Восхождение Величайшего Мага (Новелла) Том 4 Глава 118
Ранее в Восхождение Величайшего Мага (Новелла)...
В вечной тьме, среди теней и жуков, по углам бродил вампир. Холодный взгляд и твёрдая поступь не оставляли следов. Рейнджер, обученный в столице, имел все шансы приблизиться к цели своего визита. Возможно, рейнджер замедлил шаг, вскоре его просьбам дадут зелёный свет и переведут в другой отдел.
Лен Норсбай, знакомый нам по жутким отрывкам, жив и здравствует. Он даже получил повышение, став почётным Графом (третий ранг, если считать снизу вверх). Теперь он стоял в одном ряду с отвратительными куклами Анны-Роуз — Близнецами. Положив ладонь на своё чёрное, как смоль, сердце, Лен признался, что ни за какие деньги не стал бы их убивать. Никакого интереса портить статуи, тем более, что за столько лет совместной жизни он так и не смог разделить с ними ничего, не узнал их имён. Казалось, их никто и не знал.
Или, возможно, другая, истерзанная жизнью женщина — мать Анны-Роуз. Лен слышал, как её бросил герцог, не добившись желаемого. Бладлайн не заботилась о своей крови, ей был ближе Грейрат… и его кровь.
От воспоминаний зачесалось ухо.
«А ведь и вправду… Бог». Образ Нилрема Грейрата Асуры прочно сплетался с мыслью о божественном начале. Одна капля его крови… Нет, разбавленная бурдо, часть от части, капля от капли, но её хватило, чтобы он достиг новой вершины мастерства!
Первоначальные планы имели ясный интерес: перейти к Алу Карду, известному в то время ловеласу. Как и Алу Кард, Лен разделял любовь к женщинам, хотя их подходы несколько различались. Стремясь уйти на восток от Асуры, помимо общих взглядов с Алу Кардом, были и другие, более мелкие плюсы: практически отсутствовал контроль, ты мог творить с силой всё, что угодно, воплощать любую фантазию в жизнь.
Но это был неразумный Норсбай годичной давности, он не знал, что на каждое действие найдётся противодействие. Авантюристы массово начали получать заказы на устранение вампиров — название пришло с того места, где их впервые начали уничтожать. В этом месте сейчас и находится Лен. Королевство Короля Драконов, или ККД.
Детей ночи нарекли чумой, болезнью, нежитью, всё, лишь бы поскорее избавиться от неугодных созданий. Лен никогда бы не согласился с этим утверждением, но правда крылась за словами официальной власти. Гильдия приравнивала Детей Ночи к диким монстрам, обозвав их унизительным и гнусным словом — вампир. Были веские причины.
Сбывались худшие опасения Грейрата: бесконтрольная масса, способная в кратчайшие сроки размножиться, начинала выходить за рамки всякого приличия. Это уже были не отдельные случаи, когда утащили козу в лес или пропал человек. Исчезали целые деревни! Опустошались их дома, выносились ценности, проводились кроваво-красные обряды. Чумой это бесчинство назвали не зря, и вышедшие на защиту стражи и авантюристы ещё долго не забудут последствий нечеловеческих кровавых оргий и людоедства.
Людям просто так дали невиданную силу, а они, познав слабость ближних, спешили выместить обиды. А кое-кто заходил и дальше… Гораздо дальше.
Здесь, к чьему-то прискорбию, а к чьей-то радости, всплыла новость: вечное размножение, разбавляющее силу Бога, невозможно.
Узнав об этом, Лен был готов броситься в реку, но вскоре осознал, что не умрёт в ней. На определённом этапе Дети Ночи больше не могли создавать собратьев; вместо этого в людей, словно злой дух, вселялся человек, который преображался в тварь с тёмной кожей. Он практически переставал ходить на ногах, предпочитая уподобиться зверю, коим и был по повадкам и натуре. С острыми чёрными когтями на руках и ногах и белыми волчьими зубами. Неразумный огрызок благородных Детей Ночи, да что там, это осколок человека, не помнящий себя и родных. Им так же быстро подобрали соответствующие названия: начиная с гулей и заканчивая упырями. Их потребности начинались там, где заканчивалась жизнь. Эта нежить предпочитала человечину. Обилие этих тварей, которые всё ещё подчинялись вышестоящим по рангу, и создало общее впечатление о всей расе.
Борьбу с подобными вещами пропагандировала Анна-Роуз, тем самым забивая последний гвоздь в крышку метафорической мечты Лена когда-то оказаться во власти себя самого и не скрывать своих наклонностей.
На отступников начиналась жесточайшая охота с соответствующей наградой и привилегиями. Тому, кто преуспел больше всего, даже выдавали титул и землю в Асуре. Так что не только внешние враги объединились против кровавой чумы, внутри общества Детей Ночи также преобладали эти настроения.
Лен перестал снова прокручивать причины своего невольничества. Который раз перед глазами проносились скорбные моменты жизни? Кажется, уже четвёртый.
«Нормально ли всё это?» Неожиданно всплывший вопрос так и остался в глубине мыслей, не достигнув сознания.
Поскольку бегство в лес теперь каралось смертной казнью, Норсбай затянул пояс и двинулся в трудном направлении. Если не получится просто уйти, придётся подниматься в рангах ради большей свободы.
Именно в эти края его занесла одна из тех прекрасных возможностей, что позволяли вновь подняться на ступеньку выше. Сам Бог, в сопровождении той отвратительной девчонки Бладлайн, поручил ему проникнуть во вражеский стан и раскрыть их секреты. В награду он обещал дать ему своей крови.
Вот так он и бродил по этому, оказавшемуся весьма обширным, подземелью в полной тишине и темноте. Как же хорошо, что его глаза видели тьму совершенно иначе, чем глаза обычного человека.
Вот, кстати, ещё один повод не уходить к Алу Карду: кандидат сам год за годом обещает посетить столицу Детей Ночи. И хотя он и усмирил своих ближайших слуг, чтобы те соответствовали культурному обществу, дальние могли втихую устраивать пирушки, в отличие от тех, кто служил в Асуре. Там с этим всё было предельно строго. Шаг влево, шаг вправо — и ты труп.
— Хм? — зрачки вампира сузились, а нос защекотали сразу несколько опасных реагентов, трав и смесей. Ещё через минуту долгих и размеренных движений вдоль каменной стены послышался голос, нет, скорее шёпот. Голос, который Норсбай мог учуять с расстояния в сто, сто двадцать метров.
Заработали рефлексы, отточенные в ходе обучения у Рейвен.
«Профессора Рейвен», — поправил Лен.
Её учение, что удивительно, преподавалось в новом учебном заведении для самых умных и богатых — как же без такого в этой стране. Профессор Рейвен занимала половинчатую должность. Днём для большинства студентов она была приветливой горничной, которая встречала их утром и ласково журила, когда студенты носились по коридорам, чего она просила не делать. Ночью же… Её облик искажался, становился мрачнее, более жестоким. Ночью она обучала когорту избранных Детей Ночи шпионажу, проникновению, актёрскому мастерству и, конечно же, скрытому убийству.
Кого-кого, а эту кроху в наряде горничной Лен бы не посмел обижать и лишний раз бы не провоцировал её притворно-милую мордашку днём. Ещё до обращения она уже была матёрым ассасином, а после получения благословения от Бога и вовсе превратилась в неуязвимое колесо смерти. Алый ангел. Кажется, именно ей выдали титул и землю после непрерывной череды зачищенных отступников в количестве более ста человек. Она знала, как лучше убивать, знала, как сделать это тихо и безболезненно. Последнее Лен всегда считал излишним элементом. В мучениях беспомощных людей он видел красоту; ведь никто не похвалит художника за пустой холст.
Приходилось притворяться слабаком, которого хоть капельку волнуют жизни смертных. Впрочем, притворяться ему было не впервой; опыт с Анной-Роуз пошёл на пользу.
Чем ближе он подбирался к источнику света, тем меньше он предавался размышлениям, оставляя за собой право лишь созерцать и реагировать. Осталась только цель: узнать, какие же бесчинства скрывают «благородные» спасители земли.
— …чти готовы, но все ещё проблемы с гневом, — молодой голос шептал сам с собой. — Вопрос, н-н-н… решаемый… гм, — проблема здесь была не в слухе, просто учёный не проговаривал все слова, проглатывая часть большой картины.
Охраны здесь было поменьше, чем снаружи; оно и ясно — сохранность тайны куда важнее её безопасности.
Отдельные, разрозненные слова учёного мужа не давали Лену полного представления о происходящем.
«Надо бы пробраться к нему внутрь, за этой дверью должен скрываться большой зал», — пришёл к выводу мужчина, основываясь на звуках и эхе.
Кроме умника внутри, также слышались далёкие, трескающие шаги — так двигалась стража в латах.
— Эй, я на секунду отойду, мне нужно проконсультироваться с господином Шао Линь! — столь приятную тишину оборвал крикливый голос учёного, обращённого к страже. Его просьба отскочила от стен по крайней мере три раза, прежде чем тот достал свиток с магическим кругом, призвал светляков и двинулся к выходу. Здесь-то Лен украдкой и вошёл внутрь, слегка поморщившись от запаха.
«Я словно попал на рынок травника!» — всё смешалось в кашу, нормально ничего не разобрать.
Ничего критического, оставались слух и зрение.
Теперь, оказавшись в самом большом зале из тех, что он когда-либо видел (он больше всего напоминал длинный ангар), Лену предстояло хорошенько осмотреться. Стража выдавала себя ношением света за километр. Всего шесть стражников, разделённых по парам, — итого три патрулирующих маршрута, расположенных довольно далеко друг от друга.
Тьма — верная подружка для любого взломщика, особенно для такого тёмного душой, как Норсбай.
Оценив масштаб защиты и едва не фыркнув, он двинулся к столу, где, словно беспризорники, валялись различные архивные бумаги, письма, отчёты. Половину из всего написанного Лен не смог бы понять, даже если бы очень старался разобрать; ещё половину он разбирать и не собирался. Сгребя этот хаос в кучу, он запихнул его в тубус и вызвал Алую Лилию.
Спутницу Бога уже давно нарекли его глазами и ушами. Лен не раз задавался лишними вопросами: как это малое создание может так точно доставлять посылки? Как она умудряется никому не попасться? Как вообще она работает как передатчик намерений?
Одни загадки, впрочем, это не мешало Лену исправно пользоваться тем, строение чего ему казалось невозможным.
Всего у него было ещё четыре таких малыша. Первого он отправил, как только проник внутрь, с обычным предупреждением — ведь если его здесь схватят, союзники будут знать, на каком этапе это произошло.
Бумаг оказалось предостаточно, и прежде, чем стража заметила подозрительное шуршание, успели улететь ещё две бабочки.
На подозрительный звук начала приближаться пара справа, там она единственной проходкой что-то защищала.
Проскользнув подобно мелкой мышке, Лен заглянул в странные гробы. Открытые углубления размером полтора на два и два с половиной, заполненные чем-то жидким. Этих ям, в одной лишь стороне, Норсбай насчитал больше нескольких десятков, а это не учитывая видимость. Тьма всё же не добавляла очков дальнозоркости.
Что характерно, ямы источали те миазмы яркого, заглушающего нос запаха целебных трав. Из корыстного любопытства Лен заглянул внутрь одной из них.
«Человек? И что он там делает? Его маринуют?» Саркастические колкости Лен оставил на потом, когда лично будет отчитываться перед Нилремом, сейчас же его больше беспокоил этот человек. На вид обычный, не урод и не красавец…
«Он живой… Нет, погоди, а как?» Внутри ванны испытуемый, вот только он спокойно спит, хоть сердце едва слышно.
Нахмурившись, Лен медленно прошёлся по другим таким «ваннам», и в основном там так же лежали живые люди. Женщина или мужчина, неважно, важно, что с ними было что-то совершенно не так.
Это осознание вскружило парню голову, он остановился, краем глаза продолжая подсматривать за далёким огоньком, под которым ходит стража. Лен признавал, ему стоит поблагодарить их за проявленную халатность и невнимательность. Пропажу бумажек не заметили, хоть юноша и не был дураком, он подложил пустышки.
«Надо поспешить». Однако прежде, чем выбираться, пытливый ребёнок внутри попросил его полностью пройти весь ряд. Да, в каждой из ванн находился только человек, но может быть, следующий будет уже чем-то новым? Чем больше сведений достанется ему, тем больше шансов получить дополнительные награды.
Любопытство то сработало, иль шестое чувство, но Лен продолжил отдаляться от совсем не спешащей стражи, преследуя сенсацию. Как итог, своё он получил, получил даже больше, чем надеялся.
На этот раз, ванна не была типичного размера. До двух метров в ширину и трёх с половиной в длину, «гроб» не был наполнен до краёв той слизкой жижей из различных трав. Однако, это больше не был человек.
Похоронен здесь отнюдь не человек, не демон и даже не зверочеловек, хоть тот и обладал чертами всех их сразу.
«Это что… Магзверь?» От увиденного по позвоночнику Норсбая непроизвольно пробежался холодок, а мысли заметались в черепной коробке с паникой, взирая на тот спящий ужас, что предстал ему. «Нет, это человек… Человека скрестили с магзверем?»
Причиной таких выводов послужили остатки некогда бывшей одеждой, да и человеческого в громадной туше не отнять. Далёкий кашель дёрнул по струне лазутчика, однако нервы оказались всё же крепче паутины, не так легко их разорвать. Он обернулся на источник звука и с облегчением заметил, как вдалеке остановилась стража, начав о чём-то говорить.
«Возможно, те люди так решают, кто пройдёт свой караул у него под боком?» Дёрнув подбородок к зверю, Лен лучше присмотрелся. Тело покрывалось густым, тёмным мехом, морда существа звериная, вытянута, точь-в-точь волчья, только длиннее. Элементы зверочеловека так же присутствовали (уши и хвост), из-за чего Лену было сложно определиться, что, собственно, перед ним сейчас такое дышит. Будто кто-то продолжил набрасывать звериных черт на зверочеловека, остановившись на той самой тонкой грани, когда существо уже перестанет выглядеть разумным и превратится в животное.
Отчего-то Лену пробивал холодный озноб лишь только от одного взгляда на подобного рода сущность. Норсбай не из робкого десятка, чего стоит ему припомнить собственные похождения с Красным Концом. Он Джек Потрошитель! Гроза Ранноа, его Немезида!
«Так чего же меня так трясёт от одного его вида?!» Пустивший корни страх перерос в раздражение. «Мусор!»
Подняв ладонь, Лен единственным возможным способом незаметно попытался ощупать этого гибрида.
«Несомненно», — мыслилось ему, — «Если я добуду часть подобного «оружия», меня вознаградят стократ!» Кровь быстро обернулась острым скальпелем и двинулась по верёвочке к спящему зверю. Лишь после, задним числом, пришло осознание содеянного.
Смрад воздуха не мог стоять здесь просто так. За ним крылся явный смысл, который не сумел уловить разведчик. На самом деле, травы не давали чудищу учуять ещё хоть что-нибудь, тем самым оставляя волкоподобного без «зрения». Запоздало в голове Норсбая всплыл бубнёж учёного: «Проблемы с гневом…» А запах трав, видимо, не раздражал нюх.
Запах крови.
Едва открыв глаза, чудовище молниеносно оказалось возле незваного гостя. Лен приложил колоссальные усилия, чтобы не издать ни звука. Зверь бесшумно выскочил из своей логова за доли секунды и уставился на Дитя Ночи своими кислотно-желтыми глазами. Монстр напоминал человека — он стоял на двух ногах. Но в то же время он походил на худшее из худших — он был врагом Лена. Нет, не просто как представитель Детей Ночи. Норсбай, подобно Джеку Потрошителю, задрав голову и глядя в глаза противнику, видел в них своего природного врага. То же самое он заметил в отблесках пугающего зверя.
«Мы враги», — этот вердикт был вынесен не самим юношей, а чем-то глубоко внутри него. От страха ноги на мгновение подкосились. Застыв на месте и не давая себе отскочить, оставалось лишь действовать по заложенным Рейвен рефлексам.
«Профессор Рейвен»
Руки Лена легли на торс чудовища. Однако зверь тут же взревел, словно природный маг-зверь, и схватил их, сломав, превратив в бесполезный мусор. К счастью, сила юноши заключалась не в руках, а в крови.
С того момента, как поднялся зверь, до момента, когда он сломал Норсбаю руки, прошло не более полусекунды. Стража только начала прислушиваться к треску и хрусту костей, а также к чавканью свежей плоти.
Внезапно когти монстра превратились не в когти, а в настоящие бритвы, обоюдоострые мечи, в которые превратились руки Потрошителя. Потянув на себя, Лен попытался отрезать пальцы, но, по сути, никак не повредил чудовищу руки, лишь сумел на краткий миг освободить свои. Их тут же снова схватили, сжимая сильнее прежнего, физической силой разрушая кровавую конструкцию. Кроме того, монстр с яростью раскрыл свою крокодилью пасть, обдав Лена едким смрадом, и сомкнул острые зубы там, где секунду назад находилась голова Норсбая. Животному удалось откусить лишь нос; остальное сохранилось.
«Какой неудобный противник», — отметил Лен, порождая новую порцию сюрпризов. Так как руки освободить не удавалось, проще было их окончательно оторвать, как это делает ящерица в опасности (только она делает это с хвостом). А затем, чтобы зверь не мог щелкать пастью, из откушенного носа в глаз монстра вылетел острейший шип, в который было вложено много маны.
Такой хитрости монстр не ожидал; пропустив выпад, он, тем не менее, дернулся в конце. Кровавый шип взорвался в мозгу чудовища, окончательно поставив точку в этой схватке.
Отрастив одну руку, так как вторая требовала слишком много маны, Лен хотел проткнуть монстра насквозь. Однако получилось лишь добраться до сердца, которое он и забрал, посчитав достойной находкой. Кровь брызнула ему в лицо, а любопытство подтолкнуло испытать на вкус того, кого все естество признало главным врагом его рода.
«Неплохо. На порядок ниже разбавленной крови Бога, но все еще лучше обычных людей».
Стража, спустя пять секунд, наконец направилась к нему. Вытирать рот от крови у него никогда не получалось; всегда получался лишь смазанный боевой окрас.
— Какого… — даже после того, как монстру проткнули мозг и вскрыли грудную клетку, откуда вытянули сердце, зверь продолжал стоять. Поднялась общая тревога. — Вот же… Ты меня очень-очень напугал, бугай…
Лен собирался бежать, но неожиданно для себя понял, что стоявший рядом зверь сильно уменьшился. Стал ниже… Нет, он не просто становился ниже, он превращался в… человека. Словно их и не было, исчезли когти и клыки, морда превратилась в человеческую, как и шерсть. Теперь это были простые волосы на теле, а появившийся человек не вызывал никакой тревоги, в отличие от своего альтер эго. Примечательно… раны закрылись, мужчина оказался жив, хотя сердце в единственной руке Норсбая не пропало.
— Какого черта?
Не ему, бессмертному вампиру, выражаться, тем не менее, зрелище огорчало, будто обесценивался прошлый успех.
Прежде чем к Лену подобрались явные противники, он хлыстом крови размозжил лицо мужчине.
— Мне пора прощаться, — пинком отбросив труп в яму, Лен бросился бежать, через плечо замечая критическое приближение светил и стражи. Однако, что еще больше не понравилось Норсбаю, так это вид превращения еще теплого трупа в того же зверя.
«Какой-то оборотень!» Живучесть, как бы это ни звучало лицемерно, доставляла уйму проблем.
Не успев выйти в коридор, как оборотень взвыл, подобно настоящему альфе.
— Милостивый Милис, сейчас все повыпрыгивают!
«Ой», — донесшееся объяснение Лену совсем не понравилось.
***
Вдох. Глубокий, проникающий в каждый застоявшийся уголок легких. Выдох.
Ссуна открыла глаза, начав дрожащими пальцами перебирать бумаги в толстенькой папке, одновременно пролистывая их глазами, будто пыталась лихорадочно собрать буквы в кучку и запихнуть себе в голову.
«Вроде все в порядке», — успокаивала девушка себя.
Пребывание в ожидании задавало тон предстоящему разговору. Подобно тому, как ранее дама пробежала глазами по строчкам резюме, её взгляд прошелся по просторному помещению с педантичной тщательностью. Еще с прошлой работы ей не нравились округлые места. Такие формы помещения создавали лишние трудности с расстановкой мебели, и это место было тому подтверждением. Четыре дивана, поставленные парами, склонялись друг к другу, образуя симметричный ромб. Между парами находился журнальный столик, и лишь центральная красная дорожка, лишенная особых пятен, оправдывала «неуклюжесть» остальных элементов. Впрочем, четыре аккуратных дивана, обтянутых темной кожей, создавали симметрию, что несколько сглаживало углы.
«Хах, занятно», — мелко улыбнулась дама собственным мыслям. Аккуратность этой комнаты у длинноухой Ссуны ассоциировалась в первую очередь с новизной.
Как только ожидание снова навалилось голодным зверем, полуэльфийка впилась пальцами в собственное бедро. Она ущипнула кожу, начав крутить ее до ощутимой боли. Только так волнение заметно отступало. Однако, осознавая волнообразность собственной тревоги, Ссуна поспешила переключиться на другую тему.
«Вот ведь надо было старику меня посылать за лучшей жизнью!» Волна воспоминаний, несмотря на свое содержание, позволила расслабить пальцы.
«Брэйан, нет, отец… Он никогда не отличался щедростью, скорее уж знаменит аферами и скупостью». Однако именно отец позволил дочери вырваться из захудалого Винд Порта Демонического континента. Как для паршивого папаши, чье сердце было твердо, как кремень, Брэйан все-таки желал лучшего для единственной дочери.
«Ищи свое счастье, доча, иди и покори своим умом восточные королевства! И чтоб без богатенького жениха не возвращалась, а иначе я тебе подберу кого из своих парней!» Напутствия с угрозой мог выдать только он. А ведь старый дворф прекрасно знал, насколько неподкупна его дочь и что она скорее собственным умом заработает достаточно на жизнь, чем подумает греть койку нелюбимому мужу.
«Отвратительно!» Ну вот, теперь Ссуна точно отвлеклась от предстоящего собеседования. Ее внимание переключилось на беззаботный лад, а конкурентка из людской расы теперь ее совершенно не напрягала.
— Следующий!
Узнаваемый мужской голос стражника приказывал, хоть и не нарочно.
— Е-есть!
Та единственная «девочка», которая стояла в очереди перед Ссуной, излишне бодро подпрыгнула на месте. Несгибаемые ноги и приклеенная улыбка на лице понесли ее вперед навстречу ректору магической академии, а по совместительству и всей ассоциации «Башня» — Марии Алой.
— Садитесь здесь, госпожа…
— Бро́ня, меня…
Дверной проем был подло перекрыт двустворчатыми дверьми, так и не дав договорить. Убыль человека естественным путем уложила на метафорический проигрыватель кассету с тишиной. Остались только Ссуна и призраки голосов за дверью, которые невозможно было различить или понять.
«Может… Подсмотреть? Если буду знать вопросы заранее, по крайней мере, лучше подготовлюсь». Времени в обрез, а отсутствие кого-либо вокруг намекало на безнаказанность подобного подхода. «Кто же меня осудит? Я одна, тем более, мне нужна эта работа!» Губы облизнулись, тело поднялось, осталось сделать шаг…
Ссуна резко села обратно, отпружинив на диване еще несколько остаточных раз. Эхо ее действий ущипнуло Ссуну докрасна за кончик уха.
— Добрый день, — тоненько протянула дама, встречая у противоположного от кабинета прохода горничную с пипидастром.
Служанка, которая на первый взгляд не спала уже три дня, безмолвно кивнула, благополучно сделав вид, что ничего не видела. Она провела глазами по округе и, не заметив столь искомой пыли и паутины, поинтересовалась:
— Внутри кто-то есть? — для проформы спросила горничная, указывая на двери пипидастром.
— Да, — с заминкой ответила Ссуна, дернув ухом. — Госпожа ректор проводит там собеседование.
— М-м, понятно, а вы…
— Меня зовут Ссуна, я из Винд Порта Демонического континента.
— Я не это имела в виду, я спрашивала, вы ли следующая. Представляться такой прислуге, как я, вовсе не обязательно.
— Простите, вся на нервах, — глазами повела в сторону полуэльфийка, дрогнувшими пальцами заправляя локон за ухо. — Я, возможно, лезу не в свое дело, но вам не стоит так о себе думать, все профессии важны.
— Как скажете, — повела плечами девушка. — Раз уж вы представились, будет вежливо ответить. Меня зовут Рейвен.
— Приятно познакомиться.
— И мне, — бесхитростная улыбка появилась на лице у горничной. — Что-то подсказывает мне, что вы у нас надолго.
— Правда? Спасибо…
— Не стоит, можете идти.
— О чем вы?
— Следующий!
Ссуна обернулась к страже. В открытом проеме стоял зовущий ее мужчина. Охрана подгоняла даму взглядами, вот она, как под угрозой жизни, и пошла в кабинет, лишь мигом обернувшись на служанку, желая проститься. Горничной и след простыл. Столь быстро убежала Рейвен, что Ссуне оставалось лишь гадать, а была ли та вообще?
В общем, кабинет.
Кабинет, превосходящий все мыслимые представления о кабинетах, обладал не одним и не двумя, а целыми тремя проходами. Соответственно, выходов и входов было столько же. Если учесть, что панорамное окно тоже можно считать выходом, то куда бы вы ни посмотрели, везде открывался путь из помещения.
«Здесь… так принято?» Ссуна, словно перелетная птица, порой терялась в обычаях чужих народов, и эту диковинку с многосторонними дверьми она восприняла как абсолютную норму.
У каждого из трех входов в этот кабинет располагался охранник.
— Прошу, присаживайтесь, госпожа…
— Ссуна.
— Да.
Из трех отдельных кресел девушка выбрала центральное, руководствуясь соображениями гармонии.
«Со стороны это должно выглядеть симметрично», — подумала она, и прозрачная улыбка осветила её лицо. Передав свои бумаги и документы стражнику, Ссуне оставалось лишь разглядывать стол и кресло напротив. Если со столом всё было ясно с первого взгляда — за ним творилась «магия работы», — то кресло удивляло своей высотой и неприступностью темной спинки, в глубине которой ректор с лёгкостью мог скрыться.
Рыцарь передал бумаги ректору, и тот, не оборачиваясь, начал их нещадно изучать.
Шуршание бумаг заполнило тишину, пока в один момент кресло не провернулось по своей оси, открывая вид на ребёнка.
«Какая прелесть…» Ссуна вздрогнула, словно от пощёчины, и повторила про себя: «Какая прелесть?» Вид грозной малышки, выглядывающей из-за глубокого кресла, больше напоминал внучку, хитро пробравшуюся к дедушке на работу. Соответственно, вместо дедушки следовало вспомнить главу Башни.
— Я внимательно прочла ваше эссе, — девочке пришлось тянуться, чтобы положить бумаги на стол, что выглядело донельзя комично, ведь всё в комнате было ей не по размеру. — И хочу задать ещё несколько уточняющих вопросов.
— Эм… Вопрос? — Ссуна бросила взгляд на невозмутимых стражей. Их лица вряд ли остались бы столь спокойными, окажись эта сцена шуткой.
— Ах, понимаю, вас смущает мой внешний вид, — с усмешкой сказала девочка, которой на вид едва исполнилось десять лет. — Таков уж мой удел…
— Понимаю, — Ссуна кивнула с непониманием, импровизируя. — Вы из расы Мигурдов?
— Разве? — девочка склонила голову.
— А разве они все не выглядят как подростки? — Ссуна повторила жест, добавив: — То есть, мне показалось, вы из малочисленной расы демонов, которые выглядят как дети.
— Я самая обычная девочка десяти лет.
«Даже если так, нельзя же столь легкомысленно в этом признаваться!» — запротестовала Ссуна внутри себя. Однако порыв возмущения схлынул за секунду.
— А где тогда госпожа Мария?
— В Башне её нет, — сложив руки на груди, малышка откинулась назад и начала хмуриться. — «Отлучусь всего-то на недельку…» — девочка спародировала, по всей видимости, последние слова уважаемой главы Башни, а после, стукнув кулачком по столу (еле дотянувшись), продолжила: — Она уже как полмесяца в столице, балует себя его вниманием! — Ссуна моргнула, не совсем понимая, кого «его» и что значит «балует себя его вниманием». — А мне оставила все важные дела, сославшись на достаточную зрелость, — малышку словно укололи в лоб, отчего та приложила к нему ладонь, зажмурив глазки. — Даже у детского труда есть свои границы! В следующем письме я обязательно напишу этой легкомысленной дуре и попрошу дорогого брата ввести пакет законов, запрещающих таким милым девочкам, как я, трудиться более двух часов в день. Что скажешь?
— Отличный план.
— Забыла представиться. Кхм, Аиша Грейрат, я заместительница Марии Алой, то есть, меня можно считать зам. ректора.
Ссунну это известие совершенно ошеломило.
— Не слишком ли вы юны для подобной должности?
— Именно! Я не знаю, как она считала, видимо, нас с сестрой посчитали одной сущностью, приплюсовав наш возраст, вот и оставила на нас здесь всю инфраструктуру, пока одна ленивая задница прохлаждается в столице. Скажите, где справедливость?!
— А.э-э… — Ссуна не успевала за размахом чужой мысли, её тормозило рациональное зерно, не позволяющее переварить эту ситуацию.
— Точно, — Аиша потянулась за документами от Ссуны, достав едва ли не самый первый, где были кратко описаны её первые рабочие соглашения. — Вы же тоже рано начали работать и наверняка знаете, каково это — управлять дураками и ленивцами.
Резюме маленькие ручки быстро свернули в трубку и направили на девушку, отходящую от абсурдности ситуации.
— Да?
— Да! Чего так неуверенно? Вам вообще нужна работа секретаря?
— Е-ещё как!
— Вот и хорошо, добро пожаловать. Теперь вся академия — не только моя головная боль, но и ваша.
Несмотря на свое происхождение (полуэльфийка), Ссуна всё ещё была юна, и её возраст соответствовал внешности. Однако, из-за условий проживания и характера, она с малого возраста приступила к работе.
То есть, представление о рабочей сфере у неё имелось, причём профильное.
«Эта девочка начинает мне напоминать отца», — подумала она, ведь тот так же в первые годы стремился свалить на неё всю бумажную работу.
***
Неуловимая ступенька вверх. Наверное, лишь так возможно описать нелегкое предчувствие, витавшее по асурийскому дворцу. Первым делом это волнение заметила прислуга. Они и в будний день шушукались по разным темам, тем самым воссоздавая аналоговую мировую паутину, только не мировую и не паутину, но суть ясна.
Все началось с домена «Госпожа Ариэль точка ком». Сперва она имела смелость обронить слова о заварушке близ границ. Дословная цитата сводилась к простому факту: «Спорным землям более нет места на мировой карте.»
Спорные земли, земли вечных войн и переворотов. Какими они были? Кровопролитными ли? Жестокими ли? Коварными ли?
Да, ответ. На все вопросы. Ничейная земля, на которой многие годы никак не устаканится народ. Впрочем… Так дела обстояли лишь внутри.
Для тех же, кто взошел на золотой престол, история Спорных земель относительно проста. Эту территорию выбрали в качестве буферной зоны между Асурой и Милисом. Амбиции двух великих королевств привели к созданию специфичной территории.
Помимо двух стран, на этот кусок мира претендуют и более мелкие игроки, однако, как было ясно долгое время, ничего ни у кого не получалось. Поколение за поколением, Спорные земли оставались своеобразным не поделенным куском мира, который надо бы разделить, а пока этого не случилось, все были уверены — новой войны не случится.
Удивительно хитро устроен весь миропорядок. Война и мир — две стороны одной монеты, и, если где-то там утихли звуки битвы, возможно, новая грядет поближе.
Не так уж удивительно услышать от королевы слегка панические настроения. «Вечный щит» распался, родив цельную державу, причём основным союзником которой стала КДК! Немыслимо!
«Что скажет Милис? Мы не можем оставить все как есть! Высылайте представителей!»
Вокруг королевы Асуры всегда крутились верные советники. Их перемена внешних сил не устраивала во сто крат сильнее Ариэль. Старики жаждали ответа, некоторые и вовсе действовали по привычке: нанимали целые отряды убийц и отсылали тех порушить всякую стабильность на спорных землях.
Не будучи слепыми, советники стали медленно поглядывать на того, кто знал, или догадывался о произошедшем. Нилрем Грейрат отвечал:
«Есть человек, Рутра его звать. Насколько мне известно, он сильный мечник и окружил себя не менее элитными бойцами. Мне доводилось сходиться в битве с Ланс Е’Лотом — верным подданным Рутры. Говоря кратко, все мировые перемены — их вина, и, кажется мне, они только-только начали вставать с колен. Мои люди доложили мне о названии их организации — они «Рыцари Круглого Стола». Под охи и ахи король поведал всем о том, какие достижения числятся за многими из них. Каждый силен не по годам, настоящие таланты, все как на подбор — минимум святого ранга меча. Откуда и как набралась столь большая когорта сильных мира сего? Где они были раньше?»
На все вопросы ответом было имя — Хитогами. Самопровозглашенный Бог Людей, чьи силы могут склонять людей на ту или иную сторону. Вскоре был отдан указ с печатью короля.
«Просвещение на счёт гнусных самозванцев, над которыми стоит Хитогами, Ложный Бог Людей».
В прошлом Орстеду не просто давалось убеждать людей в угрозе Хитогами. Сейчас же, с посильной помощью и короля, и королевы, по Асуре прошлась волна активной пропаганды. На громоподобное имя Хитогами бросили большую тень.
***
Таким образом, ныряя сквозь время, можно плавно подойти к событиям насущным. Неприглядная история того позорного момента, когда на протяжении нескончаемого месяца, Нилрем Грейрат в Асуре представляет из себя печальное зрелище. Ухватимся не за хвост кота, или его усы, возьмем что-то среднее, да, посередине. Момент, когда прошло уже полмесяца и столько же осталось.
***
«Пять, десять, двадцать, сорок, восемьдесят» — ряд промелькнувших в голове Грейрата чисел не случайный. Эти числа прокляты, вернее, их проклинал один старый маг, столь сильно те пустили корни в седую голову. Доходило до мигрени.
По дворцовым коридорам медленно бродил один старик. Сгорбленная фигура далеко не молодого мужчины шаркающим шагом медленно продвигалась по особо важным поручениям, как вдруг Грейрат остановился. Пришлось перевести дыхание, сильнее опираясь о позолоченную трость.
Не смотря на почтенный возраст, старый маг в красной мантии предпочитал передвигаться на своих двоих, даже если пересадка на коляску принесла бы большое облегчение. Достаточно одного взгляда, дабы понять, насколько тяжело давались эти мелкие шажки.
Все тела имеют базовое свойство стареть, но кто бы мог подумать, что свое пятнадцатилетие Нилрем Грейрат Асура проведет в столетнем теле без магии.
Тихий смех старика был готов перейти в хохот, однако и здесь его ждала ловушка от тела: неожиданно подкравшийся кашель, как тот скрытый убийца. Неясно, чем был вызван кашель и повторится ли он снова. Просто в старом теле вновь сломалось что-то.
«Неважно», приняв волевое решение игнорировать выскакивающие изо дня в день недуги, Грейрат откашлялся. Организм будто позабыл, что собственные легкие не являются инородным телом, от которого желательно избавиться.
«Неважно», — вновь прозвучала мысль, ведь если ноги и руки всё ещё подчиняются, значит, внутри повредилось что-то незначительное. Ещё многое впереди, не так ли? Переложив трость в другую руку и заложив предыдущую за спину, преобразившийся профессор медленно двинулся вперёд.
Глаза, как зеркало души, ясно раскрывали всем истинную натуру Нилрема Грейрата. Когда-то молодое лицо, с течением проклятия, утратило всю свою прежнюю красоту. Кожа сморщилась, потеряв эластичность, присущую старцам. Появились борозды, проступили хмурые морщины. Нилрема не радовала его нынешняя версия; вот он, в полном порядке, и выглядит как вечно недовольный старик. Седина не просто коснулась его волос, она полностью завладела ими, то тут, то там проявлялась старческая алопеция. Королевские глаза уже давно не улыбались в искренней, уютной обстановке.
Постоянная хроническая боль в суставах — меньшее из того, что приходилось терпеть Грейрату. Угасала не только красота; всё физическое тело претерпело сложные изменения. Начать можно хоть с силы, хоть с ловкости или интеллекта — итог один: возрастная дегенерация. Кроме того, снизилась чувствительность слуха, испортилось зрение — к счастью, близорукость сохранилась… Обаяние теперь просто шутка, а скорость реакции на события перестала быть реакцией, она… просто констатирует события. Неудивительно, что Грейрат так раздражителен ко всему на свете. В первую очередь он зол на самого себя, и это чувство уже изливается на всех остальных.
«Тело не может двигаться по моей воле. Прискорбно осознавать, как по привычке делаю широкий шаг, а получается короткий», — опустив взгляд под ноги, Нилрем вздохнул.
Кроме всего вышеперечисленного, всплывали косвенные проблемы… А вот, собственно, и одна из них:
— Ну куда ты убежал? Я же обещала, что проведу тебя.
— Я сам.
— Не упирайся, я же вижу, как тебе тяжело.
— Я сам.
Утратив силу, Нилрем так же лишился самого дорогого — своей гордыни, чести и достоинства величайшего мага. Он побеждал богиню стиля, бога воды Рейду Рейю, покорил великое королевство Асура, взошёл на вершины мастерства магии, однако так и не смог дать отпор обычной девушке, не хватало сил.
Та подхватила его руку с тростью, нагло отняв её, переложив себе за пазуху, и начала помогать идти. Шаг действительно ускорился, однако оставался всё таким же медленным.
«Какой позор», — подумал Грейрат, и эти его мысли Мари отчетливо считала, так как фыркнула, покрепче сжав руку.
— Я помогу в любом случае, захочешь ты того или нет, — строгость слов смягчалась их посылом. — Более того, сейчас ты не в силах отказаться от моей помощи.
— Тебя это забавляет.
— Ещё как.
Мари улыбнулась, а вот Нилрем позволил себе принять нейтральное выражение лица вместо недовольного.
— Знаешь, хоть тебе и удалось подарить мне Глаз Магической Силы два месяца назад, он всё ещё тяжело мне даётся.
— Продолжай практику, и однажды… — паузу в речи Мари тактично выдержала. — Однажды у тебя получится не хуже, чем у меня.
— Да, я постараюсь.
Глаз Магической Силы — один из множества даров Киширики Киширису, которым она может наградить приглянувшегося ей путника. Доподлинно неизвестно, сколько вообще различных разновидностей и сил заключено в «демонических глазах». Грейрат знал лишь о двух способах получения мистических глаз. Первый — родиться с ним; причём многие остаются в неведении относительно особенностей собственного организма, поскольку просто не владеют маной, а если и владеют, то не направляют её в глаз. Рэндольф Марианна, к примеру, уже родился с магическим глазом, который позволяет создавать физические барьеры больших масштабов. Второй вариант — получить их от императрицы демонов Киширики. Этот вариант предпочтительнее, поскольку, по крайней мере, позволяет выбрать желаемый эффект (если прихоть императрицы не окажется сильнее).
Всемирно известными считаются лишь эти два. С недавних пор к ним прибавился и третий — Нилрем Грейрат Асура таки отточил умение и сумел привить первенцу (Карсу) Глаз Магической Силы. И пусть тот может одарить лишь одним видом глаз, однако от этого они не становятся менее ценными, тем более, что до своего заточения в старое, немощное тело у Нилрема случился ещё один прорыв в этом направлении. Получилось создать один полезный глаз и один не очень. Первый имел прямое отношение к Узам — тому самому потоку бессознательной информации от Нилрема к его созданию. Оказалось, что сделать глаз, основанный на том же принципе, вполне несложно. Такой глаз выводит информацию об объекте в виде текста перед глазами. Ограничения, к сожалению, не маленькие. Информацию о предмете можно получить лишь если об этом предмете знает Нилрем. Если попытаться идентифицировать неизвестный ему объект, над ним появятся знаки вопроса.
Из относительно бесполезных глаз, был «магический глаз прицел» — рабочее название. Он представлял из себя прицел в центре обзора. Всё, что получал обладатель такого необычного глаза, так это повышенную точность и динамический прицел. Полезно? Относительно. К примеру, Рейда такой глаз себе и попросила, и осталась им крайне довольна. Прицел, в отличие от Магической силы, довольно легко освоить и он не мешает жить.
Грейрат зыркнул на левую повязку Мари, под которой прячется закрытый глаз.
— Как твой глаз?
— А? Мы же его уже обсуждали, — неловко усмехнувшись, девушка таки повторила: — Я стараюсь освоить его как можно скорее.
— Понятно, — пробормотал Грейрат.
«Старость затронула мои когнитивные способности».
Он не стал глупее, однако время от времени может оборвать речь, мысль. Может и вовсе забыть диалог, произошедший несколько минут назад. Поддерживать мультизадачность и вовсе невозможно. Редкие, но сильные сигналы ментальной усталости дают о себе знать в самых неподходящих моментах.
Оказавшись уязвимее младенца, как же так получилось, что Нилрем всё ещё прогуливается по коридорам асурийского дворца, а не сидит под надёжным присмотром того же Орстеда? Тут стоит пояснить подробнее, ведь Нилрем Грейрат Асура, официально на передовой у границы, средь генералов и воинов бдит за действиями Рутры. Да, тот старик, которого бережно сопровождает Мари Алая, никем, кроме разве что ближайшего круга, не воспринимается королём. Незнакомец, старикашка, почётный гость — здесь его называют по-разному, хоть статус и не столь уж важен.
Сейчас королевство сосредоточено на удержании позиций. КДК и Асура уже давно перестали просто обмениваться разведчиками, да единичными бойцами, в ход пошли массовые битвы. Где-то там, за горизонтом видимого свыше, закованные в сталь, решимость и волю, стоят отважные бойцы. Их направляют мудрые генералы, образованные офицеры, отважные капитаны. Одним словом — знать, военный долг которой, защищать свои земли и земли ближнего от посягательств иностранных сил. Рыцарей ведут к победе, и победа заключается в жестоком удержании позиций.
Славные воины плечом к плечу создали несколько блокад, перекрывающих прямой проход к асурийским землям. Сама природа одарила королевство безупречной защитой — пиками высотных гор, что цепью разложились по всей видимой границе. Осталось лишь добавить небольшие штрихи в виде ограждений на самых широких тропах и усилить охрану меньших. Даже торговля не остановилась, хоть и стала несколько дороже. Основной армии помогают Дети ночи, хоть там их пока мизерный процент. Но по докладам фронта, не только Асура помалу вводит новый род подвижных войск. Со стороны КДК и спорных земель, начали являться чудища. Название им подобрали соответствующее — Оборотни. По большей части это люди, реже зверолюди, коих скрестили с магзверем, конкретно с кем-то из рода волчьих. Оборотни они, потому что имеют забавную особенность превращаться из человека в огромного двуногого волка и обратно, а ещё, оборотни отлично научились обращать в себе подобных через укусы (по крайней мере, так докладывали бывшие вояки).
Здесь не просто пахло чем-то знакомым, здесь смердит плагиатом и у Нилрема, читающего отчёты, ещё до того, как подействовало проклятие, успел промелькнуть образ мелкого целителя. Вскоре поступили новые сведения и догадки подтвердились. Шао Линг — «бездарность», которая смогла. А смогла она сама, или же дело в том, что Хитогами ему помогал, не столь и важно.
Вернёмся к прежней линии повествования.
Несмотря на разгорающуюся потасовку между тремя королевствами (с участием только-только созданного), здесь, в столице у Грейрата всё ещё было множество дел. Тот факт, что все считают его стариком, лишь прибавлял очков к незаметности. Вернее будет сказать, что приметный пожилой человек не привлечёт столь же много внимания, как король, у которого назревает большая война.
Мари дёрнула Нилрема в сторону, хотя он собирался идти дальше напролом.
— Там слишком много людей, давай обойдём, — прошептала девушка в спешке.
— Кто я, по-твоему? — с издевкой выдавил Грейрат. — Пусть смотрят и восхищаются.
— Ах так?
Казалось, тон не предвещал хорошего конца, однако, в голове Мари сложились некоторые пазлы.
«Я докажу ему его неправоту». Тем более, что время, подходящее как никогда.
Она пошла по тропинке его воли, зашагала прямо через зал, где кучкой молодых ребят собирались благородные. Среди отпрысков аристократов царила лёгкая идиллия, мальчишки и девчонки говорили обо всём, но только не об учёбе (хоть среди них и были славные ученики Башни в узнаваемой студенческой форме).
Как и предполагала Мари, медлительность их темпа обрекала на ненужное внимание людей. Ученики приветственно кивнули ректору (в их головах свежо предание о битве между ней и зарвавшимся юнцом, не посчитавшим нужным выражать ей соответствующее уважение), все остальные подражали друзьям, а особо настырный отделился от компании.
— Госпожа Алая, приятно видеть вас в добром здравии.
Приветствие не заставило себя долго ждать, к Мари подпрыгнул юный паренёк, помладше самой барышни он будет. На миг, тот обратил внимание на Грейрата, а после, поправив воротник, продолжил:
— Меня зовут…
А как его зовут Грейрат не запомнил. Виной тому все старческая память, и Нилрем ловко выставлял болячки за виновных в каких-то уж совсем удачных случаях. Так, сын очередного маркиза — известного своей торговлей игристых вин, начал задушевную тираду о сложностях его семьи, начавшиеся несколько месяцев назад из-за приграничного наплыва войск — был перебит нестерпным кашлем.
— Прошу прощения, нам надо идти дальше, — Мари намеки не пропустила, состроив грустное лицо, она собиралась отбывать, как тут, её остановил пацан, схвативший барышню за руку у локтя.
— Я понимаю вам же к спеху, — парень затараторил с новой силой, а что удивительно, так в каждой фразе он уже прощался, вот-вот готов был отпустить даму и старика, да только как-то так умело извращался юный казанова, что диалог оставался без конца.
Из потока слов: парень прибыл в столицу с почетной миссией от отца, требующего закупить большую партию рабов для плантаций, поскольку прошлые ушли на обслугу рыцарей и иже с ними.
В какой-то момент Нилрем осознал, даже слушая его вполуха, он узнавал непозволительно большие пласты жизни о доселе неизвестном отпрыске винодельного маркиза. И ладно бы его слова имели вес, так нет, король давно все знал, сын мелкого маркиза просто пересказывал события на свой скудный лад.
«Возможно, это возмутительно», — Панацею обуяло блеклое чувство брезгливости и раздражения. Его тело просто не позволяет резко ощутить обуявшее чувство, оно будет медленно растекаться по телу.
Ещё и Мари спокойно держит разговор, поддакивая словоблуду — никак иначе чем укол в его сторону.
«Смотри, а я говорила не идти сюда», — как бы говорили её жесты. Теперь путь напрямую получался дольше чем в обход.
Казалось бы, нельзя целый день потратить на пустые разговоры, и так, аристократ бескостным языком хлыстом ударил там, откуда не ждали.
— Госпожа Алая, вы свободны этим вечером?
Слушать отвлеченную речь это одно, а вот понять, что прямо перед носом некто допустил мысль приударить за твоей девушкой? Какой абсурд.
Испепеляющим прищуром бросился Грейрат на этого засранца. Глазами не пустить лучи неминуемой смерти, тем более, когда парнишка целиком сковал себя под взором застывшей Мари Алой.
«За дерзость тебе смертный приговор!» Однако и мысли Нилрема не обладали материальной силой (до момента их озвучивания). В былое время, за подобные слова, лететь ему на улицу за столь большую наглость. Над магией старик не властен, а у Мари, так глубоко погруженной в политику не находилось безобидного ответа.
— У неё уже есть кавалер, — все-таки сумел грузно пропыхтеть Грейрат.
— Да? — парень оторвался от манящих глаз. — Очень жаль, но, если передумаете… Ай!
В конце концов, они простились на моменте пиковой нагрузки, Панацея отдавил мальчишке ногу, а после притворился немощным и старым. Так они и ушли. Остывали страсти.
— Ты довольна? — хмуро затараторил Панацея, как только те вышли из опасной зоны.
— Более чем, — с довольной улыбкой зыркнула Мари, едва-едва обнажая зубы.
Рабочее место, лаборатория, Альма-матер мага.
Барышня пустила Нилрема в самостоятельное плавание, пока сама приняла решение активировать все нужные формации.
Отсутствие маны не являлось поводом сложить руки и ничего не делать. Нанахоши как никто иной, доказывала, в магии возможно все, ну, или очень-очень многое.
Она, кстати, добилась небольших успехов, сумела призвать дольку целого арбуза… с косточками. Цели она не добилась, но в Асуре появился новый деликатес, чем не победа? Впрочем, и это откровение встрепенуло её угасающее чувство прогресса, после чего она с новой силой принялась за дело. Изредка, Мари навещала тут по консультациям — ей было неизменно интересно как ещё возможно воплотить магические круги, а уже после, со спокойной душой переводить их на более гибкую систему рун.
Получилось создать несколько автоматонов — мелкие шалости (прототип печатной машинки и примитивной швейной машинки), по сравнению с тем, чем они заняты в данную секунду.
Речь шла о полноценном протезировании, о создании машины для различных нужд. С идеей подсобил как сам Грейрат, так и… Внезапно, Клайм, подбросивший в нужное время вспоминание о позабытой кукле из подвала дома в Ранноа. Пришлось Клайму поджимать губу и повиноваться божьему наказу. Путешествие в Ранноа отняло не больше полугода, ему удалось достать и экземпляр и записи создателя, где подробно объяснялось устройство вот таких вот «роботов». Над работами безымянного гения тужились немало людей, не только основная компания из Нилрема, Мари и Нанахоши, сюда включались несколько придворных магов и тех, кто мастерски владел магическими кругами.
Грейрат сел за стул с толикой облегчения. Он обратил морщинистые глаза к кукольным рукам, а позже, опустил взгляд на свои.
Старики склонны к размышлениям, но этот случай был действительно исключительным. Всего полмесяца размышлений погрузили разум старого мага в легкую меланхолию.
Казалось, Нилрем смотрел в одну точку, но стоило Мари позвать его, как реальность изменилась. Вместо протезов рук появилась чашка с ложечкой, а напротив сидела Мари, разливающая чай из чайника.
— Его слова не дают тебе покоя? — спросила Мари, поднеся чашку к губам.
«Не старость ли меня не отпускает, ха-ха!» — колкость, подобно чашке чая, Нилрем сдержал.
— Он меня не беспокоит.
— Ты беспокоишься обо мне? — пронесся вопрос мимо уха Грейрата, словно пуля. Тот, не скрывая правды, медленно кивнул, добавляя:
— И о твоем ответе.
Брови девушки опустились к глазам.
— Разве он не был очевиден? Отрицательный.
Панацея снова кивнул, но пояснил:
— Ты медлила с отказом, а значит, повышала его шансы.
— Где?! — Мари вспыхнула и сжала кулаки, отодвигая чашку чая. — Я… Я просто не знала, как помягче отделаться от него.
— А не нужно мягко. Говори четко и быстро. Любое другое «нет» он бы воспринял с долей надежды.
— Откуда ты знаешь? — Прищуренные алые глаза Мари пытались разглядеть за старческой маской; ей так хотелось увидеть правду, что руки чесались, а в голове зудело.
— Я… Просто знаю, как работает человеческое сердце.
— И как же?
— Сердце размером примерно с кулак, — для наглядности Грейрат поднял свою руку и сжал ее. — Оно состоит из четырех камер, по которым циркулирует кровь, — к сожалению, для дальнейшего объяснения места не хватило. Нилрем полностью перехватил инициативу, с усердием рассказывая, как на самом деле работает пресловутое человеческое сердце. — Правое предсердие принимает «отработанную» кровь без кислорода от тела; правый желудочек отправляет ее в легкие; левое предсердие принимает кровь, насыщенную кислородом; левый желудочек выталкивает ее по всему телу, это самая сильная часть. А между камерами — клапаны, которые не дают крови течь обратно. Могу рассказать о цикле и наглядно показать, впрочем, кажется, мы уже смотрели…
— Прекрати, не напоминай, — Мари демонстративно поморщилась, добавляя больше сахара в чай. Словно верила, что сладость спасет ее от неприятных воспоминаний.
— Правда? Анне-Роуз понравилось.
— Она вообще не человек.
— И правда…
Время потекло гораздо бодрее, а разговор сошел на нет. Молчание обрело золотой оттенок и совсем не тяготило их. Тем не менее, погруженный в свои мысли, Нилрем не сдержал глубокого вздоха.
— Все-таки зацепило, — констатировала Мари, увидев это.
Грейрат молчал, как человек, утративший дар речи.
— Прости, я не хотела, — девушка действительно не предполагала такого исхода. Ее желание доказать собственную правоту обернулось чем-то неприятным.
— Не бери в голову, — махнул рукой Грейрат и слегка задохнулся. Откашлявшись, он закончил: — Ты не могла знать, что там будет. В конце концов, я настоял…
Вздохнув, Мари поднялась и потянулась через весь стол к лицу Грейрата. Прикосновение обожгло щеку, и Нилрем дернулся в сторону.
«Нет, это лишь показалось».
— Я люблю тебя и буду любить, — твердо и четко произнесла девушка.
— Не говори глупостей.
— Глупостей? — Мари не сразу поняла. — Разве мои глаза тебе лгут?
— Ты любишь меня, несомненно, но не сейчас, — Панацея отвернул лицо. Разговор не должен был продолжаться так, но маг не мог иначе.
— Хах, — Мари усмехнулась, словно яркая звездочка на небе, рубины засияли вместо глаз. Она смотрела и видела себя. С вызовом прямо спросила девушка: — Если не здесь и не сейчас, то когда? Моя любовь охватывает тебя всего. Все твои достоинства и недостатки. Я люблю тебя любого и продолжаю еще больше влюбляться.
Руки старого мага на мгновение сжались, а затем против воли схватили ладонь Мари, которой та держала его щеку.
«Не оторвать, не отогнать.» В сознании Грейрата мелькнул испуг, когда наклонившаяся Мари прикрыла глаза и упала телом на просторный стол, лишь ради единения с чужим началом. Девушка без страха и запинки потянулась лицом к губам, которые любит больше всех.
«Ее лицо будто соткано из любви и ласки» — Глаза Нилрема смягчились.
Прошла первая секунда, как произошел их первый поцелуй за этот месяц. Не тот, к которому стремилась девушка. Грейрат коснулся ее лба губами и отстранился.
— Какое ребячество, — на удивление, слова о детском поведении пролились из уст Марии, не удержавшейся от вздоха.
— Смотри не пролей чай, — безразлично ответил ей Панацея.
Перерыв окончен, как признали обе стороны, а значит, настала очередь творить. Вместо чая на столе теперь лежали разобранные части кукольных рук и пальцев. Рука сама по себе — сложная структура, одним или двумя шарнирами не обойтись. Самым проблемным местом была миниатюрность работы. Создание одной кукольной руки требовало «мелкой моторики рук», а в почтенном возрасте с ней большой дефицит, из-за чего работа продвигалась намного медленнее положенного срока.
Спустя полтора часа Грейрат отложил то, что успел собрать. Мари продолжала кропотливую работу, а вот старик поднялся с твердым решением пройтись по комнате.
«М-м-г!» — промычала девушка, подтверждая, что старый маг поднялся. С нескрываемым желанием он проследовал вдоль стены к постаменту, укрытому тканью. Сняв ткань, Нилрем сверкнул глазами, а язык провёл по губам. Вот она! Жемчужина всей Башни! Словно выкованный из самых светлых надежд, обоюдоострый клинок был создан мастерами, опиравшимися на древнейший род кузнецов! Они создали шедевр, породили неповторимый образ, стиль и жизнь. Если мастер работает добросовестно, то этот меч создавался на века! А главное, к шедевру прилагалась шедевральная задумка. Лучшему мечу из редчайшей стали подобало облачиться в соответствующие чары. Если бы бог меча, Гул Фарион, узнал, что здесь, в столице Асуры, создают сильнейший клинок, он бы без колебаний преклонил колени перед королём с мольбой продать ему этот меч. «Нет», — с лёгкостью отказал бы Нилрем в просьбе, и тогда… Вероятно, началась бы настоящая резня. Впрочем, гипотетические битвы — это хорошо, но нужно знать, за что идёт борьба. Какие магические круги наложены на меч? О, здесь и был подвох, ведь ни на эфесе, ни на клинке, ни на рукояти не было ничего, что напоминало бы магу обычное зачарованное оружие. Однако, волшебный меч, на лезвии, ближе к крепкому эфесу, мог похвастаться вязью складных рун. Нерушимость, острота, усиление, гравитация, поддержка. Более десяти рун, вплетённых в металл, далеко не простого порядка. Как отдельное подспорье, несомненно, чары послужат хорошо, однако это всё показалось Нилрему недостаточным. Его тяготила собственная высшая руна «Я». Нанесённая, как и все предыдущие, кровью, смешанной с кристаллами, руна проявила свой эффект. Ей подчинялись остальные руны, перестав конфликтовать, не было нужды взывать к каждой отдельно, она усиливала их, а ещё, она позволяла смертному поражать бессмертное. Меч со способностью рассекать чужую суть. От Орстеда Грейрат бывало слышал о том, как Лапласа одним ударом разделили на две отдельные личности, тогда ещё образовался океан. Могут ли руны быть причастны к этому? И при всём при этом, меч оставался незавершённым. Рука Нилрема с трепетом прошлась по лезвию клинка, по самим рунам. Те отдавали теплом, приветствовали, ластились к самому родному существу на свете. Казалось, меч дышал и жил, как никто другой. А ещё был слышен шёпот то ли интуиции, то ли самого меча. Он говорил: «Ещё не время». Тринадцать рун, включая одну старшую. Грейрат хотел бы вдвое большего объёма, материал позволял, не позволяла жадность. Вплести вторую высшую руну, принадлежавшую Мари, — задача не простая. И вовсе не по той причине, о которой можно подумать. Никаких внутренних конфликтов, взрывов и прочего, просто Мари утратила возможность её использовать. Более того, мрачная сила не способна больше исходить из пальцев удивлённой барышни. Поскольку больше всех именно Мари занималась рунами, ей и предстояло разобраться с возникшей проблемой. Чуть позже, спустя месяц раздумий, она таки нашла правдоподобное объяснение. «Дело в рунах», — Нилрем тоже усмехнулся, услышав, как девушка, спустя месяц раздумий, спихивает ответственность на чужие плечи. Однако, послушав её дальше, узнал то, о чём не задумывался. «Руны ведь держатся не только на чистой мане, но и на намерении, настроении, эмоциях», — говоря откровенно, король Асуры с интересом выпытывал знания о неизвестной науке. Как полустатическая система, руны откликались на эмоциональный фон владельца, и наоборот, они же могли подтолкнуть его к тому чувству, которое их воплотит. Свою высшую руну Мари впервые сотворила на одном «подопытном» и, после просьбы так не делать, перестала. На вопрос от Нилрема: «Что же тебя побудило сотворить эту руну?» — барышня решительно отказалась отвечать. Буркнула только что-то в духе: «Такого больше не может быть», и на этом всё заглохло. То есть, свою высшую руну Мари не может вызвать, потому что более не может испытать той эмоции, которая её впервые пробудила. «Прелестно», — как с сарказмом тогда выразился небезызвестный маг. Магия оказалась слишком… магической и не поддавалась простому научному анализу. Возможно ли взвесить сонливость? А измерить длину раздражения? От человека к человеку эмоции разные, впрочем… И так, получившийся меч казался незавершённым сокровищем. На подкорке ощущался небольшой пробел, изъян. Грейрат считал, что главное — вклинить вторую высшую руну. «У меня ещё получится наложить три или четыре руны. Выбирать надо с умом, возможно, следует добавить возможность атаковать на дальнем расстоянии? Хм, добавить «накопление и высвобождение»?» От идей ломилась голова. А взгляд прикипел к золотому клинку. Такие экземпляры без имён не остаются. Имя сильнейшему мечу — Экскалибур, как тот, что принесёт надежду. И раз уж зашла речь об истории… Грейрат перевёл взгляд на отполированные ножны с инкрустированным внутрь Радужным камнем. Их так же зачаровали, но уже на куда более мирные чары: чистка, нерушимость, долговечность…Согласно легенде, радужный камень способен излечивать болезни и даровать долголетие. Однако на деле он оказался малополезен тому, кто способен без труда уничтожить любую заразу и стареть на восемь десятков лет за одну ночь. Возможно, в нем и таилось скрытое свойство, но даже Орстеду не удалось его обнаружить. Он описывал этот камень как бесполезную безделушку. Выбрасывать его было жаль, поэтому его добавили в снаряжение, чтобы не пропадал зря.
— Я не успеваю, — снова прошептал Нилрем, осматривая меч. Это чувство давило на него. Чувство незавершенного долга перед началом полномасштабных сражений.
Впрочем, врагов все равно удастся неприятно удивить.
***
— Рудэус! Вот ты где, а я тебя везде искал, — Галахад подбежал к парню, который моргнул. Прежде чем продолжить, рыцарь позволил телу перевести дыхание, что вызвало секундную паузу в разговоре. — Уф, пришлось тебя по всему лагерю искать. Я думал, ты у Эрис или Рокси, а тебя нигде нет. Лагерь у нас, знаешь ли, немаленький, есть где побегать… Хо-ох! Ладно, к сути? Тебя, Рудэус, Рутра искал, хотел лично обсудить твое участие в бою.
Грейрат вопросительно наклонил голову, опустив брови.
— Мы уже обсуждали это, — мягко начал Грейрат. — Я пойду на передовую.
К этому моменту Галахад окончательно выпрямился.
— Ты точно готов? — От кого Руди меньше всего ожидал услышать слова волнения, так это от главного бабника королевства… нет, человечества! Несмотря на собственные прегрешения, Галахад казался Рудэусу человеком без сочувствия и привычного морального компаса. — Он твой брат и все такое…
— Рудэус все еще хочет поговорить с королем Асуры один на один.
В их разговор, как это бывало всегда, бесцеремонно вмешалась Мордред. Ее слова кольнули слух, щека недовольно дернулась.
Девушка в полуоткрытых латах появилась у походного шатра, скрестив руки на груди. У ее ног стояла корзина с фруктами.
«Подслушивать — это нехорошо», — подумал Грейрат, но не стал говорить это вслух. «Я не понаслышке знаю, как работает архетип пацанистой задиры. Частиц «Цун» в ней гораздо больше, чем «Дере», где-то десять к одной, раза в два больше, чем у Эрис. Впрочем, от любимой она отличается большим воспитанием».
Окинув ее быстрым взглядом, Рудэус твердо ответил:
— Это не ваше дело. Король Асуры — Нилрем, и он мой родной брат, а значит, часть моей семьи.
Галахада покинул вздох, который говорил сам за себя, а Мор прищурилась, чеканя каждое следующее слово:
— Уж больно много вас… Грейратов, — она недовольно хмыкнула и развернулась без всякого стеснения, поспешив уйти, что называется, «по-английски».
Наедине остались озадаченные лица, бросающие взгляды друг на друга.
— И чего это она? — в недоумении махнул рукой Рудэус в сторону удалившейся подруги.
— Женщины, — с саркастической улыбкой Гал повторил жест младшего. — Нервы у нее сдают, вот и бесится. Сам понимаешь, преддверие большой битвы, многие не переживут. Давление, понимаешь?
«Понимаю» — совсем невесело кивнул Руди. Он и сам хотел развеять голову, поэтому и бродил по лагерю… Вот только находил здесь лишь больше поводов для стресса. От буравящих в пустоту солдат до тишины окрестностей, природы. Никак иначе, как подкрадывается буря. Воздух пропитался едким привкусом озона.
— Да…
Сдавленный ответ заставил Галахада отставить заготовленную реплику. В этот момент они размеренно шагали, не спеша показываться на глаза кому попало.
Тропы повели их к единственному месту всех пересечений — столовой. Пустые ряды и столы еще вчера ломились от еды. Солдаты, рыцари и герои вчера вкушали, как цари. В данный час никто не ел, еда не лезла в рот.
«И хорошо», — подумал Руди: «Мне бы не хотелось блевать». Бегло бросили взгляды на нескольких солдат. Один бренчал на струнах мелодраму, еще двое отбивали ритм ногами, а остальные, пятеро, покачивались в такт.
Веселенький мотив сдавил человеческое сердце тисками.
«Тошно».
Рудэус поджал губу, насупился и засунул руки в карманы.
«Нельзя позволить войне продолжаться!» Парень так хотел развеяться, гуляя по окрестностям, что ненароком укрепил решимость идти до конца.
Отбивая ноги у порога главного шатра, Галахад все же решил развеять серьезность друга.
Случилось все так просто и легко, что можно было только удивляться:
— Притормози, я тут подумал, — легкий слог мгновенно повеял. Он схватил Руди за плечо и встряхнул.
Грейрат поддался относительно легко, ведь именно таков был его характер — тяжести он не любил держать, предпочитая легкость в голове и душе.
— М?
— Да вот, хочу спросить, как тебе это удалось, — Галахад поднял ладонь на уровень лица и оттопырил указательный, а затем и средний палец. — Двух милашек в одну постель уложить, а секретом с друзьями не делишься.
«Э?! Это все, о чем ты думал, пока мы шли?!» Красноречивые мысли часто проявляются на лице, как в нашем случае.
— Разве они близняшки, чтобы считать их за одну? Эрис у тебя такая, — Гал развел руками, показывая большой размер. — А Рокси вот такая, — руки сблизились, обозначая меньший размер. — А ты еще и не стесняешься играть с ними на виду у всех, мне завидно, аж кулаком по голове хочется врезать.
— Да я ничего такого…
— Ага, не ты, так Эрис подойдет и шлепнет тебя по заднице, знаем-знаем. Ты бы видел глаза Рутры, как он их выпячивает при таком своеволии в командном штабе, — рыцарь пальцами раздвинул веки шире обычного. — Но знаешь, это еще куда ни шло. Все же с характером Эрис многие смирились и ничего не выказывали. Куда сложнее стало после известия о том, что у тебя появилась вторая жена — Рокси.
— Я ничего не делал! Оно само!
«Оно» и вправду как-то само собой произошло, даже согласия не спрашивали. Главный приз в лице Грейрата узнал о дуэли между Рокси и Эрис постфактум. «Муж» (в лице Эрис) одобрил вторую «жену».
— Я-то сразу понял! — в такт словам поторопился Гал, плеснув водой в ладони. — Старший Ланс и еще несколько знакомых думают так же, — юноша с ухмылкой постучал пальцем по виску… По виску чужой головы, отчего тут же поспешил отойти на шаг в сторону. Галахад обнажил острый ряд зубов. — Но, как ты мог заметить, у нас есть женская часть команды… Состоящая, правда, всего из двух девиц, не считая твоих, но да не суть. И вот они считают посягательство на нравы общества святотатством.
— Хочешь сказать, Мордред придерживается веры в Милиса?
— Нет, другая ему молится. Мор же… Хм, старший Ланс пытался говорить с ней на эту тему, но она все время убегала, — Галахад взял паузу, переводя взгляд то на лагерь, то на небо. Полминуты прошла в запинке, прежде чем он подозвал Рудэуса пальцем и наклонился, чтобы прошептать на ухо секрет: — Ты, может, не замечал, но Мор у нас дева нецелованная, за руку не державшаяся, за грудь не ощупанная. И вообще, её замашки деревенского пацана отпугивают потенциальных партнеров.
— Даже тебя?
— Что значит «даже меня»?! Я вообще-то порядочный! — в выставленную колесом грудь пришелся удар кулаком. — С друзьями не сплю, если они того сильно не просят. А Мор не просит. Она смотрит на тебя и твоих жен, все думает и не надумается. В общем, меня сюда не приплетай, я свое дело знаю.
— Ага, как же.
— А то! Я же как… Как рыцарь, карающий великое зло!
«Мне кажется, или он себя так успокаивает?»
— В любом случае, спасибо, что поделился. Теперь я, кажется, понимаю, в чем проблема с Мор.
«В чем-то она похожа на меня… или нет? Я опять себе не то надумал? В любом случае, я понимаю её злобу, ведь сам когда-то сыпал проклятиями в сторону воркующих парочек».
— И хорошо, взаимопонимание — залог успеха. Но все же, подойди к Рутре и передай о своем решении. Ранее он дал тебе несколько дней на раздумья, и твой моментальный ответ не помешает этому времени пройти.
— Не убегу же я перед самым порогом, — хмыкнул Руди.
— Отлично, замечательно, великолепно. Тогда иди, а я пойду. Тут недалеко видел загорелую незнакомку с кошачьими ушами.
Больше всего Галахад напоминал стихийное бедствие. Появится и уйдет он только тогда, когда ему вздумается.
Вздохнув, Рудэус вразвалочку прошел в палатку, толкая ткань рукой. Лицо моментально окатило теплотой и дымом. Здесь, недалеко от центрального круглого стола, без устали пыхтели командиры. Размеренный шум имел характерную для штаб-квартир форму. Люди здесь решали судьбы сотен и тысяч. Все они творили несомненно исторические вещи, но главным, как всегда, отдельно воспоют лишь одного.
Рутра, или с недавних пор король Рутра Пендрагон, он же «Герой Спорных Земель», располагался отнюдь не у стола, где бережно пыхтели в трубки командиры. Будто бы на шахматной доске, герой стоял отдельной призрачной фигурой. Рутра отделился от советников и генералов просто потому, что не переносил дым от табака, вот и оставалось его величеству выглядывать головой наружу (через импровизированное, не слишком ровно вырезанное в палатке окно) и вдыхать более свежий воздух.
Впрочем, рядом с невольной иконописной фигурой короля, без особых возражений, находится Эктор — первый советник и правая рука Рутры, его самое доверенное лицо, которому первее всех предоставляли важные отчеты. Прямо сейчас рыцарь Эктор зачитывал племяннику сводку новостей, а Рудэус, обогнув толпу у стола, успел подслушать лишь часть.
— …рпост заняли тысяча солдат, среди которых половина — вампиры. Есть надежные сведения, что туда подъедет Нилрем Грейрат Асура…
— Брат скоро будет здесь?
— Да, — без утайки кивнул Рутра, отходя от окна. Эктор тут же опустил руки с бумагами и тактично замолчал. — Это проверенная информация, в ней можно быть уверенным.
— Шпионы? — мигом предположил юный маг.
— Разведчики, если позволишь, — парень ущипнул себя за переносицу и слегка вздохнул. — Асура, как и любое другое государство, не монолитна, всегда есть недовольные. Хоть в случае с Нилремом, недовольных непропорционально мало.
— Это справедливо и для нас.
— Справедливо. Именно поэтому мне необходимо завершить этот поход как можно скорее, иначе то, что мы собрали всей нашей командой, может очень быстро рассыпаться, — Рутра дёрнул подбородком в сторону выхода. — Дядя, не возражаешь, если мы с Рудэусом прогуляемся неподалёку?
— Нет нужды спрашивать разрешения по каждому пустяку. Я твой советник, а не мать. Поступай так, как считаешь нужным, — хотя ответ казался смиренным, Рутра без колебаний произнёс следующие слова:
— Я последую твоим рекомендациям. Я покину штаб и пройдусь по окрестностям в компании одного Грейрата.
— Но…
— Дядя.
— Хорошо… Только недалеко, понял?
— Конечно, я не отойду дальше двадцати шагов от частокола.
Дорога за пределы лагеря прошла на удивление быстро. Не было задано ни одного вопроса. Всё это время Грейрат внимательно наблюдал за удаляющейся спиной этого странного человека.
Мысли Рокси начали роиться, пытаясь вспомнить, кем же на самом деле являлся Рутра и какими подвигами он заслужил безоговорочное доверие всех окружающих.
Отступление.
Ещё в долине меча Рутра заслужил репутацию «ужасного меча». Он, никому не известный юноша столь юных лет, прибыл в обитель Бога меча Гулу Фариона не ради силы, обучения или меча из его коллекции. Рутра появился там, потому что ему нужен был весомый титул… Нет, не так. Титул оказался лишь приятным бонусом. Главной причиной был неподдельный авторитет в глазах людей. Сейчас Рудэус понимает, насколько важно иметь «мировое имя». Без него он не смог бы так быстро подавить военную активность в Спорных землях и объединить глубоко несчастных людей в подобие страны. На тот момент Грейрат уже как год являлся незаменимым членом «Рыцарей Круглого Стола».
Прозвище «Бог людей», высеченное в списке мировых сил, могло относиться только к Рутре. Великий воин, сильнейший из тех, кого когда-либо видел Руди.
И тем не менее, за спиной у сильнейшего человека было нечто, затмевающее личную силу и титулы.
Первое, что приходит на ум при взгляде на Рутру — доброта.
«Сияющая доброта», «Тёплая доброта», «Невинная доброта»?
Нет, как считал Рудэус, здесь крылось нечто иное… подобное тому, что исходит от матери или отца, в зависимости от того, кто ближе… ощущение безусловной теплоты. Такая простая, добрая доброта.
Не имеющая аналогов черта, присущая только ему. А вместе с ней — высокая харизма, большое обаяние и щепотка некой… тайны… Делало его человеком, вызывающим излишнее расположение.
Неумехи, забыв укрепить свою волю, начинали словно «расплываться» перед ним, будто в их организм попадала щепотка алкоголя.
Поначалу Рудэус опасался такого юношу, но после осознал, что Рутра сам не рад быть постоянным центром внимания, будто на приборной панели постоянно горела лампочка с надписью «душа компании».
«Он словно последний босс икеменов* (из японского сленга Ikemen — используется для описания симпатичных мужчин в японской поп-культуре) вперемешку с последним боссом хостов* (ещё одно сленговое обозначение, означающее «парень из хост-клуба» — заведения, где молодые, зачастую красивые парни развлекают клиентов, в основном девушек.)»
Подобное сравнение возникло само собой ещё в первые недели знакомства, но вот, спустя столько лет совместных приключений… И в горе, и в радости, Грейрат мог прийти только к одному выводу:
«Рутра не притворяется… Он рыцарь от головы до пят, и никто не может это опровергнуть. Добрый и сильный, словно эти слова были созданы для него, само воплощение света. Учитывая, кем я был раньше… Мне казалось, мы совершенно на разных уровнях не в мою пользу, или, что более вероятно, мы просто из разных миров, хах, опять-таки, не в мою пользу».
Конец отступления.
Этот внутренний монолог был призван напомнить, в первую очередь, самому Рудэусу, с кем он собирается говорить. Это не бандит, не мудрый старик и не вспыльчивый ребенок. Перед ним, озарённый ещё не сошедшей славой триумфальных побед, стояла экстраординарная личность.
Выходя за пределы лагеря, Рутра сбавил шаг, позволяя Грейрату поравняться с ним. Вместе они пошли вдоль деревянной стены, рядом с небольшим рвом.
— Итак, — Рутра взял на себя инициативу. Будучи ближе к стене, он приподнял руку и провёл ею по брёвнам. — Ты не изменил своего решения?
— Верно.
— Жаль, — немедленно произнёс юноша, чем-то очень огорчённый. — Не пойми неправильно, это очень смело с твоей стороны, — Рутра искренне кивнул, мягкой дланью почесав затылок. — Будь я на твоём месте, даже не знал бы, что мне делать. К счастью, братьев и сестёр у меня никогда не было.
«Странно это… К счастью?» Руди нерешительно покосился на парня и выдал нечто совершенно отличное от своих мыслей:
— Не знал, что у тебя нет родственников.
— Разве? Мне казалось, это многим известно, — задумчиво прошептал парень следующие строки: — Кажется, или обо мне знают слишком мало?
Удивительно, но как с такой аурой можно оказаться хуже «инвалида»? В том смысле, что о Грейратах, казалось, все знали всё, особенно о Поле и его молодости.
— Итак, Руди, твои родители успешно добрались? — Рутра быстро сменил тему диалога.
— В последнем письме говорилось, что они успешно пересекли границу. Отца узнал на заставе старый знакомый, — утаивать от Рутры информацию совершенно не хотелось. — Так что, думаю они найдут себе прибежище у семьи Лили.
— Помнится мне, её отец — Август, держал школу фехтования.
— Ага, — Руди не стал говорить, что Август уже как двенадцать лет прикован к кровати и шагу без жены ступить не может. Именно им, Лили отсылала большую часть дохода, которую получала за работу горничной в его семье.
Размеренные шаги двигали лагерь. Сперва частокол и ворота, потом второй вход. Из-за стены выглядывали макушки в шлемах — её стражи. Изредка, с башни от дозорных приходился кивок, на что Рутра активно махал им рукой.
Так, они обошли круг, болтая о семье и делах не насущных. Разглагольствовать о подарках двум жёнам в разгар близкой войны мог только Грейрат, тогда как Рутра активно ему в этом содействовал. Заканчивалась одна тема, Рутра неуловимо морщился как от зубной боли, и быстро приводил вторую.
Полтора круга спустя, или же, с полчаса неторопливого хода и король все же решился.
— Что ты думаешь о Хитогами?
Пендрагон в тот же миг вырвался вперёд, поскольку Рудэус встал на месте. В кратком ожидании ответа, Рутра так и не приблизился.
«А что ты бы хотел услышать?» Руди мотнул головой, сбрасывая наваждение.
— Я… Не могу ему доверять, — и вновь из уст лились правдивые слова
— А мне?
— Ты здесь, — с усмешкой кивнул Грейрат. — А вот Хитогами где-то там. Я так и не понял, какую игру он затевает, однако в тебе я могу быть уверен.
— Приятно слышать, — поблагодарив юного мага, рыцарь продолжил. — Знаешь, у меня схожие ощущения от него. Он видит будущее, говорит, как лучше поступить, но в конце концов… слова остаются словами, верить им беспрекословно просто нет смысла.
Сомнения отпечатались на лице короля. Рутра неосознанно засмотрелся на собственную ладонь.
— И все же, нельзя отрицать и того, что Хитогами помог найти твоих рыцарей.
Большую часть, если не сказать, что всех ныне верно подданных королю Рутре рыцарей круглого стола было найдено с подсказок бога. Он видел будущее, он знал кого стоит взять, с кем поговорить и так далее и тому подобное. Каждая такая встреча, это неизбежный рок судьбы.
— До сего момента, нас всегда вела незримая рука Хитогами, но знаешь что? Даже богам неизвестно итогов нашего сражения. Хитогами не может видеть будущее только двух существ, — Рутра хмуро дернул веком. — Первым является Злой Бог Дракон Орстед, а вторым король Асуры Нилрем Грейрат Асура.
— Мне он такого никогда не говорил…
— А ты спрашивал?
По потупленному взгляду, Пентрагон закономерно вывел не озвученный ответ.
— Погоди, хочешь сказать, Хитогами считает моего брата реинкарнацией Лапласа именно потому что не видит его будущего?
— Возможно, — просто пожав плечами, Рутра лишь доказал, что уже размышлял в этом ключе.
— А ты не мог бы спросить его об этом?
— Хах, — глупо усмехнулся рыцарь, словно только сейчас раскрыли его давнюю шалость. — На самом деле… я Хитогами в последний раз видел ещё когда только телепортировался, то есть, на небесном континенте.
Настала пора для Рудэуса открывать свой рот в немом удивлении.
— А кто тогд…
— Дядя.
— Господин Эктор?!
— Именно. Впрочем, его устами с нами говорит сам бог, так что формально дядя выступает мостом. Хитогами помогает, я верю в это, однако… именно его слова, слова моего дяди принесли мне весть о Нилреме.
— А что конкретно говорил Хитогами? Мне рассказывали только в общих чертах.
— Конец, — рыцарь ответил, как отрезал. — Конец всему миропорядку. Взращенный демон в человеческом теле направит человечество на путь боли и крови.
— Скажи, Рутра, ты ведь не считаешь Нилрема реинкарнацией Лапласа?
— Именно потому что я видел Нилрема, я не могу говорить наверняка, — в отличии от Руди, Рутра видел куда больше странных совпадений с образом ненавистного всеми Лапласа. — Именно поэтому, мне хотелось бы положиться на тебя в этом вопросе.
— Конечно! Для этого я и здесь!
— Я точно не знаю, как будут проходить переговоры, но первым, как вестником доброй воли, пойдешь именно ты. Нилрем не тронет собственную кровь и по крайней мере, выслушает тебя. От тебя же… Будет зависеть судьба этого мира.
***
Глаза короля устали пребывать во тьме. Ушам короля надоела тишина. Разум короля измучился мариноваться в немощном и старом теле. К сожалению, каждый день месяца словно специально тянулся как можно дольше, причиняя как можно больше страданий одним фактом жизни.
Не каждый в сотню лет способен пережить длительные путешествие, тем более, когда столетие проводишь в средние века. Только духи ведают какой ценой Грейрата перевезли от одного места к другому. Быстро и надёжно. В одной карете — Нилрем, Мари и двое королевский лекарей, в другой — ещё четыре специалиста по медицине. Не трудно представить как часто приходилось делать перерывы и остановки.
«Надоела мне тема жизни», — думал Нилрем, и мысли его были невеселыми, хотя в его положении мало что можно было исправить. Само его существование, как чего-то древнего, нарушало естественный ход вещей. Стоило ли говорить о жизни, когда всё вокруг, да и он сам, ощущал это как простую борьбу за выживание?! Киширика Киширису точно рассчитала возможности современных целителей. Они могли помочь старику не упасть в бездну, но вот уберечь стовосьмидесятилетнего старца — уже нет. Форпост встретил короля без лишнего шума, почти незаметно. В этом не было ничего странного, ведь король уже был здесь и выглядел бодро и естественно. Для простого народа Грейрат показался впервые, и почётные чины объявили: «Это король». Люди, не споря, лишь пожимали плечами, говоря: «Так тому и быть». И этого было достаточно для крестьян, ведь простые истины не нуждались в сложных доказательствах. Солдаты же, напротив, расплывались в улыбках. Их новый правитель оказался не трусом и готов был стоять здесь, в авангарде, лицом к лицу с могущественными противниками! Вот это король! А ещё и искусный лекарь, значит, он не позволит своим бойцам умереть! О чём ещё может мечтать простой солдат? Кроме обычных солдат, крепость населяли Дети Ночи. Их было сложнее обмануть, да и не было в этом нужды. Правда о реальном местонахождении Грейрата невыгодна была для сокрытия, ведь самозванцем, занявшим место почитаемого Бога, оказался никто иной, как Карс Бладлайн — его первый заместитель. Именно этот метаморф всех быстрее и ловчее бросился к карете. Как только Панацея ступила на землю, к ней поспешил подоспевший гость. — Мой Бог, — лицо молодого «Нилрема» изменилось, цвет волос сменился. Перед стариком на колени опустился Владыка Карс, низко склонившись к земле. — Рад вашему прибытию. Приветственно кивнув, Карс встал и выпрямил спину. Бладлайн снова сменил внешность на прежнюю, а старого Грейрата повели прямо на крепостную стену, откуда доносился юный голос парня. К тому же, эти крики, отнюдь не от боли, совпали с прибытием короля так точно, что не узнать, кто там кричит, казалось святотатством. Поддерживаемый с двух сторон, Нилрем был направлен в нужную сторону. «Глаза не видят, уши не слышат». Нилрем проклинал тот день, когда совершил невероятное чудо, за которое теперь в его душе зияла колотая пустота. Муки существования отнимали последние капли ностальгии. Хотя разумом он понимал, что винить некого, но в страданиях и унижениях он справедливо (лишь по своему мнению) мог обвинить девчонку Джинкс. Однако, вместо размышлений о чужой ситуации, Грейрат приложил немало усилий, чтобы разглядеть одну-единственную черту, отличавшуюся от остального пейзажа. С таким зрением, как у Нилрема, возможно, темный силуэт на поляне из кустов и трав мог оказаться просто крупным камнем, но эта черточка двигалась слишком резво для валуна. Крики этой «черточки» хоть и достигали Нилрема, но он не мог их понять. Повертев головой, король заметил обеспокоенные лица Карса и Мари. — О чём говорит глашатай? — Он заявляет, — Карс на секунду запнулся. — Что он ваш брат. — Ру-дэус? — с трудом произнес Нилрем пересохшими губами. — А ещё, — Мари сильнее сжала подхваченную руку. — Он вызывает вас на дуэль. — Каков наглец, — редкая усмешка появилась на осунувшемся лице Грейрата. Долгий вздох закончился смехом. — Ха-ха-ха! Тяжёлый, долгий, старый смех того, кто ближе к смерти, чем кто-либо другой. — Вас это забавляет? — удивлённо заморгал Владыка Карс. — Ещё как, — искренне ответил старый маг. — Он бросил вызов старику, думая, что я сейчас не смогу дать ему отпор. — Но ведь это так! — Мари, как никто другой, знала о той слабости, которую временно испытывал её любимый. — А вот и нет, — заключил старик, дёрнувшись, но так и не сумев сбросить якорь в виде девушки. — Я иду к нему. — Это очевидная ловушка. Новый звонкий голос эхом прозвучал из тёмных казематов. Анна-Роуз вынырнула словно из самой тени мира и тут же схватила Нилрема за руку. — Моя кровь права, — поспешил и Карс ухватиться за плечо Грейрата. — Ваш брат сейчас на стороне врага. Его очаровали силы Хитогами. — Ни я, ни он, ни Нанахоши — мы не подвластны чарам лже-божества. — Не только магией людей склоняют, — с учёным видом подняла подбородок младшая Бладлайн. — Я не отступлюсь, пустите! «Заковали стальными лапами, ироды!» — Нет, не пустим, — отчеканила Мари. — Пока вы не восстановите магию, мы вас никуда не отпустим. — И ты, Карс? — Мой Бог, поймите, всё ради вашей безопасности. Силы врага непредсказуемы… — Там сейчас один человек. Он мой брат…— Это не отменяет того факта, что он из вражеского лагеря, — незвано Анна-Роуз, как впрочем и остальные соучастники «преступления» против чести короля, оказались в роли гласа разума, того самого, которого в сей сложный час так не хватает старческой макушке. — Он ведь учился вместе с тобой, а значит, по меньшей мере умеет невербально колдовать, как та же Аиша и Норн, — повернув голову к фигуре в поле, Бладлайн оттянула повязку с глаза, обнажая всем известный дар. — Хм, его запас магической силы колоссальный… На порядок больше чем у Нилрема.
— Кровь моя, тактичней будь, — как на дочурку шикнул Карс, и та, хмыкнув высунула язычок.
— Нет нужды, Карс, я знаю о талантах брата лучше всех вас. По объемам маны он обходил меня всегда. Зато во всем другом мое умение работать с маной куда тоньше.
Нилрем перестал пытаться каждый миг ковыльнуть к проходу, а потому «ручники» ослабили свою хватку. Против трёх… да что там, против одной Мари идти невозможно, а больше и подавно.
— Завтра. Завтра ко мне должна вернуться магия.
— Так сложно подождать до завтра? — склоняя голову спросила Анна-Роуз.
— Да, сложно.
Понятливо улыбнулся Карс, в то время как барышни фыркнули на высказанную глупость.
Окинув взглядом силуэт Руди, Нил скрылся в форте.
Тем же временем, Рудэус присел, дабы отдышаться.
— Ух, кажется… осип, — сглотнув слюну, парень медленно потер шею. — Нилрем так и не явился… Если все и дальше пойдет так, как предсказывал Хитогами… Нет, завтра приду снова. Я должен.
Уже по завтра, повторилась клоунада. Руди, аки утренний петух, в час раннего восхода солнца повторил задумку — вновь звал короля, словно то был не правитель а мальчишка из соседнего двора.
Сомнениями полнились глаза солдат, стоящих на заставе и лениво поглядывающие на юношу у горизонта. Им было ясно — не отреагирует монарх, он определенно занят делами поважнее!
Однако, сколько бы не думалось крестьяну, а по итогу их король таки ступил за крепость. По меньшей мере сотни глаз прицельно целились на молодую спину «Нилрема» в роскошном одеянии. Подле «Нилрема» устроился старик. Ещё вчера приежджая фигура полностью покрыта мраком. Обычному солдату не спешили доносить, кем являлся старший, знали люди только то, что шишка важная, раз сам король спешил встретиться со стариком.
«Он кто-то вроде учителя для короля, я сам слышал, как почтенный поднимал голос на его величество и тот ему ничего не делал» наведение долго не пустует. Если официально объяснять никто и никому не собирается, народ найдет себе удобный заменитель.
Меж тем, процессия из двух людей все отдалялась от порога крепости, все больше смазываясь в единую фигуру. А суть проста, что «Нилрем» что старик, оба разодеты одинаково парадно.
Спустя какое-то время, заметить можно было только красные плащи в виде точек.
А Рудэус зря время не терял, узрев людей что близились к нему, он начинал строить из земли комфорт, как стол и стулья. Из сумки вынул он три чашки. Их содержимое определилось крайне быстро — обычный травяной чай. Делов немного, всего-то ничего над чайничком и чашками стоять. Не окажись у Руди за плечами продолжительного опыта в бытии поваренком, пришлось бы повозиться дольше. А так, единственной рукой, Рудэус уложился в срок.
— Ты все-таки пришёл, — не скрывал облегчения Руди, когда поднимался на ноги. — Рад тебя видеть.
Гости встали, озадачив юношу своим молчанием. Старик кивнул, и к удивлению Грейрата старшего (всего на несколько минут) «Нилрем» изменил лицо, будто так и надо. Действие достойно зваться жутким «лицемерием», вот только Рудэус воспринял этот ход по своему… С опаской.
Маг отпрыгнул от стола, немедля ни секунды зажигая внутреннюю силу, направляя заклинание «каменный снаряд» на беззащитных приглашенных гостей.
— Вы кто такие?! — край вечных битв — Спорные Земли подточили Руди, обострив его чуйку на ловушки. Ситуация такой казалась, действовал он соответственно.
— Спокойно, — не спеша проливать свет на ситуацию пояснил старик, поднимая руку. К тому моменту ложный Нилрем полностью преобразился в свой изначальный вид. Реальный Нилрем только-только начал проявлять инициативу. — Рудэус, брат мой из другого мира.
— Нил? — словно треснули незримые колонны представлений. Один Грейрат так долго и усердно в голове крутил придуманную сцену, что не помыслил об иллюзорности подобных грёз. Шок овладел юным магом, впредь, диктуя проявлять на каплю больше здравого сочувствия.
— Со мной понятно что, — перебирая ногами, Нилрем сел на заготовленный стул. — А вот с тобой — неясно.
— А… — заторможено ответил Руди и проморгался, сбрасывая лёгкий шок. Переведя взгляд с брата на мрачноватого мужчину позади, Грейрат хотел уже пригласить его к столу, вот только Карс тактично отказался, действуя на огромное опережение. — Ладно… Погоди, Нил, ты же Нилрем Грейрат, да? Не его теска или злой двойник?
— Нет.
— Знаю! Ты прибыл из далекого будущего чтобы предупредить себя прошлого, то есть, настоящего о грядущей катастрофе, но по случайности решил зайти ко мне?
— С чего ты взял, что я опущусь к подобному клише?
— Значит… — Руди помассировал подбородок, оценивая взглядом опытного специалиста лицо очень-очень старого брата. — А как ещё можно объяснить твой нынешний вид?
— Вот и приплыли… — невесело вздохнул Панацея. — Вам, Хитогоми, что, действительно мозги промыли напрочь, раз вы забыли о моём проклятии?
— Проклятие? Да, проклятие! Подожди, ты хочешь сказать, что всё это время твоим проклятием была старость? — это смелое предположение было встречено хмурым взглядом из-под лба. — Прости… Не мог бы ты пояснить?
— Я всё объясню, но прежде, ответь на несколько моих вопросов, — к тому моменту Рудэус уже успокоился и сел за стол, наливая чаи. — Первый: что с твоей рукой?
Парень покосился на замотанный обрубок и как-то криво усмехнулся.
— Это долгая история…
— Мы никуда не спешим, — резонно заметил Нилрем, на что получил неожиданный ответ.
— Спешим, — уверенности Руди было не занимать. — Отсутствие руки — это в первую очередь следствие моей глупости.
— Кратко, но честно, — кивнул старик. — Хорошо, поверю тебе на слово. Второй вопрос касается Ланса Э’Лот. Наша первая встреча произошла на небесном континенте, и он прекрасно знал о моём проклятии, чем кичился мне в лицо, желая скорой смерти. Как ты можешь это объяснить?
— Господин Ланс Э’Лот — очень вежливый человек, он не мог говорить тебе ничего подобного! — Нилрем не мог знать, какие тяготы легли на их плечи, но результат их сплочённости ему не нравился. Рудэус считал кровожадного врага Панацеи своим другом.
«Нехорошо», — шансы закончить диалог без драк уменьшились на десять процентов.
— Остальное ты пропустил мимо ушей? — внезапно поинтересовался Карс, чем привлёк на себя два пристальных взгляда.
— Нет, — юноша замотал головой, возвращаясь к теме перекрёстного допроса. Руди подхватил чашку чая. — Прости, Нилрем, я и сам не знаю, что на меня нашло. Господин Ланс Э’Лот очень много раз помогал и заботился обо мне, а если выпьет больше нормы, то начинает видеть во мне своего покойного сына. Он… чем-то напоминает мне Руиджерда.
«Впервые слышу!» — старик не подал виду и продолжил:
— Он воин…
— Он рыцарь!
Протест ещё какое-то время висел в воздухе, а Нилрем пристально заглядывал Рудэусу в глаза.
«Неужели разум этого простака сломлен?»
— Короче говоря, я уверен, что до сегодняшнего дня никто не знал таких деталей твоего проклятия, даже Хитогоми.
— Занятно, — по слогам произнёс Панацея. — А знаешь, что ещё занятно? Твоя уверенность в чужой непогрешимости. Хитогоми хорошенько всем мозги промыл.
— Да хватит видеть во всём его происки, — Рудэус замотал головой, невольно повышая тон беседы. — Хитогоми не всесилен, он многого не знает.
— Он знает всё, и в этом его слабость, — старик расставлял точки своим тоном. — По правде говоря, меня, лучшего целителя мира, оскорбляет мельтешащая перед глазами культя. Это бьёт по сакральному месту — по гордыне Панацеи, если угодно. Чтобы мой родной человек имел проблемы со здоровьем? Смешно! А ведь я думал подарить тебе новую конечность, как только моя магия вернётся. Однако сейчас меня переполняют сомнения. На чьей ты стороне, Рудэус Грейрат?
— Нилрем!
— Мой Бог!
Их выкрики слились в ответный хор протеста. Рудэус, естественно, возмущался недоверием к своей персоне. Никто не любит сомнения в свой адрес. А вопрос был просто бредом, на уровне: «Кого ты любишь больше, папу или маму?».
Карс подал голос вовремя, осознав, какую ложь ему намеренно преподнесли.
«Пойдёте только тогда, когда магия вернётся».
Нилрем солгал, а Карс не стал дотошно проверять и навязался в спутники. Окажись в то время рядом Мари или Анна-Роуз, такого бы не произошло, поскольку те потребовали бы доказательств.
Впрочем, всё это и так прекрасно знал виновник резкого скачка напряжения. Панацея поднял руку, наспех затыкая неугодным рты. Их голоса остались полностью при них, однако Карс безмерно уважал Бога, а Рудэус безмерно вежлив, вот и терпит.
— Ответь, на чьей ты стороне?
— На правильной, — ответил парень, сжимая длань в кулак. — На своей! Я на стороне моей семьи.
— Отрадно слышать, брат, — без толики цинизма кивнул Панацея. — Вот только есть в голове моей сомнения, которые говорят мне: «Ты Рутру тоже в круг своей семьи записал?»
Рудэус опешил, собирался возразить, однако… однако не стал. Выдохнул сквозь стиснутые зубы.
— Рутра никоим образом здесь не причастен, — разжав кулак, поведал Руди. — Дело касается только нас с тобой. Я прибыл не для того, чтобы остановить тебя, поскольку совершенно точно не поверил в их историю с Лапласом. Я пришёл остановить будущие убийства, будущую войну.
— Да? — легкомысленно спросил Грейрат, и тут же сам себе ответил. — Ты опоздал. Не туда ты, Рудэус, решил свои уста направить.
— Что ты имеешь в виду? — нахмурился юный маг.
— Да так, время вышло.
И Нилрем встал, но не как встают старые немощные деды, а как невероятно сильные молодцы. Вернулась сила, вернулся слух, вернулись глаза.
Глаза асурийского короля теперь были остры как никогда. Именно они подметили доселе скрытые в тени высоких гор строения. За одной линией шла другая, и так, пока не образовалось войско, которое точно знало время будущей войны.
«Так вот каков бог человеческий, коварный и хитрый Хитогами», — Грейрат ощущал ману, ощущал души и знал число врагов, однако все они сейчас предстали в виде точного механизма. Механизма, воплощающего враждебную ему волю. Как Нилрем Грейрат Асура мог не противопоставить этому порыву собственную силу?
— Карс, подай сигнал, — Панацея на ходу терял привычный облик дряхлого старика. Мертвая кожа отслаивалась и ниспадала мелкой пылью.
— Слушаюсь, — Бладлайн пустил в синеву заметный фейерверк, и если для чужих этот жест казался бесполезным, то для огромной крепости и её обитателей он означал именно то, о чём все догадались.
— Нил, погоди, давай договорим, мы можем обсудить…
— Ты глуп или слеп? Или и то, и другое? Раскрой глаза, родной мой брат. Война идёт уже как месяц, может, два, смотря какую дату брать. Рутра не собирается заканчивать всё мирными переговорами. Даю последний свой вопрос. Рудэус, идёшь со мной!
«Но это не вопрос!» Грейрат замешкал, глядя на протянутую руку. В глазах мелькнул знакомый образ дальних лет. Года их ранней юности, когда вся дружная семья без сложных дум жила обычной жизнью, и вновь так хочется собраться за столом…
«Все так ускорились, оставив лишь меня?» Возможно, то был легкий выброс норадреналина, однако в голове всё так замедлилось и начало гудеть…
Тут Рудэус поднял взгляд чуть выше, с руки на старческие очи. Эффект здесь всё же был, Руди отрицать не будет, ведь никогда в столь краткий срок он не смог бы подметить все детали разом. Спадает тонкая вуаль морщин, слетает маска хмурой отчужденности, заглядывая в синие братские глаза, Рудэус видел точно брата. Однако!
Протянутую руку, как и предложение, стоящее за ней, проигнорировали.
— Я не буду плясать ни под его, ни под твоей дудку, — время вновь начинало кипеть, Руди глубоко вдохнул. — Моя цель — остановить вражду с минимальными потерями.
«К сожалению…» — подумалось Рудэусу, — «Я слишком поздно пришёл к этой мысли».
— Глупо, — сухо заметил Нилрем, убирая жест доброй воли. На том он развернулся и ушёл, вернее сказать, собирался уйти, если бы не родной, доставучий брат.
— Постой!
Что Карс, что Нилрем не остановились на выкрики, и совсем скоро, в спину Панацеи полетел камень.
Пойманный Карсом, обращён тот в пыль одной лишь силой хвата. Жест Рудэуса грубый, однако не признавать его эффективности нельзя. Своего добился, обратил внимание монарха на себя.
Карс подготавливал рывок, однако Нилрем, положив руку на его плечо, вызвался на бой единолично.
— Ты сам напросился.
Из-под ног Панацеи, параллельно земле, на огромной скорости вырвались алые копья. В мгновение ока острые шипы достигли адресата. Руди не ударил в грязь лицом, умело подпрыгивая в воздух. Предвосхищая плавное падение на кровь, заблаговременно представленная длань испустила импульс воздуха, тем самым позволяя Руди сделать «двойной прыжок», который вывел его на чистую землю.
— Слушать ты меня не станешь! — с горяча выпалил Рудэус, взмахивая рукой. — Однако это недоразумение!
И после этих слов прозвучал громогласный горн, знаменующий поход со стороны горного хребта. От вселенской обиды за боевые звуки, Руди до крови прикусил собственный язык, косясь назад.
— Рудэус, мы на одной стороне, — совершенно внезапно заговорил Нилрем.
— В лагере остались дорогие мне близкие. Даже если бы я захотел…
— Так возьми их с собой!
— Я не могу…
Обстоятельства.
Увы, они сложились не в пользу праздного единства. Состоялся краткий брифинг многозначительных взглядов. Без слов Панацея давил на Рудэуса взглядом, и с каждой дополнительной секундой в глазах Нилрема отнималась доля милосердия к родному брату.
«Чего ты ждёшь?!» Панацея по праву размышлял в плоскости «свои-чужие», где выбор более чем очевиден.
Для Рудэуса… всё обстояло несколько сложнее.
— Видимо, словами здесь не обойтись…
— Поздравляю, тебе открылся целый новый мир.
Никакой радости в словах Грейратов нет и быть не может. Один грустил, второй немного злился.
— Мой Бог, — начал было Карс указывать на приближающуюся тень чужого войска, как оказался прерван.
— Знаю, разберусь с братом быстро.
— Посмотрим ещё, — не удержался от вставки Рудэус, чьих уст коснулась кривая усмешка.
— Помнится, ты так ни разу меня и не победил.
— Мы дрались на мечах, сейчас же у меня есть магия, — вокруг руки Рудэуса заструились синие искры. — Ты сам мне помог.
— И не жалею об этом, — Нилрем направил на Руди ладонь. — Однако в одном ты не прав — магии у тебя нет.
Неизвестное Рудэусу заклинание растворило его молнии, а попытка воззвать к новым чарам отозвалась ничем.
— Как? — взволнованно дёрнулся Руди, ступая на шаг назад.
— Подарок одного дракона, — просто ответил Нилрем и подскочил к брату.
— Читер…
Рудэус успел среагировать, что, как для человека без боевой ауры, большое достижение, вот только, какой бы блок не выставлял обезоруженный маг, сильный удар кулаком, сдобренный точным разрядом, с лёгкостью отключит сознание человека.
Обмякшего брата тут же подхватил Нилрем.
— Позвольте помочь, — Карс незамедлительно подбежал следом.
— Аккуратно держи его, отнесём к себе, пусть отдохнёт. Он сильно запутался.
— Вы, как всегда, мудры и добры.
Нильрем, фыркнув, вместе с Карсом направились к форту.
Он правду говорил, когда заявил, что не поверил Рутре насчёт реинкарнации Лапласа, вот только эта правда была неполной. Фактор Лапласа существует и в нём самом, именно он и позволил так активно увеличивать объёмы маны. «Мы все же братья», а точнее, близнецы, ведь они родились не только из лона Зенита, но и созрели в одно и то же время. Как же так получилось, что фактор Лапласа есть только у Рудэуса? Возможно, он чего-то не знает? Или же, как гласит пословица, этот фактор способен влиять не только на общеизвестные зелёные волосы, магические глаза и объём маны.
Сомнения.
Странная вещь: когда нужно принять решение — стоишь и гадаешь.