Он не мог прожить так долго! — Грейрат кинул взгляд на ту мелкую часть тела, она уже коснулась его обуви. — Если ты говоришь правду, ты не пострадаешь, ну а сейчас, дай мне взглянуть на тебя…

Нилрем определенно не этого ожидал. Атака пришла с того фронта, откуда не ожидалась вот вообще никак. Кто-то пытался взглянуть на его мозги, отсканировать все косточки и составить подробную картотеку его сознания. Как резко начавшийся шторм, как взрывная волна, все уши заложило, в голове свист, неразбериха, даже мысли начали путаться, одна увлекала за собой совершенно не ту, что нужно. Ощущение, будто ещё несколько секунд и мозги просто расплавятся!

Что же это был за трюк такой? Вита воспользовался своим коронным умением — Контроль разума. Способность читать воспоминания людей и на их основе насылать иллюзии вероятного будущего, а чтобы из неё никто не смог выбраться, Вита смотрел на потаенные желания и вставлял в иллюзии их исполнения. Одним словом — утопия для разума. Идеальная ловушка для разума, после которой, слизь захватывает контроль над телом. Попустительство Нилрема оказалось крайне пренебрежительным, отчего, он и поплатился. По крайней мере, должен был…

— Что… да что во имя всех духов с тобой не так? — Вита впервые сталкивался с подобным сопротивлением. Зачастую, ему не составляет проблем взять под контроль несколько людей, но здесь все было просто верх ногами. Не просто духовная структура отличалась от остальных, но она ещё и была повреждена, ещё и раскалывалась все больше. Это просто невозможно нормально считать, как если бы вита открывал старый пожелтевший манускрипт, который рассыпался в руках, от одного прикосновения.

Он не мог работать в таком хаосе. Мало ему было сопротивления, так ещё и повреждённая душа в придачу. Если Вита и сумеет захватить тело, то придется все время тратить силы на поддерживания сил в нём, а это слишком не выгодно.

В тот же момент, вместо захвата, Вита напряг силы для убийства. Тогда же, с криком, Нилрем упал на колени, схватившись за голову.

— Правильно, захватывать не убивать, убивать проще, — причём во много раз. Надо просто повредить органы, к которым достает его часть. Люди, по мнению Виты, слишком хрупки. Если не оказать своевременную помощь, они не переживут банальное отсечение руки.

Но затем что-то пошло не так.

«Хм? Почему он всё ещё кричит, но не умирает? Какой же он живучий». Вита не осознавал, что Нилрем мгновенно залечивал любые травмы своего тела, медленно, но верно подготавливая собственную атаку.

Из тени в сторону Виты вылетели тонкие алые шипы. Они проникли под доспех и начали пронизывать Виту электричеством, буквально вываривая слизь внутри доспеха.

В этот момент немалая часть Виты перестала наносить Нилрему урон, а сам он уже не так упорно корчился (в некотором смысле симулируя боль). Отряхнувшись от пыли и переведя дух, Грейрат мельком заметил взгляд Томы. Тот, казалось, только что очнулся ото сна, вероятно, самого приятного в его жизни.

Освещавший пещеру огонь с лёгкостью поглотил части Виты, отправленные против врагов.

— Итак, теперь я понимаю, что ты хотел сделать. Погрузить меня в иллюзию и, видимо, завладеть моим телом, — Грейрат начал приближаться к Вите. Слизь всё ещё находилась под напряжением и медленно кипела, словно суп в кастрюле. Закончив со своеобразными пытками, великий маг приблизился вплотную и взялся за раскалённый доспех. На свободу вырвалась густая кровь, которая по воле хозяина начала заливать весь рыцарский доспех. Послышалось шипение пара, когда в раскалённый доспех, закупоривая все выходы для бесформенного Виты, хлынула кровь. Через секунду измученную слизь по кусочкам собрали в единое целое, после чего бережно окутали алой субстанцией. В любой момент проявления непокорности, кровь Нилрема, словно живая, была готова воспламениться, заискриться, покрыться льдом и так далее, и тому подобное.

Вите не позволяла переварить окружающий его субстрат фантастически высокая плотность маны. Вернее, переварить он её мог, но в этом не было смысла, если это займёт не один день.

— Что… ты такое? — обречённо булькнул Вита, когда его тело, значительно уменьшившееся в размерах, размером с мяч для регби, извлекли из железной ловушки.

— Тебя подводит память? Я Нилрем Грейрат, величайший маг в мире!

Кажется, уставшая слизь не разделяла восторга своего пленителя. Вита пытался прийти в себя после такого количества урона, но ничего толком не получалось. За свою долгую жизнь он видел магию императорского уровня и не раз, но это был громовой удар с небес, а здесь не было небес, над ними был потолок в несколько десятков метров.

«Кажется, я снова просчитался, снова моя тяга к знаниям мне боком вышла».

— Итак, Вита, раз уж мы познакомились, расскажи-ка о себе ещё раз, но теперь правду, или будет больно.

Больно не было, почти. Нилрем чувствовал искренность слизи, но это была слизь, кто знает, может, этот вид демонов врёт лучше, чем дышит, так что профилактика не помешает. Остановиться в своих изъятиях над слабым ему помогли Тома и жгучее желание жить самой слизи. Вита ценил свою жизнь превыше всего, и потому его рассказ был очень… приукрашен в его пользу.

Итак, Вита — демоническая слизь синего оттенка, которая, будучи демоном, на демоническом континенте считалась лучшим иллюзионистом. В своё время он силой захватил тело одного из королей демонов и начал творить бесчинства, разрушать города, убивать невинных и так далее. Но затем его марионетку остановил воин Лаксус, который и стал Богом Смерти. Лаксус убил короля демонов, а когда увидел за его шкурой Виту, пришёл в ярость и едва не убил слизь. Они очень долго играли в эти кошки-мышки, пока Вите не помог Бог Людей — Хитогами. Он направил его в подземелье Ада и даже помог с переброской на небесный континент.

Таким образом, Вита спрятался здесь, отсчитывая дни, недели, месяцы и годы, мечтая, чтобы Лаксус умер, и он смог выйти наружу.

— А этот бог, Хитогами, он тебе ничего не сказал? — Нилрем устроил перерыв, когда все уселись напротив заложника. После «печального» рассказа тирана, первый вопрос задал Тома. Парень всё ещё опасался Слизи, учитывая, что он дважды попал под его атаку и выжил только благодаря Нилрему, это и неудивительно.

— Конечно, ничего не сказал, я жду, когда же он мне сообщит о смерти Лаксуса, — Вита вздохнул, как бы это… ни было. Нилрем переглянулся с Томой.

— Послушай, он уже мёртв лет двадцать, — Тома пожал плечами, в конце концов, он знает историю семи мировых сил лучше всех. — Сейчас богом смерти является Рендольф Марианна.

— Хитогами тебя бросил, — добавил Нилрем.

— Что?! Правда? — кажется, слизь начала переводить взгляд с одного на другого, пытаясь найти хоть каплю лжи.

— А зачем нам тебе врать? Ты обездвижен, Нилрем тебя в секунду уничтожит, так что ты не опаснее комара, без обид, — Тома выказывал сильную веру в силы последнего, что не могло не радовать.

— Вот как… Получается, этот злобный бог меня бросил? Оставил навечно гнить в Аду… Ха-ха, — Вита начал безучастно бормотать, не конкретно кому-то, а в целом, видимо, выражая своё отношение к ситуации. В конечном итоге, слайм засмеялся, и ему очень понравилось смеяться, поскольку без перерыва на вдох, смех звучал как зацикленная звуковая дорожка, поставленная на повтор.

«Это точно следствие его метода воздействия», — Грейрату надоело такое раздражающее хихиканье, и он щёлкнул пальцами. В тот же момент кровавая сфера, где был заключён Вита, заискрилась напряжением.

Субъект успокоился и, спустя пять минут, посмотрел (никто не спрашивал, как Нилрем это понял) прямо в глаза своему тюремщику.

— И что же меня ждёт? — Голос Виты стал мягче и поднялся на две октавы, едва не переходя в женский регистр.

— У тебя всего два пути: либо покорность, либо смерть, — Грейрат простодушно моргнул. Для него эта находка, хоть и была интригующей, оставалась непредсказуемой. Впервые Вита не смог завладеть разумом Нилрема, но не было гарантии, что вторая попытка не увенчается успехом. Следовательно, нужно было просто не допустить второй попытки.

— Может, заключим сделку? — Голос Виты снова стал подобострастным.

— А мне казалось, ты можешь пригодиться. Ну, раз нет, так нет, — стенки кровавой темницы слегка истончились, но сквозь прочную «решётку» в тело слайма проникли тысячи тончайших капилляров. Вита был фигурально перемещён из камеры предварительного заключения в камеру смертников.

Вот Вита увидел, как Грейрат смотрит на него снизу вверх с усмешкой, а по поверхности его тела начали струиться синие змейки электричества. Слабое покалывание щекотало его тело, но слайм понимал: ещё немного, и расслабляющий эффект сменится неутихающей болью, подобной сожжению на костре. Учитывая, что он принадлежал к особой расе демонов-слаймов, всё его тело состояло из нервных окончаний. Это Вита тоже прекрасно осознавал. Он будет чувствовать свою смерть до последней живой частицы.

«Милис воплоти! Как же мне быть?!»

А быть уже никак не получалось. Твёрдая, как сталь, полупрозрачная оболочка крови не поддавалась совершенно. Слизь уже осознала, что Нилрем, с его магией крови, возможно, был его идеальным естественным врагом. Бросив последний злобный взгляд на ехидного и крайне довольного собой Нилрема, Вита громко вдохнул (Как? Каким образом?) и излил всё как на духу!

— Я Вита, Король Ада! Для меня будет величайшей честью служить вам, господин Нилрем Грейрат, о величайший из магов! Очень надеюсь, что моя ничтожная особа сможет утолить ваш интерес!

— Ого, — Томе от удивления пришлось прикрыть рот ладонью. — Вот это ты его напугал, конечно…

— Ах, вот как, — Нилрем выглядел так, словно ему сообщили, что закончился его любимый сорт чая. Лицо мага приняло гораздо более нейтральное выражение. — Тома, ты разве не видишь? — Грейрат поднял Виту на уровень глаз. — Он бессовестно лжёт. В его словах читается отчаяние, но никак не обожание моего сияния. Скольких я повидал, восхищение выглядит иначе.

— Н-но я-я… — Голос слайма приобрёл свои окончательные, трусливые нотки.

— А ты лучше помолчи, я ещё не закончил. Так вот, пусть у тебя, Вита, и есть капля самоуважения, однако ты счёл нужным отбросить её, чтобы спасти свою жизнь. Это не плохо, но это не мой типаж. Мне нравятся сильные.

— Но как же мне тогда угодить вам?!

— Уже никак. К сожалению, выслушав твою историю, я пришёл к выводу, что, достигнув власти и силы целого короля демонов, ты опьянел, поддался низменным чувствам, уступил грехам. Ты просто не нашёл, куда направить такую огромную силу, из-за чего проиграл и подло сбежал, — Грейрат кивнул Томе, чтобы тот был начеку, ведь кроме них здесь собрались и монстры. — История повторилась, только на этот раз ты завладел живой бронёй, и вместо того, чтобы переосмыслить себя, ты собирался до конца жизни ждать звонка от бога, которого сам называешь злобным, — Грейрат ехидно ухмыльнулся, глядя на слайма. — Ты жалок и ничтожен. Зачем мне, Великому, такие слуги, как ты? Вита, король Ада? Скорее Вита, король ничтожеств, потому что ничем иным, увы, ты повелевать не сможешь.

В это время Тома напрягся позади, а впереди группы появились новые противники — пара оживших доспехов с алебардами в руках.

— Вот, наслаждайся своими подданными, Вита, король ничтожеств, — и Нилрем бросил слайма к ногам духов. Как ни странно, снаружи клетка слайма оказалась куда более хрупкой, чем изнутри.

«В таком ослабленном состоянии я не смогу их захватить! Они просто разорвут меня на куски!»

— Н-нет! Не бросай меня! — взвизгнул Вита, а доспехи уже приближались. Металлический звон начинал вызывать панику во всём теле. — Я могу быть полезным! Я-я..! — Вита пытался вспомнить хоть что-то, что могло бы помочь. Часть его разума уже смирилась со смертью, но оставшаяся часть… она работала за всё и за всех, если так вообще можно выразиться. Невероятная догадка, основанная скорее на фантазии владельца, чем на реальных фактах, проникла в воздушное пространство и достигла адресата прежде, чем оборвалась жизнь последнего представителя его рода.

— Я знаю душу! Я видел твою израненную душу!

Всё. Вита зажмурился, закрывая для себя все доступные способы получения информации, однако кровавая оболочка не трескалась, а тяжёлые и ржавые алебарды не пронзали его тело.

Приоткрыв глаз, слайм тут же заметил яркое пятно. Сфокусировав зрение, он увидел, как Нилрем изгоняет нечисть из ожившей брони сияющим светом.

Он появился так стремительно, что Вита не сразу понял, кто его спас.

— Ты говоришь, что разбираешься в душе? Чего же тогда медлил? Мне как раз этого и не хватало, — Грейрат поднял слайма, отряхнул и, взяв под мышку, бодро зашагал к выходу. — Пока ты будешь полезен, я позволю ничтожеству вроде тебя служить мне верой и правдой.

Контракт? Скорее, долговое обязательство под угрозой смерти только что было заключено, ведь длительное пребывание Нилрема на небесном континенте подходило к концу.

Сделав мысленную петлю, мы вернулись к моменту, когда великий маг жаловался на бесполезность своего визита. Основной причиной был его недуг, но он получил лишь очередные намеки, разбросанные по миру, словно части одной мозаики.

«Последнее, чем я хотел заниматься при моём уровне владения магией, — это собирать, черт возьми, разрозненные кусочки пазла! Да это даже не части картины, я собираю пазл для пазла!»

Тома, стоявший рядом, придерживался иного мнения. С его точки зрения, они прекрасно провели время. Конечно, было бы лучше, если бы кому-то не прилетал меч в живот, а сам он не выступал на арене, довольствуясь ролью зрителя. Но и так вышло неплохо: он получил реальный боевой опыт, где-то поборол страх публики и завёл отличные знакомства.

После возвращения из подземелья Томе удалось устроить ещё две встречи с Инди. Грейрат в это время детально и с пристрастием допрашивал их нового спутника — Виту. Слайм оказался довольно молчаливым собеседником, хотя иногда и вспоминал былые заслуги (если рядом не было Нилрема). Тома же старался держаться подальше от Виты, всё ещё испытывая страх. Вита же не спешил налаживать контакт, презирая всех, кроме Нилрема. Самого Нилрема он боялся и ненавидел, хотя и пытался убедить себя в обратном.

Последним штрихом, так сказать, стало завершение начатого в самом начале. У края обрыва располагалась небольшая плита. Большая, массивная, монолитная, толщиной около двадцати сантиметров и шесть метров в диаметре. Отличная вещь, чтобы что-нибудь на ней нарисовать. И рисунки там были, в основном тот же магический круг, что позволял летать внизу. Несложно было догадаться, что он предназначался для обратного спуска. Нилрем неспешно перерисовывал его. Да, он делал это и ранее, но тогда, как ответил Панацея, обстоятельства и время вынуждали его сделать лишь грубый набросок. Теперь же он мог позволить себе перечертить всё начисто.

— Эй, Вита, знаешь, что это? — Нилрем иногда обращался к «голове в банке».

— Это древний магический круг, господин Нилрем, — Вита ответил так же просто.

— Тебя зажарить, кусок желеобразного холодца?! — Нилрем послал слабый импульс, но этого было достаточно, чтобы Вита заскулил.

— Я… я честно не знаю… — уже более конкретно начал Вита. — Знаю только, что это старые магические круги, созданные крылатым народом. Они же их и зашифровали, чтобы другие не могли их просто перерисовать.

— Зашифрованы? Впрочем, логично, иначе бы такие круги повсюду стояли, а по миру летали бы повозки. Ну ничего, Мари у меня не глупая, как-нибудь разберется.

На том и порешили, и каждый занялся своим делом. Нилрем продолжал переписывать конструкцию, Вита булькал (есть подозрения, что это были ругательства его народа), а Тома бродил.

Он то туда, то сюда заглядывал. Осмелев, высунул нос с обрыва, на секунду взглянул на стелющиеся внизу белоснежные облака — и тут же отпрянул назад! Боязнь высоты всё же взяла верх.

Минут через десять из ближайших кустов послышались шаги, и на глаза попались совершенно неуместные здесь люди.

— И что ты здесь забыл? — Нилрем недовольно прищурился, глядя на бога севера, Александра Калмана Третьего.

— И тебе доброго утра, целитель Панацея, Нилрем Грейрат, — Александр был в отличном настроении и, за руку, вёл их общую знакомую.

— Инди? — голос Томы повис вопросом.

— Я… Я всё могу объяснить! — девушка была не в своей обычной одежде, а её небольшие, аккуратные розовые крылья отливали приятным оттенком.

— Я очень на это надеюсь.

Пока принцесса излагала свою, несомненно правдивую, но не раз отрепетированную историю, Нилрем всё понял. Проще говоря, Инди собиралась сбежать, причём с его командой. Александр же выступал в роли проводника.

— Я никогда не думал, что твой отец посмеет поднять на тебя руку! — история до глубины души поразила Тому. На него и рассчитывали, его любили, поэтому никаких вопросов возникнуть не должно было.

Пока парочка осыпала друг друга комплиментами, обнимаясь, Калман Третий подозвал Нилрема, которому пришлось неохотно согласиться.

Отойдя на несколько десятков метров, они начали интересный диалог.

— В первую очередь, хотелось бы тебя поблагодарить, — Бог Севера кивнул Нилрему, вызывая у того вопросительный взгляд. — Я говорю о великолепном поединке. Он мне очень понравился, и кстати, вот, взгляни.

Было на что посмотреть, ведь за спиной у бога Севера красовался двуручный меч внушительных размеров.

— Это Каякуто, мой лучший меч. Если бы ты был более настойчив и дошёл до финала, то смог бы его заполучить, — Калман Третий явно гордился своим мечом, словно новой игрушкой.

— Меня не интересуют железки. И разве он сейчас не должен принадлежать другому? — Грейрат тонко намекнул, что если меч был наградой за первое место, то им должен владеть призёр, а не прежний хозяин.

— Буду честен, кроме тебя и Ланса, не было других достойных кандидатов на его силу, — Парень плавно провёл рукой вдоль лезвия, любуясь своим отражением. — Поэтому я решил забрать его и обменять на другой, менее могущественный. Никто не остался в проигрыше.

Калман рассмеялся, в то время как Грейрат, потирая переносицу, представил себе эту поистине забавную сценку. Король крылатого народа и его подданные, несомненно, были обижены, но не могли выразить своё недовольство или обвинить Калмана в мошенничестве из-за подавляющей разницы в силе.

— Так ты просто захотел похвастаться своими мускулами? — Нилрем привык вести диалог на более тонкие темы, ему не нравилось обсуждать крутость меча.

— А ты разве не осведомлён о его свойствах? Позволь продемонстрировать, а заодно указать на одну критическую слабость, которую я обнаружил у таких магов, как ты, не использующих заклинания, — Калману удалось завладеть вниманием Нилрема. Теперь тот был готов слушать, полностью сосредоточившись.

— Пожалуйста.

«Магия», вернее, тот благоговейный трепет, с которым Александр преподносил свой артефакт, лишь в очередной раз показал, насколько он был ему дорог.

«Всё больше сомнений одолевают меня относительно его истинной честности», — Нилрем терял веру в праведность Калмана. Теперь он склонялся к мысли, что тот никогда и не собирался отдавать свой фамильный меч, а заявления об обратном были лишь пустым звуком.

Попросив Грейрата прикоснуться к лезвию, тот с небольшой паузой осторожно взял его левой ладонью. В тот же миг Нилрем ощутил что-то странное. Ему стало легче стоять. Всё тело словно сбрасывало непосильный груз.

До определённого момента Нилрем считал это простым побочным эффектом, полагая, что артефакт дарует легкость и силу своему владельцу, но вскоре его мнение кардинально изменилось. Активировался магический глаз, через который Грейрат увидел потоки маны, перетекающие из меча… Нет, сначала из Калмана в меч, а затем в Нилрема.

Когда же ощущение лёгкости достигло своего апогея, ступни Грейрата без труда оторвались от земли, он взлетел в воздух, больше не ощущая собственного веса. Опасное чувство невесомости рождало фантазии: «Что произойдёт, если я отпущу лезвие меча? Улечу ли я в тот же миг в небо, как порой случается с воздушным шариком, наполненным гелием, который отпустил ребёнок?» Эти опасения действовали как якоря, не позволяя ему полностью расслабиться.

— Хах, вижу, тебе понравилось. А как тогда отнесёшься к этому… — бросив взгляд на мечника, великий маг неприятно цыкнул. У него возникло устойчивое ощущение, что им попросту играют.

И тем не менее, на этот раз вместо уменьшения веса произошло его увеличение. К привычной тяжести он вернулся быстро, но затем стало труднее.

Труднее во всех смыслах. Вес набирал не только меч, но и сам Нилрем. С каждой секундой прибавлялось около десяти килограммов, точнее определить было невозможно. Грейрат отчётливо ощущал возрастающее давление на плечи, колени, ступни, землю. Различие было лишь в том, что вес распределялся равномерно, а не так, как если бы ему надели рюкзак на спину.

В какой-то момент великий маг не смог сдержать улыбки, а когда поднял взгляд на мечника, заметил, что тот тоже улыбается. Без слов началось их противостояние!

Испытание на выносливость: кто выдохнется первым — Нилрем, чей вес увеличился уже до ста тридцати килограммов, или Калман, который повышал планку собственной маной.

«Вижу! Его запаса маны хватит ещё на три минуты постоянного увеличения веса!» — по расчётам Грейрата, за это время его собственный вес превысит две тонны — это нереальное давление даже для такого великого мага, как Панацея. На таком уровне, каким бы ни было подпитка мышц, они просто разорвутся, а сердце буквально упадёт в пятки. После трёхсот килограммов ситуация начинала приобретать опасный оборот. При перегрузке в пять «g» (5g) обычный человек теряет сознание из-за чрезмерных сил, мозг получает меньше крови, поэтому сила воли здесь играет незначительную роль. Даже разгоняя собственную кровь в теле и поддерживая все органы в целости, Нилрем ощутил привкус крови во рту при перегрузке в восемь «g».

Он всё ещё стоял, но земля под ним начала проваливаться. Проявлялись различные неприятные симптомы, однако…

Калман Третий, подобно Нилрему, потерял контроль над выражением лица; улыбки исчезли, уступив место ожесточённому соперничеству. Как показала практика, увеличение веса чужеродного тела требовало не тех же усилий, что мгновение назад.

Будучи владельцем меча, Калман осознавал такой недостаток, но не ожидал столь значительного сопротивления. Расчёты Нилрема оказались неверны: маны требовалось всё больше с каждой секундой, и три минуты теперь казались недостижимой мечтой. Кривая затрат маны медленно поднималась, трансформируясь из арифметической в геометрическую.

Перегрузка в четырнадцать жэ дала о себе знать. Лодыжки обеих ног Нилрема подвернулись внутрь, послышался отчётливый, опасный хруст костей, на которые он оперся вместо стоп.

— Думаю, на этом остановимся, — Калман поднял меч, стараясь не начать задыхаться.

Пусть он и был богом в стиле бога севера, это лишь свидетельствовало о его мастерстве владения мечом и боевом духе, но никак не о магическом искусстве. Соревноваться с великим магом на его территории было просто безрассудно.

— И вправду, — кивнул Нилрем, извлекая ноги из земли. В общей сложности он провалился на тридцать сантиметров. — Мы немного заигрались. Однако, это был полезный опыт.

— Что ты имеешь в виду? — непонимающе спросил Калман.

— Да так, размышления вслух, — стал бы Грейрат делиться своими ощущениями со всеми подряд? Нилрем посмотрел на свою ладонь, затем сжал и разжал её.

«Испытав на себе подобную силу, я получил возможность освоить её в будущем без специальных артефактов, тем более что его меч не имеет на себе ни одного магического круга. Сам сплав материалов позволяет получить подобные свойства. Очень грозное оружие: когда нужно, он делает себя легче, когда нужно, увеличивает вес оружия в сотни раз.»

— Помнится, ты говорил о том, что заметил слабость у магов, подобных мне, — закончив размышления, Нилрем вернулся к насущным делам.

— Конечно, — Александр важно поднял палец вверх и начал свой рассказ. — На самом деле, моё предположение основано лишь на твоих боях, однако моя интуиция не подведёт, и я верю ей на сто процентов. Суть в том, что тебе нужны руки для того, чтобы колдовать.

— Они нужны не только мне, но и обычным магам, и воинам в частности, — возражения Грейрата нисколько не опровергали слова Калмана, наоборот, дополняли их, поэтому бог севера и кивнул в знак согласия с верной мыслью.

— В точку! — тот щёлкнул пальцами. — Обычно маги сражаются против магов и никогда не лезут в схватку с воинами. Ты же у нас — особый случай. Мастерство меча у тебя хромает, но ты отлично компенсируешь его своей магией, и тут я даю тебе подсказку: береги руки. Уверен, будь Ланс Е’Лот более собран и пойми он твою слабость... ты бы пускал свои молнии в два, а то и три раза реже.

Слова Калмана Третьего не были лишены смысла. Нилрем не пользовался посохами, жезлами или волшебными палочками (хотя такая, вероятно, завалялась в каком-нибудь одиноком шкафчике в Милисе), однако своим рукам он особого значения не придавал. Может ведь, когда нужно, отрастить ещё, что он не раз делал. Если задуматься, из всего арсенала, без рук он свободно может использовать разве что магию голоса и полностью подконтрольную магию крови.

Это фундаментальные ограничения человеческого организма. Понимая это, Калман посоветовал больше внимания уделять рукам.

— Я подумаю над твоими словами, — серьёзно кивнул Грейрат, чего богу меча оказалось достаточно.

— Смотри, есть множество людей, чья скорость меча намного превосходит ту, что продемонстрировал Ланс Е’Лот.

На этом, то ли для эффектного ухода, то ли в доказательство своих слов, Калман Третий размылся пятном и исчез из поля зрения.

«Совсем его не увидел, чёрт…» Нилрему предстояло ещё многое пройти.

— Итак, я так понимаю, Инди желает присоединиться к нашей компании? — подойдя к Томе, Нилрем резюмировал ситуацию, не худшим образом.

— Да, всё так и есть, — робко, даже застенчиво ответила девушка. — И прошу, называйте меня Индекс. Отец разыскивает меня, я боюсь, что моим настоящим именем пользоваться не стоит.

— Новое имя не придаёт тебе особой анонимности, — Нилрем высказался скептически.

— Без проблем, Индекс! — А вот Тома с первой же подачи выразил своё согласие.

«Похоже, привязался к малышке. Только новый балласт и собираем по пути назад».

Какими бы негативными мыслями ни был полон Грейрат, у него не было причин отказываться от небольшого попутчика. Сначала Индекс прояснили ситуацию касательно суши и их передвижения. По сути, у девочки была лишь одна обязанность — слушаться великого мага. Учиться читать и писать на человеческом она будет по пути, а после — сидеть и молчать до самого прибытия в Ранноа, где ею уже займутся.

Когда Нилрем озвучивал всё это, его слегка задело, как легкомысленно к его словам относилась принцесса крылатого народа, кивая, как кукла, на всё отвечая: «Угу».

Впрочем, оставив эту воздушность чужого настроения на потом, они все вместе начали взлетать.

Первым приземлился Нилрем, неся сумку на плече и Виту под мышкой. Следом поднялся в воздух Тома, выжидая у самой земли девушку. Чего никто не мог предвидеть, так это того, что у неё ничего не получится.

— Что это значит? — закономерно спросил Нилрем, оказавшись внизу. — Я… Я и сама не знаю, почему так, — Индекс, потупив взгляд, рисовала носком круги на земле. — Я умею пользоваться магией…

— Господин Нилрем, я слышал, что небесная раса не пользуется вратами для перелетов, потому что их создавали специально для тех, кто не умеет летать, — Вита решил подлизаться как нельзя кстати. — Ясно, а летать собственными крыльями? — этот вопрос мучил Нилрема еще раньше, но он посчитал, что девушка просто не хотела раньше времени изнурять себя, используя собственные крылья.

— Ты чего, Нил?! Для Индекс это больная тема, — Тома старался говорить мягче, поскольку знал, какую травму ей в детстве нанесла мачеха и отец. Однако, неуклюжее трепетание небольших крыльев Индекс совершенно не решало проблему.

— До земли лететь примерно час с небольшим, запаса маны в каждом кристалле хватит на два часа, — великий маг, приложив ладонь к бороде, начал считать. — Учитывая дополнительную нагрузку, думаю, ты справишься.

Похлопав Тому по плечу, Грейрат снова взмыл в воздух. — А? Что значит, справлюсь? — То и значит, бери её на руки и взлетай. Давай-давай, не тормози, бери уже эту ответственность в свои руки.

Пока юноша возился с покрасневшей и смущенной девушкой (сам при этом чувствуя себя очень некомфортно), Нилрем заметил на горизонте точки. И эти точки приближались к его местоположению очень и очень быстро.

«Минута, если не быстрее… Шустрые ребята, это королевская гвардия?» Речь, естественно, шла о крылатых. Группа захвата двигалась с такой скоростью, что когда Тома наконец подлетел к Грейрату, фигуры уже очень хорошо различались, и их насчитывалось больше полусотни.

— Как же так? — с неверием прошептала Индекс, прикрывая рот ладонями. — Дура, я не должна была так поступать! Что же мне делать?

— Эй, Инди, Индекс или как тебя еще там зовут, — Нилрем подлетел поближе и положил руку ей на голову. — Раз уж я взял тебя в свою группу, значит, ты здесь и останешься. Никаких сожалений, никаких соплей и слез, ясно?

После еще нескольких очень ласковых слов от Томы, девушка наконец совладала с эмоциями и была готова внимать любой мудрости. — План таков: вы на всей доступной скорости летите вниз, скройтесь в облаках, я займусь пернатыми, — заметив укоризненный взгляд Индекс, Грейрат со вздохом махнул рукой, и Тома тут же рухнул вниз.

— С чего бы начать? — Нилрем размял шею, отлетая на несколько метров вправо. Там, где он только что был, пронесся огненный шар, что означало, вражеский отряд достиг расстояния, когда Грейрат оказался в зоне их поражения. Следом за шаром полетели стрелы. Уклоняться от всех, еще и в полете, в котором маг еще не набил нужных навыков, оказалось делом непродуктивным. Стрелой попали в голень и бедро. Окажись реакция немного хуже, попали бы и в голову, но тут Грейрат не сплоховал и поймал стрелу голой рукой.

Еще царапнули Виту, из-за чего его скорлупа треснула. Дефект быстро исправили, но ситуация складывалась не лучшая. Неопытность в воздушном бою, где существует три вектора направлений, существенно выбивала из привычной колеи.

— Господин, одно ваше слово, и я уничтожу их! — пробормотал Вита, когда он не восхвалял Нилрема, иногда предлагая что-то дельное. — Ты умеешь летать? — вопрос поставил Виту в замешательство, ведь тот секунду не находил слов.

— Я захвачу одного из небесного народа, и смогу летать, — Нилрему показалось, или слизь сжала кулак, когда утвердительно кивала? — Ты каким чудом к ним подберешься? Мне тебя бросать? Так я тебя потом не соберу обратно, — Нилрем улыбкой посылал разряды электричества. — Хитрая тварь, сбежать задумал, значит?

— Н-никак нет, о Солнцеликий! — В любом случае, забудь. Мне нужно лишь их припугнуть, окончательно ссориться с местным королем пока рано.

Тогда Вите открылись таинства магии величайшего мага. Будь у него такая возможность, он бы без зазрений совести провел осмотр всего тела Нилрема.

Тем временем Тома, с Индекс на руках, упал в облако. Здесь Ульберт решил не углубляться сильно ниже и понаблюдать за Нилремом. Особо сильно отбиваться от основной убойной силы не хотелось. — Индекс, можешь, пожалуйста, так сильно не сдавливать мне шею? — Тома сопровождал свои слова спокойствием и невозмутимостью, когда на самом деле, находиться в подобной позе было не самым оптимальным вариантом для долгосрочного перелета. Но и говорить что-то против не позволяло воспитание.

— Ой, конечно, — Индекс пожевала губу, чувствуя себя обузой. «Вот умела бы я летать, и Тому было бы проще», мысли, которые начинали приходить лишь сейчас. — Ты так сильно не волнуйся, Нилрем — человек надежный, и пока мы с ним, нам ничего не угрожает, — поделившись уверенностью с девушкой, Тома сосредоточился на происходящем наверху. — Ты… ты так уверен в своем учителе?

— Разумеется, он уже не раз спасал мою жизнь и даже помог определить цель на ближайшие годы. Кем бы он ни был, он заслуживает моего доверия, — встретившись взглядами, Индекс тут же поняла, что все сказанное было чистейшей правдой, по крайней мере, для самого Ульберта. — К слову, помнишь, я как-то говорил о снеге, что он похож на облака? Собственно, вот! Можешь потрогать.

Конечно же, все это говорилось с улыбкой, ведь облака нельзя было ни обнять, ни сжать, ни пощупать. Из облаков не слепишь снежок, однако и этого на данный момент было достаточно для такой неопытной во всех смыслах принцессы.

Пока Тома размышлял, как бы поудобнее перехватить Индекс, да так, чтобы ненароком не прикоснуться к чему-то более ценному, сверху раздался весьма внушительный взрыв. То ли пар, то ли дым, но он скрыл собой и Нилрема, и налетевших на него крылатых воинов.

Тома чудом заметил, в охватившей его суматохе, как из созданного падающего облака на мгновение показался Нилрем, тут же провалившийся в основной слой облаков.

Не теряя ни секунды, Ульберт прижал Индекс к себе и тоже провалился в облака, полностью скрывшись из виду. Впрочем, случилось редкое несчастье, вызвавшее у парня неприятный стон.

— Не везет, — проронил он, заметив торчащую рядом со стрелу.

Что самое страшное, стрела была большая, толстая. Она не прошла насквозь, поэтому с девушкой все было в порядке (относительно, ведь она видела ранение), однако она попала в лучевую кость и, видимо, что-то там сломала, поскольку одна из рук Томы теперь безвольно повисла плетью.

Прикусив губу, Ульберт пытался удержать равновесие, сознание и девушку. Успешно получалось лишь две из трех необходимых задач. Учитывая, что это был второй полет в его жизни, понимание ситуации было весьма неплохим.

До конца мутного облака было не так уж далеко, но Тому начинало раскручивать вместе с девушкой.

Оборот, второй, третий, словно на карусели; если бы не страх за жизнь, можно было бы даже рассмеяться.

Раскрученные до головокружения, они выпали из облаков, и Индекс впервые в жизни увидела такое огромное количество воды, называемое морем.

— Вода! Все будет хорошо, мы просто упадем в воду! — Тома все слабее держал Индекс, уже скорее она его удерживала, не позволяя вновь завертеться по своей оси.

— Нет, — хрипло закричал юноша. — С такой высоты вода ничем не отличается от земли, нас просто… расплющит…

Перед глазами Ульберта появились темные пятна, его тянуло к слабости, бросало в бред и жар, а мысли никак не складывались в единое целое, оставаясь лишь разрозненной кучкой образов.

«Неужели… стрела с ядом?» — одна из десятка мыслей, которая беззаботно тут же забылась.

— Нет! Нет-нет, не покидай меня, Тома! Слышишь?! Не засыпай! Я… я еще не успела признаться тебе в своих чувствах!

К сожалению, время вышло, и Тома окончательно погрузился в небытие, закрывая глаза.

— А-а! Что же делать?! — ветер беспощадно хлестал их со всех сторон. Он был так коварен, что мешал разглядеть момент приземления. Поверхность воды, с каждым упущенным мгновением, все ближе приближала липкий страх, тяжелый ком в груди, у горла! Оставалось полминуты на размышления, и таймер здесь уже давно пошел.

Попытка поднять взгляд вверх, чтобы найти Нилрема Грейрата, не увенчалась успехом. Индекс искала его, но слишком поздно — он был в самом опасном месте, в разгаре битвы. Плескалась кровь, мелькали искры. Совсем немного (как казалось) и Грейрат освободится от сдерживающего его врага, а после славной битвы он явится к двум скромным прилипалам и отчитает их за столь беззаботную прогулку… Не успевал, не успеет! Даже с максимальной скоростью он не успеет за их падением. Тогда Индекс по-настоящему тряхнуло в голове, онемели руки, их нет, они, наверное, пропали!

В такой критический момент для девушки было чудом услышать едва уловимые слова от старшего, который их нагонял:

— В-з-л-е-т-а-й…

Индекс прочитала эти слова по губам, а не услышала звука, отчего ей стало тошно.

Она была близка к смерти как никогда прежде, но все продолжала отрицать саму идею своих крыльев и полета.

«Ну же! Двигайтесь, пожалуйста! Только в этот раз! Только сейчас! Пожалуйста, прошу вас, спасите не меня, но Тому!»

Чем ближе была гладкая поверхность равнодушных вод, тем сильнее билось безрадостное сердце, тем больше отнимались все цвета, звуки и тело. Индекс беспорядочно шевелила крыльями изо всех доступных сил, пытаясь сделать ими хотя бы один взмах. Трепыхания юной жизни близились к концу, ее первый и последний полет собирался закончиться трагедией.

Перед глазами появились близкие: отец, мачеха, Тома, Александр, Нилрем, братья и домработницы. Одно мгновение, сколько же в нем смысла, если удалось вспомнить всех по жизни, даже тех, с кем просто обменялась парой фраз? В момент что-то в голове девушки четко встало на свои места, и она тут же пришла в ярость. Лицо прикрылось маской гнева, ведь как так! Вся ее жизнь уместилась в одно короткое мгновение?!

«Я отказываюсь беспомощно умирать! Я хочу жить дольше!»