Восхождение Величайшего Мага (Новелла) Том 4 Глава 119

— Ну что же, братья, вынужден признаться, — Гавейн говорил просто и прямо. — Меня трясет от нервов.

— Мы тебя не смущаем? — невзначай переспросила Мордред, указывая на себя и обводя взглядом воительниц (Эрис и Рокси).

— Тогда, братья и сестры, — ничуть не смущенный замечанием, Гавейн лучезарно улыбнулся. — Я вынужден признаться…

— Гавейн, не нужно повторять по десять раз, мы тебя поняли, — словно воспитатель в детском саду, Ланс Е’Лот мягкой рукой остановил эту шалость.

— Пускай играет, — поток голосов не утихал, на этот раз, с ехидно-кривой ухмылкой, затараторил Галахад. — По-другому он свой стресс еще не научился сбрасывать.

— Эй! — возмутился юноша на колкость, лишенную остроты. Уж чего-чего, а шуток про себя он совершенно сторонился. Честь твердила Гавейну, что нужно как-то отыграться, и это детское начало он в себе подавлять не стал. — Зато я, — грудь его выгнулась колесом, и латная перчатка встретилась со стальной кирасой. — В отличие от кое-кого, не разбрасываюсь словами о любви.

— Ну ладно, ладно, — Ланс Е’Лот вздохнул по-отечески и как-то странно улыбнулся. — Успокойтесь, не хватает еще, чтобы мы перед главной битвой разошлись из-за детских склок.

— Хах, — Гал вида не подал, однако колкость задела в нем некую искру. В ход пошли аргументы «посмелее». — Зато у меня огромный чле… М! М-гм!

— Язык без костей, — угрожающе шикнула Мор, схватив губы Галахада, прежде чем успела прозвучать бестактная пошлость. После того как рот извращенца был закрыт, Мордред незамедлительно ринулась к своему родителю. — Ну какая из нас будет команда? Отец, они совершенно не готовы. Вот, например, Эрис и Рокси постоянно начеку и серьезны, им я готова доверить свою спину.

— Да ты так говоришь потому, что они обе девушки, — Гавейн полушепотом озвучил не только свои мысли.

— Чё?! — тут же взвилась Мордред, впиваясь глазами в оробевшего парня.

— Да нет же, — защищаясь, тот натянул на себя глуповатую улыбку. — Я ничего не говорил.

— В любом случае, Мор, отпусти губы Галахада, Галахад, перестань насмехаться над младшим собратом, Гавейн… Ну, ты понял.

Естественно, последний ни черта не понял, однако убедительно закивал головой, чего оказалось достаточно.

Добавляя в сцену штрихи пояснений, можно перейти к описанию действий.

Основная сила — Рыцари Круглого Стола, находились у фронта. Чуть поодаль, за спинами рыцарей, стоял общий массив. С тыла — горный хребет, впереди — замок асурийского маркиза, подлежащий штурму. Именно там, в самой гуще «крапивы», сидит и поживает Грейрат, король Асуры.

— А можете напомнить мне? — Ланс Е’Лот обратил внимание на самого тихого из рыцарей, Бомейна.

— О чем?

— А почему мы…

***

— Так почему они не наступают?

Перебираясь через стены, становилось ясно лишь одно: обе стороны конфликта ожидали неминуемой войны, битвы… Но её так и не наступало. Разящий меч и стойкий щит — орудия готовы, они ждут! Вот только длительное бездействие вызывало внутренний рокот как у одного, так и у другого.

Мари поджала губы, подпирая подбородок ладонью. Воображаемые крики ярости за последние часы заполнили всю округу. От истошного вопля хотелось рыдать.

Ее глаза, вернее, глаз, внимательно следили за врагом, который, сам того не замечая, бил молотом по нервам. Протяжный вздох сыграл с ней томный вальс и отпустил. Хотя она сама решила прогуляться вдоль стены, ей как-то не хватало мнения по поводу столь долгих ожиданий. Пришлось высказать свое:

— Уже лучше бы напали сразу, разве нет?

К подруге тихонечко примкнула Анна-Роуз. Появление чертовки обозначилось заурядным хмыком да тычком пальца по надутой щеке. Шалости были отброшены, не меняя позы, так что Бладлайн, нехотя, потушила часть своих искр. Проследив за чужим взглядом, она облокотилась на стену.

— Всего мне неизвестно, однако этот ход определенно сделан не нами.

— Не нами?

— Я имею в виду, не людьми, — поясняя сказанное, Анна-Роуз повернулась к девушке. — Хитогами.

— Мне Нилрем все уши ими прожужжал, — Мари закатила глаза.

— Не тебе одной, — как от боли в зубах дернулась Бладлайн. — И не только он.

Не только Грейрат, но и Карс, а за ним и остальные Дети Ночи, довольно быстро приняли на веру суждение извне.

Барышни осознавали, насколько опасен их враг, особенно против людей.

— В любом случае, на нашей стороне есть весомый козырь, — с намёком просветила Анна-Роуз.

— Ты поэтому столь беззаботна?

— А что? Я должна трястись от одного его вида… — Бладлайн театрально взмахнула рукой вверх, чтобы ниспадающая ладонь затем закрыла лицо, а в особенности губы, которые скривились в издевательстве. — Ах, да, прости, я забыла.

— Д-дура…

Встреча Орстеда и Мари… Официально её никогда не было. Нилрем старался не допускать подобных эксцессов в первую очередь ради самой барышни. Проклятие ненависти действует не только на людей из другого мира и, насколько известно, на некоторых других существ в меньшей степени. Проклятие било по Детям Ночи, позволяя им сносно общаться с драконом, игнорируя внешнее воздействие. Всем остальным встреча с Орстедом крайне противопоказана.

Хотя, учитывая, как часто он появлялся в королевском дворце – будь то для помощи, тренировок или бесед – его встреча с Мари была, можно сказать, предопределена судьбой; оставалось лишь дождаться подходящего времени.

Два года назад, в день похорон предыдущего короля, Мари издалека увидела Орстеда и уже тогда ощутила клубящийся вокруг него трепетный страх. Наивная девушка ошиблась, причислив его к «терпимой» категории. Поэтому, в очередной день визита к Грейрату, Мари пренебрегла осторожностью, тем более, что в тот момент рядом с ним шла Анна-Роуз. Встреча оказалась не из приятных.

— Он настолько силён?

— Орстед? Ну… я бы сказала, что его сила абсурдна до такой степени, что та армия, которую видно за горизонтом, ничто.

— Орстед ведь где-то рядом? — она обеспокоенно огляделась по сторонам. — Они поэтому не идут?

— Не знаю, — честно призналась Анна-Роуз. — Но я знаю, что мы победим.

«Мы победим…» — внутренне вздрогнула Мари.

***

— Карс, сколько ещё будет продолжаться этот бедлам? — спросил Нилрем, пристально глядя вдаль.

— Разведчики докладывают нам каждый час, — смиренно ответил мужчина, положив ладонь на стопку из трёх папок. — На данный момент всё без изменений.

— Нас уже четыре часа держат в напряжении, — хмыкнул король, но без грусти. — Они ждут наступления темноты?

— Ночь ещё далеко, солдаты не могут весь день стоять на жаре, а ночью идти в бой.

— Гм-м…

Ожидание сводило с ума, но в плане терпения Грейрат знал одно: время сейчас на его стороне.

— Как там мой брат?

— Господин Рудэус ещё не проснулся. Как вы и просили, я приставил к нему нескольких целителей и…

— Постой, — он поднял руку, призывая к тишине.

Пейзаж был статичен, как картина, в своей незначительной жизни; всё те же кусты, всё та же трава, всё те же неподвижные скалы. Нилрем привык смотреть на одно – любое движение вызывало вопросы.

Муха, топчущаяся по статичной картине – так видел их Грейрат.

После слов Нилрема, остальные участники оторвались от своих дел, убивающих время. Несколько секунд балкон на высшей точке обзора молчал.

Девушки подошли к низким перилам, задрав головы, словно поплавок на удочке, в море зелени и камня.

— Их четверо, — Анна-Роуз первой перестала щуриться, убирая ладонь, служившую козырьком, со лба. — Скачут на лошадях.

— А ещё, мне кажется, или больше никого? — Мари недоуменно моргнула, присев на корточки у ограды.

— Мой Бог, среди них…

— Рутра, да, его медную головушку я не пропущу.

— Ничтожества задумали взять наш славный форт всего вчетвером?! Хмпф, какая наивность! — Анна-Роуз отреагировала открыто, выпалив всё как на духу.

— Я бы не был столь категоричен, — попытался начать Карс как можно мягче. — Мы все прекрасно знаем, что они взяли Спорные земли силой и объединили их. Личной силой их не обделили, тем более, они… Остановились?

Констатация факта не делала ситуацию яснее, тем более, когда она была произнесена с таким удивлением. Рутра вносил разногласия в ряды своих врагов одним нелогичным движением.

«Неужели передумали идти на штурм?» — задался вопросом Грейрат. Ответ прилетел через мгновение.

Со стороны неба в глазах короля сверкнула тусклая вспышка, почти – солнечный блик. Металлический наконечник стрелы был направлен в правый глаз великого мага, но тот отклонил голову вбок; тем не менее, стрела всё равно не достигла бы цели, поскольку её поймали рукой прямо перед носом Грейрата.

В руках Карса треснуло древко, стрела раскололась надвое.

— Сволочи! Подлецы! Негодяи! — грудной рык нарастающей злости поднимался волной не только у старшего из Бладлайн.

— Не поддавайся на очевидные вещи, — королю пришлось остужать пыл Владыки. — Лучше присмотрись к тому, что находится в твоей руке.

Стрела оказалась не простой; дело было в записке, спешно составленном послании. «Приходи говорить» и подпись: «от Рутры Пентрагона, короля Спорных Земель».

Так Карс и зачитал, не забыв помянуть отправителя злым громким словом.

— Это же очевидная ловушка, — Мари с нажимом положила ладонь на плечо сидящего мужчины. — Ты ведь не сунешь туда свою голову?

— Нет, я не настолько безрассуден, — ответил Грейрат с лёгкой улыбкой. — Однако, в ответ на стрелу я вынужден оказать вражескому королю ответную любезность. Орстед.

От страха Мари до боли вцепилась в плечо короля, хотя тот и не выказал дискомфорта. Названного гостя не было видно, но почувствовать его присутствие было возможно. Анна-Роуз, не упуская шанса, робко приблизилась к Нилрему с другой, свободной стороны, которую ей освободил Карс.

— Нанеси удар первым. Не сдерживайся, ману я тебе компенсирую, — его слова полились, будто патока. — Враг у тебя перед глазами, в ответ на эту услугу я, как и обещал, всецело окажу тебе свою поддержку.

Нилрем этого не увидит, но сын драконьего бога кивнул и ринулся вперёд. То, что для остальных прозвучало как выстрел из пушки, для самого Орстеда оказалось серией прыжков в направлении Рутры.

Меньше минуты потребовалось дракону, чтобы доставить новое «сообщение».

Приближаясь к вражескому королю, Орстед не мог не заметить его свиту, состоящую из трёх человек, все трое были ему смутно знакомы. Эрис Бореас Грейрат с огненными волосами занимала не малую нишу, как очень талантливая мечница, что в конечном итоге остепенится в браке с Люком Нотус Грейратом; Рокси Мигурдия — демон, которого ждало куда более скромное будущее, в качестве репетитора для Сильфии, а после, в одном из многочисленных подземелий они и сгинут навсегда.

Третья особа — Аполла — насколько помнилось Орстеду, особой роли в истории мира никогда не играла и была просто превосходной лучницей, предводительницей женского отряда авантюристов.

В этой итерации мира, Бог Дракон уже несколько устал удивляться различиям, однако, его послезнание может оказать медвежью услугу.

«Важно понимать, все четверо, кем бы они ни были раньше, сейчас другие люди, намного сильнее себя прежних, с силами, которыми их одарил Хитогами».

Прежде чем бог дракон достиг назначенного места, ему пришлось уклоняться от скользящей стрелы. Аполла, что удивило Орстеда, была не просто сильнее себя прежней, она вышла за любые мыслимые рамки собственного развития.

«Эта повязка на её глазах — дар Хитогами?» Из-за вынужденного уворота, Орстед растерял набранную скорость, пускай и для взгляда обычного человека он все так же оставался неуловим.

Из-за длительного режима экономии маны, привычка Орстеда «никогда не тратить больше чем нужно» въелась в подкорку мозга, заставляя чувствовать почти физическую боль от нецелевого использования магической силы. Одно утешало, Нилрем держал свое слово и сполна восполнит его опустевший запас.

В руке Орстеда явился меч. Рывок на пределе, позволил проскочить мимо живой охраны Рутры, и ужалить точно в цель.

— Ура! — Мари победно вскочила с поднятыми руками вверх.

— Мы победили? — Нилрем говорил так, словно не мог поверить своим глазам.

— Мой Бог, будьте уверены, — приободряюще улыбнулся Карс.

Минуло три секунды.

— Нет, погодите, здесь что-то не так…

Анна-Роуз была единственной, кто не расслаблялся.

— Что ты имеешь в виду? — переспросила Мари, впиваясь взглядом в даль.

— Орстед не двигается!

В перила наскоком влетел славный король, впились длани Панацеи, сминая в пластилин податливое железо.

— Это… Мой Бог, что происходит? — Карс вопрошал ответы, и пускай Грейрат не видел, но знал, что с этим же вопросом на него глядят и остальные пары глаз.

Из-за внушительных размеров полотна (в смысле поля боя), Нилрем оказался в затруднительном сценарии событий. Что видел Нилрем? Только спину Орстеда и, предположительно, раненого Рутру. Все, дальше ничего, в буквальном смысле, их бой словно скинули на паузу, а пульт выкинули в открытое окно.

«Что это значит?» Взгляд метнулся к сопровождающим, «Они не двигаются. Рутра приказал, или все дело в проклятии страха?»

— Мари, Анна-Роуз, созывайте солдат, элиту выводите за стены. Карс, подзывай генералов, их помощь нужна.

— Орстед провалился? — с волнением, прижав ладони ближе к груди, переспросила Мари, уже зная ответ.

— Да, — глубоко вдохнув, Грейрат развернулся к выходу. — Не знаю, что там случилось, но видимо его переубедили. Как иронично, тц.

***

Сгущались облака, а солнечный приятный день преображался незнакомцем — грозным и тучным. Тьма стелилась по траве, ползла в кустах, шагала мимо живописного творения природы.

Волнение охватывало всех вокруг, не только воинов, не только командиров или королей. Сама природа стиснула от злобы зубы, стихали буйные ветра, живые, будь то зверь или огромный монстр, с опаской отступали в чащу леса, страшась той рукотворной власти человека, который добровольно повелел всем помереть. В угоду собственным грехам, правителям дана неисчерпаемая власть над теми, кто преклонит колено и клятвенно заверит: «Моя жизнь — Ваша!»

Однако, прежде чем столкнуть противоборствующие страны, короли сперва столкнулись в диалоге.

Он начинался без приветствий, пожеланий и оскорблений.

«Что за чудесная погода»

«Ах, вы считаете её чудесной?»

«Конечно, мне приятен тот застой, что объявился в томное затишье»

Сего разговора нет и никогда не существовало, впрочем, в голове Рутра его так себе и зачинал, тренируясь отбивать все колкости Грейрата, который так умел в броске подобными вещами.

Спустя десятку другую спешных обстоятельств, супротив Рутры вышел легион.

К тому моменту Орстед и тень простыла. А куда он провалился? Абсолютно ноль догадок. Одно Грейрат теперь знал точно: битву многие не переживут, поскольку многие из них — простые Дети Ночи. Из столицы да земель окрестных должно стабильно прибывать подкрепление. Нельзя позволить вражеской пехоте взять в осаду целый замок! Проблема только в том, что численность врага на порядок превосходит таковую у форта.

Герцоги из Алого Совета не помогут — половина из них дети, а другая половина — те, кто ничего тяжелее пера в руках не держал. Тех же, кто действительно умеет сражаться, а тем более воевать, осталось ничтожно мало, ведь страна уже очень давно не вела серьезных конфликтов. Спасало лишь одно: Дети Ночи, существа, близкие к бессмертию, чьи раны быстро заживают, а боль всегда можно приглушить.

— Что ты сделал с Орстедом?

Ах да, мы ведь находимся в самом начале переговорного процесса. Нилрем Грейрат Асура встретился с Рутрой Пентрагоном.

— Ничего? — рыжий склонил голову набок, словно вопрошая: «Что я мог с ним такого сделать?» — Мы поговорили, и он ушел.

— Это магия Хитогами? — Панацея произнес последнее слово, сплюнув себе под ноги. Долгие беседы с Орстедом явно давали о себе знать.

— О чем ты? Я тебя совершенно не понимаю, — Рутра лишь покачал головой, с грустью отмечая, насколько несбыточными оказались его воздушные мечты о совместном разговоре. — Я не желал такого исхода.

— Так откажись от битвы. В чем тогда смысл?

— Смысл в тебе, мой давний друг. Ты представляешь угрозу для всего мира…

— И опять пустые предсказания! Тебе разве не понятно, что им всем голову морочат?

— Хм… возможно. Но лучше убедиться, сделав так, как просят, чем потом оплакивать множество утраченных жизней.

— Пока тебя волнует теоретическая жизнь народа, меня заботит моя собственная. И ради неё я готов пожертвовать куда большим.

— Вот в этом мы и отличаемся.

— В этом мы никогда не найдем согласия.

— Ты прав. Однако знаешь что? Как насчет небольшого условия?

— Говори.

— Ты ведь не откажешь мне в услуге? Например, вместо кровавой бойни на этой столь процветающей поляне, мы могли бы разрешить все с меньшими потерями.

— Ты предлагаешь выставить чемпионов?

— Нет, можно обойтись еще меньшей кровью. Нилрем, я предлагаю тебе дуэль. Король против короля! Царь против царя! Сражение сильнейших! Ну как тебе такое предложение?!

— Предложение просто смехотворно. Я мог бы представить нечто столь абсурдное только в сказках о блестящих рыцарях, где каждый чтит нелепый свод законов и правил.

— Это же честь!

— Да хоть месть! Однако… Признаюсь, ты меня рассмешил. Почему бы мне не отказать тебе, раз я не страшусь пламени твоего меча.

— Значит, ты согласен? Отлично!

— Отведи своих людей подальше. В ответ я сделаю то же самое.

Ударил гром, пока еще без яркой вспышки.

— Договорились.

Так они и разошлись, получив лишь мгновение передышки. Слова, сказанные близким, были зеркальными: «Не волнуйтесь, я принесу победу». Игнорируя протесты и выкрики из-за спины, два короля вернулись к месту разговора, совершенно безмолвные.

Нилрем на носках подпрыгнул к небу. Темнее облаков в округе не найти, и их слезы еще не пролились по воле величайшего из магов.

«Представь себе царя, который идет в бой прежде своего лучшего солдата. Ну разве он не идиот? Он же погибнет первым».

«На этом война и закончится, и каждый воин будет отпевать того царя, который не позволил ему тратить жизнь в самом низменном занятии человека».

Были ли эти слова правдой, или же их выдумал солдат удачи на передовой, но как-то так сложился пересказ в дерзких словах посла. Этим словам придали важный смысл, окрылили их, вознеся до небес, оставив после себя приписку:

Диалог между королем Асуры и королем Спорных земель, во время битвы у Ассурийского прохода.

Старт!

Обозначений нет, как и свистка или гонга. Впрочем, такие мелочи не помешали им тихо начать грандиозную схватку. Гром разразился громче и глубже прежнего. Пробирающий до костей звук рефлекторно вызывал мурашки. Вот только тех, кто невнимательно съежился от звука, постиг итог: они пропустили начало… Начало конца света.

Ударившая вслед за громом молния (особенность восприятия) соединила небо и землю, оповещая всех ужасным ревом.

От напряжения кололо пальцы, от судорог тряслись коленки. Тем не менее, для многих оказалось шоком то, что предстало их глазам после страшного удара. В испепеленном до черноты круге оставался невредимый человек. Более того, под Рутрой оставалась свежая, примятая зелень, тогда как вокруг трава обуглилась. Клочок спокойствия в бушующем океане силы.

«Тц, мог бы для приличия и подгореть», — Нилрем не смог скрыть своего недовольного выражения лица.

— Отличный первый выпад, — стерев неуловимую частицу пыли с наплечника, Рутра принял простую стойку мечника. — Теперь моя очередь?

С небес вновь посыпались заклинания, впрочем, полноценными их назвать нельзя, ведь катализатором служили звонкие монеты.

В Рутру полетели сгустки плазмы, которые он активно отбивал, уклонялся или же перенаправлял в ближайшие земли.

Уже сейчас, издалека, их битва не кажется простой. Нилрему больше не нужно думать о людях, как это было на Небесной арене или в Ранноа. Любой масштаб, который приходил ему на ум, он тут же воплощал в реальность взмахом своих чудотворных рук. Помимо серии выстрелов из рельсотрона, совсем рядом, Рутра мог заметить зарождающийся пожар.

Огонь не просто охватил окрестности или заключил рыцаря в кольцо — он начал подниматься и закручиваться, образуя огненный торнадо, которому не видно конца.

«Так, глухая оборона была плохой идеей», в подобных ситуациях Рутра соображал быстро и чётко. Попытка вырваться из оцепления огня оказалась крайне удачной, кувырок и приземление на землю. Торнадо яркого огня не последовало вслед за «заключенным» и по инерции, бессильно дряхло, угасая.

Нилрем раскрошил кровавый кристалл.

Он все так же продолжал висеть в воздухе на безопасном отдалении от Рутры, по крайней мере так ему казалось, ведь на таком расстоянии его не достала бы и Рейда Рейя с её «мечом сковывающий мир». Под активный мыслительный процесс вмешался этот самый Рутра со своей новой стойкой. Звякнула новая монета, озарив вспышкой лик Панацеи — рейлган вновь пустили в дело. Метал тут же испарился в плазму, протянув свой хлыст к телу рыцаря. Столкновение казалось неминуемым, Грейрат считал свой ход очередным. «Уклонится или отобьёт как делал прежде» и потому он не придал значения той возможности, что все это время Рутра не атаковал.

Грязь греха застелила ему очи, заставив верить в то, что он обязательно теснит врага, заставляя того впасть в глухую оборону. В суждении подобном есть критический изъян. Что если Рутра сдерживается?

Вспышка.

— Что? — свою кисть, как и летевшие на землю градом мелкие монеты, Нилрем принялся подхватывать опасно поздно. От сотни мелких грош в руках теперь осталась ничтожная по меркам даже захудалого монарха дюжина.

Ошеломленный резким переломом боя, Нилрем на секундочку отвлёкся (пока ловил монеты кровью из обрубка). За это время кое-кто успел не только твердо встать на землю, но и прицелиться для резкого прыжка на сотню метров вверх!

Как будто метеор взлетал с земли на небо, Грейрат запоздало проявил смекалку, увеличивая вес противника, что, впрочем, не помешало ему коснуться мага. Однако, даже так, изначальный план, вмешательством определенно испоганен, поскольку Рутра незамедлительно пересобрал свои приоритеты, в полете перекидывая меч с одной руки в другую. Правой дланью он достал величайшего из магов, и как достал! Он с силой ухватил того за шею!

— Кха! — гнев не позволил сделать вдох, а по рукам Грейрата незамедлительно прошлись заряды искр, коими он собирался если не убить, то оглушить. В свою очередь Рутра не намерен молча ждать финала — наотмашь крутанув в руке острейший меч, словно хлыстом ударил, чем оборвал жизнь двум конечностям Грейрата ещё и кончик носа прихватил.

«Удивительная проворность, я собирался резать ему шею» Рутра удивлялся Нилрему не меньше, а то и больше чем последний удивлялся первому. Все же в дуэли между воином и магом, последний никогда не находил себе победы.

Даже так, без рук, Панацея не терял хватки, пуская в бой собственную кровь. Вместо кистей, в кратчайшие моменты, явился бур и шип из крови, ведь там, где не поможет первый, справится последний, так? Отнюдь. Буром Нилрем только и успел что разорвать нагрудник, шипом удалось добиться крови, но только на щеке и то по мелочи. Гравитация напомнила о себе следом, наконец-таки возобладав на жарком поле боя. Нилрем может и остался невесомым, однако говорил маг только за себя, тот пассажир что прицепился — Рутра, точно собирался приземляться. Пред обугленной и вспаханной землей, рыцарь грубо бросит Нилрема на почву с силой, которой предостаточно для быстрой смерти.

— Полетали и хватит, — выдохнул вражеский король, слегка растирая кровь на щеке. То, чего достаточно для смертного, недостаточно бессмертному.

Клубы пыли не успели разредиться, как со стороны Грейрата вылетела очередная вспышка. Её Рутра не осмелился принять на блок и постарался увернуться.

Рейлган и впрямь страшил короля Рутру, он видел в этой технике большие проблемы.

«Окажись на моем месте некто менее проворный… он бы закончил точно старый добрый Ланс Е’Лот».

И против этой техники и против электричества, Рутра научился полноценно выстраивать стратегию победы. Главное использовать свое самое главное преимущество в бою — скорость и ловкость рук.

«Кстати о ней…» Рутра взглянул на собственный кулак. Разжались пальцы, проявилась пара красных бусинок, как сдача на каком-нибудь ларьке. А главное, сверкают и блестят, заманивая глаз коситься на красивую драгоценность.

И как удачно, стоило в голове рыцаря появиться вопросу как тот кто мог бы дать ответ, материализовался перед ним (Нилрем сдул мешающую пыль).

— Что это? — прямо, не юля, задал вопрос Рутра, поскольку не считал целесообразным носить с собой на битву такие побрякушки.

-Не твоего ума дело, — ответ в грубом тоне хмурого Грейрата утолил допытливость Рутры.

— Хорошо, — и разломил кристаллы, дабы не мешали. В тот же миг на ничего не ожидавшего рыцаря упал поток чистейшей маны, что заключен в двух кровавых бусинах.

— Ха-а! — к сожалению для Нилрема, основа воина и мага остаётся одна — мана, которая тратится что на заклинания, что на боевой дух, отчего случайно попавшие в руки Рутры кристаллы только что слегка возобновили его опустевший запас сил.

Нильрем решил использовать в своих интересах сложившуюся печальную ситуацию! В момент высвобождения кристаллов и рассеивания маны, он взмыл в небо, возвращая себе безопасное пространство. У него совершенно не было желания вступать в ближний бой с бывшим другом. Таким образом, пока один был дезориентирован приливом маны, второй, оказавшись в воздухе, размышлял о дальнейших шагах в битве. И даже без способности видеть будущее, Грейрат предвидел картины ближайших поступков — как своих, так и чужих. Если не держать врага на расстоянии, он может полностью изрезать тело. Битва будет состоять из череды проб и ошибок.

«Мне нужно больше силы» — под раскаты нового грома, из-под одежд Панацеи вырвались две дополнительные руки. До этого момента они были свернуты у пояса, а теперь полностью развернулись, формируя новый, грозный четырехрукий облик.

Какие преимущества давали эти руки? Фактически… они позволяли колдовать вдвое больше.

Конечно, не все так просто: приделав пару рук к спине или поясу, можно добиться лишь экзотической эстетики. Не будем тратить время на лишние слова, дело в том, как мыслит человек и, конечно же, в его крови.

— Ух ты, — от открывшегося вида у Рутры на мгновение перехватило дыхание. — Красиво получилось.

Впрочем, Нилрем не принял комплимент; он был сосредоточен на отточенном механизме, встраивая заученные схемы техник и заклинаний.

Металлические руки заискрились, нацелившись прямо на Рутру.

Вспышка, выстрел, нет, бросок… Бросок цепной молнии, что разлетается картечью, создавая паутину электрических дуг.

Сеть была красива, это правда, однако сколь бы она ни привлекала взгляд, столь же и опасна. Прославившись своей скоростью, Рутре удалось уйти из-под цепкого захвата, отделавшись лишь легкой судорокой в руке. Проблема в том, что этот выход был просчитан, и Нилрем ожидал этой бреши.

Разогнанные пули, нет, скорее валуны, встречали Рутру с распростертыми объятиями, а одновременно с четырьмя заклинаниями (хотя фактически их было три), четырехрукий Нилрем Грейрат Асура вновь выпустил электрические дуги.

***

— Он так может и проиграть! — встревожилась Мор, которая, как и остальные, наблюдала издалека за творящимся хаосом.

«Он не маг! Точно говорю, не маг!» Барышню поразил не столько масштаб битвы, сколько ее последствия. Мордред перестала верить, что Нилрем — маг, подобный Рудэусу (ведь тот никогда за прошедшие годы не сражался столь яростно, даже когда его об этом прямо просили). Не маг, но, верно, демон…

«Да, Лаплас, ведь только он так может, только он сумел бы это сделать».

Битва разворачивалась как в сказках и легендах, которые ей когда-то читала мать. Королевские заклинания вспыхивали за секунды, взмах меча требовал бы еще меньше времени, но, сколько бы Рутра ни рубил Панацею, тому все было нипочем — хоть голову сруби, хоть разруби надвое!

— Этот надоевший привкус чувствуется аж отсюда, — присвистнул Гавейн, хватаясь за светлую макушку. Он помнил тренировки с Руди и то, как все учились противостоять злосчастным молчаливым магам.

— А он сильнее, чем мне показалось сначала, — Галахад, без своей фирменной усмешки и с серьезным видом, вызывал больше настороженности, чем стоящее позади войско. — Будет тяжко.

— А я что говорил, — хмыкнул Ланс Е’Лот, сложив руки на груди. — Молодежь никогда не слушается старших.

— Король слушал, — метко подметил Бомейн очевидное.

— И поэтому почти победил, — как само собой разумеющееся, кивнул рыцарь. — Видели? Как только Рутра сократил дистанцию, он почти победил.

— Не спорю, вблизи он немного слабее, — плейбой вставил свое слово, — Только вот он одним ударом смял нагрудник и едва не проткнул дорогому королю голову. Реакция у этого Панацеи не хуже, а то и лучше моей.

— Не преувеличивай! — Мор скептически подключилась, пытаясь перекричать оглушительный гром. — У нас есть актуальные сведения о его силе. Отец не стал бы врать, описывая их совместный бой. Каким бы гением он ни был, он не смог бы так быстро стать сильнее.

— Дочь моя, здесь ты можешь ошибиться.

— Что ты имеешь в виду?

— На небесной арене мы сражались далеко не до смерти, — Ланс перевел взгляд на удивленную Мор и прикоснулся рукой к области, ставшей данью, которую пришлось принести, чтобы увидеть скрытые приемы. — Хоть в конце нам и пришлось перейти к намерению убить… Сейчас же, с самого начала Нилрем целится наверняка. Чего только стоят его выстрелы…

— Гонец…

Меланхоличный голос Бомейна вывел группу из тяжелых раздумий. К их месту бодро двигался не простой гонец — оборотень, помесь человека и магзверя. Нет, так говорить неверно, ведь оборотень — это и человек, и магзверь, когда он этого пожелает. Сейчас же, ради скорости, человек преобразился в монстра.

Оборотни — добровольцы, в чьем сердце пылает дух справедливости. Небольшая группа из сотни человек успешно завершила трансформацию и перешла в разряд сильнейших существ. Оборотни сильны, выносливы и быстры, но главное — они могут чувствовать вампиров.

«Бедняги, многие потеряли свои семьи от рук гулей», — Ланс Е’Лот испытывал лишь жалость к подобным «добровольцам», прошедшим через серию жесточайших экспериментов Шао Линга в погоне за силой.

Чудовище ростом более двух метров спешилось, приняв четыре конечности, а затем встало на две, приближаясь и вызывая трепет своим размером. Его хвост покачивался, а из пасти оно извлекло свернутый свиток, который затем учтиво, насколько это было возможно, передало Ланс Е’Лоту, пробасив просьбу прочитать записку быстро.

Не мучая больше окружающих мужчин… И даму. Едва остывший сургуч был сломан, открывая содержимое письма.

Тишина повисла на полминуты; многим здесь, оказавшимся непосредственно в эпицентре схватки двух «полубогов», она показалась вечностью. Впрочем, такие вечности имеют свойство заканчиваться. Эта тоже подошла к концу.

Убрав свиток за плащ, Ланс Е’Лот поднял голову к бойцам.

— Эктор готовится к нападению.

— Но как?!

— Это же честная дуэль!

— Как он смеет!

— Не знаю. В письме нас предупреждали о грядущем. Аполла подаст сигнал, и мы должны помочь Рутре, как можно быстрее одолев «угрозу».

Было ясно, кто имелся в виду под последним словом.

Взгляды вновь обратились к битве.

***

— Он побеждает!

На противоположной стороне Мари, как никто другой, болела за Панацею. Каждый пропущенный удар, каждый выпад, ранивший Грейрата словно раскалённым прутом, отзывался в теле девушки. И в счастье, и в горести… Алая Мари, забыв о себе и своих заботах, полностью погрузилась в происходящее. Чудовищная синхронизация и забота слились в водовороте нереальных чувств. Любое горе Нилрема – её, каждая победа – тоже её. Нет ничего важнее короля, ведь он был ею, ведь только из его чувств была соткана Мари.

«Ну и что это за праведный религиозный фанатизм?» — Бладлайн (младшая) и не думала скрывать усмешку. В подобном жесте не было и толики здравого смысла; все настолько были поглощены наблюдением за боем, что на её издевку не хватало времени. Анна-Роуз заметила это одной из первых: в тот момент, когда вспышка света озарила всех, а на дуэли воцарилось превосходство Панацеи, общее единение сделало скачок. Ярче всех горели несколько личностей, которых все прекрасно знали — Карс Бладлайн, несколько вельмож из Алого Совета и Мари. Подруга словно начинала сходить с ума, и по виду, и по словам, она всецело посвятила себя созерцанию последней битвы.

«Как мило», — выдохнула Анна-Роуз, комментируя ту искреннюю страсть, которую впервые наблюдала так близко. «Хотелось бы и мне так». Но чему не бывать, тому не бывать. «А впрочем…» Проведя языком по губам, Анна-Роузмерила взглядом вспыхнувшую ярким светом внешность короля. Яркий, властный, сильный! По отдельности эти качества влияли на Бладлайн. Все вместе — медленно сводили её с ума.

— Эти его руки и впрямь заработали, — весело хмыкнула Анна-Роуз. Она, когда увидела подобную поделку, и подумать не могла о столь немыслимых способах их применения. — Может, и мне такую попросить?

— Не получится, — Мари на секунду перевела взгляд на подругу и покачала головой. Дальнейших пояснений Бладлайн не услышала.

— Почему это? — нахмурилась девушка.

— Моя кровь, твоих талантов здесь не хватит, — Карс словно забивал последний гвоздь в несуществующую крышку гроба.

— Да ладно, — легкомысленно взмахнула рукой Анна-Роуз. — Я смогу. Хотя бы одну руку можно?

— А одна тебе зачем?

Вопрос казался совершенно логичным, как с точки зрения логики, так и здравого смысла.

— Ладно, — топнув ногой, пробурчала младшая Бладлайн. — Пусть это будет хвост, пойдёт?

— Мне кажется, ты не уловила суть, — Карс вновь выступил в роли терпеливого отца, которого завалила просьбами любимая доча. — Это не украшение, не серёжки или браслеты.

— Не глупая, знаю.

— Но как тогда…

— Увидишь.

— Пусть… Как скажешь.

Их перепалка проходила на глазах у остальных; благо, как уже упоминалось, всёобщее внимание привлекал король. Не каждый день правитель сражается за тебя (так казалось только с нижнего ракурса) с такой экспрессией и шоу.

Трио было не единственным, однако их невидимой стеной отделяло от других высокопоставленных и сильных воинов. Там затесалась группа Алого Совета, состоящая из тех, кто мог бы оказать поддержку в битве. Есть там и святые меча, в основном последователи стиля бога воды, авантюристы различного пошиба, и главное, другой кандидат в короли крови — Клайм. Он, обычно неотделимый от родной сестры, сейчас в гордом одиночестве с вниманием следил за битвой королей.

— Что так хмуро смотришь? — к Клайму подошла Анна-Роуз. Разница во внутренних титулах давно отступила, осталась лишь обыкновенная разница в возрасте, в том смысле, что девушка занимала свой пост куда дольше нерадивого «новичка». Это давало ей лишний повод подтрунивать за счёт чужих нервов, однако сейчас она вопрошала вполне искренне. Обстоятельства для препирательств были неподходящие.

— Наш Бог… — Клайм уже привык к такому уважительному обращению. — Лидирует, и это мне не нравится.

— Интересная точка зрения.

— Я объясню, пока ты не успела донести всё Владыке, — укоризненно взглянули красные зрачки на Анну-Роуз, словно такое случалось ранее. — Если бой складывается в нашу пользу, противная сторона может вмешаться в любой момент.

— Ты так думаешь?

— Меня поражает, что кроме королей никто ещё не вступил в схватку. Удивительно. Однако, баланс слишком хрупок. Стоит одной стороне попытаться помочь, как вторая сделает то же самое.

— Нам повезло с противником.

— Нет… Я так не думаю.

Слова оказались пророческими.

Если до этого момента поединок ещё можно было назвать честным, то после одного-единственного события это уже нельзя было утверждать.

Стрела Аполлы прочертила дугу и, словно привороженная, нашла свою цель. В отличие от плоти, механизм не так-то просто восстановить.

Со свистом, который пробрался каждому в ухо, лучница раздробила одну из четырёх рук, ту, что была сделана из стали.

Этот момент послужил последней каплей, переполнившей чашу терпения.

***

В бою столпилась в основном незнакомая толпа. От возгласов и криков закладывало уши. Союзники находили друг друга в гуще битвы, там же оказывался и злейший враг. Монета здесь была лишь одна, и, к сожалению, с двух точек зрения она выглядела одинаково: без решки и орла, лишь с бездумным блеском.

И всё же, для начала, осознаем нечто более простое. Вернёмся к славной битве и ухватимся за отважного солдата. Проследим за развитием неоднозначного момента с первого ряда.

Как и всякая другая армия, пехота сперва выступала в плотном, чётком строю. Дисциплина и готовность держать строй до конца нередко даровали всеми любимую победу. Поэтому войска, что вышли в авангарде, были полны решимости помочь несправедливо и бесчестно раненому королю.

С другой стороны, соответственно, в бой прежде всех рвались порождения могил — свирепые и жестокие оборотни.

Нелюди на поле брани заменили, казалось бы, незаменимую кавалерию, проворно наступая с флангов благодаря своей высокой манёвренности. Когда же звери намеревались ударить с тыла и фланга (наступающая армия врага давила фронт), им навстречу вышли Дети Ночи. Своими группами по сотне человек они столкнулись с немалыми трудностями.

Клыки и когти, шерсть и кровь. Враги на поле боя и в сердцах столкнулись в невыносимо красочной схватке.

На одного громадного «обжору» приходилось трое «кровососов». Возможно, силы были неравны, однако Детей Ночи было гораздо больше, чем оборотней, и это не считая силы возрождения, которая не позволяла вампиру так легко умереть.

В центре продолжалась стычка между королями, а на периферии разворачивался неспешный гамбит в самом прямом из возможных вариантов.

«Подножку» ставили для Эрис и Рокси. Их зона событий находилась в замке, и сражаться с вражескими командирами им было не с руки.

Поджав губу, Рокси опустила взгляд на потрескавшуюся землю. Пальцы трепетно сжали посох, ноги словно налились свинцом.

— Не спи! — боевым кличем выкрикнула Эрис. Кричала она не потому, что была звучной и любила покричать (хотя и такое бывало), а потому, что поле боя выло от повсеместных стычек. Даже здесь, на краю подобных ситуаций было много, и не каждую удавалось обойти. В отличие от Рокси, Эрис не страдала излишним гуманизмом, предпочитая оставлять за собой трупы врагов.

«Проявляет храбрость» — промелькнуло в голове у Рокси по отношению к подруге.

Кивнув в знак абсолютной поддержки, они двинулись вперёд, выслеживая глазами будущих врагов. В основном, чтобы их обойти.

В замке должен находиться Грейрат. Не тот, о ком подумали одни, но тот, о ком размышляли другие.

Рудэус Грейрат находился неподалёку, и пока вся вражеская мощь была сосредоточена на поле боя, они могли и хотели проникнуть в тыл, чтобы похитить юношу досрочно.

На этом пути им преградила дорогу Анна-Роуз, плавно появившаяся из соседнего угла. «Углов» как таковых на открытом пространстве объективно не найти, однако это скромное напоминание не помешало Бладлайн возникнуть будто из ниоткуда. Фигура речи в этом хаосе была красноречивее всех тысяч бранных слов, которые Рокси готова была произнести.

— А вы кто? — с раскрытым чёрным зонтиком от солнца (при том, что небо от горизонта до горизонта было затянуто облаками), Анна-Роуз казалась девой не от мира сего. Попаданка из другого измерения? Может, жертва очередной магической катастрофы? Или заблудившаяся овечка по глупости?

Рокси — демон, хоть и не настоящий, без явных признаков (рогов или хвоста), но даже для неё столь резкий образ среди всполохов огня, ветра и земли казался чем-то невозможным. А вот Эрис — человек, и человек весьма решительный. Там, где Рокси предпочла бы поговорить, она, движимая заботой о любимом человеке, без колебаний инициировала бы бой.

Сверкнувшая полоса острой стали вскоре застыла. В глазах Эрис отразилось удивление. От её удара не увернулись, её размашистый удар остановили, да ещё и как! Из крови за мгновение до удара был создан локальный щит. Он треснул со звуком разбивающихся зеркал, но сумел успешно погасить нелетальный взмах.

— Мы даже не представились, — словно битое стекло, Анна-Роуз сбросила с руки и меч, и остатки защиты. — Меня зовут Анна-Роуз Бладлайн.

— Вампир, — Рокси уверенно навела кончик посоха на девушку, дав подруге возможность отойти подальше. Ее настороженность оставалась на высоком уровне.

— Вампир, — передразнила Анна-Роуз, показав язык и прикрывая один глаз ладонью. — Какая безвкусица, как вы только посмели так отвратительно назвать благороднейшую расу Детей Ночи? И даже не постеснялись! Из-за таких, как вы, это и закрепилось как… Как муха на… — Анна-Роуз запнулась, вновь обдумывая сравнение. — Не подобает мне пачкать губы подобными словами, в общем, куда так спешите? Ищете кого-то?

— Руди, — как только Эрис поняла, что долгих разговоров ей не избежать, она тут же перешла на дикий тон с характерной «Р».

— Моя подруга имеет в виду, что мы спешим, — слабо улыбнулась Рокси, не собираясь отвечать неизвестной девушке напрямую. — И вам советуем уходить.

— Ну что ты, милая, — беспечно махнула ладонью Анна-Роуз. — Не стоит так за меня волноваться, я, знаете ли, сильна не по годам. О, а вот и ты, Мари.

Девушка появилась из плотного облака пыли. Первым показалось лицо избитого мужчины, а затем — воинственная Мари, чьи хвостики плавно колыхались, словно под водой. Неизвестного она бросила на пожухлую лужайку; цепкий взгляд Эрис опознал в нем подданного Рутры, причем живого.

— Мы договаривались не отходить далеко, куда ты побежала? — с крайне негативным выражением лица грозила Алая Мари. Ей вторил гром, а вдалеке сверкнула молния.

— Вот, видишь, — рука указала на красно-синюю пару людей. — Увидела нарушителей и решила их притормозить.

— Это ничего не меняет…

И пока Мари и Анна-Роуз находились в легкой перепалке (что само по себе довольно удивительно), они совершенно забыли о внешних факторах.

Рокси, пользуясь моментом, предложила Эрис отойти подальше. Прежде всего, ей действительно хотелось освободить Рудэуса, а там уж как-нибудь все решится. А во-вторых… Она не испытывала жгучего желания проливать больше крови, чем того требовала ситуация; лучше уж обойти проблему, чем вступать с ней в смертельный бой.

На том и порешили.

Анна-Роуз и Мари так увлеклись отвлечением друг друга, что заметили смещение потенциальных целей почти в последний момент. Мари, тяжело вздохнув, закончила их бессмысленный диалог, щелкнув по носу ойкавшую Бладлайн и проговорив: «Хватит ссор, нас обошли».

Еще бы несколько секунд, и кое-кто испарился бы из виду. Мари, как более продвинутая в физическом плане, могла бы рывком посоперничать с опытными авантюристами. Так получилось, что в противники Мари определилась Эрис. Две девушки могли казаться схожими, и при иных обстоятельствах их сходство подтвердили бы мужчины (пристально разглядывая верхние объемы), однако здесь и сейчас они были врагами из разных лагерей, чьи интересы противоположны.

Врага желательно разграничивать, физически и психологически. Сложно сражаться с тем, кто так похож на собственное отражение, а потому:

«Ее локоны темнее моих», — мгновенно пронеслась в голове Эрис мысль о цветах.

«Она воин, а я — маг», — Мари коснулась более фундаментальной метрики, связанной с классами.

Так что, как только обе отдалились от подруг, их бой считается открытым.

— Собираешься скучать? — от слов, подувших в ухо, Рокси вздрогнула и отскочила, на ходу направляя посох на Бладлайн. По позвоночнику пробежал холодок, а ниже диафрагмы начало тянуть.

«Я так же не нервничаю перед магзверями, как перед пристальным взглядом этого вампира».

У Рокси был опыт в истреблении вампиров — в группе с Рудэусом и Эрис они зачистили пару локаций, где людей терроризировали гули во главе с двумя-тремя вампирами. Убить их, конечно, было сложновато, но достаточно было заморозить и разбить. Пока ее прикрывала Эрис, Рокси могла обрушить на регенерирующих врагов и огонь, и мороз.

— Скажи, Анна-Роуз, какой твой ранг? — из тех немногочисленных представителей вампиров, что охотно делились важной информацией, все рыцари Круглого Стола знали о градациях Детей Ночи. Это чудесным образом совпадало с дворянскими титулами, что порой приводило к путанице в представлениях. Маркиз мог быть бароном, барон — герцогом и так далее.

Между собой Дети Ночи точно ощущали ранг, поскольку чувствовали силу, но другим тайны были недоступны, а потому неразгадываемы.

И все же, Рокси спрашивала не из праздного любопытства; существовала четкая зависимость того, сколько сил потребуется на убийство того или иного ранга Дитя Ночи. Мигурдия до сих пор, как и прочие из Круглого Стола, не встречались ни с кем выше уровня Графа. И то, тот сам пожаловал в их логово, вынюхивая тайны подземелья, и оказался в эпицентре волчьих ям, где его, несчастного, почти шесть часов без перерыва грызла стая оборотней. Но даже так, с подобными подробностями, Граф полностью восстановил всю плоть, включая руки и ноги. Шао Линг тогда восторженно отзывался о его невероятном жизненном потенциале. Ослабленного шпиона пленили и допросили, а после, здесь Рокси поняла, насколько черным было сердце пленного вампира: Рутра приказал его казнить.

Дальнейшая судьба «бессмертного» вампира ей оставалась неизвестна. Из-за одного-единственного инцидента, одной точки, невозможно было начертить на доске четкую закономерность или составить красивый график без огромного количества данных. Увы, при нехватке других сведений и фактов, Мигурдия решила для себя: всё, кто старше Маркиза, будут потенциально сильнее её, благодаря их нетривиальной живучести. Это всё равно что пытаться идти против Атофе или Бадигади — какой смысл их постоянно бить, если они всё равно не закончатся?

— Мой? — Анна-Роуз ткнула пальчиком в себя с расплывшейся ухмылкой. — Я выше рангов, дорогая.

Рядом с Бладлайн появилась бабочка, а затем начало твориться что-то чертовское. Сложив зонтик и воткнув его концом в землю, словно трость, дама будто отдала безвредную команду всем своим приспешникам явиться к ней, к её ногам.

В одно мгновение появился волк, ластящийся у ног хозяйки; из земли выпрыгнул вепрь, бойко крутанув мордой (стряхивая пыль и землю); пара птиц — беззвучная сова и ястреб — вынырнули по одной; коварная лиса скользнула вверх, забрав укромное местечко у воротника, свернувшись бубликом.

Бладлайн, театрально воздев руки к небу, призывала не только лесных зверей, но и магзверей. Призыв целой братвы завершился финальным свистом и приземлением трёхметрового дракона. Все они были её плотью и кровью! Вампирша рассмеялась гаденькой и надменной улыбкой, оповещая свою шокированную оппонентку:

— Перед тобой никто иная, как Анна-Роуз Бладлайн — вершина! Я и есть истинное Дитя Ночи! Я Кандидат в Короли Крови! Я создательница титулов. Пади же ниц, если желаешь жить!

Рокси сделала всего полшага назад, нервно сглатывая вязкую слюну, а звери из крови и псевдоплоти, будто признав в демоне огромную ошибку, начали рычать и скалить зубы.

«И что я могу с ними сделать?!» — мысленно визжала в панике Мигурдия. «Нужно срочно позвать Эрис!» Без надёжного защитника Рокси могла рассчитывать лишь на самый минимум — уничтожить слабых монстров до того, как остальные набросятся на её тело.

Страх, без всяких напускных украшений, ломал уверенность как в силах, так и в будущих словах. Сама мысль о сопротивлении подвергалась странным испытаниям. Храбрость и мужество миниатюрной девушки таяли быстрее летних грёз. Эрис не сможет прикрыть, она занята Мари, ей не успеть помочь, и поэтому…

— Асикал Брейк!

Из вариантов «бей или беги» авантюристка Рокси выбрала атаку!

Смертоносный лёд обрёл простую форму штыка и тут же вылетел в ограду алых порождений.

За первым словом слышалось второе, а затем и третье, и далее. Рокси не жалела сил, произнося сокращённые заклинания, которые одно за другим сметали призванных зверей с места.

«Ой, а она что-то может», — пронеслась тревожная мысль у Анна-Роуз. Улыбка медленно бледнела; ей не удалось свести бой к моментальной капитуляции. А ведь, согласись та встать на колени, и Бладлайн, так и быть, отпустила бы её к своим.

— Видимо, Рудэус Грейрат действительно стоит твоих сил!

Смесь горечи и гордости внесла на лицо Рокси славную улыбку.

«Однако же…» — медленно тянула Анна-Роуз, всё продолжая напускать на Рокси созданных зверей из крови: «Как там Мари? Отсюда не видно. Она, конечно, девочка не слабее меня, но всё же выбрать себе в пару полноценного воина… может плохо кончиться».

Как бы Бладлайн ни вертела головой, найти подругу она не смогла. Собственно, сложно заметить конкретный бой, когда под боком световое шоу и музыкальное исполнение хорового оркестра «Вой».

«Нет, нужно закончить здесь и помочь Мари, она может и не справиться». Решение оказалось принято с нежелательной задержкой. Всё дело в том, что тот дракон, величественно возвышающийся над всеми, в этот момент оказался просто бутафорией. Нет, даже хуже — он оказался целью номер один для одной рыжеволосой дамы.

— Что?! — задрав очи к небу, Анна-Роуз стала свидетельницей невероятно жестокой расправы с неодушевлённым объектом.

Эрис, непонятно откуда взявшаяся, просто налетела на дракона, вгрызлась зубами в его морду и принялась колотить мечом в руке! Столько звериной ярости в человеке благородное Дитя Ночи ещё точно не видывало.

— Ты что, бешеная?! — от сердца гаркнула вампирша, быстро прощаясь со своим насиженным местечком. Отступать пришлось недалеко — как раз подоспела Мари, потрепанная и с множеством царапин.

Оценив состояние подруги, Анна-Роуз кивнула себе за спину, предлагая вылечиться, на что Мари покачала головой, произнеся: «Не страшно, потерплю».

Тем временем кончался и дракон, и призванные звери. Вопрос-претензию Бладлайн Рокси стыдливо скрыла за широкой шляпой.

«У неё на род драконий пунктик».

Оценив своё состояние (смахнув с чела отчётливые бусы пота) и состояние Эрис (в основном бросались в глаза подожженные локоны и наливавшийся синяк на скуле), Рокси пришла к неутешительному выводу о сложности дальнейшего прохода.

— Может, мы сумеем договориться? — Склоняя голову к плечу, Мигурдия старалась не обращать внимания на то, как Эрис — благородная девица (в прошлом) — с жестокостью берсерка топчет прах от праха фальшивого дракона.

— Это, — отчеканила Мари своим голосом, закаленным сталью от закипающего гнева, и указала на свою противницу. — Не является договороспособной.

— Она… — Рокси хотела возразить, сцепила зубы для ответа, но застыла. Подруга, вовремя её остановившая, как раз завершила свой экзорцизм над пустым местом. В знак победы она вознесла свой лик к небу и мощно зарычала не своим, грудным голосом. — Ну… Подумаешь… я смогу уладить…

— Роуз, послушай, Эрис готова бить по самым уязвимым местам, готова рвать тебе и себе волосы, готова кусать, будто бы в последний раз. Как видишь, она мне откусила фалангу, эта шавка.

— Ой-ой-ой!

Ни ноготка, ни маникюра, почти что половины пальца нет, какое несчастье!

— Мы всего лишь хотим вызволить Руди, и вообще, чего вы ожидали? Мы на войне!

— Мне отчего-то кажется, что «это» существо не знает, что такое сдерживаться в принципе. Как так случилось, что Грейрат выбрал именно её?

— Н-ну, — оправдывалась Рокси за все возможные прегрешения подруги. — Род Грейратов славится своей любовью к чертам зверолюдей и большой грудью.

— И не поспоришь, — пристально кивала Анна-Роуз. — А ты ему кем приходишься, если не секрет?

— А, я… я в-вторая ж-жена.

— Это как? Так можно?

— Нельзя.

***

Перенесемся к центральным фигурам, вокруг которых образовалась зона отчуждения и смерти. Их стычки порождали молнии и громы, их взгляды поражали в самое сердце, а голоса сражали наповал (без всяких там витиеватых фигур речи).

Величайший маг на равных дрался с воином и побеждал… Нет, так могло лишь показаться. Тем более не после потери одного из главных козырей Нилрему стоило задумываться над ведущей ролью. Сейчас он просто отбивался, кратковременно сбивая Рутру с намеченного темпа подавления. Промежутки эти становились всё короче и короче, а тело Рутры, чудесным образом, свыкалось с тем уроном, который наносил Грейрат. Молния, что прежде обездвиживала на секунду — теперь лишь оглушала на полсекунды.

Все указывало на феноменальную адаптацию организма к повреждениям… К любым повреждениям.

— Этой силой тебя одарил Хитогами? — таких способностей можно было ожидать от величайшего из магов, но никак не от воина.

Оброненные в бою слова остались в одиночестве дрейфовать по замкнутому кругу, подобно траектории боёв и стычек Нилрема и Рутры. Возможно ли, что Рутра не услышал каверзный вопрос среди тысяч голосов? Невозможно, король рыцарей вполне осознанно оставил тот без четкого ответа, давая пищу для размышлений.

Водоворот боёв, и в центре того сражались настоящие титаны. Воронка мертвой зоны гарантировала смерть. Сквозь тусклый отголосок настоящих разрушений, к паре маг и воин уверенно близилась подмога.

Карс продирался, будто проходил сквозь тусклую лесную чащу посреди зимы, когда на землю навалило снега по колено. Закрывая лицо рукой, он отгонял простых воинов, словно мешающую идти ветошь. Переступал через тела союзников и врагов, изредка ступая и по трупам (когда обхода не находилось). Одними из таких, чье телосложение служило загораживающей стеной, оказались до боли массивные Оборотни. Как для Владыки — не более чем пестрая забава, лёгкий перекус, не более. Прямо здесь, Карс оставлял кровавый след из трупов; люди, звери, нечто среднее меж тем — спешило умереть и вызвать вспышку раздражения.

«Глупы и примитивны», — по всей видимости, думал Карс, поскольку уничтожил более десятка особей по пути, не приложив и половины сил. Его вердикт касался лишь верхушки Детей Ночи, и сформулирован он был таким образом: «В бою один на один, любой Герцог уничтожит Оборотня».

Чего Карс не знал, так это то, что и у зверья есть вожаки. Они называют себя Праймы. Сильнее, выносливее, ловчее… в целом, умнее и лучше контролируют звериное нутро. Одним словом — лучше во всём своих собратьев.

Ну а пока Карс не стыкался с лидерами оборотней, он оставался в неведении относительно реальных сил противника.

Спеша на помощь, он и так противоречил воле Бога, однако «честный» бой оказался маской грязного шута! Они, вероломно наплевав на все договоренности, первыми напали на Нилрема, тем самым подписав себе смертный приговор.

Бессмертная армия Детей Ночи не может проиграть. Если враг теряет боевую силу и наступательный ресурс, то союзные войска в половине случаев своего бойца не теряют, а лишь временно лишаются. Если голову не отрубили, значит жить продолжит ещё долго.

В один момент кое-что сменилось. Карс смог подметить смену ритма мгновенно. Главное — здесь более не бегает «мясо под нож». Здесь начиналась мертвая зона.

Зона, площадь которой определяется силой чужой атаки. Отголоски уже здесь били со смертельной силой.

Ветряные клинки, огненные шары, электрические угри долетали до сюда и рассеивались.

Карс остановился, дрогнув от свистевшего в лицо порыва ветра.

То, что ранее Рутре казалось раной, теперь ощущалось как нечто, называемое сленговым словом — читерство (определённое выражение, которым Рудэус однажды обмолвился). Суть заключалась в том, что по обнажённому телу Нилрема извивались и обвивались ярко-красные узоры. Неудивительно, что рыцарь изначально принял эти экстравагантные татуировки за раны, ведь все отметки несли в себе кровь их создателя.

«Ещё одна подзарядка? Ты серьёзно?!» Негодование, которое вот-вот должно было омрачить лицо Рутры, так и не проявилось.

Вместо этого Нилрема перекосило.

«Хватит пялиться на меня таким щенячьим взглядом, плешивый», — сверху вниз, в зелёные глаза Рутры, уничтожающе смотрел Грейрат.

— Я не плешивый, — видимо, тонкая грань между жизнью и смертью стёрла барьер, разделявший их разумы. Иначе как объяснить упрёк-ответ на враждебную мысль? — Разве я не могу восхищаться магом, стоящим предо мной? Ты запрещаешь мне смотреть?!

— Знай своё место! — на этот раз Нилрем заговорил, и как! От его слов у Рутры уши сворачивались в трубочку, а колени на мгновение подкосились. Рутра никак не мог смириться с пугающей мыслью, что Нилрем достиг таких высот в развитии навыков благодаря звериному народу. Враждебность короля вобрала в себя неприязнь и вырвалась через рот Грейрата. — Только взгляни, что сделали твои щенки! Ты думал, я буду рад вести с тобой простые разговоры после такого? Оставивший слово позади хуже человека, ты лишь пёс, посмевший лаять на меня. А я — глупец, раз посчитал, что у дворняги может быть слово.

Последующая за этим понимающая улыбка и твёрдый взгляд говорили Нилрему о многом. Рутра не отрицал своей вины, скорее, он принимал её на себя, в одиночку, без пререканий. Словно только он мог вынести такой груз, будто только он достоин поражения.

— Агнец! Праведник нашёлся, не иначе, — Панацея сплюнул в сторону, чувствуя, как подобная реакция пробуждает в нём худшее. Грейрат не переносил подобных «понимающих и всепрощающих» улыбок.

«Таким, как ты, и смерть суждена с улыбкой на устах!»

— Во многом я с тобой согласен… — начал Рутра. — Однако сделанного не изменить. Нам остаётся лишь надеяться на несбыточное счастье, что в будущем подобных ситуаций не повторится.

— Пока ты продолжаешь верить Хитогами и его апостолам, эти ситуации будут повторяться не один десяток раз.

— Во что же тогда веришь ты?

— В себя.

— Вот уж ответ, который я должен был предугадать.

Рутра вновь встал у стойки, полностью отличающейся от основных трёх стилей.

Грейрат успел ощутить это ноу-хау на собственной шкуре. Сплав стиля бога меча и стиля бога воды. Причём объединил их кто-то гениальный. Нилрем не мог поверить, что такой неряха, как Рутра, смог овладеть этим стилем.

«Впрочем…» Тягучая мысль окатила его, словно неприятный душ: «Кроме него, больше некому».

— Стиль Бога Солнца, — без запинки произнёс Пентрагон.

— Что?

— Я говорю, мой стиль меча назван в честь бога солнца. Он освещает путь в самые тёмные дни и дарует надежду каждому, в чьём сердце тлеет искорка добра.

— Претенциозная чушь.

— Как знаешь. Я просто поделился… напоследок.

«Напоследок…» — эта мысль запечатлелась в сознании Грейрата, когда в движение пришла не просто мана. Вокруг, на многие метры, начали проявляться духи. Мелкие, ничего не значащие существа придавали сцене тот сакральный смысл, который в них закладывал создатель.

— Что это? — недоумевали многие из тех, кто впервые ощутил проявление чужого таинства. Золотистые духи поднимались от земли к небу, пресекая битвы и схватки. Словно успокаивающий гель, враги на этот момент просто забывали о существовании друг друга. Их увлекало ожидание… Шанс узреть воплотившееся чудо.

— Мой Бог! — Карс отбил нисходящий выпад в сторону и обернулся к источнику всеобщего внимания.

— Можешь даже не пытаться, — Ланс Е’Лот остановился, как, впрочем, и Гавейн. — Твой «Бог» этот выпад не переживёт.

Буднично произнесённые слова отчего-то прочно врезались в душу первого вампира. То ли предчувствие, то ли здравый смысл, но Карс и не думал перечить словам врага, принимая их на веру.

От этого Карс начал впадать в истерику.

— Клайм, лети на помощь Богу! — отдав приказ, он с ещё большей силой занялся рыцарями Круглого Стола. — Понял! — Кандидат в Короли Крови, совершая прыжки, взмыл в зону битвы королей. Никто его не остановил.

— Наконец-то он ушёл, неси! — Ланс Е’Лот махнул рукой, и к Карсу подошла Мордред — с широкой колонной, в два раза превышающей её рост.

— Что вы задумали?! — клинки крови на мгновение взбесились, тем самым побуждая рыцарей к отступлению.

— О, не волнуйся. Нам просто нужно запечатать тебя здесь, — Мордред с серьёзным выражением лица раскрыла вражескому командиру план.

Гавейн глупо заулыбался, Ланс Е’Лот недовольно ущипнул переносицу.

— Не бывать тому!

— К сожалению, не тебе решать свою судьбу.

***

Надвигающаяся атака завораживала, но далеко не все люди действительно просто стояли и любовались её красотой. Спустя несколько секунд, многие вернулись в ад с улыбками, словно заглянули через щель в поистине райское место. Примечательно, что эффект общности не делал различий между войсками. Единственными, кто совершенно не оценил этот эффект, были Дети Ночи и их заклятые враги, Оборотни.

— Он что, шутит?! — взволнованная Рокси с придыханием прикрыла рот ладонью.

— Что Рутра себе позволяет?! Мы ещё не вытащили Руди! — Эрис была вынуждена уклоняться от кипящего пара.

Духи вздымались даже здесь, и те, кто знали о последствиях атаки, были явно разгневаны.

— Мари, — Анна-Роуз без лишних церемоний подбежала и схватила девушку за плечо. — Это нехорошо!

— Что ты имеешь в виду?

— Не знаю! — с неясным беспокойством и торопливостью сказала Бладлайн. — Я не знаю, но мне… Страшно.

— Вот же ж…

***

— Блудный сын блудницы! Что ты там задумал?! Вздумал разделить мою душу?!

— Так ты слышал… От Орстеда, полагаю.

— Гр-р-р! — Грейрат натурально зарычал!

Новые заклинания сорвались с рук, ведь просто ждать конца приготовлений никто в здравом уме не стал бы.

Однако и здесь враг сумел неприятно удивить.

На защиту короля встал рыцарь. Беспристрастный и механически точный в исполнении возложенных обязательств. Прямо сейчас он был вооружен копьем, в котором был крайне искусен и умел.

Отбив две каменные пули, Бомейн ринулся в ближний бой, откуда сразу же получил по голове сильным электрошоком.

— Маленькая крыса, — прошипел Панацея, создавая клинок из крови и переходя в ближний бой. В первую очередь он приближался к Рутре, во вторую — отгонял назойливую муху.

К счастью, муха не обладала той же силой, что и Рутра; к сожалению, она продолжала доставлять критические неудобства.

— Меч света? — удивление исходило от ещё одного рыцаря, появившегося невесть откуда. — М-да, Рутра, ты не говорил, что твой друг детства стал святым меча. Бомейн один его недолго удержит, тебе ещё много?

— Ещё немного, я собираюсь выложиться изо всех оставшихся сил, — уклончиво ответил сосредоточенный Рутра. Тон его голоса кому-то мог показаться странным, поскольку он немного двоился. — Галахад, помоги Бомейну.

— Да я и так… Собирался, уфф.

Выдохнув, рыцарь обнажил клинок, молниеносно бросаясь вперёд.

Своё звание этот мужчина оправдывал сполна: первым же ударом он пробил вражеское сердце. Смерть любому… Грейрату оставалось только почесаться и вновь зашипеть о «несносных тараканах».

Благодаря копью, Бомейн уверенно переключился на полноценную среднюю дистанцию. Педантичность его движений иногда повергала союзников в холодный пот, прямо как сейчас.

«У парня руки нет, а он, как ни в чём не бывало, перестроил стиль боя! Вот это да!» Галахад был приверженцем коротких боёв — в общем, мужчина был предельно последователен, от постели и смертельных схваток до стиля жизни.

Резкий на подъём, резкий на отскок. И даже так, когда их стало двое, рыцари с трудом теснили Нилрема подальше от Рутры. А ведь они пытались его убить!

Неудивительно, что в конце концов на помощь подоспела и та, кто до сих пор наблюдала за полем боя с высоты.

Стрелы Аполлы не стали чем-то неожиданным для Нилрема; куда больше его заинтересовало то, что не все стрелы были направлены ему. Кое-какие полетели совершенно в другую сторону. Слишком отличались от маршрута, чтобы списать их на обычный промах.

«Эта крыса не промахивается», — точно подметил Панацея, ловя на грудь с полдюжины стрел, которые пронзили его тело насквозь.

— Эй, парень, ты ведь уже должен быть мёртв, не так ли? — новые враги Грейрата оказались куда более разговорчивыми, вернее, один из них. Он относился к делу со всей серьёзностью, но позволял себе неуместные «шуточки» вроде этой.

— Шут, — с Нилремом, к несчастью одного рыцаря, согласились многие его коллеги.

Напор духов начал увеличиваться; любые разговоры тут же уносило ветром. Грейрат превратился в стремительную молнию, не обращая общего внимания на заградительный каскад ударов.

Они могут быть слабы, могут задыхаться от усталости, но это не меняет факта их существования. По капле наберётся океан, с монеты начинается миллион.

Лишь под конец, на ставшее общим поле боя, заявился хромающий на одну ногу Клайм. Заметив его состояние, Нилрем только сейчас понял очевидное — стрелы Аполлы всегда были смазаны ядом, который он, не замечая того, выжигал.

— Бог, бегите! — Клайм потянулся к Нилрему ладонью, формируя на ней щупальце из крови. Однако яд в его крови тянул лямку на себя, и заклинание сорвалось, пролив драгоценную жидкость на землю.

— Поздно, — Рутра прошептал слова, которые услышали абсолютно все.

Галахад и Бомейн отскочили в стороны, наконец освобождая Нилрему проход к Рутре. Как жаль, что они совершали это движение, чтобы самим не попасть под перекрёстный огонь.

В руках короля вспыхнул сияющий меч.

«Словно восход», — с придыханием подумали союзники; «Словно закат», — в ужасе мелькнуло у противников.

Глядя на один и тот же удар, каждый ощущал его по-разному.

Пять метров — не самое удобное расстояние для бегства. Ни сюда, ни туда. В таком положении Нилрем оказался по своей собственной глупости.

«Мог бы просто отступить», — думал он, понимая, что в подобных вопросах короли ничем не отличаются от крестьян, которые находят блестящий выход из ситуации лишь после того, как беда уже неизбежна.

Вот-вот должен был последовать удар. Какой силы он будет? Каковы будут его последствия?

О чем-то подобном Грейрат вспоминал. Перед лицом смерти Панацея вспомнил захудалый отчет из Долины Святого Меча. Кажется, к нему обращались за помощью тамошние ученики Гула Фариона. Какое-то пустяковое дело с провизией, подумал тогда Грейрат, совершенно не достойное королевского внимания.

«Кто бы мог подумать, что я вспомню такую ерунду», — от горькой обиды губы искривились в кривой усмешке. Нилрем не стоял столбом и, совершая последний ход, вонзил окровавленный меч в шкуру убитого монстра.

А затем — белизна.

***

— Нил! — Вспышку заметили многие, она привлекла их внимание. Последовавший нарастающий гул трансформатора закладывал уши. Спустя сотую долю секунды из обычного клинка вырвался поток слепящей силы. Словно водный поток, словно яростная река, он сметал травы, деревья, землю и, в конце концов, людей. Этот поток простирался на многие метры, достигнув тем самым крепости вдалеке.

— Руди!

— Рудэус!

Визгнули девы и тут же, отбросив врагов и оружие, бросились к замку.

Мари застыла восковой фигуркой у огня, зачарованно взирая на свет испепеляющего солнца — так просто он сносил реальность, будто та была миниатюрой для ребенка. В мгновение ока был испепелен кусок замка.

А ведь луч все не заканчивался, продолжая и продолжая течь неисчерпаемой силой! В какой-то момент Рутра сместил ударную силу в небо, вздымая и меч, и, собственно, луч. К несчастью, долго удерживать его король не стал. Физические силы близились к пределу, поэтому, перенаправляя падающий меч, он добился меньших жертв, опустив его на горный хребет. По крайней мере, там не было людей.

Таким образом, по миру прошелся росчерк пера. Будто нечто божественное спустилось на землю и разрезало небеса надвое.

Завершился удар финальным подрывом, уже безопасно, где-то в области чуть дальше расплавленных гор. Поднявшаяся золотая завеса, подобно маяку в море, позволяла многим в округе ориентироваться по ней. И все же, взрыв был делом мгновения, он вскоре прошел, оставив после себя полосу магмы и пыли.

— Воу! Братан, это было лучшее, что я когда-либо видел! — В образовавшейся тишине Рутра был бы не прочь побыть еще пару минут, но обстоятельства говорили сами за себя.

Выплюнув кровь, Король рыцарей пал на колено, опираясь на треснувший меч.

— Ха-ха-ха, продавец обещал, что он выдержит, кхе-кхе! — Передышка началась с кашля и крови. Несмотря на слова, Пентрагону было совершенно невесело выдергивать из себя уцелевший остаток кровавого клинка (в котором остался кусок предплечья). Земля тут же пропиталась легкой влагой.

К предводителю начали приближаться все рыцари. И когда говорилось «все», именно это и имелось в виду.

— Неужели конец? — подоспевшая Мордред с прищуром выслеживала какое-либо движение в дыму.

— После такого не живут, — Ланс Е’Лот важно поправил дочь, оборачиваясь на горный хребет. — Видимо, теперь сквозь горы у нас будет два пути.

— Старик, давай не будем заходить так далеко, Панацея мог выжить.

— Олухи, лучше помогите Рутре, а то он сейчас вслед за ним и отправится.

— Я в норме, кхе…

— Да ты же кровью харкаешь, какая тут норма?!

— Мор, ты если не видела, у нас тут еще Бомейн без руки, — Галахад кивнул на тупо стоящего парня с копьем, на которое тот давно опирался. — Он у нас парень-кремень, но, думаю, потеря крови для него так же фатальна, как и для нас.

— Эй, Гал, а ты чего такой свежий? Неужто стоял в стороне? — Ну как Гавейн мог не найти минутку для колкости.

— Я вообще-то от молний его обгорел! Еще бы немного, и сердце бы прихватило!

Гомон забот вносил в это скромное место свою лепту радости. Одним просто хотелось сбросить напряжение, отчебучив что-нибудь эдакое, другим хотелось прилечь, а еще лучше — заснуть, подальше от боли во всем теле. По виду не скажешь, однако и Лансу Е’Лоту сегодня хорошенько пару раз прилетело. Если бы не запечатывающая колонна, созданная лучшими гениями страны, кто бы знал, как все закончилось. Еще одного бессмертного вампира они могли и не пережить.

«Кстати…» Ланс Е’Лот принудительно отвернулся от праздных кричалок. Внутри него сохранялась внимательность, и именно благодаря ей он сумел вовремя заметить медленное движение у низины. Когда дым немного рассеялся, черты фигуры сложились в образ подчиненного Нилрема — Клайм его звать.

Не без восхищения в преданности индивида, Ланс все же направился к недобитому мертвецу.

Ползущий Клайм не знал, что ему делать. Совсем недавно, буквально несколько секунд назад, перед ним испарился, возможно, не самый дорогой человек в мире, но, по крайней мере, очень ценный. Тот, чьи силы исцелили его сестру, тот, кто даровал ему мощь, тот, кто принимал его желания и характер. Если он погибнет, это будет конец всему, над чем он и все Дети Ночи так усердно трудились!

Никакой мирной жизни, никаких общих детей с любимой!

«Нет, он должен выжить. Мой Бог, наш Бог! Его нельзя убить так просто!»

Яд медленно выветривался из организма, контроль над телом возвращался. К сожалению, на пути Клайма оказалась нога. Он её помнил, она принадлежала надменному рыцарю.

«Ненавижу!»

Бросив взгляд снизу вверх, полный убийственной ненависти, вампир, к сожалению, не обладал достаточными силами для более грозного поведения.

— Ваш правитель погиб, уходи сейчас, и я сохраню тебе жизнь.

— Низшая форма жизни! — Голос Клайма срывался от горя, он попытался ухватиться за ногу и впиться в неё зубами. Не получилось. Он мог лишь сыпать угрозами. — Что вы, насекомые, можете знать о Боге?!

Каким бы неприятным ни казался Клайм Лансу, он оставался противником. Благородному рыцарю не пристало добивать безоружного, обессилевшего юношу. Как нельзя кстати, к их группе, а точнее, к рыцарю и вампиру, приблизился тот, кто не придерживается скромных сводов благородных правил. Тот, кому можно было поручить «грязную» работу.

Оборотень, да не простой — Прайм, намного сильнее, намного быстрее. Он мог бы сравниться в силе с титанами, как Ланс Е’Лот, но сейчас…

— Сэр, прошу, позвольте мне забрать жизнь этого юноши, — рычащий низкий голос вырвался из звериной глотки, ударив по неподготовленному слуху. На громкое заявление обернулись и остальные рыцари, издалека с интересом наблюдая за представлением.

— У тебя личные счеты к нему? — Ланс Е’Лот кивнул в сторону Клайма, который, не имея лучшего выхода, продолжал ползти к священному месту. — Это кровная месть?

— Мою семью похитили гули, — с бессильной злобой ответил оборотень. По сути, этих слов было достаточно, чтобы всё стало ясно. — Не конкретно он, однако звериная часть меня не позволит мне отказаться от сладкой мести.

«Сладкая месть» — Ланс Е’Лот незаметно поморщился. Подобными выражениями Прайм портил себе репутацию в глазах членов круглого стола. В иной ситуации, рыцарь бы отверг его предложение, но сейчас всё складывалось как нельзя лучше.

— В любом случае, — сложив руки на груди, Ланс бесстрастно кивнул на Клайма, который уже отполз на несколько метров. Еще минута, и юношу поглотил бы смог и пыль, продолжавшие витать в воздухе. — Я позволяю тебе действовать, однако пообещай мне одно. Он должен погибнуть быстро.

— Хм, — хищник, скаля зубы, весело хмыкнул. — Я бы с радостью, но вы же знаете, вампиры умирают очень долго.

«Не настолько долго, как ты думаешь», — мысленно поправил зверь мужчина. Он дал разрешение, а потому, ушедший за занавес Клайм как нельзя лучше избавил рыцаря от неприглядной работы.

— Впрочем, слабого вампира можно убить и быстро. Прости, юноша, но винить ты должен лишь собственную слабость.

Одним рывком, оставляя за собой вихри воздуха, оборотень влетел в объемный туман, откуда и начали доноситься неприглядные звуки.

Ломались кости, рвались сухожилия и мышцы. Что самое неприятное, так это гробовое молчание, по которому было неясно: Прайм уже убил парня и просто издевается над трупом, или же он еще жив, но без сознания, и оборотень, поддавшись звериной мести, начал ломать одну конечность за другой, чтобы растянуть удовольствие.

— М-да… — Галахад почесал подбородок, издавая мычание. — Надо бы с этими оборотнями что-то делать, куда бы их пристроить, чтобы не провоцировать… На такое.

— А это уже головная боль Рутры, — парировала Мор, копируя позу отца. — Шао Линг же не будет вновь набирать добровольцев из смертников?

— Он делал всё, что мог, не говори плохо о нём, — Гавейн сцепился взглядом с Мор, и, судя по всему, был готов отстаивать свою позицию хоть до утра.

— По крайней мере, — вклинился между ними Бомейн. — Здесь он нам с ними очень помог. Оборотни хорошо чуют вампиров, так мы сможем с лёгкостью отследить их в Арсе.

Кто о чём, а Бомейн — об эффективности. Ещё не закончилась одна война, а он уже планировал, как начнётся следующая.

— Ребята, — Рутра, до этого тихо сидевший в стороне, поднял руку, привлекая общее внимание. — Я думаю, вы слишком спешите.

— То есть? — не поняла Мор.

— Погоди, ты слышишь? — Бомейн согнул ноги, готовый к прыжку.

— Ты о чём? — неопытный Гавейн, как и Мордред, переводил взгляд с одного места на другое.

— Оборотень замолчал, — слова Ланса Е’Лота обрели форму печати, которая закрепила сургуч.

Компания тут же обернулась к игнорируемому месту. Там стало слишком гладко и тихо. А пыль и пепел всё никак не хотели оседать на землю. Подобное уже граничило с магией.

«Эта завеса не может так долго держаться естественным образом», — почему-то только сейчас все разом осознали скрытую рядом угрозу.

— Когда он успел? — в удивлении спросил Галахад, заметив, что их полностью окружили густым смогом. Видимость упала до десяти метров в лучшем случае.

— А знаете, — своим словам, Рутра, словно играя, потянул и без того натянутые нервы. — Эта ситуация напомнила мне его поединок с Эктором, — с какой-то ностальгией добавил Рутра.

— Он ведь так может и сбежать, — Мор обеспокоенно осматривалась.

— Не сбежит, гордость не позволит.

Словно в подтверждение слов Ланса Е’Лота, девушка Фортуна подмигнула, и его предсказание оказалось точным. Следом за ними, доносились тихие слова о ярости и злобе, которые питали униженного короля. Последнее твердил не Ланс Е’Лот, однако его меч и стойка говорили сами за себя: напряженная, выдержанная и готовая к любым неожиданным ударам.

Побег не был и никогда не будет в мыслях Нилрема. Более того, Нилрем Грейрат Асура не опустился бы до подлых ударов ползающих членистоногих ассасинов. Он — король, и там, где ступает его нога, подданные выстилают ему дорогу.

Из клубов дыма и пыли вылетело обездоленное существо. Исхудавший зверь, казалось, покоился в объятиях смерти. Оборотень не дышал, однако облик человека так и не вернулся. Свою месть Прайм нашел, вот только она оказалась куда сильнее. К потерпевшему уже собирались двинуться несколько юнцов, но их старшие товарищи мгновенно их остановили. Проверять труп оборотня никто не пошел.

— В круг!

Люди не стали долго ждать, занимая оборонительную позицию для лучшей видимости и защиты. В круг также вошли искалеченный Бомейн и Рутра. Их кровотечения были оперативно остановлены, кому перевязкой, а кому целебными травами.

Секундой позже, в рыцарей влетела вялая дуга. Казалось, она с неохотой отлипала от земли. Электрический заряд напоминал корни деревьев, которые грубой силой выкорчевывают из земли.

Эта атака летела не в кого-нибудь, а в недобитого Рутру, одного из слабейших в цепи людей. Без раздумий, Мор выступила на защиту, принимая сверкнувший заряд на себя.

— А! — резкий вскрик и выгнутая дугой спина, конвульсии разрывали девушку.

— Оставь её! — не в силах смотреть на страдания близкого, Рутра принял остатки заряда на себя, куда более стойко выдержав заряд убийственного электричества.

Мгновением позже, девушка совсем обмякла на руках рыцаря. Потерявшую сознание, оставили в центре кольца.

— Выходи на честный бой!

Смех был показательным ответом. И под эти смешки, что раздавались отовсюду, с грозных туч наконец полился дождь. Довольно быстро пыль, слипаясь в мелкие комки, черной смолой выпадала на израненную землю. Таким образом, Грейрат расчистил место для себя.

Правитель Асуры выглядел бодро: голый торс, остатки нижнего убранства — в общем-то, и не скажешь, что человека только что испепелили. Но так оно и было. Нилрем не успел уклониться или как-то перенаправить выпад. Всю верхнюю часть его тела низвели до атомов и развеяли по ветру. Казалось бы, здесь смерть не просто показалась на глаза, она схватила за руку и рубанула от плеча. Пора бы уже честь знать, попрощаться с близкими, вспоминая все хорошие моменты жизни. Вот только жажда жизни Панацеи оказалась сильнее.

Он жив и помнит всё, вплоть до последних двух секунд перед сносом головы. К такому заключению Грейрат пришел, глядя на рану Рутры, нанесенную в столь узком промежутке времени. Отсмеявшись от души, Нилрем приказным тоном закричал:

— На колени! — сила его голоса оказала эффект даже на летящий дождь — он задрожал, чего уж говорить о тех, кому предназначались слова. Скривившись от нахлынувшей на уши боли, у слабых подкосились ноги. В частности, Гавейн и Бомейн, испугавшись, рухнули на одно колено. — Не вам, крысы, говорить о честном поединке!

В тот же миг на Нилрема было совершено покушение. Ланс и Галахад вырвались вперёд с намерением убить. Один отвлекся на явившегося Клайма, второй не смог продавить вражеского короля. Грейрат стойко принял выпад на предплечье.

«Не разрубить!» Свою ошибку Галахад осознал не сразу, впрочем, тело двигалось само, на подсознательных рефлексах. Оставив меч, мужчина отпрыгнул назад, едва не натыкаясь спиной на кровавые шипы. Если бы замешательство продлилось дольше, его бы просто разорвало в клочья.

Недовольны оказались все: и Нилрем, потому что упустил добычу, и рыцарь, ведь утратил дорогостоящее снаряжение.

В то же время Ланс Е’Лот столкнулся с Клаймом… Кандидата в Короли Крови тут же располовинили, заставив чертыхнуться.

— Соберись, — слова Панацеи возымели прямой эффект. Собравшись как ментально, так и телом, Клайм вновь ринулся на рыцаря. Особых сил ему не прибавили, ну разве что невыносимая упорность здоровенного барана. Такого нельзя игнорировать, а потому Ланс Е’Лот играл с парнем, параллельно наблюдая за Грейратом.

Тело короля сверкнуло электрическим зарядом. Приближался второй раунд против рыцарей круглого стола.

***

На другом конце пастбища из крови и криков свою миссию несли несчастные девушки без головы.

Метафора, естественно, прямая.

Эрис перемещалась скачками, словно опытный охотник, а не неуклюжий зверь. Перед её взором предстала ужасающая картина — ослепительный луч света уничтожил местоположение того, кому она готова была отдать своё сердце. Забыв о важности ровного дыхания, ноги Эрис начали подводить. Общая скорость девушки снизилась, что, в некотором смысле, позволило второй барышне не так сильно отставать.

В слаженном дуэте Рокси выступала олицетворением порядка и дисциплины, однако здесь возобладал ураган эмоций, не позволявший мыслить здраво. Утрата сил от изнурительного бега включили ей мозги, и против воли собственной хозяйки, голова начала просчитывать варианты.

«Задели лишь половину, значит, шансы пятьдесят на пятьдесят!» Это было жизнеутверждающее утверждение, ведь та же Эрис даже не до конца понимала, какова вероятность прибежать к полуразрушенному замку и месяцами искать труп в завалах. С шансом умереть в пятьдесят процентов, Рокси никогда бы не отправилась в смертельное подземелье, но сейчас эти пятьдесят процентов казались ей менее значимыми, ведь Рудэус — такой удачливый смельчак, он пережил укус дракона, победил Гидру в непроходимом подземелье, и вообще, сумел пленить её сердце!

Раны начали неприятно ныть. Анна-Роуз не столько сражалась всерьез, сколько использовала силу для забавы.

«Тем лучше, что они оставили нас в покое». Ещё тогда, когда небо вспыхнуло белым светом, стремясь за Эрис, Рокси бросила короткий взгляд назад, где заметила глубочайшую фрустрацию на их лицах.

Нахмурившись, Рокси оставила мысли о чужом возможном горе и сосредоточилась на беге, который с каждым пройденным метром давался ей всё труднее и труднее.

Глаза уже полмили неотрывно наблюдали землю. Сколько ей ещё бежать? Возможно, год, возможно, два.

«Сколько ещё там?!» Словно загнанная лошадь, Рокси не могла больше двигаться вперёд. Воля крепла, но тело оказалось в десятки раз слабее. Здесь родилось скорее внутреннее раздражение на себя и свою форму. Слабые руки, слабые ноги…

Череду уничижительных насмешек в свой адрес, из Рокси выбил внезапный стоп. Девушка рухнула, ударившись макушкой и слегка откинувшись назад. Лёгкие больше не горели, они плавились в печи; каждое вдыхание, каждая мысль о дальнейшем движении вызывали отторжение.

«Нет!» Не оставалось сил на крик протеста, только в мыслях, только тихо. С потерей сил и дрожащими руками, Рокси смогла приподняться и хотя бы взглянуть на тот валун, в который врезалась.

Однако, то был не валун — спина. Знакомая спина рыжеволосой девушки.

Спросить Эрис, что случилось, не было не то что сил, Рокси не хватало воздуха для слова. Отчего-то вспомнилась родная гавань (дом) на демоническом континенте.

Так, прерывисто дыша, Рокси с трудом перевернулась, чтобы увидеть то, что видела Эрис и из-за чего та застыла на месте.

Приоткрыв глаза, Мигурдия старалась сфокусировать взгляд, и в тот миг, когда это получилось, из них брызнула слеза. К счастью, то были слёзы радости и облегчения. Увидев невредимого Рудэуса, Рокси закрыла глаза и тут же полностью обмякла. С неё свалился не огромный камень — целая гора переживаний и надежд. Вопросом оставался, кто же тот беловолосый парень, который помогал её Рудэусу идти, но этот вопрос она вполне законно могла оставить Эрис, ведь именно она в их странной семье отвечает за роль «жены».

Отправившись в мир Морфея, Рокси предоставила Эрис всю остальную волокиту. Об одном лишь девушка забыла — вокруг война, и смерть не милосердна к тем, кто так с ней играет.

Голова бывшей Бореас включилась там, где она увидела Руди. Ещё ослабленный, он опирался на сопровождение и слабо улыбаясь ей, махал рукой, словно заранее извиняясь за беспокойство. Таков уж он, хотя ни в чем особо не виноват…

«Так!» Недовольно повела Эрис глазами. Голова окончательно проснулась, и какие-то претензии пришли ей на ум. «Он сам лично полез к Нилрему, и вот что получилось!» За безрассудство мужа у Эрис начали чесаться кулаки. Руди ещё полностью не понял: раз женился, должен отвечать не только за себя, но и за семью. Впрочем, действовал Грейрат из самых лучших побуждений, ведь он активно вызвался сыграть адвоката дьявола и переубедить Нилрема в необходимости битвы.

— Эрис, вот и ты, — первой к девушке подошла старая знакомая, учительница.

— Гислен? Гислен, это ты? — С открытым ртом удивлялась Эрис.

— Конечно я, ты что, меня не узнаешь?

Наставница пахла хвоей и лесом, совсем не тем, чего ожидаешь от могучей мечницы.

— Совсем нет, — отрицательно покачала головой девушка, поскольку Гислен полностью облачилась в дорогую броню. Возможности узнать наставницу практически не было, ну разве только по голосу и хвосту.

— А так? — Гислен сняла шлем и показала боевой оскал. Было видно, она только-только прибыла на поле боя: уши дёргались от звуков битвы, глаза долго не задерживались на одном месте и прыгали, стараясь засекать врагов. Так же действовала и Эрис, пока не сорвалась в бег. А кстати…

Лишь сейчас мечница осознала недостаток в своем образе — отсутствие меча. Обернувшись, она лишь забавно фыркнула, заметив, что у поверженной Рокси посох и вовсе пропал.

— Так ты с тем парнем? — все же решила не торопиться Эрис и подошла к Рокси, чтобы поднять её легкое тело.

— Парнем? — Гислен последовала за ней, но быстро бросила взгляд через плечо. — Нет, это девушка, Сильфиетта, или просто Сильфи. Она подруга детства Рудэуса.

— Подруга? — нет, ничего подобного не промелькнуло в тоне Эрис, просто её интуиция подсказала ей нечто простое. Уже вторая девушка из прошлого, кто знает, к чему это может привести.

— В общем, мы здесь от имени Ариэль, — слова Гислен ударили по Эрис, словно молот по наковальне.

— И что вы собираетесь делать? — на всякий случай переспросила девушка.

— Останавливать войну и возвращать Нилрема в столицу. Соседние страны скоординировали свою атаку, множество разведчиков и наемников сейчас рыщут по Арсу и желают смерти королеве. Если не остановить войну сейчас, её положение может пошатнуться.

***

Изменение в характере величайшего из магов заметили не сразу.

Во-первых, стихал шторм. Проливной ливень все еще представлял собой преграду, однако теперь он не мешал так сильно. Во-вторых, сместились цели и акценты. Нилрем больше не игнорировал стрелы от Аполлы и выпады Галахада. Он отбивал их, уклонялся, ловил голыми руками, но не позволял им задевать себя. И наконец, в-третьих, в это было сложно поверить, но качество и количество заклинаний сократилось.

Первые два пункта еще можно было списать на случайность, пустяк, но вот когда тускнели молнии, когда все больше великий волшебник начинал доверять свое тело мечу… Тогда и слепой заметил бы фальшивую ноту, которую скромно прикрывал Панацея.

— Неужели подействовало? — с некоторым неверием переспросил себя Рутра.

— Он слабеет! — изрядно потрепанный Гавейн воспрял духом и бросился на Нилрема с новообретенной силой.

Рывок и мгновенный укол в корпус, от которого Грейрат смог лишь сместиться. Близкий контакт позволил Нилрему провести контратаку с точечным применением электричества.

Тут-то, по идее, молодому бы и пришел конец, однако ему на помощь подлетел Гавейн, едва не срубивший руку Нилрему.

Снова разошлись по разным углам незримого ринга.

— Мх! Я ошибся… — припадая на колено, протяжно пробормотал Гавейн, касаясь серьезной колотой раны в боку.

— Отдохни, — Галахад тяжело вздохнул, и вместе с вздохом ушли его прежние шутки. — Но твои слова не лишены смысла. Король наш, не поделишься мыслью? В чем причина?

— Определенно в моем блистательном выпаде, Галахад, — время сейчас играло на стороне короля Спорных Земель. — Как-то раньше не доводилось видеть живых противников после него, однако, в том-то и дело. Мой удар поражает и тело, и душу.

— Значит, проник ему в душу, и что же теперь? Он не сможет пользоваться магией?

— Нет, что-то мне подсказывает, что его тело просто не способно более накапливать её. Наверное, это можно назвать проклятием.

А Грейрат и не спешил вмешиваться в разговор, ведь и сам ощущал то неладное чувство, когда мана уходит рекой.

Глаз магической силы помог Нилрему получить наглядное представление.

«Словно в дне бочки проделали дыру, откуда без устали вытекает вода». Выпад Рутры создал в Нилреме эту напасть. Он действительно еще сильнее повредил душу Грейрата, приближая и без того краткий срок жизни.

— Ох, у тебя остались те бусины? — с некоторой обреченностью произнес Рутра, когда Нилрем закинул в рот последний запас маны.

Его должно было хватить на полчаса активных боев, но в свете открывшихся данных…

«У меня будет пять минут, нет, лучше считать, что и того меньше».

Осторожностью в эти часы Грейрат решил пренебречь, бросаясь к слабеньким рыцарям и врываясь в бои с головой.

Активизировались все рыцари, включая тех, кто продолжал копить силы. Столкновение за столкновением, Панацея выводил из битвы каждого защитника, пока в кратчайшие сроки не добрался до Рутры, где тот его и отбросил назад.

На защиту монарха пришел Ланс Е’Лот. Старый знакомый сумел разобраться с бедным Клаймом (Аполла сперва решила вопрос его мобильности своим ядом, а после тот бросил его в центр проходящей войны), и в час великой нужды ему было суждено выложиться на полную.

— Как маг ты великолепен, но как воин — простак.

Сближение и последующий поединок нельзя полноценно назвать равным боем. Ланс имел за собой многократное преимущество против ослабленного и старающегося экономить ману противника. Рыцарь теснил короля, но делал он это не с легкостью, ведь противник его все же способен исцелять свои раны в бою, прямо на глазах, и с этим приходилось считаться.

Вот обычный разрез, который должен был бы отрезать руку Нилрему, закончился застреванием клинка в плоти, которая не отпускала железо. Мгновением позже, лишь чудом Ланс Е’Лот успел отпустить оружие, прежде чем по нему начнет течь электричество.

— Тц, — враг Панацеи учился на собственных ошибках, а вот Нилрем не поспевал за их разнообразием. Это только на первый взгляд кажется, что все они, фехтовальщики, равные. На самом то деле, каждый, пускай даже практикует один и тот же стиль, может иметь ворох разных ударов и каждый с характером. Как в бою с Ланс Е’Лотом, твердый и умный, мужчина быстро учился на своем и чужом опыте, тем более, что сейчас ему просто на просто надо удержать вражину в узде какое-то время.

Условно, для рыцарей круглого стола появился невидимый таймер, по окончанию которого, Нилрем взаправду сляжет с истощением маны.

— Ещё один меч забрал, — недовольно поморщился Галахад, и бросил свой Лансу, что благородно кивнул, одними глазами обещая вернуть в лучшем виде.

Незавидная участь Нилрема качнулась маятником. Секунду назад было плохо, сейчас же, становилось отлично.

Техникой фехтования двумя мечами великий маг пропустил в обучении, железка, на самом деле ему не нужна. Его ведь проще незатейливо выкинуть. Но что, если сделать это с перчинкой?

Что если напитать массивный объект сильным намерением, зарядить электричеством и бросить?

Меч то из стали.

— Ланс, в сторону! — подсказка от Рутры вояке излишня, особенно тому, кто на своей шкуре прочувствовал силу рейлгана.

«Нет, он целится не в меня!» Как в замедленной сьемке, рыцарь узрел алую нить траектории выстрела. И как настоящий, преданный подданный способный на это, он встал на защиту короны… нет — Бога.

Бросая лишний меч, заряженный до предела, Нилрем представал перед гнусной рулеткой, где всего три исхода.

Из трех возможных комбинаций, королю асуры выпала худшая карта.

Ланс Е’Лот принял на себя удар, но сумел его перенаправить в небо, оставшись при этом лишь со средними повреждениями…

Изо рта рыцаря потоком вырвался ком алых потрохов.

«Нет, он пострадал сильнее чем я посчитал. Однако я надеялся его убить, в лучшем случае, зацепить и Рутру. Проблема».

Заключалась проблема в том, что Рутра частично восстановил свои силы. Теперь сильнейший враг выступал с новыми силами, в то время как сам Нилрем готов был шататься.

Мана стремительно утекала сквозь пальцы, осталось немного, совсем малый мизер.

— Сдавайся, Нилрем, ты проиграл.

— Ха! Не будь столь наивным, Рутра… Твое поражение стоит в секунде от моего.

И речь шла не только о наболевшей ране в боку. В целом, группа Рутры за последнее время терпела убытки. Многие, как и он сам, подбегают к порогу выносливости. Из тех, кто способен сражаться, оставался лишь Галахад. Если повезёт, и вскоре очнётся Мор, готовых бойцов будет пара. Оставшиеся рыцари получили слишком обширные повреждения.

— И все же, первым закроешь глаза именно ты.

— Мы ещё на это посмотрим.

Третий раунд?

Неверно. На пепелище красот дикой природы, средь борозд и разрывов земли, под моросящий лик дождя, в осторожном бою сходились Нилрем и Рутра. Маг и воин. С отвратительным тактом, без прохожих магик, стычка за стычкой по праву оказалась спокойной.

Если начало их боя ревело от злобы, то теперь… Теперь тихо ноет от боли. Рутра минуя собственное мастерство, обзаводится вереницей царапин и будущих шрамов. Нилрем — аналогично, был покрыт неисчислимым количеством мелких ран, о которых больше не было смысла волноваться. Сосредоточившись на восстановлении только серьёзных, мешающих функционированию ранах, он оттягивал момент собственного падения до конца.

Минуты спустя, их бой перешёл в новое место. Декорации постоянно менялись, однако сейчас это было критически важно — под ногами не трава или ровная, вытоптанная земля, а расколотый грунт, зачатки ущелий и огромные кратеры. Земля здесь коварна и хитра, и в ней, Грейрат нашёл свою слабость, подвернув ногу на очередной кочке.

Случайная глупость, которой не побрезговал воспользоваться Рутра, незамедлительно перевернула ход размеренных выпадов. Острие клинка глубоко вошло скривившемуся Грейрату в стопу, тем самым пригвоздив его ногу к земле. Златая макушка блондина бледнела. Волосы плавным каскадом теряли насыщенный цвет, обращаясь в белесую платину, граничащую с сединой. Он словно старел на года за мгновения. Верный признак того, что человек израсходовал если не все, то критически важные запасы энергии.

Запыхавшийся Нилрем упал на колено, не в сила молвить и слово.

— Давай! — отпрыгивая спиной назад, Рутра подал сигнал. План пришёл в исполнение. Где-то из-за холма сверкнула парочка карающих стрел. Их хищного отблеска Грейрат не заметил, поскольку схватился за оставленный меч. Не без усилий, но Нилрем сумел бы вытащить тот из стопы… К сожалению, стрелы оказались быстрее, выбивая весь дух из лёгких Панацеи.

Попавшие в грудь обе стрелы были вынуты в то же мгновение. Следующая пара мигнувших в глазах стрел оказалась стальными болтами и попытка Грейрата остановить их ладонями лишь привела его к тому, что они с лёгкостью прошибли мягкую плоть.

Кое-как, с поражающей Панацею ленцой, раны на руках все же закрылись, оставляя по себе шрамы, вот только сил даже встать, не то, что стянуть со стопы проклятый меч, не хватало.

«Нет, здесь что-то не так… Я перестал ощущать свои руки». Решение пришло мгновенно. «Стрелы с ядом… Нейротоксин? Его надо вывести… Или хотя бы сдержать.»

Феноменальная точность и нечеловеческое мастерство стрельбы из лука. Все было рассчитано идеально. Теперь Нилрем не мог даже сжать ладони в кулак, не говоря уже о том, чтобы взяться за эфес меча.

Впрочем, вскоре Аполла появилась перед ним.

Несомненно, это был просчитанный ход. Уверенная в собственной безопасности, она больше не боялась совать руку в пасть льва. Нилрем Грейрат Асура был полностью обезврежен.

Злобным взглядом исподлобья Нилрем метнул в сторону снайперши, такой взгляд кричал будущей цели о скорой расправе. К сожалению, девушка была с повязкой на глазах и не могла ужаснуться будущей участи. Угрозы подобного толка сейчас ничего ему не дадут, он остался практически пуст, практически мертв…

Рутра держался на расстоянии, вновь хватаясь за бок и восстанавливая сбивчивое дыхание. Лучница двинулась к Нилрему.

— Что ты делаешь? — спросил Грейрат, прикованный на некоторое время, тщетно пытаясь вырваться. Ответа не последовало, но по тому, как осторожнее двигалась Аполла, у Панацеи появились некоторые идеи о том, что скрывается за ее повязкой. Возможно, какой-то особый вид демонических глаз.

А тем временем, с отрешенным лицом, девушка достала мешочек, из которого брала магические кристаллы, аккуратно выкладывая их на землю. Один, два, три… Все больше и больше иссиня-синих кристаллов падало на землю, словно семена растений, пока Грейрат был занят анализом Аполлы. Довольно быстро он понял, что даже она находилась на грани. Глубокие, дрожащие вдохи, как и окровавленные пальцы, могли быть следствием близкого истощения резерва маны.

В середине, занятый анализом противника, мозг великого мага осенила идея.

— Магический круг? Здесь?! Как это возможно?! — едва не поперхнувшись воздухом, Нилрем переводил взгляд то на Рутру, то на Аполлу. Попытка вырваться совершенно ничем не увенчалась. Руки не слушались, а чтобы гордо стоять на ногах, не хватало сил.

Снова приглядевшись к Аполле, Грейрат убедился. Никто и не собирался рисовать магический круг в реальном времени. То, что делала девушка — просто раскладывала элементы для него по кругу.

Логика величайшего мага выдавала системную ошибку, но вот интуиция… Она не подвела его, когда последний кристалл коснулся земли, замыкая контур и тем самым активируя заранее нанесенный магический круг королевского ранга.

— Кто… Нет, что ты такое?

— Тебя это так волнует? — меланхолично произнес Рутра и, грустно улыбнувшись, сместил центр тяжести на здоровую ногу, упирая меч в землю, как костыль. Дождь смыл брызнувшие в тот момент капли слез.

В Рутре ведь неоткуда было взяться столь огромной загадке. Нилрем провел с ним бок о бок несколько лет, жил в том же месте, ел и пил с ним в одном доме… Но только сейчас Грейрат впервые взглянул на парня под другим углом.

Кто такой Рутра? Мальчик, который выжил? Выжил после смертельной болезни, выжил после тотальной телепортации, выжил в смертельном колизее, выжил… И победил Гула Фариона, выжил и создал независимое государство, попирая интересы сильных мира сего.

Еще раз!

«Да кто ты, черт возьми, такой, Рутра?!»

Нет и крошечной зацепки, нет ничего, что указывало бы на ответ к вопросу. Или же, так только казалось.

«Орстед!» Это запятнанное смертным грехом имя само собой всплыло в голове Нилрема. О чем могли говорить Орстед и Рутра, если первый добровольно запятнал бы свою честь, усмирил ненависть к Хитогами и отступил, никак не объяснившись, позволив событиям развиваться с прежней силой.

Резерв маны Грейрата оставлял желать лучшего. Мало того, что осталось немного, так и восстанавливаться она теперь не спешила. Подозрения пали на новую рану духовного тела, из-за чего мана просто утекала почти без остатка. Это «почти» — горсть, недостойная упоминания. И к ней Грейрату придется в последний раз обратиться, чтобы зажечь магический глаз. Не ради ответов, но ради подсказки для них!

Уцелевшие рыцари круглого стола подтягивались к представлению.

— Да уж, — тяжело вздохнул Галахад, чья невероятная удача позволила ему остаться наиболее целым из всех. — Потрепал он нас, Рутра, все как ты и говорил. Хотя, помнится мне, предупреждал о смертях.

— О возможных смертельных исходах.

— Ну в общем, — махнул рукой Гал, принимая усмешку. — Все закончилось так, как ты и предсказывал.

Внезапное откровение глубоко поразило, фактически шокировало Нилрема.

«Но как? Хитогами не может видеть будущее Орстеда или мое, а значит, он просто не мог просчитать возможный исход на таком уровне, чтобы зарыть здесь печать королевского ранга с надеждой, что за время нашей драки она не только не пострадает, но и аккурат проявится на земле… Это… Это за гранью… Нет, Рутра!»

— Рутра! — на волевом порыве Грейрату удалось вырваться из плена меча и податься вперед, где тут же уперся лбом в барьер. — Как такое возможно?! Как ты вообще получил возможность заглядывать в будущее?! Отвечай!

— Ты находишься не в том положении, чтобы предъявлять требования, — отрицательно покачал головой Рутра.

— Тогда я сам докопаюсь до всей правды.

Барьер, установленный для заключенного, запрещал вытягивание маны наружу, но для действий Нилрема подобная грубость не требовалась. Ему было достаточно простого вливания остатков маны во всевидящий глаз.

«Почему я раньше не додумался до этого? Почему раньше не заглянул в его душу?» Бессмысленные вопросы терзали великого мага. Он не смотрел, потому что не видел в этом необходимости. Количество маны противника Нилрем отслеживал, но мотивов заглядывать в душу у него не было.

И только сейчас, перейдя в режим духовного видения, Панацея широко распахнул глаза.

«Почему в его душе такая золотая структура, так сильно напоминающая мне Орстеда?» Вопросы множились, оставляя исследовательский дух Нилрема без ясных ответов.

— Надеюсь, ты удовлетворил свою жажду познания.

Произнес Рутра, лишенный той скрытой насмешки, которую уловил Грейрат. Голос его звучал скорее измученно и виновато, словно он просто выполнял чужую волю, не сверяясь с собственными мыслями.

— А теперь я завершу это…

Из-за холма показались две запыхавшиеся макушки.

Промокшие до нитки, они отдавали предпочтение четким цветам в своей одежде. Одна была обворожительна в чёрно-белом наряде, вторая выбрала алый как основной. Цветовая палитра этих двоих как нельзя лучше подходила для какого-нибудь триллера… Впрочем, сейчас обе особы были совершенно не против устроить этот самый триллер. Их совместная атака началась прежде, чем успела оформиться здравая мысль. Мощные приемы — летящее алое копье и каменная пуля — должны были заставить Рутру отступить. Однако он стоял точно там, где его прикрывал огромный барьер, о который копье разбилось кровавыми брызгами, а пуля превратилась в песок.

Магия просто рассеялась по ветру, едва коснувшись нерушимого барьера. Магический барьер королевского ранга так же надежно удерживал внутреннего узника, как и не подпускал к нему никого живого.

— Нет! — взревел Панацея, обернувшись. Все вопросы к Рутре потеряли свою актуальность. — Не приближайся, беги! Послушай меня, уносись отсюда!

Горечь и боль сжали горло Мари непроницаемым комком. Отвергая наставления Грейрата, она с упрямством быка продолжала молча настаивать на своем. Плана спасения у нее, очевидно, не было, зато имелась тысяча и одна причина не отступать.

Перед ней стоял потрепанный враг, к тому же, он едва держался на ногах. Тут не нужно было много думать, ведь если все так очевидно, то почему Нилрем так настойчиво раздувает проблему? Ну, у него был веский довод (который для девушки, вероятно, показался бы слабым): Рутра предсказал его появление в этом магическом круге. Это могло означать одно — он видел Мари, вместе с Бладлайн, и знал, что обе они не смогут его остановить.

«Я не позволю тебе увидеть мое поражение» — здесь вступала в игру грязная гордыня, чья честь была уязвлена попытками сдвинуть мертвые горы.

Возвращаясь к Мари… она никогда не оставит того, кого любит всем сердцем. Не позволит ему погибнуть в таком бесславном месте. Возможно, маны у нее было не в избытке, но что-нибудь она придумает! Тем более, когда рядом верная подруга, разве нет?

— Роуз, сможешь задержать того патлатого? — бросила Мари, кивая на приближающегося Галахада.

Анна-Роуз с трудом кивнула. Ее хмурый взгляд остановился на Нилреме, который, по всем известным причинам, пытался навязать ей свою волю. Раз уж слова не доходили до слуха, Грейрат позволил себе злоупотребить Узами. Однако и здесь, девушка стойко противилась навязанным мыслям, чем заслужила свое независимое решение.

— Сделаю все, что смогу!

Отважно ответила Анна-Роуз, скрывая за полуулыбкой свое раздраженное выражение лица от Мари. Сосредоточив внимание на приближающемся Галахаде, подавление Нилрема начало ослабевать, а в висках перестало так болезненно стучать.

Рыцарь вышел, чтобы сдержать противника, и совершенно точно не ожидал, насколько тяжело ему придется с одной лишь Анной-Роуз. Девушка с не меньшей серьезностью подошла к заданию по сдерживанию, пока Мари спускалась к Нилрему.

— Дура! Беги!

— Сам дурак, как я могу уйти без тебя?!

Их милый диалог был прерван так же резко, как и сменилось настроение всей сцены. На подходе к барьеру в сторону Мари была выпущена стрела, от которой она, с поистине змеиной грацией, увернулась, нырнув вниз и скользящим движением ободрав колени. Этим несогласованным поступком Аполла намеревалась поставить точку в разгорающемся конфликте, однако вместо жирной точки, ее действия породили совершенно противоположную ситуацию.

Не имея рычагов воздействия, Нилрем обрушился с проклятиями на Аполлу, требуя, чтобы та прекратила свои попытки убить Мари. Никак иначе, к сожалению, Грейрат не мог повлиять на ход этой битвы.

Мари подобралась к магическому барьеру, где без малейшего колебания, спешно приступила к поиску магических камней. Как-то раз, знаток изваяний посоветовал Мари заключить её собственную статую в магический круг, что якобы служило защитой от глупцов и хулиганов. Тогда, занимая пост директора академии, Мария поделилась простым знанием: «Закрыть скульптуру от физического воздействия не составит труда, но в таком случае, вместо наблюдения за одной статуей, нам придётся выделить людей для присмотра за несколькими кристаллами, которые будут уязвимы и открыты».

«Нашла!» Алые глаза вспыхнули удовлетворением, когда её теория быстро подтвердилась. Мутно-белый кристалл размером с мизинец лежал на земле в особом углублении. Оставалось всего семь шагов до прорыва первой преграды, но, как назло, враги, почувствовав угрозу, решили вмешаться.

— Аполла, не спи, у нас не так много времени.

Рутра приказал девушке помочь, поскольку та слишком погрузилась в свои мысли.

Кивнув, лучница перешла на бег, обходя прозрачный барьер таким образом, чтобы Мари оказалась на одной линии с ней. Лук — тихое оружие, но тихим оно является только для человеческого слуха. Мари с лёгкостью уклонялась от каменных пуль, так что и от стрелы, пущенной в неспешном темпе, она снова увернётся.

Бросив неодобрительный взгляд за спину, девушка не прекратила своё движение к кристаллу, наоборот, она ускорилась, вынуждая Аполлу действовать активнее.

«Твоё упрямство ничего не изменит», — поджав губы, лучница на этот раз выстрелила гораздо быстрее, чем прежде. Стрела со свистом за секунду достигла лодыжки Мари. Одно точное движение спасло её от полной потери конечности, оставив лишь рану на ноге.

— Ничего страшного.

— Мари… — казалось Нилрему, что барьер сдерживает не только его тело и дух, но и смысл его слов, иначе как объяснить это ослиное упрямство?

«Сколько раз мы обсуждали этот момент, и ты всегда клялась… клялась, как перед богом, что не пойдёшь против моей воли.»

Теряя драгоценный контроль в подобной ситуации… Грейрату стало настолько тошно от самого себя, что простым криком тут не обойтись. Беспомощность в этой ситуации обнажала все его слабости. Не имея возможности вмешаться, он просто наблюдал. Смотрел, как Мари медленно, но верно, тянут к худшему исходу.

На поле находился ещё один мужчина. Так казалось Нилрему, так казалось Мари и Анне-Роуз, однако Аполле и Галахаду это виделось иначе. Рутра не бездействовал, он пытался привести себя в порядок, но не мог сделать это до конца. Раны, они ничего не значили для Нилрема и Детей Ночи, но один пропущенный удар ставил Рутру на колени.

Аполла лишь слабо оттесняла Мари. Она мешала, раздражала, иногда задевала атаками, но точно не могла её одолеть. Стоило Мари начать сближаться с Аполлой, как та отступала.

Игра называлась «тяни-толкай», где царил паритет. Барьер, в котором находился Нилрем, стал своего рода пуленепробиваемым стеклом. За ним прятались, к нему прислонялись спиной.

Анна-Роуз, к сожалению, не могла ничем помочь Мари, все её усилия были направлены на ураганного Галахада. Паритет их сил основывался на подвижных тактиках. Уставший рыцарь по натуре был несерьёзным парнем. Не так давно ему буквально подтирали ноги, а после поставили в ситуацию, где он вынужден давить, а лучше — победить милую девушку (чего он делать особо не хотел). Несомненно, рыцарство, помноженное на лень, предоставило ему отличный шанс бездельничать на глазах у начальства, не выдавая при этом своей фальши. Галахад признавал за девушкой некоторое мастерство. Исключительно благодаря этому он мог сейчас просто крутиться вокруг неё.

Это не отменяло того факта, что в целом, при удобном случае, он вырвал бы победу своим молниеносным выпадом, просто сейчас он слишком высоко ценил противницу, а главное, он краем глаза следил за стычкой и был готов вмешаться.

Единственную, чьё мнение относительно такого паритета сил не спрашивали, была Анна-Роуз. Она, в отличие от Галахада, не имитировала свои усилия «на грани фола», её усилия и были на грани. Её гордыню так хорошо подпитывала Рокси, что сейчас наступил почти экзистенциальный кризис. Вернее, кандидатка в Короли Крови пересматривала свои силы в свете значительных возможностей сильных мира сего. Неутешительная слабость лишь ещё сильнее точила её острые клыки.

Застой продлился недолго, около десяти неполных минут. Этого времени оказалось вполне достаточно для нескольких выводов. Прежде всего, стоит отметить, что магический барьер, сдерживающий Нилрема, оказался далеко не так прост, как казалось на первый взгляд. Просто забрать магические кристаллы из намеченных мест оказалось недостаточно, что-то более глубокое, как фундаментальный стержень, не давало заклинанию разрушиться. Следом шёл, на первый взгляд, равный поединок Мари и Аполлы. Однако Нилрем слишком хорошо знал свою суженную и слишком плохо знал Аполлу, из-за чего делал соответствующий вывод: «Мари проигрывает!»

Уверенность девушки таяла под натиском стрел, загнавшая её в угол. Вместо того чтобы уклониться, она размышляла над барьером и тем, как его быстро сокрушить. В результате, тело покроилось ранами всевозможных оттенков и размеров. Прямого попадания, однако, не случилось, и тому была явная причина — усталость Аполлы. На этот раз она проявлялась куда сильнее. От прежней невозмутимой маски не осталось и следа, теперь на лице читались лишь изнеможение и злость.

Большинство присутствующих разделяли это мрачное настроение. Галахаду, после столь изнурительного марафона, пришлось включиться в бой со всей серьёзностью.

«Не в бровь, а в глаз…»

Согласно легендам Анны-Роуз, это был её коронный приём. В данном случае, попасть удалось по брови.

Последним же фактором, уравновешивающим силы, была Мордред. Рыцарь Рутры оказался незаслуженно позабыт.

Девушке необходимо было вернуть свою честь и повысить свою эффективность.

Вместе с ней, Аполла, используя остатки своих сил, без особого труда (хотя на самом деле это были её последние силы) полностью подавляла Мари. Как только давление на девушку удвоилось, затянул свою песню Грейрат. Его мотивы были понятны, но совершенно не соответствовали желаниям Мари.

«Почему ты меня не поддерживаешь?!» Времени на обиды не было — меч Мордред и стрела Аполлы не давали ей передышки.

Она не видела общей картины. Поглощённая бушующими эмоциями, Мари забыла, что Нилрем уже не боец. Даже если бы она освободила его, он едва мог двигать руками. Как бы тяжело ни было Грейрату это признать, сейчас он был бы лишь обузой. Чтобы избежать такой катастрофы, он и пытался остановить девушку. Пытался, но лишь усугублял ситуацию.

— Тебе не нужно меня спасать, — Панацея опёрся плечом о барьер. — Я сам разберусь, а ты беги! Сейчас же!

Отчаяние нарастало подобно лавине. Мари не могла ничего ответить, в горле стоял ком, на душе скребли кошки, а ситуация становилась всё хуже. Враги подливали масла в огонь своими мимолётными взглядами, полными жалости, что ещё больше сбивало Мари с толку. Ведь она всё делала правильно, так почему же на неё так жалеюще смотрят?

«Что со всеми вами не так?!» Оставалось лишь стиснуть зубы, поджать губы и терпеть, стараясь не расплакаться от горя. «Разве плохо спасать человека, которого любишь всем сердцем?!»

Ответа не последовало, зато противники навалились с невиданной силой.

Мордред насытилась сегодняшним боем. Она чувствовала, что должна перевернуть эту страницу безумия и начать с чистого листа. Аполла придерживалась того же мнения.

Впрочем, последнее слово осталось за Рутрой. Юноша собрал свои силы и на мгновение вклинился в бой, сломав и без того шаткий баланс. Не желая множить кровопролитие, он намеревался покончить со всем одним ударом. Но прежде чем это произошло, в приступе неистового гнева взорвался Грейрат.

Нилрем весь бой наблюдал своё унижение. Сражалась Мари, но король Асуры считал иначе. Её поражение было его слабостью. Её раны, её отчаяние — всё это было заслугой великого мага. Будь он сильнее, рассудительнее, точнее, проницательнее, искуснее — ничего бы этого не случилось.

Весь он утопал в обжигающем безумии этого мира.

Если бы была такая возможность, Грейрат уподобился бы псам, на которых он презрительно взирал и плевал, лишь бы вцепиться в противников зубами. Сейчас не время для гордыни; он выжмет всё из себя, своего немощного тела, своего ревущего сердца и своей расплавленной души.

За мгновение до необратимой потери все участники битвы ощутили мощный толчок. Всенаправленная волна разошлась на добрую сотню шагов, задев не только ближайших бойцов.

К бойцам словно ворвался невидимый буйвол, с разбегу таранящий толпу. Рутре, Мордред, Аполле — всем досталось одно направление — удар, выбивающий воздух из лёгких, направленный в сторону Грейрата. Мари получила не менее сильный удар, но улетела она дальше от барьера, прямо в объятия Анны-Роуз. Говорят, незримая волна возмущений добралась и туда, помогла Анне-Роуз поймать Галахада и отрезать ему ногу по щиколотку. После этого ей пришлось спешно ловить обмякшую подругу.

— Что?! — Мари без сознания упала на Бладлайн, и девушка подняла взгляд на барьер, за которым находился Нилрем.

— Как он это сделал?! — кряхтя от напряжения, поднималась Аполла.

— Барьер всё ещё цел! — Мордред поморщилась от ноющей боли в груди.

Лишь Рутра бросил на мага взгляд, полный удивления, смешанного с уважением.

«Барьер королевского ранга остановит и тело, и ману, но он никогда не сможет сдержать душу» — Пентрагон всё понял мгновенно.

— Бе…ги… — Голос величайшего мага уже не обладал прежней силой. Слова едва произносились, скорее шипели в просящей мольбе. Дождь отлично скрывал его голос, однако Бладлайн уловила понятный смысл. Этот последний жест, как удар тока, прошёлся по всему её телу.

Бросив взгляд на Галахада и его способность к передвижению, она призвала пару волков, приказав им убить рыцаря, пока сама она, вместе с Мари, не скрылась за холмами.

Преследуя ускользающих девушек, Нилрем Грейрат Асура окончательно ослаб. Кашель, казалось, пытался вырвать лёгкие, кровь Грейрата хлынула на землю, а сам он, пошатнувшись, упал на колени. Уже не дыша, но хрипя, Нилрем заметил малую деталь: его кровь больше не была настолько насыщена маной, чтобы из неё росли цветы. Это было лишь очередным доказательством того, что он исчерпал критически важные запасы.

«Под конец даже ударил силой души, чем привёл её состояние в отвратительную кашу», — в своих изысканиях Нилрем был прав. Последний его выпад помог Анне-Роуз и Мари выбраться, но так же перечеркнул будущее Грейрата. Здесь уже не нужны были глаза, заглядывающие в души, чтобы ощутить, что конец совершенно близок.

Рутра же, тем временем, не менее пристально провожал взглядом гостей. Наиболее целой осталась Мордред, чей характер толкал её двинуться следом и догнать убегающих девушек.

— Не надо, — отрицательно покачал головой Рутра, положив руку ей на плечо. — Они больше не принесут нам проблем.

— Но…

— Прошу, больше нет причин забирать чью-то жизнь.

Долго Мордред не могла удерживать в себе боевое возбуждение. С тяжёлым вздохом, но она согласилась отпустить их восвояси. Следующим её делом стала помощь Галахаду.

Рутра же направился к Нилрему.

Омываемый дождём купол барьера заградительной стеной отделял одного короля от другого. Их взгляды больше не встречались, Грейрат был слишком обессилен.

— Аполла, будь добра, убери барьер, — обратившись к лучнице, Пентагон дождался, когда завеса упадёт, обрушивая на Нилрема капли дождя.

— Мой добрый друг, — Рутра вёл столь тихий монолог, что услышать его мог лишь Нилрем. — Я восхищаюсь твоей стойкостью и силой, — исподлобья Грейрат зыркнул на Рутру, что занёс меч для финального удара. — Услышь же моё последнее напутствие: как тот, кого прозвали «Богом человеческим», я предрекаю тебе великие дела. Но прямо здесь и только тут, как Рутра, я дам тебе одну подсказку: выжги каждый миг под черствым сердцем.

Пронзающий укол пришёлся на последний удар сердца. Своим мечом Рутра оборвал для Нилрема весь свет, все звуки и ощущения. Пропала боль, осталась только мысль. Мысль, сопротивляясь, противилась концу. Одна она слаба и ничтожна, однако рядом всегда кружилось нечто, что полнилось другими… чужими мыслями. Ревущая река на грани жизни и смерти налилась чёткостью как никогда прежде. Казалось, здесь возможно всё и даже больше, всего-то нужно потянуться за красной нитью, за Узы, и тогда…

— Мы заключим контракт.

«Нилрем» или то, что от него осталось, обернулось. Золотое марево, как одинокая свеча во тьме, одаривало светом и теплом, а так же странно беспокойным дружелюбием.

«Рефлекс» сработал быстро, «Нилрем» сделал шаг назад. «Золото» тронула усмешка, непонятно чем и непонятно как. Оно продолжило вещать:

— Добровольно ты бы на такое никогда не согласился. Сколь это противно моим догмам, столь же из нужды я вынужден отринуть твоё мнение. Прости.

Огонь стремительно приблизился к «Грейрату», который просто хотел выжить. Условные шаги назад, и он упёрся о бушующую реку вишнёвого отлива. «Золото» опасливо затормозило, продолжая спич:

— Даже здесь, в подобном месте, ты продолжаешь двигаться не так, как предначертано судьбой. Пускай, они не помешают мне закончить наше дело.

И Золото начало не греть, но жечь, а от него в секунду вырвался противный жгут великой силы, который без проблем вцепился в «Нилрема» — тот немощно впал в ступор.

Он ощущал, как то, чем он являлся, стихает. Меркли образы ближайших дней, месяцев, годов, и в этом быстром забвении он потянулся к Узам, к той реке, что оставалась позади. Она же, как послушная овечка, приластилась к «Нилрему» никак иначе, как родная. А вместе с тем, чужие мысли затопили «Панацею».

Зажатый, словно в клещи, с двух сторон, его терзали разной силой. Крик, сорванный в безучастное марево великой тьмы и разрываемый двумя немыслимыми силами, «Грейрат» почувствовал, как по нему летит большая трещина раскола. Он словно вот-вот разделится надвое, как вдруг сила Золота притихла, исполнив нужную задумку. Как робот, что закончил исполнять заложенное действие, «Золотой» просто исчез из этой ямы из теней и тьмы, в то время же как Узы только набирали свою силу. Их поток лишь нарастал, и «Нилрем» вынужден теперь в подобном раздвоенном состоянии бороться с этой силой. Окружающая чернота, как показало время, всё же не пуста и полнится она кем-то очень-очень злым, с чем должна совладать уже слегка окрепшая мысль величайшего из магов.

***

Никто уж полноценно и не удивлялся, когда со стороны двух королей в очередной раз вспыхнула яркая звезда. Все подивились более тому, что некоторые бойцы от Асуры упали наземь полностью мертвы. Одно из тел, упавшее лицом на землю, перевернул на спину зверь. Оборотень поклялся посвятить всего себя убийству этих тварей. Вампир внезапно умер, а запах подтверждал задумку.

Пред ним предстал определённо не вампир, но мумия — с иссохшим телом и гримасой боли.

«Конец игры», — фыркнул принюхавшийся оборотень, вставая на две лапы для обзора. Битвы продолжались, но по запаху он знал, что половина, если не больше, вампиров исчезла. Точнее, умерла. Казалось бы, из ниоткуда, половина его заклятых врагов покинула этот мир. И грустно, ведь ему не посчастливилось сразиться с каждым, и весело, поскольку эта перемена означала одно — тот свет вдали предвещал победоносный рок!

— Ау-у-у! — дикий зверь победно взвыл, ощущая трепет каждой мышцы. Следом за ним взвыли остальные оборотни, лишь подтверждая общие догадки.

Укол в сердце ощутила и Анна-Роуз, взвалившая на спину Мари. Она взволнованно обернулась на сияние, чувствуя тоску и грусть от явного провала. Голова непроизвольно вжалась в плечи, а взгляд упал на землю.

— Мы… Проиграли… — констатировала Бладлайн. Удостоверившись, что Мари её не слышит, Анна-Роуз тихонько всхлипнула. По её скорбному лицу прокатились слезы боли.

Ноги двинулись сами собой. Ей приказали… Нет, попросили, бежать как можно дальше. Туда, где не достанет солнце, туда, где не достанет враг.

***

В один момент, на разных континентах, случилось дивно скорбное знамение — средь бела дня или глубокой ночью, весь мир разом, словно по приказу свыше, лишился множества людей. Будь то мужчина за прилавком; авантюрист в опытной команде; мать, склонившаяся над сыном; девочка, повисшая на ладонях отца. В один судьбоносный день, час, минуту… миг, во всем мире разом умерло десятки тысяч человек. Сходились не только время, но и симптомы. Мумифицированные, все поголовно оказались Детьми Ночи. В тот день не все все осознали, ссылаясь на случайность. Для многих это была неведомая хворь или длань всевышнего, лютая напасть, что по незримым спискам забирала близких хаотично, а потому страшна, ей надо поклониться. Смерть радостной косой собрала свою жатву, и не важны ей были обстоятельства, богатства и другая чепуха. В тот день родилась среди Детей, поклонявшихся Ночи, байка о великом черном дне, а вслед за ней, кто-то проронил слова, нашептанные от грохочущих теней, о Боге…

Тогда умы, снедаемы жаждой скорейшего ответа, пришли к единственному выводу:

«Уверуйте же, Дети Ночи, во всевышнего Его!!!»

Для многих просто не укладывался в голове тот факт, что смерть случилась по ошибке. Желание Грейрата жить обратилось к тем бесчисленным и слабым душам, что некогда стояли на коленях и просили себе сил. Канал связи никогда не действовал односторонне.

Свою агонию король раздал просящим, как некогда делил с ними блага.

***

Свет постепенно угасал, каскадом возвращая людям зрение. Тогда рыцарям Круглого стола предстало полотно из двух правителей, двух королей, чей окончательный исход говорил сам за себя. Они увидели, как Рутра Пентрагон, взяв на руки тело обездоленного Нилрема Грейрата Асуры, понёс его не к людям на войне — как победоносный знак, а, не проронив ни слова, их король, с хмурой тенью от улыбки, понёс его к своим, задумавшись о собственных загадочных мотивах.