Восхождение Величайшего Мага (Новелла) Том 4 Глава 108
Ранее в Восхождение Величайшего Мага (Новелла)...
Время неумолимо текло, возвращая к той, кто вовсе не желал тех приключений, что обрушились на неё в последние месяцы. Речь идет о несравненной интеллектуалке, которая, несмотря на неудачи и провалы, не теряет надежды вернуться в свой прежний мир.
По своей натуре Нанахоши Сидзука была девушкой простой. Обычная старшеклассница, проживающая свою обычную жизнь, с той лишь небольшой деталью, что ей несказанно не повезло. Не повезло оказаться в ином мире, не повезло попасть в эпицентр стихийного бедствия, известного как «Катастрофа маны». Как и все пострадавшие, она была телепортирована в неизвестные ей координаты, оказавшись в пустынной местности. Первое, что увидела Нанахоши, открыв глаза после ослепительной вспышки света, были горы песка и камней, словно после взрыва, в самом центре которого она, к слову, и находилась (деталь, которую она тогда не учла). Пейзаж резко контрастировал с реальностью, что окружала её всего несколько мгновений назад. Вот она стоит на мокром асфальте, посреди черно-белой зебры, укрываясь зонтом от ливня и громко споря с каким-то парнем, как вдруг — она здесь, в незнакомом месте, совершенно одна, с массой каверзных вопросов. Оставшись босой и нагой, Нанахоши ничего не оставалось, кроме как искать людей, одежду и какое-нибудь убежище. Единственное, о чем в тот момент думала девушка, — это в каком порядке она найдет эти жизненно необходимые вещи. Тогда же, по истечении четвертых суток, её обнаружил Орстед.
Как для обычной девушки, первые пару дней она держалась превосходно, не выказывая никакого негатива, ведя себя максимально собранно и трезво. Проблемы начались тогда, когда этот режим стал для нее нормой. Чрезмерная нагрузка на юное тело, разум и душу не прошла бесследно. Можно сказать, Нанахоши Сидзука надломилась за время, проведенное в компании Орстеда. Вины последнего в этом не было, все было совсем наоборот: без его своевременной помощи состояние девушки, попавшей в другой мир, могло ухудшиться гораздо сильнее и быстрее. Сидзука замкнулась в себе, сосредоточившись на достижении единственной цели — вернуться домой.
Первый и самый главный урок, который усвоила девушка, — это то, что здесь её никто не ждал и никому она не была нужна. Орстед лишь проявлял интерес и помогал по доброте душевной, не более. Путь обратно, в родной мир, Нанахоши предстояло искать своими силами.
Сюда, в академию Ранноа, она прибыла в компании двух статных мужчин, которых про себя называла старичками (с высоты её возраста и Орстед, и Карс вели себя очень старомодно).
При подъезде к городу Орстед привычно вышел. Девушка слышала, как он о чем-то договаривался с Карсом, после чего дракон, отсалютовав своим фирменным неприветливым кивком «до встречи», подарил девушке три кольца. Первое запрещало всякому творить магию, второе оберегало тело от физических воздействий, а третье служило маяком для Орстеда.
Карс, не долго думая, презентовал Нанахоши свой подарок (со стороны это напоминало соревнование в задабривании). В качестве подарка он преподнес ей двух человек. Вот здесь девушка впервые задумалась о легальном рабстве в этих местах, но нет, подарком были их услуги, а не они сами. Им было поручено быть телохранителями «тире» путеводителями. Оба старичка посчитали свою миссию выполненной и разошлись по своим делам, оставив девушке ценные артефакты и людей.
С людьми в кавычках знакомство сложилось наполовину. Как так получилось? Все дело в той самой, как справедливо считала Нанахоши, гордости вампира. «Вампир» — термин, незнакомый Клайму и его сестре Канне, однако он точно объяснял (по крайней мере, в голове Сидзуки), почему Клайм вел себя так, как может вести себя только хладнокровный вампир: отстраненно и холодно. Девушка грубо упрощала и сводила к стереотипу поведение парня, зацикленного на своей сестре. Ей так жилось проще. Знать, что рядом с тобой бродит типичный вампир со своими родовыми замашками, всяко лучше, чем понимать, что рядом нездоровый человек, одержимый своей сестрой.
Многовековая культура родного мира никак не могла вымыться в одно мгновение, учитывая, как сильно Нанахоши скучала по своему прошлому. Если с Клаймом дело каким-то чудом завершилось удовлетворяющей все стороны точкой, то с Канне найти такую точку было невозможно. Все точки превращались в запятые, и она продолжала наседать на девушку, которая всем своим видом молила её оставить её в покое.
В лучших традициях жанра, неожиданный поворот заключался в том, что Нанахоши прекрасно поладила с инертным к ней Клаймом, а не с дружелюбной и общительной Канне, которая в упор не замечала взглядов брата.
Вмешиваться в эти старинные родовые разборки (ведь разве бывает иначе у вампиров?) Сидзука решительно отказывалась, предпочитая сосредоточиться на своем важном деле.
По истечении пары дней общей акклиматизации и отдыха, проведённых в гостинице, ей предстояло посетить директора академии Ранноа и представиться ему, не забыв передать письмо от Орстеда. Её намеревались принять в качестве особого ученика, что дало бы ей возможность получить собственную лабораторию для исследований, где она, как ни странно, и будет обучаться.
Нанахоши никогда не стремилась к той участи, которая была ей навязана; её главной целью в тяжёлой учёбе было лишь обрести возможность вернуться домой, к родителям, друзьям и знакомым.
Всё шло бы гладко, если бы уже на протяжении трёх недель она не терпела неудачи за неудачами. Книги по искусству призыва давали лишь теорию, но слабо помогали в реализации столь сложных задач, как путешествия между мирами.
— Нет, это понятно, я не смогу быстро с этим справиться, — надежды девушки простирались максимум на год, может, два. Нанахоши в мечтах подсчитала, что этого времени будет достаточно, чтобы преодолеть пространство и время и оказаться дома, в любимой тёплой постели.
Наивность не является грехом, однако Сидзука напрасно строила грандиозные воздушные замки, которые имеют свойство рассеиваться.
Сегодня её преследовали крайне неприятные провалы. Они были подобны молотку, и каждый новый звонкий удар начисто отбивал всякую мотивацию к занятиям. В такие моменты, как сейчас, девушка падала в кресло и бесцельно уставлялась в окно или на потолок. В лаборатории царил порядок, известный как «именитого художника»: посторонний наблюдатель, увидев это, издал бы испуганное «бардак», тогда как для Нанахоши (самого художника) это было царство абсолютной логики, где каждая бумажка под ногами представляла собой ещё один удачный экземпляр.
В один момент такой скуки Нанахоши, к своему удивлению, обнаружила поднос с едой у входной двери.
«Как я могла проморгать?» В процессе работы голод как бы оттесняется идеей, мыслью и мечтой. «Если кто и приносил, то точно Клайм, это в его стиле».
Подняв закрытый поднос и осторожно поставив его на единственное свободное место за столом, Нанахоши уже собиралась облизнуть губы и насладиться деликатесом, как случилось нечто непоправимое. Убрав крышку с подноса, она увидела далеко не аппетитный стейк, который, главное, был не приготовлен — сырой, с кровью, будто его только что срезали с ещё живого телёнка или кабана.
Этот вид поразил юную леди до глубины души; она отшатнулась назад, поскользнувшись на оставленной внизу бумажке. Тихое «Ой!» последовало за мягким падением на пятую точку.
Как быстро барышня упала, так же быстро поднялась на ноги, стряхивая пыль и крошки камня с места приземления.
— Это какая-то ошибка, — прошептала Нанахоши и уже двинулась к двери с намерением пожаловаться и попросить замену, как тут же остановилась.
Покрутив головой, она быстро нашла свою обезличенную маску с прорезями для глаз. Лишь надев её, девушка открыла дверь и встретилась взглядом с скучающим взором настоящего вампира.
Клайм стоял, прислонившись спиной к стене, отбывая каторгу… Нет, слишком громкое заявление для охраны девочки. Скорее, воинская служба, очень скучная служба. Клайм слышал от сестры рассказы — ей доводилось участвовать в охране, однако то был движущийся ценный груз с богатым купцом. Здесь же не было ни ценности, ни груза, поэтому Канна сразу объяснила братцу, что будет очень и очень скучно. Как и вчера, Клайм помнил свою самодовольную ухмылку, мол, не верил в эти сказки, но теперь, по прошествии трёх недель, ему казалось, проще рисковать жизнью под крылом Владыки, чем вечно коротать её, словно пёс в будке.
Нанахоши, когда только поступала в Ранноа, вела себя тихо и скромно. В самой академии это трансформировалось в отчуждённость и замкнутость. Она лишний раз ни с кем говорить не желала, и это полностью устраивало Клайма. Он не видел проблемы в затворничестве подопечной.
Так что в тот момент, когда его условная «госпожа» сама вышла в коридор и что-то прошептала, парень не сразу понял, что она имела в виду.
— Ещё раз, госпожа? — парень наклонил лицо ближе.
— Мне подали не ту еду, — более громко и отчётливо сказала девушка, щуря глаза.
— Одну секунду.
И Клайм, сложив руки за спиной, как эталонный прислужник, вошёл в исследовательскую лабораторию, упорно игнорируя бумаги с нарисованными магическими кругами. Когда его взгляд упал на еду, он уже знал, что увидит; обоняние распознало состав преступления быстрее глаз.
— Ясно, — важно декларировал Клайм.
— И что ясно? — Сидзука мелкими шажками следовала за вампиром.
— Ясно то, что моя горячо любимая сестра подала вам блюдо, подходящее лишь нашей расе Детей Ночи, — парень нашёл крышку, закрыл ею стряпню и взял поднос в одну руку. Теперь он напоминал девушке элитного официанта из какого-нибудь хост-клуба. — Прошу принять мои извинения за невнимательность сестры; она совсем недавно переродилась в одну из Детей Ночи и, видимо, по привычке принесла угощение господина Марианны, поскольку ощущала его вкусным. Если хотите, мы можем спуститься в харчевню, она совсем недалеко, там вы сможете выбрать еду по вкусу.
— А… д-да, — пытаясь осмыслить все те слова, которые ей наговорили, Нанахоши несознательно согласилась с предложенным вариантом, хоть и не была так сильно голодна и могла подождать пока ей не принесут замену.
Таким образом, в компании одного вампира, она вышла на свет, что, бывало, очень редко.
Клайм, как и подобает, вёл барышню ступая впереди, тогда как Нанахоши оставалась на пол шага позади. Она пыталась казаться холодной и отстраненной, однако шепотки со стороны студентов, мимо которых она проходила, как насекомые, прокрадывались в места откуда их хотелось стряхнуть.
То туда, то сюда, Клайм в отличии от девушки имел слух получше и отлично слышал о чем конкретно говорил каждый встреченный студент. А обсуждали они сплетни, что ж ещё? Загадочность девушка в маске не давала покоя многим учащимся.
— Госпожа Нанахоши очень известна, не так ли? — дабы не провести весь поход в столовую молча, как прогулку к виселице, Клайм решил разбавить ощущаемое напряжение.
— Это правда? — кажется Сидзука только сейчас начала думать в этом направлении.
— Конечно, как вы могли заметить, академия взяла на заметку вашу идею о едином формате одежды для учащихся, — и вправду, как-то девушка не подмечала этого раньше, но некоторые парни и девушки были одеты по её дизайну, который она предложила директору в тот же день как поступила. Простая прихоть скрывала за собой попытку вернуть прошлое, вернуть привычные, знакомые ей правила, как вот, одна форма для всех. Нанахоши никогда и подумать не могла, что её идею примут и одобрят. — Ещё не все перешли на форму, однако таких вскоре будет меньшинство. Вас поддержала сама Анна-Роуз Бладлайн, принцесса Детей Ночи и моя госпожа, а кроме неё форму с радостью примерила и другая принцесса — Ариэль Анемой Асура. Это большой успех, как для очень загадочной девы в белоснежной маске, Тихие семь звёзд.
Подобное откровение подтолкнуло глаза Нанахоши расшириться до размеров блюдца. Пока она жила затворническую жизнь, мир вокруг неё менялся и преображался. Теперь, когда об этом упомянул Клайм, на глаза стали попадаться только студенты в её форме. Это не могло не вселить капельку гордости за свое творение. Комплект мужской и женской одежды, которую она продала директору возымел колоссальный успех.
А меж тем, харчевня замаячила у глаз. Ещё шаг, и вот, они внутри помещения.
С заказом и едой, на этот раз, все было хорошо. Мешались только люди и толпа их глаз, которых становилось только больше и больше. Что девушки, что парни, все как один пытались выцепить тот миг, когда за неимением возможности нормально есть, барышня снимет маску и покажет личико.
Сперва ведь Нанахоши собиралась сделать так, подвинуть маску в сторону и приоткрытым ртом вкушать пиршество. Вот она делает несмелую попытку, вот показывается часть щёки и губы, вот уже кто-то достал подзорную трубу, а вот, она вдруг передумала, закрывая лицо маской. Местность наполнилась разочаровывающимися вздохами, а барышня с такой надеждой на понимание посмотрела на Клайма, что тому ничего не оставалось, как шевелить мозгами.
«Дама ест!» Провозгласил Клайм, и соорудил из подручных материалов заградительную стенку. Теперь Нанахоши ничто не мешало снять маску и поесть.
Проглотить свою порцию как можно быстрее и при этом выдавать из себя само спокойствие на первый взгляд кажется нереальным, но у Нанахоши получилось совместить несовместимое. Девушка сумела спокойно вздохнуть только тогда, когда надела свою маску обратно и вышла из харчевни.
Насыщенный день на этом не закончился, случай приключился по пути назад. Их с Клаймом путь преградили две девушки-близнецы. Красивые, по меркам Сидзуки, барышни остановили её телохранителя и собственно её саму посреди дороги. Одной из них показан был какой-то непонятный жест, на который Клайм утвердительно кивнул, косясь на свой объект охраны.
«Пойдёмте со мной» гласили его уста.
У Сидзуки засосало под ложечкой. Хотелось верить, что все дело в несвежести продуктов, или в том, что она так поспешила, даже не запив водой, из-за чего едва не подавилась, но как ни пытайся выставить занывшее нутро, оно так реагировало в первую очередь на предстоящие неприятности. Стресс от того, что её возвращение к важным изысканиям могло затянуться на неопределенный срок.
— Говорите с чем пришли, — в глазах Нанахоши, Клайм вел себя как старший во всех аспектах (ведь по сути им и являлся). Как Маркиз, он был на целый ранг выше Графов в виде близнецов и мог подавлять любую их враждебность одним своим желанием, чего конечно же барышня не знала.
— Мы возвратились с миссии от госпожи… — правая заговорила первой, в то время как левая кинула оценивающий взгляд на Сидзуки.
— …Наблюдение за Нилремом Грейратом закончилось…
— …Мы желаем встретиться с госпожой Анной-Роуз…
— …Ради деталей…
— …Поведай…
— …Где она сейчас?
Их манера заканчивать предложение друг за другом утомляли даже Клайма, что уж говорить о Сидзуке, для которой этот говор казался просто ужасающим.
«Они как единое целое», но только одна особа, их госпожа, знала истину.
Клайм же, перестав давить своим присутствием, словно убрал нож от горла. Он видел близнецов и раньше, но их исчезновение было связано с приказом Владыки: наблюдать за Нилремом Грейратом. Проявить к ним благосклонность — это наименьшее, чем он мог помочь своему господину.
— Я вас услышал. Если моя память меня не подводит, госпожа Анна-Роуз должна быть…
— Какие гости! И что вы здесь делаете?
Госпожа Анна-Роуз Бладлайн, предположительно, находилась на занятиях, однако сейчас стояла прямо перед ними. Приковав к себе четыре пары глаз, юная леди поприветствовала всех с лучезарной улыбкой и изящным реверансом.
Не ожидавший такого поворота Клайм запоздало поклонился, как и совершенно удивленные близняшки (хотя по их лицам этого было не прочесть).
— Рад видеть вас, госпожа Анна-Роуз, в добром здравии и прекрасном настроении, — Клайм перешел к официальному диалогу, снизойдя до обращения к близнецам. — Я как раз беседовал с вашими подданными о вашем местонахождении; девы желали передать вам сведения, добытые за время своего отсутствия.
Приходилось говорить официально, даже если никому не нужна была эта показуха. Вдруг кто-то следит, или подслушивает с помощью магии, а может и того хуже. Нельзя было позволять компрометировать весь род Детей Ночи даже перед маленькой Нанахоши.
Улыбка на губах Анна-Роуз сменилась вежливой, и она кивнула подоспевшим к ней слугам, прошептав им что-то на ушко. Этот шепот прояснил ситуацию обеим девушкам, которые теперь гораздо мягче просияли легкими ухмылками. Близнецы ушли так стремительно, что сверкали лишь их пятки.
Осталась Анна-Роуз с загадочными мыслями, но с весьма озорным огоньком в алых глазах. Клайм, едва не закативший глаза к небу от очередной задумки Кандидата в Короли Крови, сдержался и внимательно… прислушивался.
Сидзуки же, в момент появления царственной особы, утратила всякую правовую мощь и человеческую свободу воли. Словно маленькое животное, она была на незримом поводке.
Молчание затягивалось, и потому Клайм решительно шагнул вперед.
— Что ж, если я сумел удовлетворить ваше любопытство, прошу прощения, но мне необходимо сопроводить госпожу Нанахоши в ее покои.
Проходя мимо, Сидзуке было так страшно обернуться и посмотреть в лицо Анна-Роуз, что она даже не осмелилась взглянуть на нее краем глаза.
— Постой-ка, — протяжно произнесла барышня. — Пока я вспоминала, кого же так бережно прячут от меня, ты пытался незаметно сбежать?
— Никак нет, госпожа, и в мыслях такого не было, — в подтверждение своих слов, парень представил ладонью свою подопечную. — Это госпожа Нанахоши Сидзука, уважаемый гость самого Владыки. А еще, вы носите форму, фасон которой предложила именно она.
— Ах, вот как, — удивилась Анна-Роуз и с неким даже хвастовством покрутилась вокруг себя. Нанахоши не могла не отметить, как идеально на ней сидела эта форма. — Не серчай, у меня плохая память на имена. Так вот какая Нанахоши на вид… хотя постой-ка, мне кажется, или мы уже встречались?
— Да, в-в вашем особняке, в первый раз, — Нанахоши взяла слово, вспоминая свою первую встречу с этой, с позволения сказать, эксцентричной барышней.
Их первое знакомство (да, пусть этим громким словом мы назовем встречу взглядов на пяток секунд) прошло очень быстро и сумбурно. Анна-Роуз определенно была не в настроении принимать гостей, даже если те состояли исключительно из уважаемых людей. В особняк барышни гостеприимно вошли Орстед и Карс, за ними последовали Рэндольф и Марианна, а уже потом, словно мышка, проскользнула Нанахоши. Естественно, все ее внимание привлекли фигуры покрупнее и посерьезнее. Как позже осознала Нанахоши, таким образом Карс проверял, действует ли на Анну-Роуз проклятие ненависти; оказалось, что действует, но в очень слабой степени, позволяющей сдерживаться и понимать чужеродную природу гнева. Только к дракону с такой лояльностью относилась лишь Анна-Роуз; остальным приходилось полагаться на силы сдерживания Владыки Карса.
«Возможно, это потому, что в ней больше моих сил», — Орстед отметил эту гибкую систему, сделав пометку в памяти на будущее, чтобы разобраться, как это работает. Ему, естественно, совсем не помешали бы союзники, которые либо игнорируют, как Анна-Роуз, либо вовсе не ощущают (Карс и Нанахоши) действия его проклятия. Каждая новая встреча приносила ему все больше и больше скрытой радости. Даже сейчас, пребывая в объятиях одиночества и скуки ожидания, он с нетерпением ждал прибытия важного ребенка — Нилрема Грейрата.
Возвращаясь же к воспоминаниям, поскольку Анна-Роуз жила на удивление уединенно, только после визита этой барышни Нанахоши выдали украшения и людей, и все разошлись в разные стороны.
— Ах, в любом случае, нам стоит познакомиться поближе, — легкомысленно бросила Анна-Роуз, на что Нанахоши тут же запротестовала, поднимая ладони к лицу.
— Я совсем не против, но знаете, у меня очень много дел…
Попытки держаться на расстоянии от напористого характера Анна-Роуз пресекались самим мирозданием. Её шаги назад встречались шагами вперёд со стороны Анна-Роуз, которая что-то лепетала о важности знакомства с окружающими. Словно изящная, но необычайно красивая змея, Анна-Роуз загнала Нанахоши в самый настоящий тупик. Всё произошло мягко: Сидзуки уперлась спиной в стекло, ведущее в коридор, в то время как Бладлайн торжествующе ухмыльнулась, и в тени здания блеснули острые клыки. «Укусит!» — мелькнула мысль у Нанахоши, но вместо этого юная леди аккуратно взяла её за подбородок. Несмотря на то, что Нанахоши не отличалась выдающимся ростом, Анна-Роуз всё равно оставалась ниже, будто была проклята. — Нанахоши, невежливо мне отказывать. Тем более, что мне запрещено делать с тобой что-либо противозаконное. Я всего лишь исполняю поручение Дракоши, а он просил, смею напомнить, всецело помогать тебе во всех начинаниях, — в её словах не было лжи, но странным казался тот задор, с которым принцесса Детей Ночи решилась на подобный шаг. Не каждый сразу поймёт истинную причину. Самой Анна-Роуз было просто весело выводить из себя нелюдимую девушку. Ей очень нравилось ощущать власть, а ещё больше — кровь по утрам. Самодовольно вскинув носик, Анна-Роуз предложила Нанахоши ультиматум. — Мы с подругами регулярно собираемся на чаепитие. Теперь ты желанная гостья. «Вот оно! Моё чутье не подвело!» Ответ «нет» не предполагался, а согласие вызвало у Анна-Роуз приступ едва сдерживаемого смеха, переходящего в азартное «Ку-ху-ху!» *** Простились с принцессой Детей Ночи так, что уже ближе к ночи (спустя около пяти с половиной часов) пришлось встретиться вновь в том же составе. Клайм провожал Нанахоши до порога своей законной госпожи. Через минуту дверь открылась, явив совершенно другую Анна-Роуз: принаряженную с иголочки и только что вышедшую из ванны. В этот момент Нанахоши пришлось подбирать с пола челюсть (благо, она была в маске) и бороться с желанием немедленно нарядить кукольную Бладлайн в готическое платье по её дизайну. Как же ей хотелось! Руки так и чесались, но, преодолев секундное наитие и спрятав желание подальше, Нанахоши всё же осмотрелась. А окружали её с каждым разом всё больше и больше вампиров. «Какой ужас…» — только сейчас до неё дошло. — «Меня ведь не тащат на кровавый пир в качестве закуски?!» Какой бы собранной она ни была, стереотипы брали своё, и, совершенно не разобравшись в физиологии здешних Детей Ночи, она приписывала им страшные оргии и кровавые жертвоприношения… Не то чтобы такого не случалось — тот же Алукард в своём поместье в Миллисионе, но то были единичные случаи из тысяч куда более благородных занятий. В конце концов, кровь не являлась для Детей Ночи чем-то основополагающим; они вполне ощущали вкус и могли питаться обычной едой. Точно так же, как знать могла по доброй воле вкушать скромную пищу и употреблять благословенную воду, точно так же Дети Ночи, или, в интерпретации Нанахоши — вампиры, могли есть человеческую пищу. Это не означало, что они не пьют кровь. Пьют её по тем же причинам, по которым знать, смакуя каждый глоток, проглатывает своё царское вино. Потому что вкусно! Вкусно, и хочется ещё! Но мы немного отвлеклись. Двух юных дам — Анна-Роуз и Нанахоши — сопровождала пара близняшек, одетых в соответствии с их госпожой, и Клайм, так и не сменивший фрак и маску безразличия на что-то более торжественное. — Ты почему не одета поприличнее? И не трясись так сильно, — Анна-Роуз ущипнула Сидзуку за бок, отчего та отпрыгнула в сторону. — У меня нет другой одежды, — успокоившись, ответила девушка, массируя место ущипка. — Но вы так и не сказали, куда мы направляемся? — М? Я тебе не говорила? Нет, точно говорила, мы идём на чаепитие к моим подругам. Куда? Не так важно, место и время меняются каждый раз, — ещё мгновение на раздумья, и Бладлайн, очень важно подняв ладонь на уровень лица и указывая вверх, дополнила свою речь. На деле это была цифра один, о чём далее: — Тебе нужно знать несколько правил: первое — на чаепитии мы все равны, так что можешь привыкать звать меня на «ты»; второе — тебе ни в коем случае нельзя раскрывать тайну моего происхождения. Дети Ночи всё ещё остаётся расой, неизвестной широким массам, и нам не хотелось бы раскрываться перед людьми сейчас, ещё не время. Если почувствуешь, как разговор приближается к запретной теме, сразу замолчи! Ну и третье правило — умей читать атмосферу: когда нужно говорить, говори; когда не нужно — промолчи. Думаю, большего от тебя требовать не стоит, всё поняла? Анна-Роуз была очень властной наставницей, а Нанахоши, подобно травоядной антилопе, глупо закивала, принимая вожака сверху. Время привело их к месту, не столь пригодному для жизни. Полуразрушенные врата давали слабый намёк на то, что ждёт их впереди. Нанахоши, как и остальная часть свиты, с беспокойством спрашивали Анна-Роуз, туда ли их занесло.«Я говорила, мы иногда меняем место сбора», — порозовевшее от стыда личико Анна-Роуз прятала за шторкой белоснежного веера с красивыми узорами. Заброшенный частный дом встречал потрескавшейся плиткой, заросшим мхом и грибками, но главное — луной. Яркий свет небесного фонаря обличал происходящее в по-своему уникальную атмосферу ужаса. Из всех присутствующих, особенно сильное впечатление получила именно Нанахоши, которая терпеть не могла фильмы подобного жанра. Любой хруст, шорох, взгляд, то и дело рисовал для Нанахоши новую картину страха. Гениальным художником-постановщиком было её собственное подсознание, в то время как сознательная часть всем телом желала скорейшего прекращения. В один момент, они обогнули дом и за углом уже располагалась необычайно белая беседка. Слишком новая для этих мест. Ухоженная, словно только сегодня её установили. А рядом с ней три заметные персоны. — Рада встречи, Мари, — Анна-Роуз радушно кивнула аловолосой подруге. — Ариэль, — второй кивок принцессе королевства Асура. — Взаимно, Роуз, — признак близости между Анной-Роуз и Мари кидался окружающим в глаза очень дерзко и решительно. Сокращенные обращения, улыбки без намёка на злой умысел и общая не наигранная дружелюбность. — Только вот, с кем это ты пожаловала? Не слишком ли большая толпа? — Чем больше, тем лучше, — слово вставила улыбчивая Ариэль. — Все не совсем так, как вы себе представили, — настала пора представления. — Вы уже могли их видеть, но близнецы — моя верная свита, здесь лишь в качестве моего сопровождения и в чаепитии принимать участия не будут. Однако, позвольте отрекомендовать Нанахоши Сидзуку, ту, кого я пригласила к нам на чай. Рядом с ней вы можете увидеть её временного телохранителя, моего давнего знакомого Клайма. — Гм, — свой кивок обозначил названный парень. Из всех собравшихся, особо много неоднозначности Клайм увидел в глазах Люка — приближенного Ариэль. Юноша полуобернулся, выправил осанку и на несколько миллиметров поднял подбородок вверх, как бы принимая более серьезный вид. — Ох, и вправду, какие мои манеры, ведь я тоже на сегодня припасла кое-что важное для вас, — Ариэль шутливо стукнула себя по голове, после чего два раза хлопнула в ладоши. Из ближайшего полузаваленного здания вышла застенчивая фигура андрогена, одетая в такую же форму унисекс. Тихий Фиттс и был подобным. Всем пытался показаться нежным юношей, когда как на самом деле являлся барышней. Опустим подробности из-за которых сложилась подобная ситуация, главное, что все, или подавляющее количество из присутствующих знали истинный пол Фиттса. Слегка меньше людей знают реальное имя Фиттса — Сильфиетта. — Получается, лишь я пришла одна, хоть и могла притянуть за собой Риннию или Пурсену, а то и вовсе Касами? — на Мари, которая приложив руку к губам и принялась шептаться сама с собой, никто из центральных фигур не обратил внимания. Наоборот, дабы не слушать чужой бубнёж, Анна-Роуз сплеснула в ладоши, провозглашая: — В клубе благородных девиц пополнение, так отметим же это! Отмечали соответствующе манерам — чай, выпечка, светские разговоры ни о чём. На фоне заброшенного дома, этот незатейливый поздний ужин отдавал экстравагантными нотками какой-то жути. Из беседки жужжали разговоры и лучился смех. Нет ничего правильного в том, что пятёрка юных дарований сидела ночью у светил настольных ламп и обсуждала женские дела, попутно пробуя утонченные сладкие деликатесы. На небе яркая Луна, и глянь кто в этот час на эту шумную компанию, в один миг без раздумий покрутил бы пальцем у виска. Сидзука дрогнула плечами, оглянувшись. «Показалось?» Словно кто-то на неё смотрел. «Хочу домой…» Девушка встретилась взглядом с Сильфи и тут же ей кивнула. Ментальная связь родственных душ показала, они обе не прочь оказаться в теплой постели вместо посиделок в прохладной беседке. Чего не скажешь о трех главных фигурах, которым этот фарс приходился как нельзя кстати. Мари, Ариэль и Анна-Роуз получали уйму радости и удовольствия, их тела и разум наконец вырвались наружу из комнат и кабинетов. Здесь они не так тщательно следили за словами, могли позволить себе чуток раскрепоститься, пускай и алкоголя ни одна не принимала. Львиную долю внимания трио, на сегодня забирали скудные на слова гости. Их краткость и невинность позволяли в полной мере раскрыться таким мастодонтам как наша троица. — Ну что ж, давайте тогда начнём более плотное знакомство, — после очередного затяжного глотка, Мари, она же Алая Ведьма, сложила руки под грудью. — Фиттс начнёт? Как никак, а она почти всех нас знает, бояться не должна.Все юные леди обернулись на звук в колыхнувшихся кустах за хлипким заборчиком. Фиттс отреагировала мгновенно, направив туда созданный маной каменный снаряд. Оказалось, излишняя паранойя дарила ей особые глаза, и там, где в реальности была лишь маленькая белочка, за её воображением скрывался очередной подосланный убийца. Зверёк издал жалобный писк и исчез. Стыдливая реакция Фиттса, покрасневшего до кончиков ушей, говорила сама за себя. На подобную «угрозу» прибежал лишь Люк, недоумевающе осматривая всё вокруг. Ариэль отослала его назад одним жестом. Патруль Детей Ночи (Клайм и Близняшки) и вовсе не показывались, предпочитая считать это чьей-то шуткой.
Единственная, кто по достоинству оценила всю проделанную работу, была Сидзука.
«Невербальная магия, вот она какая», — подумала Нанахоши, вспоминая неприятный факт о себе: ей не подвластна магия ни в каком виде из-за слишком низкого запаса маны. Лишь возможность использовать магические кристаллы спасала её в магических исследованиях.
— Кхм… я… пожалуй, начну, — Фиттс поделился своей тайной. Оказывается, он вовсе не парень, а очень даже миловидная девушка, вынужденная скрывать свою истинную природу под напором обстоятельств. Раскрылось и имя Фиттса, ведь это всего лишь сценический образ, вуаль, маска, за которой скрывается Сильфиетта — настоящая скромница и молодчинка, умелая и надёжная (по словам Ариэль Анемы Асуры, добавленным между делом) и ещё много синонимов в том же духе.
Для большинства такие открытия не стоили и гроша, а для некоторых были закономерны (ведь парней на девичьи посиделки не зовут). Мари, Анна-Роуз и Ариэль знали о смене облика Сильфи, и лишь Нанахоши слегка удивилась. Для обычных студентов, среди которых ходили слухи о всесильном и утончённом юноше по имени Фиттс, подобное открытие было сродни Святому Граалю.
Из всего, что ей открылось, Нанахоши запомнила лишь то, что видела: беспокойную и скромную волшебницу себе на уме. С первого взгляда она казалась тихой и мирной, но кто знает, какие черти могут водиться в таком спокойном болоте. Нанахоши реалистично предположила, что эта девица в один миг может обрушить на неё магию, и кольцо на руке не успеет помочь.
— Что ж, это было занимательно, — Сидзука не совсем понимала, в чём заключалась эта «занимательность», но всё же приняла правила игры, сняла маску и принялась в мягкой форме отвечать на разные вопросы.
Из множества каверзных вопросов без ответа остались несколько. Первый касался её происхождения. О своей иномирной природе девушка решила не распространяться, оставив небольшую тайну. Второй касался её покровителя, поскольку он напрямую затрагивал как первый вопрос, так и просьбу (скорее приказ) Анны-Роуз. Среди её благодетелей числились прародитель расы Детей Ночи и Злой Бог Дракон Орстед. Многие бы отдали многое за такой протекторат. Третий вопрос, что удивительно, касался не столько её окружения, сколько её физических параметров: рост, вес, обхват бёдер, груди, талии и даже любимые фетиши. Сильфиетта стыдливо отворачивалась, Ариэль странно облизывала губы, Анна-Роуз блестела глазами (хорошо, не клыками), а Мари, с мутноватой улыбочкой, хихикала. Сильфи пришлось отвечать на эти неловкие вопросы. Поначалу Нанахоши понадеялась на случай, однако он не представился, и пришлось увиливать, иногда переключаясь на другие темы. Когда же разговор заходил о любовных делах, приходилось приврать, мол, да, есть у неё парень (формально, ведь он в другом мире, а времени прошло столько, что он уже и не помнит о ней), и преувеличивать, описывая сцены из любовных романов, примеряя на себя шкурку главной героини.
Так или иначе, дело дошло до одежды — совсем недавней новости из мира моды.
Ариэль первой похвасталась своей инициативой: все члены студсовета обязаны носить форму академии. Анна-Роуз, прикрывая за веером ухмылку, во всех красках описывала, насколько удобна эта вещь (что очень хорошо щекотало самооценку Нанахоши). Лишь Мари осмелилась пожаловаться на неудобства. Её критика касалась, в частности, верхней части формы, которая под её размер имела слишком мало места для всей широты девичьего бюста.
— Моя грудь просто не умещается, — горестно выдохнула девушка, вызывая на себя всеобщие взгляды… просто взгляды. Совместное скрежетание их зубов едва ли не достигло достаточного уровня громкости, чтобы его можно было услышать.
— В любом случае, этот вопрос можно решить, — уклончиво уходя от прямого ответа, Нанахоши решила акцентировать внимание на привлёкшей её вещице. — Кстати, если уж мы заговорили об одежде, Мари, подскажи, где ты достала этот кулон?
Необычайный кулон в форме сердца, который носили на цепочке, оставался на месте.
— Ах, это… Это подарок от Нилрема, — легкомысленно махнула Мари.
— Я слышала о нем от директора, но кто это такой? — Сидзука, заглядывая в глаза знакомых, передавала им важную информацию. Правда заключалась в том, что девушка совершенно не интересовалась внешней жизнью академии, предпочитая проводить все время в своей лаборатории.
— Знаешь, а вы даже чем-то похожи, — Анна-Роуз весело хмыкнула. — Если вкратце, то Нилрем Грейрат — могущественный маг, чье целительское искусство принесло ему славу лучшего в своем роде на многих континентах. Он учится в академии как особый студент, как и ты, Нанахоши, но сейчас отбыл на соревнования и вскоре должен вернуться.
— А кем он вам приходится? Всем вам, — Нанахоши неудачно уточнила вопрос, что вызвало разную реакцию у всех за столом. Одни ахнули, вторые вздрогнули, а третьи улыбнулись.
— Мы знакомые, — первой ответила Ариэль.
— С Нилремом я познакомилась еще в детстве, он мой друг детства, — Сильфи скромно склонила голову.
— Нет ничего проще этого вопроса, Нилрем Грейрат — мой, — Мари ответила резко и четко.
— А я не буду отвечать, — Анна-Роуз снова хмыкнула, на этот раз с оттенком высокомерия, отвернувшись и прикрывая лицо веером.
По прищуренным глазам было ясно, что неуловимая тайна, из-за которой Анна-Роуз отказывалась что-либо признавать, оставила свой след.
«Неужели здесь любовный треугольник?» Сидзука наконец-то втянулась в эти игры. Теперь в ее сознании проснулся интерес к местным интригам.
— Мари, а в каком смысле Нилрем — твой? — чтобы узнать всю подноготную, нужно было тщательно исследовать все вокруг в поисках зацепок. Юный детектив Сидзука, словно с увеличительным стеклом, выследила след тайны!
— В самом прямом, — с удивлением ответила девушка. — Несколько месяцев назад мы сошлись с ним, и теперь мы пара.
Тем не менее, никакой злой или ревнивой реакции со стороны Мари по отношению к таинственной Анне-Роуз не последовало.
«Означает ли это, что она не воспринимает Анну-Роуз как соперницу? Или же она превосходно владеет своими эмоциями? А может, она уже знала об этом раньше?» Мысли, мысли и еще раз мысли! Словно черви, копошащиеся в земле, они пожирали все остальное, оставляя пустоту.
— Кхм, девочки, думаю, нам следует перейти в более приятное место, — Ариэль была не менее заинтересована во всех этих сплетнях. Не стоит забывать, где она провела большую часть своей жизни — королевский дворец, место, где предательств, коварства и мелких драм предостаточно. Эти «детские игры» перед ее глазами только тешили ее буйный нрав. — Мари, Анна-Роуз, вы, возможно, и оделись подобающе, но у меня и Сильфи уже мерзнут лодыжки. Подозреваю, прохладная ночь стала сюрпризом и для Нанахоши, не так ли?
— Да уж… — Сидзука успела забыть о своем дискомфорте, настолько ее разум поглотили местные дрязги.
Через пять минут они все вместе уже направлялись в уютный домик, который любезно предоставила Анна-Роуз.
Именно там, до поздней ночи, они провели последующую беседу, в которую были вовлечены все присутствующие. Обсуждались самые разные темы. Появление новых лиц в компании заметно обогатило взгляды и мнения на ту или иную ситуацию.