Восхождение Величайшего Мага (Новелла) Том 4 Глава 96

— …таким образом, проклятие является лишь следствием той или иной поломки структуры души, — тоненькая книжечка звонко закрылась. — Я надеюсь, все присутствующие, понимают ценность этих сведений, не так ли?

Обведя свою аудиторию в пять человек взглядом, Нилрем умело хмурил брови только в тот момент, когда смотрел на Тому. Его нерадивый полусонный ученик тут же встрепенулся и активно закивал, после чего Грейрат обратился лицом к улице за прозрачным стеклом.

Рука собиралась привычно помять подбородок, однако быстро замешкалась, встретив на знакомом месте твердую щетину.

«Оно и понятно, тело сменило возраст… опять. Если раньше я выглядел на восемнадцать, то сейчас во мне угадывались все двадцать пять или двадцать семь лет.

Я вырос, пускай и не так заметно, как в первое свое перевоплощение, мой голос упал на пол октавы, а телосложение прибавило в размере. Хорошо, что я предусмотрел подобное и держал у себя комплекты одежды на несколько размеров больше.»

Ах, если бы муки выбора безрукавки под рубашку были самыми страшными наказаниями за ошибку прошлого. Как и в прошлом году, мана наотрез отказалась покоряться воле мага. Любое магическое воздействия изнутри, или извне (включая целительство) отзывалось приступами боли. Будто кто-то специально разливал кипяток по венам, словно раскалённую кочергу пытались пропихнуть сквозь позвоночник. Преодолевая боль одной силой воли, Грейрат разрушил один из кровавых самоцветов, впитав часть маны. Без маны, тело было как бы «обезвожено». Наполнив резерв к относительно приемлемым величинам, Нилрем уже утром говорил Мари (которая с разинутым ртом была вынуждена вновь поднимать взгляд ещё выше) вылечить его поношенный магический глаз. К счастью, он повредился не так, чтобы невозвратимо. Кабы вчерашняя вспышка прозрения ослепила глаз навсегда, великому магу пришлось бы очень туго.

«Контролируемая перегрузка», как неприлично спокойно выразился Нилрем, крутя ладонью у лица своей девушки, была на деле настоящей авантюрой. Порыв азарта и исследования полностью поглотили мужчину с потрохами, из-за чего, в итоге, повредился хрусталик глаза. Он полностью помутнел, и потому срочное лечение было лучшим из вариантов.

Закрутилось злосчастное колесо всех причин и событий, и пошли люди в пляс. На данный момент, о новом инциденте знала лишь малая часть приближенных людей. Панацея планировал переждать страшное время — когда магия отказывается слушаться, и уже после, взяться за собственное тело всерьёз, аккуратно возвращая себе положенные годы.

Нилрем не знал, как подобное может повлиять на проклятие. Станет ли его вмешательство в собственный биологический возраст фактором, что усугубит проблему, или наоборот. С каждой последующей мыслью, ум великого мага все смурнел и тучнел.

— Ладно, мне пора, — Тома был первым, кто решился бескомпромиссно встать и уйти по своим делам. У него было на это право! Он не раб и не слуга, дабы сидеть и ждать команды хозяина.

— Не забудь вечером зайти в тренировочный зал, — Ульберт слишком хорошо знал Мари. Буднично брошенная фраза, сейчас, резонировала в глубине его сердца. Наблюдательный юноша просто отлично отличал эмоции по голосу, а в случае с Мари, «экстрасенсорные» возможности и вовсе помогли уловить запах свежих сладких профитролей. Все верно, воображение Томы просто приписало этому запаху нотку едва скрываемого счастья.

Только он и ощутил флёр неуловимого азарта, предвкушения в столь заурядном предложении. Девушка, которая при этом отчетливо смотрела в спину Панацеи очевидно думала о чем-то очень для нее прекрасном. С подобными острыми чувствами, Тома мог бы открывать детективное агентство, с надеждой оказаться более поездным, чем в делах выслеживания неверных половинок его заказчика.

И только Нилрем мог предположить, с чего у родного человека образовался такой приятный ореол счастья, когда с близким, в общем-то, случилось горе. Будь Грейрат более наблюдательным, обязательно бы провел паутинку рассуждений в русло: «Инцидент полностью изолировал от меня ману, следовательно, я уязвим, а значит, нуждаюсь в постоянном наблюдении извне, во имя защиты».

Да, «Во имя защиты» Мари была готова драться за любовь на смерть, полностью впитывая в себя те качества, которые традиционно относят мужчине. Предположение о том, каким образом, себя, в таком раскладе, будет чувствовать Нилрем, её разум умело игнорировал, пропуская воображаемые негативные слова и синонимы мимо.

Однако, давайте отложим нерешенный вопрос в сторону, и вернёмся к тем людям, что остались в комнате. Один из них как раз тянул руку в просьбе.

— Ам, уважаемый Грейрат, мне кажется, меня сюда впутывать не следовало, — Ариэль Анемой Асура склонила голову на бок, невинно заморгав ресницами.

— Ты правду говоришь, — Нилрем, сложив руки на груди, не стал спорить. — Я позвал только тех, кому доверяю и кто мне небезразличен. Сильфиетта — особа беспокойная и впечатлительная, я посчитал, что ей будет легче рассказать о своем недуге всем сразу. Принцесса же оказалась лишь дополнением, — эта колкость пролетела совсем рядом с ухом Ариэль.

Она проигнорировала этот словесный выпад и, выдержав паузу, ответила:

— В конце концов, Фиттс — мой верный телохранитель. Я не могла просто оставить его.

Ариэль, с теплой улыбкой, обняла Сильфи за плечо, намекая на их неразрывную связь.

Нилрем лишь беззлобно хмыкнул в ответ:

— В любом случае, это не так уж важно. Вряд ли тебе нужен я в качестве врага. Однако, я не могу оставить это без внимания, поэтому твои слова и действия теперь находятся под ответственностью Сильфи. Скажи, ты доверяешь своей принцессе? — молчаливый Фиттс, подтверждая свою роль, коротко кивнул, принимая на себя эту обязанность.

— Я обещаю, твой секрет останется только между мной и принцессой. Я унесу его с собой в могилу, — девушка сжала кулак, намереваясь сделать что-то, но Ариэль вовремя остановила её пылкие слова.

— Ну-ну, успокойся, не стоит так себя мучить. Если я все правильно поняла, нам нужно лишь сохранять молчание до определенного момента, — улыбнувшись, Ариэль заметила кивок с другой стороны. — Это значительно облегчит нашу задачу. Хранить временный секрет — несложно.

— Ты верно подметила, — Мари усмехнулась словам принцессы, не стесняясь в выражениях. — Просто подождите, и все будет хорошо.

«Хотелось бы верить», — Нилрем провел большим пальцем по подбородку, направляя свои мысли в более рациональное русло. Он погрузился в размышления, словно в ледяную воду — так не хотелось думать о грядущем, но жизнь не позволяла остановиться и перевести дух. Он больше не уделял внимания внешнему разговору, оставив его катиться с горы, как брошенное колесо.

Между Мари и Ариэль завязалась словесная перепалка. Слово за словом, и вот, совершенно непреднамеренно, юная Ариэль нашла себе новую забаву, в которую с удовольствием подбрасывала колкости. Легкие, подобающие даме королевской крови, касались обыденных бытовых ситуаций. И если поначалу Мари серьезно отвечала на вопрос «Не тяжело ли тебе собираться без слуг?», то по истечении одного песочного часа (что равняется ровно десяти минутам), девушка недовольно надула губы, а вместе с ними и грудь, выставив свою «защиту» вперед. В ответ полетели вопросы, которые, в отличие от предыдущих, касались форм тела и личной силы.

На фоне этого контролируемого хаоса, Нилрем уселся за свой стол, трижды постучал указательным пальцем и принялся дополнять тоненькую брошюру, на обложке которой корявым почерком было выведено «Душа».

Сильфи, чтобы избежать неприятностей, решила подойти к своему другу детства. Встретившись взглядом с Грейратом, Сильфи кивнула в сторону девушек, сидящих напротив друг друга. Они были настолько поглощены своими перепалками, что совершенно не замечали, как на них пристально смотрят Сильфи и Нилрем.

Осознав, с какой просьбой к нему обратилась Сильфиетта, Нилрем не стал её прогонять. «Ты не забыла, как читать и писать?» — единственное, что спросил Панацея, после чего тихий Фиттс полностью погрузился в работу по переписыванию. Нилрем часто давал Мари подобные сложные задания. Некоторым книгам требовалось обновление (ведь они едва ли не рассыпались в руках), а печатной машинки, или того хуже — печатного станка, еще не изобрели.

Убедившись в достаточной квалификации подруги, Нилрем еще немного понаблюдал за чуждым ему разговором. То, с каким естественным шармом Ариэль приковывала к себе внимание, выдавало её происхождение. Внутренние дворцовые интриги, несомненно, повлияли на принцессу. Ариэль, словно рыба в воде, с наслаждением окунулась в словесный танец. Мари же лишь раздраженно набивала оскомину о непреодолимого врага. Нилрем не сомневался, что единственное, что не позволяет этому искрящемуся запалу разгореться в настоящий пожар, — это обоюдное понимание истины. Мари сильнее Ариэль, как физически, так и магически.

Завершив с внешними обстоятельствами, маг вернулся к внутренним. Ему, по натуре, было не свойственно созывать близких и родных для обсуждения проблемы. Нилрему было трудно объяснить самому себе, зачем он все это затеял. Не отрицая возможного влияния на него перехода в старший возрастной период, Грейрат все же признался себе в необходимости чужой силы, ума и власти.

Созывать столько людей в момент своей смертельной слабости могло показаться сущим безумием, однако без их помощи ему не обрести нужного уровня защиты.

Единственное, в чем солгали уста великого мага, так это в слове «смерть». Поясняя подробнее, речь шла о том, возможно ли умереть от подобного проклятия. Для любого другого человека это, безусловно, означало бы гарантированную смерть, но вот Панацея, скорее всего, сумел бы еще побороться перед окончательным уходом. Если расчеты верны, каждый год количество пропускаемых им лет удваивается. Изначально, с одиннадцати лет он перепрыгнул на шестнадцать, теперь же, добавил все десять.

Киширика не обманула; такими темпами, ещё через три года, он прибавит сто двадцать лет, а с учетом еще двадцати шести, получится сто сорок шесть лет. Похоже, императрица демонов учла, насколько Нилрем искусен в исцелении собственного тела.

Но что, если после каждого сдвига возвращать себе молодость? В таком случае, получится прожить на два года дольше, и это в лучшем случае. Если омоложение никак не повлияет на количество и качество приступов… тем лучше для Грейрата.

Сейчас он ощущал внутри себя этот заведенный таймер, те натянутые пружинки безликого часового механизма, отсчитывавшие секунды его заточения. Две недели. Ровно столько, и ни на йоту больше. Что это за время? Время, за которое Нилрем не сможет использовать никакую магию. Это на неделю больше, чем в прошлый раз. Совпадение ли? Или количество дней будет расти в той же геометрической прогрессии?

Если так, наступит день, когда он не сумеет омолодиться, ведь магия покинет его дряблые и морщинистые руки навсегда.

Прикоснувшись к горячей груди, Нилрем непреднамеренно взглянул на неё. В его глазах отражался призрак того воспоминания. Ужасная дыра с бесчисленным множеством темных прожилок. Горе тому целителю, который, видя собственный недуг, не может его исцелить.

***

Три месяца спустя, по улицам академии, то тут, то там собирались сугробики снега. Юные сорванцы, как им и подобает, в полной мере пользовались своей безнаказанностью и лепили угрожающие снежки ради обыкновенного развлечения. «Перестрелка» снегом в подобных компаниях часто заканчивалась либо когда все участники промокали до нитки, либо когда кто-то не очень меткий бросал снежок в кого-то слишком юркого. В итоге — взволнованный вскрик, удар о стекло, крик: «Бежим!» И отступление на новую дислокацию ради очередного раунда.

Статный светловолосый парень, загляденье для любой студентки и преподавательницы, с ровной осанкой, подобно светочу знаний, отражал от себя любого недоброжелателя. Фигуру Нилрема Грейрата теперь могли видеть многие студенты, и чаще всего его видели здесь, в библиотеке на втором этаже, за уединенным столиком на четверых у окна. «Панацея» близится к завершению, в том смысле, что наследие Ульберта О’Лена рано или поздно должно было закончиться, и, как ни странно, парень был рад его окончанию. Невероятно громадный груз знаний наконец был поглощен и даже частично усвоен. Сегодня он мог взглянуть на себя прошлогоднего, что смотрел на эту гору и задавался справедливым вопросом: «А стоит ли за неё браться?» И ответственно ответить: «Абсолютно».

Впрочем, есть нюанс: девяносто процентов информации, которую он получил, было, мягко скажем, ненадлежащего качества. Если забыть о статистике, проверяемости и достоверности (заметим, одни из главных критериев истинных знаний), можно уверенно подходить к проблеме.

Не последнюю роль в изучении души и проклятий сыграл прошломесячный инцидент. Тогда Грейрат впервые увидел, как выглядит его душа, и насколько мерзко смотрится на ней проклятие.

Ценой зрения великий маг повторил свою глупость еще не один десяток раз. Оказывается, мало просто перегрузить глаз маной добела, надо было соединить его с духом.

Современные школы магии молчат о душе и, в частности, о «духе», обходясь небольшими абстрактными понятиями. Инцидент насильственно брал ману и использовал её по своему усмотрению (увеличивал возраст), однако именно дух был ядром всех операций; именно глядя на него, инцидент пытался подстроить тело, и именно с ним соприкоснулся Нилрем, когда влил в магический глаз слишком много маны.

На попытке номер двадцать шесть (спустя неделю непрерывных попыток) удалось добиться кратковременного успеха. Ещё через три дня получилось стабилизировать изображение, тем самым Нилрем открыл для себя мир духов.

Представлял он собой, почему-то, теплое белое пространство. В нем Грейрат отчетливо мог видеть себя, свое проклятие и окружающих людей в радиусе не более двадцати метров (далее душа человека тускнеет и сливается с окружением). Духовное зрение видит людей такими, какие они есть, то есть без одежды, если только предмет не является магическим артефактом (забавное замечание: с момента, как Грейрат обмолвился об этом наедине с Мари, он больше её голой не видел. Это относится и к основному составу девушек, которые не редко ошивались вокруг. Девушки откуда-то достали зачарованные белые [одежды]). Обычно духовное тело никак не отличается от физического, но только не у Грейрата. Нилрем видел своё тело совсем другим, видимо, сказывается бытие иномирца.

Пока что все попытки искоренить главный недостаток духовного зрения, а именно слепоту после его применения, не увенчались успехом.

Но были и другие подвижки на пути к магическим глазам.

— Нилрем! — книжки съежились от резкого вскрика, очки прилежных студентов сильнее зарылись в буквы, заслонились твердыми обложками книг, ведь в библиотеку пришла она — Мари, Алая Ведьма! Непоседливая бестия, которая благозвучно мурчала только одному человеку из всей академии.

— Тише, ты не в таверне, — снизу вверх, Нилрем окинул барышню полузаинтересованным взглядом.

Громко, хмыкнув, возможно нарочито, Мари быстро цокая низким каблуком поднялась на второй этаж к любимому.

Певучая душа юной девушки нескрываемо обожала свое положение. С внутренним ликованием настоящей чемпионки, девушка садилась не напротив парня, а ему на колени, упрямо-радостно обосновывая свой выбор тем, что не хочет простудиться, садясь на холодный стул.

Опуская последующий приветственный поцелуй, Мари таки достала то, на что Грейрат все время обращал внимание. Лист желтой, дешёвой бумаги, о которой сложно было сказать «нечто важное» скорее уж «просто мусор».

— Мне его передала Силь… ой, Фиттс, — невинно мотнув головой, барышня едва не вызвала у Грейрата чих своим хвостиком. — Вообще, Фиттс мне говорил, что Ариэль первой…

— Ближе к делу.

— Хорошо, так вот, это объявление об участии в турнире, — алые глаза встретились с синими и мигом дополнили свой доклад. — Среди призов обещают артефакты, которые многими считаются легендарными. В самой брошюре коротко перечисляется их название и свойства.

— И?

— Вот, — вместо прямого ответа, Мари заерзала тазом на коленках, дабы удобнее повернуться и ткнула тем куском недоразумения, которое по ошибке называют брошюрой.

«Радужный камень, легенды гласят, одним своим присутствием он способен исцелять любые болезни, а если его коснуться, то не устоит ни одно проклятие или травма, какой бы тяжёлой она не была».

Выше описывало некий сосуд с бесконечным вином которое не только пьянит, но и усиливает, а ниже говорилось о серьге, которая послужит автоматическим барьером императорского ранга.

— Веселые безделушки, — усмехнувшись, как от легкой шутки, тем не менее, Нилрем взял раннее казавшуюся грязной, брошюрку.

«Турнир проводится на небесном континенте, близ города Артиер, у подножья высокоуровневого подземелья «Ад».

Организаторами были неизвестные Грейрату имена по всей видимости крылатых, которые занимали высокие чины. Подземелье «Ад» считается одним из самых сложных, и до конца его так никто и не покорил. «Небесная раса» — местоимение крылатых людей, и полулюдей, говорящих на языке бога неба. Преимущественно они занимают высокогорный континент, однако не единственные. Насколько мог судить Нилрем, эта раса нелюдимых отшельников, особо не ведущая торги между чужаками. Того страннее было слышать, что они приглашают к себе сильных воинов со всего севера и проводят турниры. Впрочем, возможно их внезапная доброжелательность крылась в последнем имени, имени главного организатора турнира.

— Калман третий, он же действующий Бог севера, и седьмой на плите мировых сил.

Подобных личностей, ради простой рекламы вписывать себе дороже. Главным призом этого турнира (окромя привычного обмена опытом и честных поединков) был его именной меч — Каякуто. Сокровище как ни посмотри. К сожалению, его описывали не так как предыдущие награды. Без конкретных свойств и характеристик, обойдясь мутными всесокрушающий и невероятно острый.

Прикрыв глаза и подумав секунд пять, Нилрем отпустил лист. Тот плавно упал на стол.

— Нет никаких гарантий, — категоричность заявление на первый взгляд, такой не являлась. Ведь даже наличие гарантий, как показал опыт с Ульбертом, не есть показатель.

— Я… Я тоже так подумала, но мало ли, — Мари разделяла чувства своего молодого человека, ей не безразлична его судьба и дабы в будущем нежится под ярким солнцем вместе, следует хорошенько постараться. — Путь туда с нашими возможностями займёт около недели. Самой сложной частью будет восхождение по практически отвесным скалам.

Нилрем удивлённо отметил в голове: «Мои возможности отныне стали «нашими»?»

— В худшем случае я потеряю месяц, это много.

— А разве у нас так много зацепок?

— Это время я могу потратить на поиск решения здесь, в библиотеке.

Библиотека академии Ранноа несомненно являла собой воплощение слова «Собранность». Три государства не жалели никаких денег, вкладывая богатства в такую фундаментальную вещь. Отметать её значение, значило прятаться за воздушными надеждами на лучшее. Окажись так, что этот радужный камень бесполезен, и месяц времени уйдет просто в никуда.

— Турнир с подобным призом — хорошая возможность, однако, — и в этом «однако» прятались все бесы и дьяволы, все те сомнения и страхи.

— За достоверность информации, я могу ручаться, её презентовала Ариэль, — Мари скосила взгляд на брошюру. — Что же до твоего выбора, знай, я поддержу любой из них.

Её улыбка Нилрема не поразила, нет, она его воодушевила, как и всякий раз до этого, женская стать Мари успокаивала душу мага, позволяла ему проще думать. На кону стоял месяц. Месяц неясных путешествий или месяц предсказуемых изысканий. Нилрем понимал, либо он рискует жизнью на турнире и на пути к нему, либо рискует безопасно сжечь четыре недели здесь в просторной библиотеке, в которой, как он и ожидал были лишь крохи описания души. О проклятиях и того меньше.

— Ладно, я принял решение, — юноша ущипнул Мари за бок, добившись ожидаемой реакции, и девушка спрыгнула с его колен. Он поднялся со стула, захватив в одну руку книгу, которую читал, и брошюру. — Не смотри на меня так, знаю, иначе ты не слезешь.

— И что с того? — не стала отрицать девушка, сложив руки на груди. — Можно подумать, другого способа ты не нашёл.

— В общем, — Панацея решил перейти к сути. — Я пойду, но нужно будет уточнить детали. Мари, я слышал имя Ариэль. Этот турнир — её изначальная идея?

— Ага, — кивнула девушка, приподнимаясь и выходя из-за стола.

Они оба относительно быстро оказались у лестницы на первый этаж. И только в тот момент, когда они начали спускаться, Мари, казалось, осознала простую вещь:

— Получается, мы едем на небесный континент? — у Мари, как у невольной путешественницы, было множество воспоминаний: от сухой пустоши Демонического Континента до зелёных лугов Милиса и рисовых полей Широна.

Всё это не шло ни в какое сравнение с тем, что рисовало девичье воображение, когда речь заходила о целом континенте с таким пышным названием — «небесный».

Там были райские кущи, люди с белоснежными, как облака, крыльями и многое другое, что имело мало общего с реальностью.

— Хм, — следующим словом Нилрем буквально стёр все её мысли. — Разве я где-то упоминал, что отправляюсь в путь с тобой?

— А разве нет?..

Так, выражение лица Мари, полное непонимания, горечи, раздражения и страха, что в итоге превратилось в натуральное негодование, изрядно поднимало настроение Грейрату. Диапазон человеческих эмоций, проявившихся за столь короткий промежуток времени, поражал.

— Нет, Мари, ты не едешь со мной, — отрезал он.

— Но я же полезна! — задатки пугливой натуры активизировали все возможные варианты лести. Покрасневшая Мари, обхватив руку любимого и прижавшись к его предплечью, как наручник, показала, насколько она может быть полезна. — И сильная! Ты же любишь сильных.

— Не скрою, — спокойно ответил Грейрат, пытаясь высвободить руку. Попытка провалилась, и теперь немаленькая грудь девушки ещё сильнее прижималась к нему. — Ты неплохо выучила мои вкусы.

— Тогда! — надежда, мелькнувшая в рубиновых глазах, погасла так же быстро, как и загорелась.

— Нет.

— Ну пожалуйста! — её губы, сложенные уточкой, очень тонко передавали писклявое «У-у».

— Нет, и не проси.

Окончательно освободившись от «коварного» плена, Нилрем широким шагом увеличил расстояние между ними на полметра.

— Хмпф! — Мари отвернула голову, показательно надув розовые щёчки, хмыкнула и звонко топнула ногой. Ей была неприятна такая реакция. Не просто так она хотела проводить с любимым больше времени и никуда от него не отходить. Невыносимое беспокойство волнами накатывало на девушку, и она противилась воле парня. Все её жесты и мимика были направлены исключительно на благое дело.

Однако Нилрем, казалось, даже не заметил её отсутствия рядом. Он, цокая башмаками, шёл к повороту лестницы, а Мари, полностью разуверившись в возможности хоть как-то изменить Грейрата, догнала его.

Непоколебимость его решений давала сбой столь редко, что можно было вывести закономерность: его слова нерушимы. И всё же…

«Меня-то он оставил…» Да, Мари видела неприступную скалу, в которой, между тем, виднелась трещина, источающая ослепительный луч света.

— Нилрем, — её голос был тих, чтобы чужие уши не услышали, они были в укромном коридоре. — Да постой же!

— И снова я услышу прошлую балладу, — равнодушно пропел юноша, бросая за спину лишь тень своего взгляда.

— Если возьмёшь меня с собой, то я… Я!

Важно цокнув языком, Нилрем развернулся и схватил Мари за кисть левой руки. Одна, вторая, и вот, её конечности были оттянуты вверх, прижаты к стенке, как и сама Мари. Сцена была чем-то похожа на ту, что произошла месяцем ранее. «Новый переломный момент?!» — робко сверкнуло в её рубиновых глазах. Она же ещё не предложила свою плату.

— И что ты сделаешь, если я возьму тебя? — ухмылкой первоклассного злодея Нилрем подбрасывал дровишек в топку под названием «Мари». Варёный рак позавидовал бы её бледности.

— Я… я сделаю тебе… — всё тише и тише, переходя на частоты, которые не услышал бы ни посторонний, ни Нилрем, ни сама Мари, девушка закончила мысль. — …хорошо.

— Ха! — удержавшись от смеха, парень заметил, что только в такой позе (когда он силой прижимает её к стене) девушка готова на столь многое. Возможно, если бы он настоял на нужной ноте, сцена перед ним могла бы заиграть ещё ярче! Если пульс Мари стабильно выдавал сто шестьдесят ударов в минуту, а Нилрем свой высчитывал проще, отнимая сотню от девичьего, то сейчас ему приходилось прибегать к магическим ухищрениям, дабы тот не поднимался выше.

«Не то время, не то место», — Грейрат не стал возносить их отношения на новый уровень, ограничившись обычным поцелуем в лоб зажмурившейся девушки.

Было бы странно полагать, что за Панацеей никто не следит, тем более, когда он в паре с Мари.

Нилрем улавливал скрытый страх наблюдателей, боящихся быть обнаруженными, и чувствовал биение сердец тех невежд, кто полагал, будто останется незамеченным. Всего четверо: двое обычных студентов, невинные свидетели, неумело скрывавшиеся в дальнем конце коридора (если бы Мари не отвлеклась на Нилрема, она бы легко их заметила), и два шпиона. Судя по всему, они действовали порознь, а если прислушаться к их пульсу, то один из них даже имитировал Мари.

«Неужели Сильфи?» Как только эта мысль возникла, желание продолжать банкет на всеобщем обозрении моментально исчезло.

После этого нужно было уйти естественно, не вызывая подозрений у той единственной шпионки, которую Грейрат не знал.

— Мари, ты — спичка, возомнившая себя зарёй. Сейчас мне от тебя нужна только верность и покорность. Когда подрастёшь, вернёмся к твоим словам, и я подумаю, — щёлкнув девушку по лбу, юноша строго развернулся и вышел из коридора. Те двое студентов, которые развесили уши, так усердно мотали головами над одним учебником, что не оставалось никаких сомнений: они только что в спешке его открыли.

— Э, у-уважаемый?! — пара друзей вздрогнула в тот же миг, как к ним приблизилась звезда всей академии.

— Я тут заметил, — Нилрем осторожно взял у парней раскрытую книгу, бегло пробежал по ней глазами и махнул кистью, переворачивая её вверх ногами, в правильное положение. — Вы читали вверх ногами.

— Э-это такая методика, — неловко улыбнувшись, парень, что слева с красной лентой на рукаве, развёл руками.

— Да, учитель говорил, так запоминается лучше! — поддакивая своему другу, дуэт неловко засмеялся. Вскоре к их смеху (от абсурда) присоединился Нилрем.

Смахнув навернувшуюся слезу, он бросил юношам учебник и попрощался.

— Какие забавные, — выглянув в окно, Грейрат ощущал слежку. Остался один. По всей видимости, второй шпионкой действительно была Сильфи, просто оказавшаяся в неудачный момент. Зачем бы ей прятаться — вопрос, однако то, что она ушла — факт.

Оставшись один на крыше, Нилрем вспомнил поговорку: один в поле не воин. Он собирался пожертвовать архитектурой академии, но поймать воришку, привлёкшего его личное внимание. К сожалению, то ли предвидя это, то ли по иным причинам, но неизвестный сбежал. Скрылся в направлении общежития.

— Наоборот, — оказавшись относительно в одиночестве, Нилрему вдруг пришла в голову идея. — Мари, чего ты там застряла?

Девушка, словно накрытая тенью, так и стояла в коридоре. Слабо откликнувшись на знакомый голос, ноги машинально повели её к нему.

— Мне тут пришла отличная идея, — игнорируя состояние девушки, юноша решил ей кое-что поведать. — Я осознал, что без обученного человека в дороге мне действительно будет скучно, а поскольку брать тебя с собой — не вариант, поступим иначе, наоборот.