Восхождение Величайшего Мага (Новелла) Том 4 Глава 116

— Поднять оборону!!!

Треск металла раздавался все громче, мириады искр озаряли глубокое подземелье.

От раны на теле чудовище взревело, его злоба предвещала беду остальным. Две из многочисленных голов монстра устремились к авантюристам. В широко распахнутых пастях заплясали огоньки, и первым, кто заметил готовящуюся атаку, был широкоплечий юноша с медно-рыжими волосами на передовой — Рутра. Он отдал команду стоящему позади магу поднять защитные сооружения, а сам, с поддержкой блондинки-воительницы Мор, еще некоторое время отвлекал «Гидру». Забавное прозвище монстра мгновенно прижилось в команде. Как только Рудэус впервые столкнулся с девятью парами хищных глаз существа, аналогия родилась сама собой. В самом деле, тварь напоминала мифическую фигуру из древнего эпоса о подвигах полубога Геракла. Легенда гласит об удивительных свойствах драконоподобной Лернейской Гидры: тело змеи и девять голов дракона. Отрубишь одну — на ее месте вырастут две. Здесь же существо отличалось: тело здешней гидры было куда крупнее, да и не припомнил Рудэус, чтобы в сказках упоминалось, будто Гидра плевалась огнем, прямо как сейчас!

— О-о-с! — с трудом вздохнув, Рудэус за мгновение воздвиг многослойную защиту из стен земли и льда. В укрытие устремились члены немногочисленной группы, последовавшие за Рутрой в самое темное подземелье.

Секундой позже гидра поделилась своей теплотой с окружающим миром, изрыгая из пасти настоящие реки испепеляющего пламени. Стена выстояла, стачиваясь в процессе и принимая гораздо более оптимальную форму, чем имела изначально. Теперь это был настоящий ледокол, или, в данном случае, огнекол.

— Рутра! — на крик Рудэуса, остальные члены группы прижались к нему ближе. Зародившаяся паника успела вспыхнуть, но тут же была подавлена, когда основная сила команды оказалась на виду. Рутра обрушился сверху, приземляясь в хвосте безопасного конуса.

— Хух, у нас есть секунда передышки, — беззаботно отозвался юноша, отряхивая себя с плеч, чтобы предотвратить полное возгорание. Даже в пылу сражения против могущественного монстра он проявлял какую-то аномальную, но только ему свойственную мягкость к союзникам. Обеспокоенность схлынула, а решимость укрепилась!

— Рудэус, — положив ладонь на плечо юноше, Мор сжала его. — Сможешь прижечь шею Гидры, после того как я отрублю этой твари голову?! — в пылу схватки образовалось окно, и каждый имел право высказать предложения, накопившиеся за время боя.

— Постараюсь, — прямо глядя в большие изумрудные глаза Мор, Рудэус кивнул. Его жест непроизвольно повторили и остальные, словно негласно договариваясь о понимании задуманной тактики.

— Ему нужна подстраховка, — в краткий диалог поспешил вмешаться Рутра, бросая взгляд на Эрис. Несмотря на свой скверный (взрывной) характер, Эрис крайне бережно относилась к безопасности Рудэуса. Публично она играла роль едва сдерживаемого злого дракона, готового в любой момент наброситься на врага, однако для многих в отряде Рутры эта ярость была лишь видимостью. Эрис могла думать головой, когда это было необходимо, она могла проявлять чуткость, сострадание и нежность, хотя последнее проявлялось исключительно в кругу близких.

Уверенный, твердый и незамедлительный кивок последовал от Эрис, как только она услышала нужные слова. Гиперопека в отношении Рудэуса усилилась на фоне Гидры — драконоподобного существа, которое нет-нет да задевало ее за живое, напоминая о фатальных ошибках прошлого. Это своего рода посттравматическое стрессовое расстройство, только в гораздо меньшей степени. Роль рыжеволосой мечницы изменилась. Теперь она не просто мельком прикрывала любимого, а делала это с особым вниманием.

Рутра улыбнулся, собираясь добавить, что неплохо бы еще прикрыть их основного целителя, в единственном экземпляре, однако поток огня отступил, сигнализируя о начале второго раунда. Бой возобновился с новой силой. Тактика, лишь вскользь упомянутая Мор, была принята за основную, и теперь в жесткую чешую Гидры, словно обезумевшие волки, впивались мечи, с явным намерением отрубить голову.

Лавируя между огромными мордами, Рутра все же подскочил на удобную позицию, перехватил меч двумя руками и взмахнул им вертикально. Потоки ветра разошлись в стороны, а окружающие услышали свист от взмаха. Одна из голов Гидры снова упала, и, если идея Мор была верна, прижигание должно было заблокировать окно регенерации.

Да, гидра действительно обладала всеми каноническими силами, кроме сходства во внешности. Помимо колоссальной физической мощи и огненного дыхания, она демонстрировала экстремальную регенерацию – самую быструю, что когда-либо наблюдала группа. Единственным ограничением было то, что отрастала лишь одна голова, а не две. На этом хорошие новости заканчивались, уступая место плохой: защита гидры против магии оказалась на удивление эффективной. Сначала казалось, будто вокруг неё разлита настоящая антимагия, словно аура! Однако путём проб и ошибок было установлено иное: антимагическими свойствами обладала исключительно её чешуя.

— Сейчас! Жги!

В сознании Руди промелькнула лишь мысль о том, что голос был мужским и доносился сзади. Поддаться такому приказу было просто невозможно, и вскоре на кончике величественного посоха образовался огненный шар. Изначально он относился к начальному рангу, однако спустя несколько мгновений начал стремительно расти. Начальный, средний, продвинутый… Чем дольше в него закачивали ману, тем больше становился шар. Перед самым выстрелом авангард группы буквально ёжился от невыносимого жара.

Отскочив в стороны, сокомандники Руди позволили ему беспрепятственно завершить начатое и направить поток магии в гидру. Даже если отрубленная голова попытается метаться, размеры огненного шара были таковы, что он заденет все девять.

«Это чтобы наверняка!» — думал Рудэус.

Несмотря на свою чудовищность, шар стремительно сблизился с гидрой, облизывая её пламенем. Там, где не было чешуйчатой защиты, послышалось шипение свежей плоти. Отрастать голова уже не спешила.

— Так держать! Продолжаем!

Воодушевление одного подняло боевой дух остальных ещё выше. Конечно же, это был Рутра.

Дальнейшая тактика продолжала приносить плоды. Не обошлось и без казусов, вроде попытки гидры сгрызть обгоревшую корку, но острый ум присутствующих позволил избежать серьёзных ранений. Рутра отрубил семь голов, Мор – две. Как только последняя голова упала, бессмертная гидра пала смертью храбрых, открывая доступ к тому, что она охраняла. В конце концов, по законам любого подземелья, за боссом всегда прячется сокровище. Таким сокровищем и выступал кристалл, висевший в воздухе. Внутри него отчётливо виднелся женский силуэт – Зенит Грейрат, мать Рудэуса Грейрата.

Смерть стража дала команду на распад. Привлекая всеобщее внимание, под множеством глаз, заточенная в кристалл пленница наконец освободилась. Каждый отчётливо услышал её первый вздох, второй, куда более волнительный и громкий, издал Рудэус. Не теряя ни секунды, он бросился к матери, позабыв о возможных ловушках и опасностях. Эрис последовала за ним, в то время как Рутра, провожая их взглядом, попросил целителя пойти следом.

— Вот ведь простаки, — пожаловалась Мор, сложив руки на груди. — А вдруг там ловушки, мимики, отравленные стрелы?

— Ха-ха, тогда бы нам пришлось им помогать, — Рутра неловко рассмеялся, но, видя благополучное воссоединение сына с матерью, искренне продолжил: — Я рад за него.

— Ты за всех рад, — напомнила Мор.

— За них, особенно сильно, — услышав недовольное хмыканье барышни, лидер группы лишь обернулся к поверженному врагу.

Одним прыжком забравшись на гиганта, юноша прошёлся по нему, осматривая на предмет возможной опасности. Пусть все косвенные признаки поражения и были соблюдены, никто не давал гарантий безоговорочной победы.

«Чешуя гидры полностью иммунна к магии, в отличие от её внутренностей. Кроме того, она обладает феноменальной прочностью. Возможно ли из этого создать броню? Или щит? Шлем и нагрудник с противомагическими свойствами звучат превосходно!» — думал он. Однако облизываться на возможное применение вражеских частей долго не получалось – снизу подзывали. Подойдя к краю и присев на корточки, Рутра бросил взгляд вниз. Его нетерпеливо звала Мор, которая и продолжила:

— Ну как там?!

Ответил юноша спустя минутную паузу, во время которой он, как и барышня, внимательно вслушивались в окружающие звуки. Парень ожидал услышать стук сердца, поворот шестерёнок, переключение тумблера – в общем, уловить любую мелочь, которая только возможна, но ничего не последовало. Резюмируя:

— Он мёртв.

— Да ладно?! — взорвалась Мор возмущением и пригрозила Рутре кулаком. — Не шути со мной! Если он мёртв, то спускайся, с Зенит всё хорошо, но она без сознания, и лучше поскорее вернуться.

— Хм, согласен, — взявшись за подбородок, Рутра умным взглядом обвёл окрестности.

Помимо матери Рудэуса, здесь находились и другие ценности: магические камни, предметы и так далее. Негоже оставлять добро остывать на полу, ведь враг не дремлет, он крадётся за спиной и ждёт удобного момента для хитрой засады.

С другой стороны, вещей было настолько много, что и не забрать их все сразу. Не обременённый пороком «жадность», Рутра всё же взял себя в руки и распорядился осмотреть магические вещи. Среди них могли найтись те, которые помогут быстрее выбраться наружу, ну, или же продадутся подороже, а денег ему и группе начинает не хватать.

Зарываться в сокровища долго не пришлось. Наспех надетые украшения, мечи, посохи, кинжалы, луки — всё, что попадало под руку, сначала тестировалось, а затем либо откладывалось, либо пряталось в сумку. Необходимо было обеспечить комфорт не только себе, но и Зенит, которая всё ещё оставалась без сознания.

«Зато дышит, значит, спит!» — пробормотала Мор, едва не получив по лицу от Эрис. Руди вовремя среагировал, подсказав нетактичной подруге, как называется подобное состояние — кома.

Набравшись по максимуму, поход было решено считать завершенным. Оставалось выйти обратно, что заняло не менее двух полных дней. Трудности, как таковые, отсутствовали. Основную массу монстров на себя принял Рутра, а его уникальный стиль боя позволял ему как наступать, так и защищаться без особых усилий.

Таким образом, телепортационный лабиринт был впервые покорён. Ещё не выбравшись наружу, лидер группы (Рутра) успел всем уши прожужжать своим несомненно ратным подвигом — повторным спуском за сокровищами, но об этом позже.

Окончательная тяжесть спала, как только группа поднялась на первый этаж, где обитали сильные, но редкие монстры. Здесь же начинала ощущаться внешняя среда — засушливая пустошь континента Бегаритта.

И только крепко спящая Зенит омрачала триумфальную лёгкость подъёма.

«Очнётся ли она?»

«Как себя чувствует?»

«Помнит ли, как попала в кристалл?»

Ответы на эти вопросы оставались под завесой мрака.

— Ну всё! Всё! ВСЁ! Хватит, я уйду, уйду… Прекрати уже при каждом удобном случае просить!

Дело близилось к окончательному выходу, а Рутра, подобно бедному родственнику издалека с дитятей малым на руках, пытался вызвать у окружающих слезу, вернее, жалость и желание потакать его мыслям. «Ну пойдём вместе, ты же всё знаешь, туда-сюда за полдня успеем!»

Агитация проходила из рук вон плохо. Никто не горел желанием повторно спускаться на самый нижний этаж подземелья. Жалобы на боль в теле, усталость и брезгливость оптом били по отказу!

И если на Рудэуса и Эрис Рутра не напирал, понимая, как им сейчас важно присматривать за Зенит, то вот у Мор подобной протекции в виде плаксивой истории не было, а соврать ей не позволяла совесть (в отличие от наёмного целителя в их группе). Нервы, стресс, усталость — и вот случилось то, чего бы не хотелось, но то, что должно было случиться. Мордред чётко и уверенно… приняла предложение лидера. Однако, под давлением, она сделала это наотмашь, словно через «не хочу». Так, по сути, и было, отчего уже Рутре пришлось пересмотреть свои действия, закономерно найдя там принуждение. Изначальная идея вернуться обратно не так уж и плоха, позади пришлось оставить кучу драгоценностей, проблема тут в реализации и в том, как эту идею преподносил Рутра.

— Прости, я не хотел давить, — понурив голову, юноша признал за собой полную неправоту.

Ответом стало хмыкнувшая Мор.

«Пусть мне и неприятно, но знать меру нужно всем!» Начни Рутра поднимать этот вопрос после выхода из подземелья и полноценного отдыха, Мор бы и вида не подала, что ей не особо хочется идти. Она следует в первую очередь за отцом, а уже потом за Рутрой. Просто так совпало, что отец Мор ставит на первое место Рутру, а не дочь…

История для совершенно другого случая.

Оставалось десяток метров, как вдруг, со стороны выхода вошла группа. В S-ранговое подземелье входят либо сильные, либо отчаявшиеся, смелых можно найти и там, и там, но по первому же взгляду Рутра принял во внимание, что группа была из первой категории. Впереди шёл целеустремлённый лидер с уверенным, однако слегка уставшим взглядом от незначительного недосыпа. Позади — два представителя не людских рас, и замыкала шествие девчонка с посохом.

— Пропустим их, — встав у стены, Рутра и команда, занятая своими мыслями, принялись ждать подходящих людей. Солнечная сторона не позволяла в полной мере рассмотреть их лица, однако уже по одним силуэтам в голове Руди начали щелкать триггеры.

Широкоплечего мужчину, идущего впереди, первым встретил Рутра, добродушно кивнув, отчего получил вежливое ответное приветствие. На том бы всё и разошлись, если бы этот незнакомец не встал на несгибаемых ногах напротив Руди, точно так же, как и Рудэус, столбом с дурацким выражением лица не вглядывался в лидера чужой группы.

— Руди?

— Папа?

***

Сложно выразить словами то, что вертится на языке. Но добро… добро вполне невозможно выдать и одним глазом. Некоторым невдомёк, они путают добро с удовлетворением, смехом, иной приятной человеку хитростью, однако стоит только раз вообразить себе простое утро в солнечной стране, как всё становится прозрачно. Ещё не скоро будет обед, вернутся молодцы, гудящие по своим делам. За эти три месяца комната совершенно обновилась, и её движение в пространстве теперь вполне совпадало с движением его жизни. Звон побрякушек, сварливые голоса, шипение матери на чадо — всё то будничное сочетание звуков, залетавшее слева из торгового двора, давно стало частью жизни, узором в тишине, а не её бедой. Так Эктор и проснулся, потянулся, да огляделся по сторонам.

Он излучал доброту, подобно тому, как солнце дарит тепло — всеобъемлюще и обильно. Однако, если от могучих солнечных лучей можно было укрыться, то от доброты Эктора, увы, никакого зонта не существовало.

Мужчина начинал своё утро с разминки. Разогревая мышцы, он одновременно пробуждал и свой разум, направляя мысли к дальнейшим действиям. Часть отряда занималась поисками информации о лабиринте, другая спешила в гильдию для выполнения поручений, а третья, медленно и предельно осторожно, продвигалась вглубь подземелья.

Главная опасность в этом месте исходила далеко не от монстров. Ловушки унесли куда больше жизней, чем любые существа.

Утро Эктора могло бы быть добрым и безмятежным, если бы не одно обстоятельство: упомянутое подземелье, в котором группа во главе с его племянником превысила допустимый временной лимит на целых трое суток.

— Это дурной знак.

Мужчина ещё мог бы понять задержку на день, максимум два, но третий день без каких-либо вестей? Ситуация становилась скверной, и беспокойство начало пересиливать его непоколебимую уверенность в силах Рутры. Хоть мальчик и был силён, но в его возрасте победить бога меча — задача не для каждого. Какой толк от взмахов мечом, если ты попадёшь в ловушку, которая отправит тебя на морское дно, где тебя рано или поздно раздавит?

От одних только мыслей Эктору стало нехорошо, он начал охать, хватаясь за ноющее сердце. Телепортация сказалась на нём хуже всего. Словно в уплату за пройденные километры, по причудливому курсу он заплатил годами своей жизни. Об этом свидетельствовали поседевшие виски и ослабевшее сердце. Ещё бы он выдержал адекватную нагрузку, но дальше… «Живой насос» может не справиться, появится там дырочка, а может, и две. Однако, чтобы не сглазить, в этой ситуации было кое-что относительно позитивное — в дом перестали захаживать просители. Бичом для любой спокойной жизни были эти паразиты, семенящие сюда чаще авантюристов в гильдию, желающие получить помощь от Рутры просто так. В его сердце, со вздохом должен был признать Эктор, было слишком много места.

— Нужно успокоиться, он обещал, что всё будет в порядке, — «Сам не хворай, а на бога надейся», — как-то так говорилось в известной поговорке, которую Эктор слышал от Хитогами.

«Если к началу ужина Рутра не вернётся, я отправлю к ним Ланс Е’Лота».

Приняв решение, самое время было подкрепиться, чем Эктор с большим удовольствием и занялся.

Внезапно, на пороге послышались шаги: некоторые Эктору были знакомы, другие совершенно новы. Дверь со стороны улицы открылась, и в дом на всех парах ворвался Рутра, лихорадочно ищущими глазами он что-то разыскивал. Остановившись взглядом на Экторе, юноша, видимо, нашёл то, что так усердно искал.

— Дядя, нам нужна твоя помощь.

Так и застыв с ложкой у рта, мужчина стал свидетелем того, как на носилках в дом внесли женщину, укрытую лишь тряпьём.

Бесцеремонный вход в дом не был бы столь шокирующим, если бы не то, что пятеро вошли в маленькую кухню, где обедал Эктор.

Незнакомая ему женщина была буквально вывалена на стол; оставалось лишь успевать поднимать тарелку.

— Куда нам её лучше отнести? — Рутра говорил без шуток, но Эктора вполне могло бы рассмешить, если бы его не захлестнула волна раздражения.

— Да на кой вы её на стол мне положили, я, по-вашему, целитель?! В спальню на втором этаже!

Массовый приступ идиотизма на этом, к счастью, закончился, или, по крайней мере, был поставлен на паузу, поскольку вскоре до мужчины дошли слухи о том, куда и как отправился его племянник.

Так и хотелось отлупить его осиновой веткой, и он бы не постыдился ни возраста юнца, ни присутствия незнакомых наблюдателей. Единственная беда — в округе была пустошь, не найти и осины.

Переполох оказался несерьёзным, связанным в основном лишь с тремя людьми. Как позже вспомнил Эктор, дама без сознания звалась Зенит. Поначалу он не узнал в ней той златовласой красавицы, какой её описывал мальчишка Руди. Отца парня, Эктор знал в лицо и очень уважал за силу и талант. К сожалению, последний не разделял его воспоминаний, пришлось знакомиться заново, что нисколько не омрачало общего настроения.

Сидя вчетвером за столом, Рудэус и Пол слушали, как Эктор отчитывал Рутру за несомненно глупую (кивал Пол), безнадёжно авантюрную (снова Пол) и запредельно рисковую (Полу вторил Руди) вылазку. То, что их не убило, то, что наёмный целитель знал основы магии призыва, чем отчасти помог выбрать не смертельный путь, — это настоящее чудо, и больше такое вряд ли повторится.

— В угол я тебя не поставлю, слишком взрослый уже, на горох не посажу, он здесь по цене золота, — Эктор всё никак не мог найти более дешёвый метод воспитания. — Иди-ка помаши мечом тогда. С десяток тысяч взмахов для начала.

— Понял…

И Рутра ушёл махать мечом, откладывая свою идею на неопределённый срок.

— Ну а тебя, Рудэус, ждёт разговор с отцом. Ещё раз рад вас видеть, — кивок в сторону Пола. — Не буду мешать воссоединению семьи. Как закончите, посмотрим.

На том закончилась прелюдия, и все спешили познакомиться друг с другом.

И хотя Руди лично не был знаком со многими, те, кого он знал, наполняли его сердце радостью от простой встречи. Рокси, Лилия — они были светом в жизни некогда забитого в себе мальчика с огромной болью на душе. Их вклад в его развитие трудно переоценить.

— Хе-хе, — хихикнула Рокси, прижавшись щекой к кружке. — А люди действительно быстро растут.

— Учитель? — Рудэус не совсем уловил смысл вопроса, и отвечать не спешили.

Их разговор протекал у ветхой таверны, ведь под Бегемотом других и не могло быть. Город-лабиринт Рапан находился не просто в пустыне, а под сенью белых костей гигантского, давно умершего чудовища Бегемота.

Здесь воздевали кубки, пили пиво, вино и что покрепче. Обе группы, Рутры и Пола, сегодня отмечали успешное завершение поисковой операции и первое прохождение лабиринта телепортации. Пол, будучи настоящим экстравертом, не подвел честь Грейратов и отдувался за двоих, унаследовав от сына его тихий нрав и желание сидеть рядом в спокойствии.

Так Руди и сидел, пытаясь завязать беседу с Рокси — богиней, образно выражаясь, сошедшей на бренную землю. А рядом примостилась Эрис, нарочито пользуясь моментом, демонстрируя, казалось бы, незначительные жесты, улыбки и взгляды.

Мужская половина, будучи честной, этого не замечала, а вот женская отлично считывала сигналы и уже действовала сообразно обстоятельствам, исходя из своих интересов. На эльфийку из отряда Пола — Элинализ — Эрис, ведомая интуицией, бросала поистине жуткие взгляды, отчего та предпочла усесться на другом конце стола.

С Рокси же разговор складывался иначе. Она в основном смотрела в стол и без конца глушила пиво, словно не желая слушать Руди. Тот упорно заводил с ней разговоры о магии, путешествиях, забавных и не очень историях. Чем больше парень раскрывал душу перед наставницей, тем внимательнее та, без злого умысла, сравнивала ее со своей. Разум твердил не выдавать ужасную гримасу зависти, однако сердцу не прикажешь, отчего оставалось лишь пить и слушать, изредка соглашаясь с умным учеником, и главное — не смотреть в его бездонно радостные глаза. Впрочем, видимо, он был не столь проницателен, раз не замечал рядом ни глазстую девушку (Эрис), готовую всеми силами отбиваться от всех, ни настроения наставницы, впадающей в апатию из-за внутренних тревог.

Отчего же так? Ведь Рокси ничуть не уступала Рудэусу, за исключением, возможно, магии, семейных отношений, любовной сферы… Собственно, по такой траектории девушка и скатывалась, её гордость стремительно падала вниз. Руди ведь не хвастается, но искренне желает поделиться наболевшим, вновь услышать голос той самой «богини», чьи трусы, несмотря на близость с Эрис, он продолжал хранить как маленькое сокровище (их не смогла выхватить у него разгневанная Эрис!). Проблема заключалась в Рокси и её стремлении к самоуничижению. Видя все успехи ученика, внутри нее росло не столько благодарность, сколько что-то иное. Было место гордости за их общую связь, но глубже всех, и особенно от своей хозяйки, таилось черное, как смоль, вкрапление жгучей зависти.

Отойдя немного в сторону, давайте быстро рассмотрим, как Рокси Мигурдия проводила время с тех самых пор, как начала ненадолго обучать двух очаровательных проказников.

Демон её уровня мастерства достаточно быстро нашёл себе место в более приятном уголке — королевстве Шария, где она взялась обучать тамошнего принца Пакса. Рудэус и Нилрем были её первыми учениками, оставившими неизгладимый след в её дальнейшей преподавательской деятельности.

К Паксу предъявлялись требования, не всегда отвечавшие объективным реалиям, лишь потому, что ранее Нилрем и Рудэус им соответствовали и даже превосходили. Их талант затмевал любого, с кем Рокси когда-либо сталкивалась и будет сталкиваться в будущем. Теперь, несмотря на все достижения, которыми принц Пакс мог похвастаться (а они действительно были), на фоне её прежних учеников он казался немного нерадивым. Её требования оказались слишком высоки для любого обычного и даже талантливого ребёнка. Однако не только к Паксу были выдвинуты список невыполнимых обязательств. В первую очередь, Рокси ставила их самой себе. И поначалу ей даже удавалось: из мага воды святого ранга она перешла на королевский!

Эта радостная весть стала её апогеем. Когда она делилась новостями в письме для мальчишек, в шутку писала: «Если я достигла королевского ранга, то вы, должно быть, уже на императорском». В каждой шутке есть доля правды, а в этой — тем более, всё было правдой. Но тогда Рокси ещё надеялась поразить учеников своим опытом, мастерством, приключениями! Ведь она тоже не была истуканом, и ей была присуща толика смертного греха. Гордость мага!

А затем — инцидент с телепортацией, сбор информации и формирование группы для поиска знакомых, и, наконец, прибытие на Бегарит.

И вот мы здесь.

Рокси, как и все, должна была радоваться успешному спасению Зенит, радоваться тому, что больше не будет подвергать свою жизнь опасности, но всё же… для тех, кому важен сам путь, встреча с группой Рутры словно оборвала самую волнительную часть приключения. На этом пиру искренне радовался лишь Пол и некоторые слабые авантюристы в группе, по понятным причинам.

Как бы демоница ни пыталась убедить себя разумом, счастливее от этого она не становилась.

«Если с Зенит все в порядке, значит ли это, что мне пора уходить?» Пожалуй, величайшим страхом девочки, некогда сбежавшей из родной деревни, был страх оказаться бесполезной. Она ведь больше ничему не сможет научить; напротив, судя по собственным рассказам, Рудэус знал почти столько же заклинаний, сколько и она.

— Учитель, с вами все в порядке?

Погруженная в свои мысли, словно натянув на глаза свою большую ведьмовскую шляпу, Рокси не заметила, как Руди приблизился и положил руку ей на плечо.

— Я… д-да! — кивнула девушка, энергично опрокидывая в себя ещё одну кружку пива и начиная заливисто смеяться.

Рудэус издал протяжный звук, усмехнулся и отстранился от своего учителя. Однако он не вернулся на свое место. Вместо этого, он боком подвинул ойкнувшую Рокси с края скамьи и сам уселся на освободившееся место.

— Р-Руди, что ты делаешь…?

— Учитель, вы меня совсем не слушали!

Не зная, куда деть не только нос, но и взгляд, и уши, Мигурдия, казалось, «прокаталась фарами» по всей таверне.

Несмотря на количество людей, места хватало с избытком, что позволяло формироваться группам по три и более человека. На другом конце стола раздавался самый громкий шум: там на спор пили Пол и Талханд (гном), и, что удивительно, тот парень Рутра. Их подбадривали Гису и Элинализ. Вторая группка, ближе к Рокси, занимала середину стола; там находились самые сдержанные члены обеих групп, такие как Лилия, Мор, Эктор, Вера, Шера. Насколько было известно Рокси, в группе Рутры было ещё по крайней мере четыре отличных мечника, но они ещё не получили известий об успешном завершении задания и продолжали искать информацию или выполнять заказы гильдии ради заработка.

Отдельно Рокси застыла, встретившись взглядом с Эрис, находившейся напротив неё. Недовольная, со сложенными под грудью руками, она едва ли не рычала.

«Какие у нее страшные глаза!» Словно заяц перед волком, Рокси боялась даже сглотнуть вязкую слюну. Наваждение спало, когда Рудэус вновь начал весело болтать о разного рода курьёзных и не очень ситуациях.

Со временем, закономерно, Эрис надоело наблюдать за тем, как Руди, не стесняясь, напирает на всё больше таявшую учительницу. Парень этого совершенно не замечал! Его интересовали совершенно другие вещи, другие материи! Да только со стороны всё выглядело иначе. Вот Эрис и вспылила, поднялась со своего места и уселась… Нет, не рядом с Руди, там места не было, он сидел с краю, а с другой стороны от Рокси, словно прижимая её с противоположной стороны.

И ведь она ничего не сказала! Встала, села — вот и всё!

Их трио начинало переходить все мыслимые и немыслимые социальные границы. Дистанция стиралась в пыль, стремясь к нулю. Эрис жаждала внимания от Руди, изрядно щипая того за бок. Сам же он не хотел отрываться от, как ему казалось, диалога с дорогим учителем и в ответ применял собственные санкции, пытаясь ущипнуть Эрис за ягодицу в отместку. Да только сблизились все трое так тесно, а в воздухе уже витало столько терпкой скверны от вина и пива, что немало доставалось и Рокси, отчего она незаметно вздрагивала и пила ещё больше!

— Послушай, Руди! — кумулятивная смелость позволила ей выразить свое мнение, к которому внимательно прислушивались. — Можешь перестать называть меня учителем?

— А… Э-э, — изображая пещерного человека с выдвинутой вперед челюстью, умеющего только палкой зверей долбить, Рудэус сделал вид, что не понял, о чем говорит его богиня. — Ро… Учитель, вы ведь всегда будете моим учителем.

«Учитывая, сколько раз ты уже меня за попу трогал…» — едва не блестели капельки обиженных слез в уголках голубых глаз Рокси. — «Элинализ всегда говорила, что мужчины поголовно — похабные звери! Дурак-дурак!»

Обстоятельства на этом фронте накалялись ровно до того момента, пока жидкая и тягучая тупость одного из участников не сбрасывала остальным накал. Вот и сидят, оттаивают.

А пока же, обратимся к соседям Рокси, Руди и Эрис. Между Лилией и Мор по наитию завязался разговор. За кружечкой вина язык, конечно, проще расплетался, но если у Мор вообще не было и нет скрытых мотивов, то Лилия ещё не слишком верила в бескорыстность этой авантюры. Ей показалось, что между господином Рудэусом и его спутницей, а также между Рутрой и его группой существует плёнка толщиной со стенку мыльного пузыря. Разведка, собранность и элегантность — важное качество горничной уровня Лилии, это умение замечать мельчайшие шероховатости в картине мира. За ними может скрываться как подосланный убийца, так и правда.

«А как вы познакомились?»

«Вас много?»

«Много сильных воинов?»

«Ну и зачем вам помогать господину Рудэусу?»

И множество других каверзных вопросов, спрятанных в самой сути разговора. Подковёрные игрища — не просто блажь одной невыносимо дотошной служанки. Лилия хотела знать, в чьи руки доверился господин Рудэус.

— Значит, — служанка медленно махнула ладонью в сторону Руди. — Рука господина Рудэуса пребывала в подобном состоянии ещё до того, как появились вы?

— Мм, — фыркнула Мор, поправляя волосы. Казалось ей, что после такого долгого путешествия её больше не смутят «любовные игры» Эрис и Руди, но в этот день откровения, когда кое-кто вёл себя ещё смелее, она смущалась отводить туда глаза. — Мне сказали, они столкнулись с бродячим драконом, который, к несчастью, оказался не таким уж и бродячим, у него была пара.

— Ясно.

Второе событие, после встречи в подземелье и выхода на поверхность, было полным беспокойства за Руди. Пол отчаянно хотел почувствовать руку сына, Рокси жалобно смотрела на обрубок, и только Лили сохраняла стойкость, не лезла с назойливыми расспросами, на которые всё равно толком никто тогда не ответил. Вот сейчас она и услышала горькую часть приключений её господина. Одного из них.

— Кстати, раз уж госпожу нашли, а в Милисион возвращаться нам ещё рано, наверняка придётся отправиться к нему, — и всё же, как бы медленно она ни пила, алкоголь брал своё, способствуя размышлениям и немного развязывая язык. Лилия была уверена, что он с радостью примет всю семью, но ведь за семьёй может последовать целая толпа соратников. — Он точно не будет рад такому количеству народу.

— Лилия, о ком вы говорите? — спросила Мор, приподняв бровь.

— О господине Нилреме.

***

По счастливой случайности, если бы вы были летающим существом, вы могли бы подслушать интересный диалог, доносящийся из комнаты на третьем этаже жилого дома.

— Ого! К-какой большой!

По комнате разнёсся разгорячённый, слегка встревоженный женский голос.

— Всё для тебя, моя рыбка.

Ему ответил вкрадчивый, но будто нетерпеливый, спешащий куда-то бархатный мужской голос.

— Но, подожди, он точно поместится? Э-это же больше моего локтя! — девица, чьей единственной отличительной чертой была родинка на лобке, заёрзала бёдрами, устраиваясь поудобнее рядом с мужчиной. Её глазки хмурились, бровки стояли домиком, пытаясь сначала вместить в голову то, что было у него между ног, чтобы затем спроецировать это на свою анатомию.

— Поверь мне, никто ещё не жаловался.

— Тогда, — с предвкушением дева попыталась быстро расслабиться, но по привычке закусила нижнюю губу и сжала кулачки. Её переполняли образы, предвещающие наслаждение. — Моя акула, ненасытная, обед подан.

— Ох, ты сделаешь из меня зверя!

— Ах!

Процесс, имеющий сакральное назначение, соитие, зарождение священной жизни и, как ни странно, один из способов прекрасно провести досуг. Да благословят их боги этого мира, счастья им и лёгкой жизни — так подобало бы говорить добрым людям, вот только есть одна деталь, а именно картина, которая в этой комнате, наполненной любовью, не вязалась с представленным сюжетом о молодожёнах. Картину повернули к стене, и не одну, а несколько. На них, в радости и с улыбкой, была изображена всё та же девица, которая сейчас стонала под мужчиной, но вот мужчина рядом с ней на тех картинах отличался от того, с кем та лежит. Так может, это брат, отец, знакомый? Нет, он точно её муж. Ну, может, девушка — вдова, на Бегаритте смерть — спутник ближе родной матери. И снова нет, он жив, тем более, ни ногой за город, так что картины повернули обратно, лишь для того, чтобы не смущать любовника пронзительным взглядом мужа дамы, которую он любит.

Интрижка, измена, неверность!

Как только ни назови этот страшный грех, он от этого не становится лучше. Ещё и на что, девица променяла верность, на предмет размером с бейсбольную биту!

И вот тут нюанс, есть в мире справедливость, если так её вообще можно назвать. Этот человек, мужчина, ловелас, пусть и обладал внушительной «пушкой» по колено, но весь заряд иссякал за секунды.

Девица даже не успела почувствовать удовольствия, как он, довольно ухмыляясь, вскакивает на ноги и надевает штаны.

— Что? Всё?!

— А ты как думала, моя рыбка, — усмехнулся он шире, той улыбкой, которой приманил. — Хищнику положено съесть рыбку быстро-быстро и плыть за следующей.

Игриво показав язык, мужчина закрепил меч на поясе и без малейшего промедления сиганул в открытое окно. Падал он с третьего этажа быстро, но не так быстро, как насладился женщиной!

— Н-но Гал! Мне было мало!

Из окна, прикрывая наготу руками, показалась та самая девушка.

— Целую тебя, до встречи!

Однако Галу было глубоко наплевать на желания падшей женщины. Не сказать, что с остальными было иначе, но только так он мог сохранять гордость, по крайней мере, в своей голове.

Галахад, один из сподвижников и рыцарей Рутры, наравне с Ланс Е’Лотом являлся сильным представителем школы бога меча и бога севера. Любитель применять ловушки, грязные трюки и яды, однако когда дело доходит до прямого столкновения, его реакция и начальный рывок ничем не хуже, чем у того же Рутры.

В гильдии авантюристов его знают как «Рыцарь молнии», впрочем, так к нему обращаются только когда говорят напрямую. Между собой шёпотом за Галахадом закрепилось прозвище «Скорострел», а у тех, кто знал его, так сказать, с первых рук — «Молниеносный скорострел».

Бабник умел обольщать и находить подход к любой понравившейся ему девушке, будь она замужем, вдовой или старухой.

В команде Рутры «этот» исполнял роль разведчика, добывающего информацию и сведения. Он ещё не знал, что рядом в таверне его босс и парочка друзей уже веселятся и кутят, и потому только покачал головой от громкости слышимой аж на улицу пьянки.

«Ещё только обед, а эти уже в хламину!» — негодовал мужчина, проходя рядом. — «Честным рыцарям работать мешают, вот придурки».

Пролетев к зданию гильдии авантюристов, рыцарь незамедлительно начал идти совершенно окольными путями. То вместо прямого хода он находил обход через мешок и ящик, на который сначала надобно взобраться, а потом слезть, то начинал красться по низу. А дело-то вот в чём… Он бабник. Нет, не так… Мужья, с чьими жёнами он переспал, частенько пасут его здесь, а некоторые так и вовсе являются авантюристами и никакой солидарности к такому, как он, не проявляют. Раньше он часто бегал из деревни в деревню, а сейчас подзадержался в одном городе. Привычка брать осталась, ума так не портить себе жизнь — нет.

А между тем случались и казусы, и караулы; его вызывали на дуэли, которые он заканчивал быстрее, чем заканчивал с их женами. Потом были попытки напасть толпой, но и они не увенчались успехом. Тогда пошла артиллерия покрупнее: они пожаловались Рутре. Когда к нему и так все сизые и убогие сбегаются, но к ним теперь регулярно добавлялись убитые горем мужики. Самое страшное, что Галахад понимал: рано или поздно он не отделается одним лишь выговором. Рутра догонит, Рутра побьёт! В гневе босс очень страшен!

А посему он начал обходить проблемные места, пролезать, подобно змею, в узкие щели и вообще старался лишний раз не светиться на публике. Ах да, ещё он уменьшил количество секса в своей жизни на… двадцать процентов. Много это или мало, никто точно не знал.

К чему же было перси в гильдию? Ну так, рыцарь-то у нас дознаватель. Всякие сплетни, новости и, что главное, письма с большой земли падали ему на руки.

Так случилось и сегодня. Милая девушка вручила ему письмо и попросила освободить место для другого человека.

— Но здесь больше никого нет, — Гал обернулся назад, уже облокотившись о стойку и применяя свою фирменную улыбочку. — Воу!

Рыцаря хотели ударить. Мелкий и хрупкий девичий кулачок регистраторши пролетел в сантиметре от его носа. Благо успел увернуться.

— Давай успокоимся, Мира, — в примирительном жесте Галахад поднял руки. — Может, сходим погулять после работы?

— Пошёл вон! И я не Мира!

Ретироваться незадачливому рыцарю пришлось с абсолютной для себя скоростью. К нему начинали заглядывать не только незнакомцы, но и вполне себе знакомые.

Одной пробежкой дело не ограничилось, и пришлось скрываться под палящим солнцем. Найдя подходящего размера и формы кусок скалы, уселся на него. Беготня отняла около часа активного времяпрепровождения. Каждый раз Гал поражался выносливости человека, которому изменила его душка. Желание мстить придавало людям и второе, и третье дыхание.

Усевшись в тень и отдохнув с десяток минут, рыцарь достал письмо, медленно разрывая упаковку с печатью их производства.

Выпрямил бумагу с текстом, взял чистую бумажку и давай на ней расшифровывать шифр. Дело детское, если знать секрет; если же не знать, может уйти некоторое время, но всяко лучше простого незащищенного письма и дешевле магической защиты с самоподрывом. Любил он тянуть это дело, как тянут его за причинное место. Может, потому и получилось оно у него столь большим, что так много тянули? Кто ж ему скажет.

Расшифровывая письмо, самому Галу в общем-то и не всегда удаётся прочитать то, что он расшифровал. Привычка в том, чтобы сосредоточиться на расшифровке, а поскольку она не сложная, он мог полностью перевести целое предложение, даже прочитать его, чтобы попробовать на вкус правильность, и так же автоматически продолжить делать дело, не вдумываясь в то, что он вообще сейчас прочитал. Только когда дело сделано, авторучку откладывали в сторону и принимались за основное.

Читающий человек выглядит умнее себя обычного, а если делать это вкрадчиво, с паузами и выражением, то, возможно, как однажды произошло с Галом, к вам подойдёт симпатичная девушка в очках и спросит…

— Так, не понял, — кое-что не очень понравилось Галахаду, вот он и решил перечитать отрывок вновь, потом перепроверил с оригиналом, вновь попытался его перевести. Однако буквы складывались всё те же, слова в той же последовательности крепились друг за другом. Оно никак не изменилось. Глаза Галахада расширились. — Срань господня! Это срочно нужно показать Рутре и ребятам.

Осторожно сложив готовый и зашифрованный вариант вместе, он спрятал его во внутреннем отделе доспеха и упрыгал в сторону общего дома.

Письмо содержало в себе ту частицу хаоса, которая всколыхнет рыцарское сообщество. В Асуре взошли на престол новый король и королева. Ариэль Анемой Асура и Нилрем Грейрат Асура.

***

— Невезуха!

— Тома!

— Тома!

По славной мостовой славного города, на славной улице, ступала нога не менее славного юноши. Делал он это бодро, энергично, весело и задорно! Ибо хозяин этой ноги стремительно спасался бегством от двух разъярённых фурий, что наседали сзади. Бежал он быстро, но, как известно, на всякое хитрое приспособление найдётся противодействие, так и здесь: несмотря на свою феноменальную изворотливость, скорости Томы начинало отчаянно не хватать. Заметив эту слабость, под напором встречного ветра, он юркнул в тёмный переулок. Подворотня была узка, как щель – один туда пролезет, да и то с трудом, боком. То, что для других стало бы испытанием, для Томы было лишь частью повседневной рутины. В одно мгновение проскользнув в проём, совершенно для этого не предназначенный, он оказался во внутреннем дворе жилого дома. К счастью, впереди виднелась обычная тропа, по которой и следовало выбираться. Отбросив очевидный путь для дальнейшего бегства, юноша выбрал иную тактику и принялся усердно искать более укромное место. В таком изящном дворике площадью в шесть квадратных метров как раз умещалось молодое деревце, кусты и травка. Всё было идеально ровно – сразу видно, что за растениями здесь ухаживают.

«Благодарю, дедушка или бабушка», – своеобразно почтил он труд пожилых, предполагая, что уход за садом осуществляют именно старики, а не прислуга, ведь слуг здесь, очевидно, нет.

Послышалось, как по той самой узкой щели поползла, тяжело дыша, Касами. Если бы пар из её шипящих губ коснулся руки Томы, она бы мгновенно покраснела от жара! Невероятно злая и крайне озадаченная первобытным гневом, Касами остановилась, так и не войдя во двор. Тома уже начал гадать, что же такого коварного она замышляет, как вдруг услышал шепот Индекс.

— Лучше посмотри сверху, там слишком узко.

«Понятно, значит, я был прав, когда сегодня ляпнул, что ты себе задницу отъела», – и Тому совершенно не смущала ситуация, в которой он поделился своим мнением. За честность людей хвалят, но всему должна быть мера.

Прищурившись и посмотрев на небо, Тома теперь ожидал появления летающей Индекс. В отличие от своей подруги, та не спешила поддаваться эмоциям и действовала более спокойно. От этого лучше не стало. Он вспомнил, как с точно такой же миной на лице Индекс однажды его покусала! Отметины на руках остались так, словно обездоленный нищий обезумел, сошёл с ума и пустился в каннибализм. В общем, юноша больше не верил в доброжелательную улыбку летающей барышни.

Индекс появилась бодро, спустившись на крышу, она пристально осмотрела всё внизу. Пока Томе помогали скрываться листья дерева, как только девушка спустилась, ему помогли ствол и кусты. Умелая маскировка под часть растительного мира прошла успешно: цель не заметила «агента», пусть он и был на смежной специальности (основой, под которую Тома маскировался, были овощи, в чём он преуспевал ещё лучше, чем в маскировке под деревья). Это не помешало ему обвести вокруг пальца розовокрылого ангелочка с острыми зубами и привычкой пускать их в ход.

Тома с улыбкой наблюдал, как та оповещает Касами, что никого здесь нет, и он убежал дальше.

Теперь, когда опасный момент миновал, можно было подумать и над животрепещущим вопросом: что же такого случилось, что две приличные девушки с такой яростью гнались за Томой?

Дело, как всегда, крылось в небольшой подставе. У этой «подставы» есть даже имя и персональный брелок на случай, если она заблудится. Аиша Грейрат.

Медленно тянулся шестой месяц отсутствия Нилрема. На плечи Томы свалились его сёстры с… своенравным характером.

Норн оказалась открытой девочкой, и поскольку она была честна с собой, её истинные чувства не стремились прятаться за социальными масками поведения. В первый же день та бесцеремонно указывала пальцем на человека и во всеуслышание объявляла, как он ей не нравится. Тома, к несчастью, попал в этот «чёрный список» и продержался там ещё три месяца, пока Норн не нашла цель куда более достойную – Клайма и его сестру. Ульберт сам не питал к этой парочке особых симпатий, но держал язык за зубами, тем более, что они были сильны и стояли на стороне его семьи. Юноша не вмешивался в отношения Клайма и его сестры, откровенно брезгуя подобными связями, поэтому они встречались редко, за что он был несказанно благодарен.

Аиша показала себя куда более скрытным ребёнком. В отличие от Норн, она не выгибала грудь колесом и не кричала на всю округу, кто ей несимпатичен. Как позже узнает Тома из разговора с Норн, Аишу воспитывала Лилия, и делала это с расчётом на будущее служение и покорность. Соответственно, продолжил парень свои размышления, девочку с детства приучали скрывать истинные намерения и мысли, ведь слуга должен следовать за своим господином беспрекословно.

В течение недели уроки в академии шли своим чередом, а на выходных Тома прилагал все усилия, чтобы заслужить расположение сестёр Нилрем, стремясь наладить отношения с этими, по-своему, несчастными девочками. Их сопровождающая, служившая, по сути, лишь дополнительной опорой для Томы — Карла, не имела возможности исполнять роль истинной матери по ряду причин. Во-первых, их родная мать была ещё жива, а во-вторых, Карла, как бы она ни старалась, всё же ставила своего собственного ребёнка на первое место, принимая девочек лишь как второстепенную заботу.

Найти подход к этим двум одиноким душам оказалось непростой задачей. Как уже упоминалось, с прямолинейной Норн дело прошло относительно гладко, хотя и заняло три месяца. С Аишей же эта утомительная возня продолжалась до сих пор. Младшая из сестёр Грейрат не спешила открывать своё сердце, словно перебирая все возможные ключи, но не находя нужного к замку.

Именно так и развивались события. Тома находил Аишу и начинал её теребить. Девочка была умна и быстро распознала напористость юноши, поэтому со временем развернулась настоящая психологическая игра. Аиша уклонялась от разговоров, убегала, а если беседа всё же случалась, она перебивала, вставляя реплики, которые явно не соответствовали её возрасту. Невозможно сосчитать, сколько раз Аиша в слезах подбегала к страже, моля о защите от преследовавшего её парня (нашего Томы). Да… Такое случалось. Приходилось много бегать. Но! Тома был Ульбертом, и он не бросал начатое! Однако именно его настойчивость привела к сегодняшнему недоразумению.

Выходной день ознаменовал новую попытку установить контакт с этим непростым ребёнком, а тот, в свою очередь, умудрился запереть троих людей — Тому, Касами и Индекс — в одном помещении, да так, что двое последних переодевались, а первый застал их в самый разгар.

— Аиша, наверное, сейчас катается по полу от смеха, — усмешка выдавала, что он, в какой-то мере, всё же наладил контакт с этой «умной проблемой», пусть и таким неординарным способом. Приятно чувствовать уверенность в счастье другого, пусть и небезразличного тебе, ребёнка. — Но это не значит, что я её не найду и не проучу!

Тома решительно направился к особняку, который когда-то служил убежищем для Анны-Роуз и её приспешников, а теперь превратился в уютный дом для Аиши и Норн. Помимо них, там проживали Карла и её дочь Джинкс. В качестве охраны выступали Клайм и Канна. Также там находился весь штат прислуги, отобранный, по слухам, лично Нилремом. Так что, по крайней мере, внутренних неприятностей быть не должно, оставалось лишь ждать внешнего вмешательства.

Юношу здесь знали и радушно впустили. Кивнув главной фрейлине, Ульберт немедленно поинтересовался о девочке, за которой он присматривал.

— Аиша здесь? — обратился разгорячённый парень со двора, словно только что с пылу с жару.

— Разумеется, юная госпожа продолжает неустанно помогать нам в наших делах, — для многих статус приближённой к семье Грейрат девочки казался своего рода наказанием. Сестра, а с таким усердием желает работать служанкой, где такое видано?! Сколько бы ей ни запрещали заниматься чужой работой, она всё равно настаивала на своём. В итоге, прислуга была вынуждена уступить прихоти Аиши и поручить ей самые лёгкие задачи, скорее номинальные, чем действительно трудоёмкие. Аиша и этому была недовольна, ведь хотела трудиться наравне со всеми (у прислуги сердце разрывалось от двойственных чувств). — Кажется, сейчас она на третьем этаже.

— Понял, спасибо, — поблагодарив горничную, юноша мгновенно направился к ближайшей лестнице, не дав прислуге ни секунды на раздумья.

— Господин… — протянутая рука горничной застыла в воздухе. Фигура Томы уже скрылась за поворотом, он стремительно взлетел по лестнице, перепрыгивая через ступеньку или две. Бедной женщине оставалось лишь тихо продолжить своё предостережение. — …Ульберт, у нас гости.

«Впрочем, те дамы со слезами уверяли меня, что господину Ульберту совершенно ни к чему знать об их присутствии, так как они готовят для него сюрприз». Вот горничная и не знала, как ей поступить. Спустя минуту, она приняла твёрдое решение, сжала ладонь и принялась подметать прихожую!

Тем временем Тома добрался до нужного этажа, быстро прошёлся по коридорам и, не заметив никого, начал обходить комнаты, спрашивая у редких слуг, где они последний раз видели их госпожу в одеянии горничной.

— Сестра? — в какой-то момент Тома оказался в комнате Норн, но та, сидя за столом, выполняла домашнее задание и понятия не имела, где могла пропасть Аиша. — Нет, не знаю. Её шальная голова могла зайти и в погреб, чтобы там что-то прибрать.

При этом в словах Норн не было и тени неприязни к Аише, она называла её «дурной» с любовью.

Обыскав весь третий этаж вдоль и поперёк, Тома загорелся идеей спуститься на этаж ниже и осмотреться внимательнее.

К его удивлению, именно здесь его интуиция не подвела, и опрятная горничная невысокого роста находилась именно здесь. Юноша обнаружил её в коридоре, когда она выглядывала из-за угла. Проказница вела себя необычно — прислонившись боком к приоткрытой двустворчатой двери, она скрытно вела увлекательное наблюдение, подглядывая за чем-то или кем-то в комнате сквозь узкую щель.

Словно опытный охотник, отточивший свои шаги на диких, неизведанных тропах, Тома продвигался с идеальной скоростью – ни слишком быстро, ни слишком медленно, как раз вовремя, чтобы уловить стон, доносящийся из той самой комнаты. Для внимательных глаз Ульберта не стало неожиданностью, что этот стон принадлежал знакомой женщине. Кто именно – оставалось загадкой лишь на мгновение! Он увидел, как плечи Аиши вздрогнули на этом пике, и как она еще сильнее прильнула к источнику звука. Там происходило нечто за гранью ее воображения! Это нечто облекало мысли в форму, недоступную ее сверстницам и другим. Ради ее же блага, ради сохранения невинности и ради самой Аиши, Тома незамедлительно протянул руку к девочке, намереваясь взять ее за плечо. Охотнику никогда нельзя терять бдительность, ведь так он рискует стать добычей других, куда более ловких и коварных хищников. И Тома сам стал добычей за секунды до того, как успел бы поймать свою собственную.

Юноша почувствовал, как его за воротник схватили цепкие пальцы с острыми когтями. Ни звука! Две пары рук могли как тянуть, так и не дать вырваться крику!

Лишь вытащив Ульберта за шкирку в некую подсобку с маленьким оконцем, они освободили юношу из крепких объятий.

— Вы… — Тома тут же обернулся, но не особо удивился. На его лице застыла легкая маска раздражения.

— Та-да, ня, — Ринния, словно делая сюрприз, выставила пальцы в знак победы.

— Ты не так уж и удивлён, нано, — Пурсена просто констатировала факт, качнув головой.

— Даже если я знал о вашем присутствии, меня больше раздражает, что вы не позволили мне отвести Аишу от того разврата, который творился за дверями.

— А там был разврат, ня? — Ринния, дернув кошачьим ушком, принюхалась к окружающему воздуху и быстро перестала это делать, слегка поморщившись. — Кровь застыла в этом доме, из-за ее пелены я не могу понять другие мотивы.

— Э… Что?

Тома едва не потерял равновесие, так как его еще не посвятили в тайны скрытного и поныне общества Детей Ночи.

— А, неважно, есть кое-что другое, — очень важную тему отодвинули в сторону взмахом девичьего хвостика. — Мы пришли сюда по другим причинам. Ты должен был уже слышать об этом!

— Пурсена, я не понимаю… — Тома.

— Ну как же, ты новости совсем не читаешь? — не только Ульберт покачал головой, но и Ринния. — Даже если не читали, по улице же слышно.

— Кроме выкриков угроз в свою сторону, я на улицах ничего особо не слышу, — парень пожал плечами, пока Пурсена складывала кусочки информации.

— Что, ни разу за последние два-три дня ничего не слышал?

— М-м, не-а, ничего важного, если не считать количество раз, когда я убегал от… Разных людей.

— Как ты вообще умудряешься найти проблему на ровном месте?

— Невезуха?

— Ясно все с тобой, нано, — вздохнула Пурсена и приступила к куда более обстоятельному разговору. — Раз так, слушай внимательно…

По всему дому, нет, по всему кварталу раздался гул. Низкий звон исходил не от музыкального инструмента, он исходил от рога длиной в метр.

Разговоры стихли, трио обратилось к крошечному окну, из которого была видна парадная калитка, за которой уже стояла главная служанка.

Рядом с ней… Карета, несколько карет, несколько богатых карет, каких не встретишь и у знатных персон или богатых купцов. На них по ветру развевались стяги, на которых был отпечатан королевский символ Асуры. Воины в полном доспехе и с суровыми лицами.

Миновав нервную служанку, один из воинов остановился прямо у закрытых ворот. Он достал свиток, развернул его и зачитал, горланя так, что слышали не только те, кто был ближе, но и соседи.

— Именем короля и королевы Асуры! Следующий список имен обязан прибыть в столицу королевства Асуры Арс. Норн Грейрат! Аиша Грейрат! Тома Ульберт! Касами Токоми! Индекс Либрариум! Клайм Бладлайн! Канна Бладлайн! Ринния Дедорудия! Пурсена Адолдия! Явитесь сюда для дальнейших переговоров!

— Что им от нас нужно?! — Тома чувствовал себя куда более нервно. Убегать от подготовленных бойцов совсем не вариант, вот совсем-совсем!

— Сказали же, нас приглашают в столицу, — Ринния была куда более спокойна, но на нее никто и не надеялся. Спокойствие Пурсены интересовало Ульберта куда больше.

— Она права, — тем не менее, та согласно кивнула подруге. — Уже нет смысла тебе рассказывать, пошли, сейчас ты все поймешь.

— Что пойму? Куда пойму?

— Да не трясись ты, заебал, нано.

***

Порядок важен каждому, порядок должен быть везде. Одному педантичность будет полностью чужда, другому важно все расставить по своим местам, цена за это не важна, пусть рассудок сгинет, он мешает в упорядочении осколков времени, моментов и событий.

Давайте не будем заглядываться на все эти крайности и выберем решение попроще. Это еще не полный беспорядок, но и до абсолютного порядка ему очень далеко.

Схватим кусок текста, отщипнем слова и, словно ниточку из горного клубка, мы помаленьку будем двигаться назад. К моменту важному, к моменту, как Нилрем совершил признание в своем жестоком замысле.

Как там двигались фигуры, которые позволили ему взойти на трон? Разве их не смущала ситуация? А как же твердый свод законов и правил?

Всё шло согласно букве закона, вплоть до мельчайших деталей.

Ариэль совершила переворот, опираясь на силы, неподвластные прочим аристократам. Те ощущали полную беспомощность своей охраны перед лицом Грейрата, сумевшего одолеть саму Рейду Рейю.

Кто осмелится выступить против слова Ариэль, когда за ней стоит не только он, но и дракон! Многие знатные особы Орстеда видели свет своего покровителя Перигиуса. Они знали, как тот выглядит на портретах, и с подавляющей аурой страха никто и помыслить не мог, что Орстед сам является независимым драконом.

Таково было общее настроение господ. Возьми любого из них, и он поведает о собственном решении, почему же выбрал сторону Ариэль.

Прозвучат слова уважения, возгласы ликования, визг страха и дань могуществу.

«Ведь если нами будут править столь высшие силы, наше процветание станет неизбежным!» В Асуре — богатейшей стране мира, переживающей золотой век, её верхушка все грезила о бесконечной славе!

Ослеплённые жадностью, мечтами о будущем, страхом, благодарностью — все эти люди преклонили колени перед новой Королевой.

— Да будет так. Отныне и впредь, Ариэль Анемой Асура — Королева Асуры.

«За королеву!» Тост прозвучал с новой силой. Знать словно обезумела, ведь рядом всё ещё стоял их первый принц Грабелл, поддерживаемый министром Дариусом. Их голоса тонули во всеобщем порыве.

Ещё полдня назад Грабелл стоял на вершине, видя далёкие перспективы своего правления, а сегодня вечером он едва не рухнул на дно бездны. Это ударило. Ударило больнее и сильнее всего, что он испытывал раньше и испытает в будущем. Невыносимая горечь поставила на нём крест. «Неужели так распорядилась судьба?» Лишь на неё оставалось уповать, ведь все его подданные склонились перед принцессой, а не перед ним.

Принц вернулся в мир живых только тогда, когда Дариус в спешке вытащил его из завала чужих голосов. Первый министр нашёл лазейку в пространстве и, подобно непослушной шиншилле, проскользнул в неё, утаскивая принца. Лишь похвальной преданностью можно было бы вернуть ему расположение... Впрочем, даже принц понимал, что к преданности Дариус имел лишь косвенное отношение. Просто попытайся он преклонить колени и вылизывать сапоги Грейрату, и не факт, что его голова осталась бы на месте. Это было вынужденное бегство от Ариэль и её сил.

— Всё ради вас, дорогой принц! — бормотал запыхавшийся Дариус, продолжая бежать и тащить за собой Грабелла. — Мы всё обернём в нашу пользу. Да-да-да.

— Мне кажется…

— Нет-нет, дорогой принц, — казалось, капля всеобщего помешательства затронула и его, но, в отличие от раболепия остальных, в Дариусе окрепло нечто иное. — Нам просто нужно верить в нашего бога! Бог людей спасёт нас, он подскажет нам путь, укажет дорогу!

Нить разговора начала ускользать от первого принца, однако он ничего не ответил, лишь слегка ободрился и начал бежать сам.

Он знал их замок наизусть, и побег к выходу не был плохим решением. Здесь, конечно, остались важные бумаги и прочее, но основное варилось у Дариуса.

— Нам нужно будет залечь на дно, пока позволяют возможности. Потом присоединимся к оппозиции и будем кормить её, разрастаться и укрепляться, — уже на ходу советник исполнял возложенную на него миссию — давал советы. — А когда наберём достаточно сил, вы, первый принц, вернёте себе ваши законные права на престол…

— Никуда вы не уйдёте, — на их пути, неожиданно, из самой тени появилась Рейвен с клинками в руках.

— Что? Как это понимать?! Ты осознаёшь…

— Прикрой уже свою пасть, жирный ублюдок!

И брызнула кровь — погиб человек. Запах металла попал на шикарный наряд первого принца, а вместе с жертвой расправы, из принца будто выбили душу. Он побледнел, упал на белоснежный ковёр, с неверием ощущая близкий привкус беды, нет, целой смерти! Лихорадка охватила его, он бормотал всё, что знал, о чём слышал и о чём даже не смел помыслить. Находясь здесь, у ног самой госпожи смерти, даже монарху не увидеть её благосклонного взгляда.

Рейвен занесла руку для последнего, решающего взмаха, как её тут же отбили надёжным клинком.

Не успев на секунду, но Изольда пришла на защиту первому принцу.

Эта защита предназначалась и министру, но вышло так, как вышло.

— Уйди! — жестоко приказала Изольда, однако убийца лишь слегка усмехнулась.

— Ты хоть понимаешь, кого защищаешь? — разговоры делу не помогут, однако в голове защитницы и без того был сумбур.

— Как верная подданная королевства, я соблюдаю справедливость и защищаю его высочество!

Медленные хлопки раздались с конца коридора, со стороны зала.

— Похвальная преданность тому, кто более не представляет интересы короны, — Нилрем Грейрат был один. Рейвен тут же подбежала к нему, оставаясь рядом.

— Ты! — Изольду охватывали сложные чувства. Голову словно вложили в тиски и давят и давят, а перед глазами пелена каждый раз, как она смотрела в очи, налитые синим. Нилрем мучил её своей безоговорочной победой над бабушкой, вызывал злость, гнев, ярость! Одновременно с этим, для каждой из движущих эмоций, вперед выступали заграждения страха, неуверенности и отчаяния. Воля к отмщению наполняла её сердце жгучей субстанцией, тогда как легкие забывали дышать. Эта расколотая битва из совершенно разных чувств внутри дамы тормозили её. Разум твердил: за тобой остался живой человек. Все верно, Принц продолжал бездействовать в силу сложившихся ситуаций он выведен из строя. — Принц Грабелл, придите в себя, вы можете бежать, — Изольда на секунду поджала губы и сильнее нахмурилась, дабы вскоре, явить толику храброй улыбки, искаженную одними сомнениями. — Я останусь и задержу их настолько, насколько это возможно!

Удобнее перехватив свой клинок, мечница стиля бога воды собираясь направить ярые мысли в одну конкретную точку.

— Твоя бабушка жива, — Нилрем будто скинул ушат холодной воды на неё горячее пламя.

— Что?

— Ты не расслышала? Я говорю… говорил, что богиня воды, Рейда Рейя жива и будет здравствовать ещё долгие годы. И нет, я не шучу. Рейда будет служить мне, такова её плата за проигрыш мне, — обведя коридор чутка более пристально, Грейрат остановился на трупе. — Я пришёл удостовериться в смерти Дариуса, иначе Орстед бы мне все мозги выел. Так что сделаем так.

Огненный шар отправился в непродолжительный путь, зажигая тело первого министра на месте. Кремация закончилась так же быстро, как и началась, после чего великий маг просто развернулся и пошёл обратно к знати.

— Можешь забирать своего принца, он более не стоит моего внимания.

— Погоди, ты говоришь, что моя бабушка ещё жива?!

— Тц, а у тебя и вправду проблемы со слухом? Повторять не буду, захочешь, сама пойдешь и все увидишь.

Таким образом, разрываемая между долгом и совестью, девушка в конечном итоге бросилась за противником, оставляя изгнанного принца в полном одиночестве, средь закатных лучей солнца и обгоревшим трупом бывшего министра.

— Ха-ха… — не выдержал накала, принц неразумно схватился сначала за голову, помотав ею словно чуждой, а потом приобняв себя за плечи. О нём забыли и правильно творили, ведь больше нет у Грабелла ни сил, ни власти, ни рассудка. За сим, мы, закрывая занавес, прощаемся с ним окончательно и бесповоротно.

***

У победителей нет добра без худа, а конкретней, рассмотрим же слона в керамической лавке. Разбор полётов, очень важный и так нужный, случился после роспуска большей части знати. По себе остались верные союзники от Ариэль и насколько нейтральных индивидов, в чьих интересах подластиться к новенькой короне.

Казалось, говорить и строить будущие планы можно до скончания времён, однако дни грядущие утверждали полностью обратное. Нилрем и Ариэль в сумме провозились сорок восемь часов, прежде чем последний улыбчивый (но измученный) аристократ не направился в свои владения. На том, с малой частью закончили, но вместо отдыха, оставалось наносить порядки в самом замке. Слуг, стражу и остальных, уведомляли о смене руководства, а поскольку Грабелл сменился на Ариэль, вопросов было меньше чем если бы всю власть прибрал к себе один Грейрат. Посыльные летали по всему поместью, их отправляли и в иные города, провинции да острова. Но, даже так, для тех, кто прибыл на великий пост осталось множество работ, в первую очередь связанных с бумагами. При поддержке Нилрема и его магии, уставшая и сонная Ариэль сумела выстроить первоначальный базис, хрупкий порядок. Убрали обгоревший труп первого министра, с ним разбирались по традициям и увезли на родину для полного сожжения. Опавшего принца ждала бы смерть, однако Ариэль не хотела его смерти, ей было достаточно тех жизней, которые забрали. Твердой рукой она постановила: «Грабелл Зафин Асура отправляется в ссылку в монастырь, для служения церкви Милиса» — судьба не худшая из всех, учитывая то, что принц нуждался в лечении глубоких эмоциональных травм. После смерти Дариуса, и на вынесении приговора, Грабелл не был Грабеллом, каким его помнил Нилрем. То было бледное пятно, тень от прошлого помпезного начала. Так выглядел человек, что, будучи на абсолютной вершине, делая очередной шаг вперёд, свалился в пропасть и разбился. К такому человеку Грейрат не испытывал сожаления, как это скрытно делала его сестра (Ариэль). Смотря на удаляющиеся повозки из балкона, Нилрем ощущал лишь легкое покалывание в пальцах — облизывающийся страх. Ведь в мире все возможно.

Анна-Роуз и Мари, напротив, пережили отъезд принца без особых потрясений, поскольку были поглощены своими обязанностями. Они взялись за ответственные поручения с энергией, не уступающей министрам и писцам. Только Карс остался в стороне от королевских назначений (за что был безмерно благодарен создателю), но у него была своя миссия — приглядывать за Рейдой Рейи в ожидании её пробуждения. Живую богиню меча, со всеми почестями, приняли бы в любом королевстве при любом правителе. Но когда она впала в кому после схватки с Нилремом, за ней стали ухаживать не хуже, чем за младенцем короля. Служанки меняли ей постельное белье, обтирали тело, предотвращая образование пролежней, в общем, всячески заботились о бессознательном теле. На охрану такой важной личности добровольно вызвалось с десяток элитных стражников, большая часть из которых прекрасно знали Рейду, будучи её бывшими учениками. Школа бога воды постоянно выпускала новые партии рыцарей, и лучшие из лучших получали шанс послужить во дворце. Становление королевской стражей — это ратное дело, и без Рейды здесь не обходилось. Так что, в кои-то веки, ученики могли отплатить своему учителю за все то добро, которое она вбивала палкой в их, порой, тупые головы!

Не обошлось и без инцидентов, ведь кроме горячо заряженных и невероятно мотивированных рыцарей, в комнате находился и Карс — пособник зла (поскольку подчинялся не короне, а лекарю, который и победил Рейду). Слово за слово, словно брошенные семена бамбука, они росли, пока не начали впиваться в тела. Избежать драки не удалось, и даже Изольде, которая всё время находилась с бабушкой, не удалось утихомирить конфликт. «Ученики стиля бога воды не должны вести себя подобно последователям бога меча», — девушка чувствовала раздражение по отношению к особо буйным рыцарям. Её гнев заключался не в том, что кто-то попирал честь школы своим поведением, а в том, что они позволяли себе так «взрываться». Она же терпит! Так и другие должны терпеть, а не срываться с катушек!

Показательный бой состоялся под видом дружеского спарринга на отведенной для тренировок площадке. Там, благодаря простой выносливости и живучести, а также невербальному использованию магии крови, Карс одержал победу. С того времени к нему перестали приставать с расспросами, оставив в покое.

Все забылось в работе, а когда пришло ответственное время, было не до разговоров. Скованные цепями леность и уныние не произносили ни слова.

Четвертые сутки для многих прошли на грани — это плата за стремительное свержение фаворита и замену его на себя. И ведь ситуация еще более-менее терпима, поскольку за пазухой всегда была Ариэль. После длительного перерыва на благодатный сон, ближе к вечеру проснулись все, ну… почти.

В комнату к Рейде вошли без стука. Грейрат знал, кто и зачем здесь собрался, а потому, минуя заинтересованные взгляды полусонной стражи, без промедления двинулся к Изольде. Девушка так ни разу и не сомкнула глаз. Шли долгие пятые сутки с момента проведения бала. За этот почти недельный промежуток времени во дворце установился порядок. Нилрем и Ариэль сменили парадигму принца на принцессу. Отныне она являлась не сбежавшей за границу юной простушкой, а настоящей кандидаткой в короли. Единственной и неповторимой!

Раз уж дело обстояло так, оставалось назначить дату будущей коронации и разослать приглашения, где Ариэль с достоинством и честью примет регалии верховной власти. После этого на площадях всей столицы пройдут невиданные гулянья. А уж затем, как кажется, поднимется Панацея, вернее, поднимутся вопросы. За работой и беготней по замку этот аспект не всплывал наружу, бережно сохраняясь внутри. Все были заняты по горло, и думать над оброненными словами не было ни единой возможности. Меньше всего хотелось признавать, что над сказанными им словами просто не хотелось думать.

Вернемся к тем, кого мы позабыли, о громком заявлении Грейрата еще успеется поговорить.

— Почему… — тихо, с хрипотцой, характерной для того, кто давно не говорил, вопросила дева. — Почему она не просыпается?

— Потому что так ей было велено мной, — незамедлительно, с холодной сталью, ответил Нилрем. — Мне не нужны проблемы. Мы с Ариэль привели все формальности в единую норму.

— А сейчас все закончено?

— Нет, всё только начинается, однако оставлять сильнейший «меч королевства» в подобном положении и впрямь не лучшая идея. Рейда поступила мудро, не став порочить школу Бога Воды. Я склонен последовать её примеру, — обернувшись на стражу, которая только-только всей ротой начала клевать носом, Панацея принял куда более решительные действия. — В любом случае, я собирался это сделать, так почему бы не начать прямо сейчас?

Была дана чёткая команда построиться и подготовиться. Строгий, отеческий тон подействовал с нужной амплитудой, и взбодрённые телохранители выстроились в два ряда не для приветствия, а для сдерживания в момент пробуждения Рейды. Если та удумает нарочно или нет, продолжить законченную битву. Сейчас у Рейды нет меча, что не помешает ей нанести удар, однако и у её учеников отсутствовал потаённый страх, вбиваемый её руками.

А тем временем рыцари косились друг на друга, молча, но коллективно решая, слушать ли Нилрема Грейрата. Уважение среди воинов невозможно заслужить в одну неделю. Словам Грейрата можно верить только потому, что веса в них прилично. Победивший Рейду, вскоре наденет корону. Испытывать чужую память на обиды не хотелось.

— Изольда, отойди и дай закончить начатое обещание.

— Но что ты задумал сотворить?

— Я собираюсь вылечить её от всех болезней, — однако этих слов оказалось недостаточно, и внучка Рейи продолжала оставаться на своём. Непродолжительная борьба взглядов определила победителя.

— Ладно, — тяжело выдохнула Изольда и тут же пригрозила. — Однако если с неё упадёт хоть волос…

— Ты мне всё равно ничего не сделаешь, — легко отрезал Грейрат, обращая свой спокойный голос в морозную, скалящуюся стужу. — Имей гордость принимать чужое поражение и уважай право победившего. С моей возможностью убить её в любой момент, ты продолжаешь верить в то, что я желаю ей лишь зла?

Ответа не последовало, последовало глубокое и недовольное сопение со всех сторон; по-видимому, так мыслила не только дева.

Вдоволь искупавшись в чужих взглядах, Нилрем принялся за дело всерьёз. Закатав рукава, он положил ладони на чужой живот и лоб.

Едва руки коснулись нужных мест, как разлилась мягкая благодать. Зелёный свет залил округу, а вскрики озадаченных людей наполнились неожиданной лёгкостью. Активная фаза омоложения тела тратила немало маны. Сократить её расходы помогали Узы, а также магический вампиризм. Грейрат подъедал ману Рейды через кровь. Непомерно отвратительный коэффициент передачи на финальном результате не сказывался; через свой магический глаз великий маг видел, когда можно остановиться. Изольда сбросила уже казавшуюся неподъёмной усталость, и с приоткрытым ртом удивлялась тому, как её бабушка по секундам омолаживалась на всё больший отрезок времени. Сияние потухло спустя пять минут, тогда-то и зашевелилась стража, вытягивая шеи, подобно черепахам.

На кровати лежала отнюдь не та, кого они знали. Не старушка, провожающая свой шестой десяток лет, а прекрасная дама, которую они, в ином месте и случае, не прочь были бы пригласить на зажигательный танец. Казалось, Изольда ей теперь как младшая сестра. Седина отступила, морщины разгладились, тело вытянулось, в нужных местах всё подтянулось, появилась упругость и объем! Даже дыхание, и то стало тише и увереннее.

— За пять минут она очнётся, — Панацея перевёл взгляд на ряды мечников. В их взглядах, как и ожидалось, нет того, чего желал великий маг. — От вас я ожидаю одного, — подняв палец к лицу, подчеркнул Нилрем. — Лояльности да исполнительности. Прильнуть к величию Грейрата я позволяю только тем, кто верно несёт службу и знает своё место. Это истина, ибо так сказано мной.

Оставив Карсу инструкции, на случай, когда Рейда захочет свидеться с ним лично, и наказав остальным слушаться Карса как командира королевской стражи, Панацея вышел из порядком потеплевшей комнатушки.

На выходе Грейрата встретила блуждающая Анна-Роуз. Лик её не омрачали тучные мыслишки, наоборот, лицо выглядело довольным и свежим.

«Подслушивала?» Задавался Нилрем риторическим вопросом. «Конечно слушала», — немым ответом полнились глаза Бладлайн. Тем временем барышня заговорила:

— Очередное самовосхваление? — она притворно пыхнула усмешкой, прикрыв ладонью искривлённые уста. Ложь заключалась в знании Нилрема о любви, граничащей с безумной страстью, Бладлайн. Ей нравилось положение почётного гостя. Как ничто другое, ей доставляет удовольствие слышать дифирамбы в свою честь. — Впрочем, не важно. Тебя ждут в тронном зале.

— Не в гостиной или спальне? — поднявший бровь Грейрат выказывал свою озадаченность. Пожавшая плечами Анна-Роуз флегматично развернулась и пошла по ковровой тропе к королеве.

Вернее будет сказать, что Ариэль всё ещё не королева, хоть та и бесконечно близка к этому определению. Её статус наследницы уже вот-вот изменится; Нилрем лично приложил немало сил для подобных перемен и откатывать их он не намерен.

Что касается замка… он, как и положено, представлял собой государство в миниатюре. Это не означает, что умелый домоправитель или старший дворецкий сможет взять бразды правления в случае чего (на страницах истории Асуры, сколь мог припомнить Нилрем, такой эпизод имел место быть). Однако, стоит заметить, как здесь распространяются слухи, как реагирует прислуга. Их взгляды, жесты и уста болтали так, как никогда прежде. Уши отросли и у темных уголков, где обсуждали будущее королевства. В отличие от знати, которая только и ведала, как подсластить словечко, слуги не знали милости и пощады, рубили как с плеча, на одном дыхании. В Нилреме не видели ни отца, ни мужа, ни советника. Вернее, обстоятельства сложились не совсем так. Это Нилрем обобщал доклады его теневой сети — Детей Ночи, и приходил к выводу: нет в глазах слуг фанатичного блеска восхищения.

Закономерно. Выстраивая образ лекаря от народа, сложно вдруг заявлять о готовности восседать на престоле. Вот пригласи Нилрема как дворцового мага, дела бы обстояли проще и понятнее. Эта мешанина только путает и раздражает.

«Я возьму Ариэль в жёны»

Вот кто в здравом уме подумает о подобной мысли? Конечно Нилрем! На тот момент, как ему казалось, ситуация отлично подталкивала его перешагнуть пропасть, встать на твердую землю. В ограниченной задумке, эта авантюра возымела эффект! Тогда все пребывали в том настроении, когда Нилрем был не лекарем, а диким и необузданным завоевателем, одолевшим богиню воды Рейду Рейю. В союзниках у которого бродит Орстед (всеми отнесенный к подчиненным Перигиуса) и Ариэль. Успела ли эта ситуация породить уважение по отношению к персоне Панацеи? Она породила страх за жизнь, а уважение зародилось не у многих. Как только Ариэль воссядет на престол, а Нилрем вознесется к королю, найдутся люди, чей страх утихнет, сменяясь жадностью, гневом или справедливостью.

Истории в духе «Из грязи в князи» оставим для тех, кому угодно развлекаться. Ещё во времена поездки, Нилрем обдумывал связанную с Ариэль возможность. Получится ли откупиться тем, что новый человек у власти — просто фикция? Не случится ли трагедия раскола, где трещина целостной структуры развалит её на множество частей?

Вполне возможно так и будет, тогда начнется Рагнарёк.

Непродолжительная прогулка в компании Анны-Роуз принесла мужчине тихое время на размышления. В тронный зал Грейрат ступал уверенно, с незримой силой.

В глаза ему бросилась следующая сцена:

Женская фигура в белом пышном платье, засмотревшаяся в окно. Накручивая длинный светлый локон на тонкий палец, барышня неотрывно пялилась на фреску, одну из немногих в замке. А на лице женщины читались благие мысли. Откуда выводы? С полуулыбки мягких губ, с небесно-голубых сапфиров, с невинной позы у стены.

Ариэль была совершенно одна, ни стражи, ни советников, ни слуг. Однако, как подметил Нилрем взглядом, пройдя глубже в зал, она почему-то не выглядела одинокой или печальной.

Бладлайн осталась не у дел, таким образом, в тронном зале осталось двое человек.

— Трон пустует до поры до времени, — без приглашения, Ариэль начала разговор.

— Ты искала меня, Ариэль, — великий маг приближался. — И видится мне, разговор ты планируешь… обстоятельный.

— Да брось, Нил, — Ариэль улыбчиво отмахнулась от серьезной мины Панацеи. — Мне нужен веский повод для уединения хоть на секунду. Вот, смотри, как меня нарядили для единственной встречи… Наверняка считают, что здесь мы и…

Притихли будущие слова, а вместе с тем и мысли. Их осторожно подобрал Грейрат:

— А разве не так?

— Ты посмотри, какая важная персона! — ехидно, вытянув губу, кривилась Ариэль. — Уже всё решил за меня, да? Так вот каков твой хитрый план. Нилрем Грейрат не говорил прямо о выгоде себе, поскольку в его планы входило обольщение хрупких мечтаний принцессы о благородных рыцарях, которые творят справедливость и добро, не прося за это платы! — наигранно вздохнув, барышня не удержалась на ногах, прильнув к выпяченному подоконнику.

— Твое воображение продолжает поражать, — выдал экспертную оценку Нилрем, ущипнув себя за переносицу. — Однако не тебе говорить о справедливости. Твой брат не был злом, а мы не сторона добра, чтобы размышлять в подобных направлениях. Я понимаю, как тебе не просто…

— Да ладно?

Впервые с начала диалога, прозвучали обвинительные ноты. Грейрат выбрал неудачную ветку диалога, затронув триггер.

— Что…

— Ты действительно понимаешь, что я сейчас чувствую? — Ариэль сдержала дрожащий голос, не позволив ему сорваться. — Ещё полгода назад я думала о приземлённом будущем, о той реальности, в которой жила. Не стану скрывать, здесь мне уже нечего скрывать. Во времена ухода из дворца я думала: «Однажды я вернусь!» — принцесса не напоминала прежнюю себя. Она то вспыхивала ярким пламенем в одной части монолога, то затухала под конец предложения, и вновь разгоралась! — Однако появился ты, и в моей жизни наступил момент выбора. Я решила идти с тобой, отринув всех союзников, которых получила. Интуиция подсказывала мне, что с тобой всё получится! Мне казалось, мы дождёмся подкрепления, пройдёт немало времени, мои союзники окрепнут, вернутся прямиком в столицу, и вместе мы наберём нужное влияние.

Пред ликом величайшего из магов, принцесса Асуры предстала полностью обнажённой. Она раскрыла душу Панацее, а тот не смел её лечить, поскольку не умел. Как мужчина, он уловил слабость женщины и медленно сокращал пустоту между ними.

— Ты обвиняешь меня в том, что я привёл тебя насильно к трону? — стараясь говорить мягче, Нилрем вновь вытянул не тот билет.

— Нет! Нет же! Я… я не знаю… Всё навалилось… — теперь уже без фальши, Ариэль оперлась на окно. — Сначала смерть отца, потом изгнание брата, дела во дворце… Работа отнимала мысли, а когда она уменьшилась, и я задумалась над тем, что вообще произошло, то…

…то понимала, сей метод не по ней.

В глазах скопилась влага, а по щекам потекли слёзы. Случилось это не нарочно, а от банального переизбытка чувств.

Тягостная судьба легла на голову монарха этой эры. Ариэль не собиралась изливать душу Нилрему. Случайность так устроена, как, собственно, и то, что при наличии устойчивой опоры, одна обнимет одного.

На обескураженного Панацею пала плачущая Ариэль. Момент был тоньше человеческого волоса, вот мужчина и не упустил его, прижав к себе обессиленную (во всех смыслах) девушку, позволив ей намочить своё плечо.

«Ох, неужели для неё всё это было слишком?» Нилрем видел знаки, однако продолжал их игнорировать до последнего. Темп, взятый Панацеей, для неокрепших организмов просто невозможен.

Но дело здесь не только в том, с какой скоростью одни дела сменялись остальными; свою долю внесли личные мысли Ариэль. Ведь как она всё время говорила? «Мы», «Нас»… «Мне казалось, мы дождёмся подкрепления…» А в реальности, из-за огромных темпов, из уравнения исключалась Ариэль. Она здесь не нужна, она балласт, она помеха. И мысли эти угнетали, давили на мозги, а вместе с тем творилась чертовщина. Да, как бы ни храбрилась Ариэль, ей было жалко отравленного отца, ей жаль брата, от которого осталась оболочка. Он потерял всё нажитое в одночасье! Один момент! И в тот же момент его падения она возвысилась на небеса! Моральный компас сбился с курса, а доброе и злое выцветало. Вся справедливость потеряла смысл, ведь если кто-то захочет, тот явится и просто заберёт корону?

Те немногочисленные розовые очки, которые сохранялись на принцессе в силу возраста, в одночасье треснули.

Грейрат понимал далеко не всё из предпосылок для подобного обилия эмоций и слёз, но был готов утешить будущую королеву.

— Всё будет хорошо, — он дружески похлопал её по спине. — Я остаюсь опорой, на которую ты можешь опереться.

Слова ласкали слух, а жар тепла проникал в трещины ослабленного сознания.

— Но ведь наш уговор совсем скоро полностью иссякнет, — в своём зарёванном состоянии Ариэль сумела заметить недосказанность.

— А ты припомни мой ответ Дариусу?

— Э-это была не шутка?

— Нет.

Отстранившись на расстояние вытянутой руки, Ариэль робко заглянула Нилрему в глаза. После всех слёз и соплей неловко просто находиться с человеком, а то, что делала она, и вовсе преступление!

— Невыносим, — буркнула Ариэль, отводя в сторону глаза, но вот лицо стремительно приближалось к Грейрату. За десяток сантиметров от полного сближения Нилрем взял принцессу за подбородок.

— К чему это?

А девушка не поднимала на него глаз, стеснялась посмотреть в лицо тому, кого собиралась поцеловать.

— Я о-откажусь, если не сделаешь это.

«Это какая-то игра?» — продолжал удивляться Панацея. Впрочем, если на пути к престолу у него стоит подобное «препятствие», то он с лёгкостью его преодолеет. Условия были выполнены, уговоры закреплены, а ещё одно сердечко пало в копилку одного великого мага.

На поцелуе, к счастью, дело и закончилось. Ведь под бормотание Ариэль о том, как это мало, в тронный зал вошла бодрая миледи.

— Нилрем! — раскат женского голоса был полон силы. В руках у Рейды покоился клинок, а в глазах молодой барышни плясали чертенята.

— Рейда, — спокойнее кивнул Грейрат, вставая так, чтобы закрыть собой Ариэль. — Очнулась наконец? Ну как? Понравилось новое тело?

— Нилрем! — и вновь повторился боевой клич. Вставшая в стойку Рейда не шутила, но грозилась скорой расправой. Она применила собственную технику «Меч, Сковывающий Мир».

Любой, кто рискнет пошевелиться в пределах действия этой техники, будет немедленно объявлен врагом и станет целью десятков, сотен взмахов меча в секунду. Некогда отточенное мастерство позволяло Рейде достигать тысячи ударов в секунду, каков же теперь ее предел в новом, молодом теле? Страшное беспокойство, отразившееся на лице Ариэль, оказалось совершенно напрасным.

Грейрат двинулся вперед, Рейда не предприняла атаки. Грейрат спокойно преодолел половину дистанции, Рейда по-прежнему бездействовала. Грейрат поравнялся с Рейдой, но атаки не последовало. Так она и застыла, совершенно не в силах пошевелиться. Некогда грозная боевая единица теперь лишь пыхтела в тщетных попытках. Ни один мускул ее омоложенного тела не подчинился ей.

Дерзко положив ладонь на голову Рейды, Нилрем тихо усмехнулся:

— Ну-ну, с чего бы такая неприязнь?

— Что ты со мной сделал?! — она не могла стряхнуть его ладонь, которая начала медленно скользить по ее голове, а затем и по лицу. Создавалось впечатление, что тело Рейды стало лишь клеткой для ее разума. Разума, обреченного наблюдать за бесчинствами наглого мага!

— То, что и было запланировано, — после краткой паузы Грейрат приблизился своим лицом к ее. Не слишком близко, но и не далеко. Большим пальцем он провел по ее губам, отчего глаза Рейды стали еще шире. Укусить она не успела, слишком поздно сообразила. — Я превратил в подобное существо и Карса. Они называют себя Детьми Ночи и служат мне как своему Богу. А еще, — тон Нилрема начал медленно терять дружелюбие. Он повел носом, косясь на приоткрытые двери, через которые прошла Рейда. — Я вернул тебе молодость и свежесть. Ты только посмотри, как твой гнев цветет и пахнет! Я твой благодетель, неблагодарная старуха.

— Никто не просил тебя вытаскивать меня с того света.

— Действительно, ты упорно отказывалась от моих даров, ослепленная указом свыше. Но все это теперь в прошлом, Хитогами больше не сможет обмануть тебя так же легко. Я ожидал нападок, но не рассчитывал на столь высокий уровень вспыльчивости. Неужели гормоны ударили в голову, и ты хладнокровно прирезала Карса? Тебе не жаль Анну-Роуз? Она ведь просто слушала меня и Ариэль.

«Неужели это правда?!» — со стороны Ариэль проявилась обеспокоенная заинтересованность.

Рейда недовольно фыркнула, и будь у нее такая возможность, она бы плюнула на пол, а еще лучше — в наглую морду Грейрата.

— Я не глупа, мальчишка. Твои слуги живы как никогда.

— Это не повод вымещать на них свою злость, разве я должен тебя этому учить, старуха? — закатив глаза, Грейрат шагнул мимо Рейды, оставляя ее позади. Железная уверенность в том, что контроль не ослабнет ни при каких условиях, позволила ему отвлечься на другое. — Остынь, Рейа, дыши медленно и плавно. Поговори пока с Ариэль, она тебе расскажет о текущей ситуации.

Двери в коридор открылись легко, но вот избежать попадания ботинком в кровь оказалось совсем непросто, когда пол был ею почти усеян.

Подняв взгляд снизу вверх, Панацее открылась поистине тошнотворная картина. Единственная действующая фехтовальщица стиля бога воды на божественном ранге обладала поистине тяжелым нравом и еще более жестокими методами убийства. В кровавых пятнах, лужах, реках застывшей крови читалось явное намерение.

Ярость, гнев, унижение.

Залило не только пол, стены и потолок, но и окна, картины, обои. Тела же двух сильнейших представителей Детей Ночи представляли собой отвратительное зрелище — крохотные обрубки. Тела без рук, ног и головы.

— Такими темпами вы будете собираться очень долго.

Как и предсказывала Рейда, они были еще живы. Направив ладонь в их сторону, Нилрем не особо вмешивался в сам процесс, лишь ускорял его в сотни раз, позволяя им самостоятельно собраться воедино. Со стороны это напоминало обращение течения времени вспять. Вся пролитая кровь помнила свою изначальную точку. Капли алой жидкости вздымались в воздух и слетались вместе. Плоть парила над землей, приближаясь к основному туловищу. И если Карс был еще в сознании и даже выразил благодарность в момент прикрепления головы к телу, то вот Анна-Роуз очнулась только после полного восстановления.

Сложно предсказать, как этот опыт повлияет на нее. Анну-Роуз впервые в жизни раскромсали столь основательно. Беспокойство охватило невозмутимое сердце Карса. И даже великий маг не остался равнодушным.

Девушка открыла глаза, впервые оказавшись под пристальным вниманием одновременно наблюдающих глаз Карса и Грейрата. Она коснулась головы рукой, покачала ею, а затем быстро поднялась на ноги. И тут! Глаза Анны-Роуз начали тускнеть. Эмоциональный спектр исчезал, лицо принимало максимально ровное выражение.

«О нет, неужели она...?!» — Владыка Карс успел задуматься с придыханием, как все его дальнейшие предположения оказались ложными (справедливости ради, Нилрем думал в том же направлении). Вместо того чтобы замереть сломленной девицей, Анна-Роуз схватилась за остатки пиджачка, который уже не скрывал живот с пупком, и с отвращением цокнула!

— Мой наряд испортили!

Мужчины переглянулись, и, убедившись, что перед ними не иллюзия, облегченно выдохнули. Совсем не такого обвинительного тона ожидаешь услышать после того, как твоё тело изрезали на куски!

— Поразительно, тебя зарезали до смерти, а тебя волнуют одеяния? — Карс понимал, что не все способны спокойно перенести подобный опыт.

— Ай, — отмахнулась девушка, словно это была мелочь. — Моё тело совершенно, оно бессмертно, а вот одежда не обладает этим свойством. — Наряд девушки и впрямь изменился. Отсутствовали рукава и большая часть пиджака. Шорты стали короче, но и это не слишком обрадовало девушку. Анна-Роуз провела ладонью по гладкому животу, где совсем недавно был разрез, и перевела выжидающий взгляд на Грейрата. Тот с лёгким безразличием даже не смотрел на неё, предпочитая окно.

— Проси милости у нашего Бога, возможно, он займётся этим вопросом.

Немного надувшись, Анна-Роуз всё же собиралась заговорить, подойдя ближе к Нилрему, однако он опередил её:

— Я не собираюсь тратить время на подобную ерунду.

— Пожалуйста?

— Нет.

«Хм, такая стойкая реакция на травмирующий опыт является аномалией. Это одна из граней её безумия, или же, копаясь в мозгах, она всё же что-то сломала?» У Нилрема нет ответа на этот вопрос, но, тем не менее, реакция младшей Бладлайн ему определённо по душе. Слёз и соплей на сегодня достаточно.

В королевский зал великий маг вернулся пять минут спустя в компании союзников. За это время Ариэль успела обменяться с неподвижной Рейдой парой интересных фраз, из которых настоятельница стиля бога воды извлекла некоторую важную для себя информацию. Ни шагнуть вперёд, ни выпрямить спину она не могла, поэтому просто закрыла глаза, скривив губы.

«Значит, я так и не смогла отплатить тебе, Дариус.» Рейда не лила слёз, просто приняла смерть первого министра как данность. Более того, теперь у неё было на одну причину меньше оставаться в живых на этой грешной земле.

Вошедшая компания рассредоточилась по интересующим их направлениям. Анна-Роуз, к примеру, не упустила шанса подбежать сзади и пнуть Рейду по заднице, после чего быстро убежать к Ариэль, по пути демонстрируя свой капризный характер. Считать подобное ребячество расплатой за совершённое тяжкое преступление Рейда не могла, однако была удивлена, как беззаботно та спряталась за подругой, зашептавшись с ней о чём-то очень важном.

Карс, по велению Бога, остался взглядом прожигать затылок богохульной мученицы, в то время как Нилрем приблизился к её лицу.

— Ты будешь служить мне, Рейда Рейя, хочешь ты того или нет. Мне необходимы твои умения, твоя сила и опыт.

Приоткрыв один глаз, уголки губ Рейды приподнялись:

— Ишь чего захотел! Молоко ещё на губах не обсохло для таких желаний!

— И тем не менее, я вернул тебе здоровье и молодость, сделал фактически бессмертной! Тебе этого мало? Так я напомню, в дуэли на жизнь ты проиграла.

— Меня не волнуют твои навязанные блага. А твоей наградой в нашем поединке была моя смерть, — от подобных слов холодело на душе. — По сравнению с тобой, даже Пол был сообразительнее. Он понял, какой я человек, при нашей первой встрече.

— Ты упрямая старуха! — Нилрем попал в точку, тем не менее, он пытался всячески склонить это упрямство. Рейда не осталась благодарной за сохранение ей жизни, не была рада молодому телу! Да девяносто девять процентов стариков были бы рады вновь оказаться в молодом, здоровом теле! Мечта многих поколений — попасть в ситуацию, когда тело горячо, а разум уже закален жизнью и знает, что да как делать. Рейда, к сожалению, оказалась из той категории людей, которым плевать на себя и своё тело. — Может, ты не хочешь присоединиться ко мне из-за того, что я победил тебя не столь честно? В наш поединок вмешался Карс, оказав мне услугу, а ты не можешь подчиняться кому-то, кто слабее тебя?

— Я и впрямь не буду склонять голову перед слабаком, — признала девушка. — Однако в тот момент мы оказались в ситуации, где малейший перевес определял жизнь, и мне просто не повезло, я не виню судьбу в своём проигрыше.

— Тогда в чём причина твоей злости и неповиновения?

— В том, что я решила уйти, а ты мне не позволил это сделать.

— Чушь, — отмахнулся Грейрат и повторил ещё раз громче. — Несусветная чушь! Решила уйти? Постыдилась бы говорить столь похабные тексты в присутствии дам. Это было не твоё желание, ты просто шла под дудку Хитогами. — На несколько секунд Грейрат действительно задумался. Чего может хотеть старый мастер? Деньги ей чужды, а слава не приносит прежнего тщеславия. На здравие и юность Рейда ответила выше.

«Любовь? С Дариусом у неё, кажется, оставались какие-то незавершённые дела, однако ворошить его обугленный труп ей совсем не хотелось. Она чувствовала, что Рейде было бы не по душе наблюдать за кремацией человека, которому она посвятила свою жизнь. А что тогда остаётся? Внучка? Изольда была и остаётся её единственной родственницей, о которой она заботилась. Пригрозить ей жизнью близкого человека? Это как вариант, хотя и слишком низко для неё. Какие ещё есть варианты?» И пока Панацея размышляла, порождая новые идеи, Рейда перешла в наступление.

— Мне сообщили о смерти Дариуса, — не дождавшись чёткого ответа от Грейрата, она продолжила. — Я не смогла выполнить поставленную задачу, а значит, мне нет места среди живых.

— Это какой-то рыцарский кодекс? — Старуха Нилрем не ожидала правдивых слов, поэтому обратилась к Ариэль, которая лишь покачала головой, так как не припомнила подобных законов. В её памяти всплывали лишь сцены из трагичных книг, где Рыцарь, не сумевший защитить даму сердца, отправлялся вслед за ней от горя. — В таком случае, я не понимаю, что у тебя на уме. Ты так сильно дорожишь Дариусом? Ты же знаешь, кем он был? — Поджав губы, Рейда нахмурилась. Конечно, она знала, кем был Дариус. Все в той или иной степени подозревали о его увлечениях, но закрывали глаза на эти инциденты, считая их оправданными. И так было ровно до тех пор, пока их самих не втянули в это дело. Похищение младших дочерей знатных родов всегда вызывало волну протеста. Ученики Рейды не раз становились участниками крупных и мелких расследований, которые никогда не заканчивались.

Было ли Рейде совестно? Да, однако, проглотив один подобный инцидент, последующие шли всё легче и легче. Почему же так вышло, что Дариус сделал такого, что Рейда прощала ему всё? За что Рейда Рейя, достигшая собственными силами божественного ранга в стиле бога воды, полюбила первого министра Асуры Дариуса Сильву Ганиуса?

Короткий ответ — за спасение. Чуть длиннее он звучит так: будучи ученицей, Рейда подавала большие надежды, из-за чего за ней закрепился статус гения. Подобно клейму, для одних людей это было сигналом к дружбе, в то время как для других — меткой для издевательств. Рейду окружили и обездвижили, и не просто начали издеваться, а собирались лишить её самого ценного — рук. Ситуация осложнялась ещё и тем, что обидчиками оказались важные аристократы, и вступать с ними в прямую конфронтацию было просто неразумно, но и позволять им бесчинствовать было нельзя. И именно в тот момент — единственный и подходящий — проявил свою храбрость Дариус. Тогда ещё не испорченный благами, он прогнал обидчиков, спасая не только саму Рейду, но и её будущее, и её гордость.

Она влюбилась в него, ещё не осознавая, что полюбила бы любого, кто оказался бы на его месте. Свои будущие тренировки и стремления она связала с тем светлым моментом справедливости, чем обрекла себя на разочарование. Создав образ кумира в голове, Рейда забыла о реальном человеке, который за то время её долгих тренировок развратился и опустился ниже некуда. Она простила его провинность раз, ведь он пришёл тогда к ней лично, умолял забыть, клялся, что подобное не повторится. Она простила его второй раз, когда он заверил её в ошибке, мол, та девочка обманула его, назвалась совершеннолетней. Она простила его в третий раз, даже когда к ней пришёл уже не он, а его подручный. Тихо взяла золото и вновь убила в себе образ справедливости.

Таким образом, Нилрем не просто убил Дариуса, он похоронил справедливость и первую любовь Рейды. Ту тёмную часть, которую она не готова была отпускать, а когда её забрали, она не обратила внимания на лёгкость в душе и по инерции мышления взбесилась от резких перемен в жизни.

«Внучка что-то говорила о таком… Стариковское бормотание?»

На таких, как Рейда, машут рукой, приговаривая: «Она уже не изменится». Старики редко меняют свою парадигму, их сил недостаточно, чтобы по-новому открыть для себя мир, отбросить старое и жить новым. Слишком много утекло…

— Но, — заметил Грейрат. — Есть у тебя то, чем ты дорожишь больше жизни. И это будет не твоя внучка, я говорю о школе. Школа Бога Воды! — Рейда с удивлением широко раскрыла глаза. — Даже находясь в плену у Хитогами, ты не желала зла этой школе меча. Значит, тебе ценен путь и память. В таком случае, у меня есть рычаги давления. Рейда Рейя, от твоих дальнейших слов будет зависеть будущее стиля бога меча. Станет ли он процветать как никогда прежде, либо же объявится еретическим учением и будет предан забвению? Я повторю своё предложение исключительно из-за того, что ты мне импонируешь своей преданностью и силой.

На ладонь, протянутую Панацеей, обратили взгляд все пары глаз.

— Следуй за мной, иди за мной, покорись мне, стань моим мечом, рази моих врагов, защищай моих соратников. Взамен на твою верную службу, у тебя будет всё.

Рейду тронула улыбка, она вспомнила свой ответ на это предложение.

— Прямо-таки всё?

— Шутки шутишь?

— Малыш Нилрем, готов ли ты обеспечить школу бога воды всем необходимым и привести её к процветанию?

— Если ты ещё не заметила, Рейда, то именно я здесь не являюсь верховным мастером стиля бога воды. Как монарх, я приложу все усилия для материальной поддержки школы, однако тебе тоже придётся потрудиться.

— Наглый юнец.

— Старая ведьма.

Это было похоже на обмен любезностями, так как Рейде наконец удалось пошевелиться. Всего одной рукой, той, что сжимала ножны, а не клинок, но даже этого было достаточно, чтобы Карс и Анна-Роуз напряглись, ожидая подвоха.

— Хо-хо, — её старческий смех, исходящий из молодого тела, выглядел поистине отвратительно. — Знаешь, я тут подумала, что мне бы не помешало стать писательницей. Что думаешь по этому поводу?

— Решай сама, — они пожали друг другу руки. — Но не вздумай использовать своё положение во благо государства, имей хоть каплю гордости и завоёвывай сердца читателей самостоятельно.