Восхождение Величайшего Мага (Новелла) Том 4 Глава 99

Рядом, буквально под крылом такого гиганта, которому не чужда гордыня, Тома чувствовал себя немного стеснённо. Нилрем под боком, когда напротив сидят мрачные близнецы с мертвенно-бледными лицами, совершенно не успокаивал. За окном несущейся кареты — непроглядная тьма, а внутри, в её сердце, ощущалось непонятное напряжение, которому, казалось бы, неоткуда взяться.

«Рядом со мной ведь Нил, так почему я не чувствую себя спокойно?» — Тома не выставлял это напоказ, да и признаваться в этом было стыдно, но с того злополучного дня, когда он несколько лет прожил под одной крышей с Касами, он стал с недоверием относиться к любой малознакомой девушке. Здоровая осторожность, скажете вы — губительная нервозность, ответит Тома, вновь и вновь отгоняя детские воспоминания. Касами была очень энергичным ребёнком, а ещё, как девочка, росла быстрее Томы. Драки… хотя, скорее, односторонние избиения, случались минимум трижды в неделю. Поэтому после поступления, мальчик, несмотря на протесты самой Касами и её матери, тут же улетел в общежитие, где смог вздохнуть полной грудью, насколько это позволяло общежитие для мальчиков.

Страх со временем трансформировался в скромность, но по отношению к двум близнецам, от которых исходило нечто нездоровое, память Томы пробуждала давно забытые страхи и фобии.

— Кстати, а что вы, собственно, здесь делаете? — оторвавшись от окна, Грейрат закончил считать падающие снежинки. Ответ обещал стать увлекательной историей. И ведь действительно, как так получилось, что Нилрем и Тома, проезжая по рыхлому снегу среди пустынь и степей, наткнулись на двух идущих знакомых девушек… В этом вопросе опытный глаз заметит несколько нестыковок. Без сомнения, по «одной» дороге они шли не просто так, а чтобы в случае такого вот путника, подсесть к нему и отогреться. Путники об этом не знали и знать не могли, но близнецов уже подобрали с улицы, словно неразлучных котят. По мере возможности, хозяева небольшого каравана согревали близняшек и шубкой, и чаем. Неприятность случилась, когда хозяин каравана пожелал получить отданное тепло сторицей, в том смысле, в котором женщина делила с мужчиной постель, тепло и любовь. Ничего сверх меры по местным меркам главарь не просил, обычное дело — за добро добром платить, ведь даже близнецы не возмутились этим жестом и тихо отошли, чтобы обсудить предложение. Им хотелось решить, кто будет жертвой, и тут возникла загвоздка. Ни одна из них не собиралась отдавать другую чужим лапам, а уж последующее заманчивое предложение: «Можем и втроём переспать», окончательно поставило крест на этом караване.

— Наши пути пересеклись случайно.

— Наш экипаж не выдержал сурового климата.

А близнецы продолжали делать предложения таким образом, что невольно возникал вопрос: точно ли разговор ведётся с двумя девушками, притворяющимися одной личностью, или же «они» — это и впрямь «одна», которую разделили «надвое»?

— Кони замёрзли.

— Члены каравана разбежались, прихватив горючее и деньги.

— Так мы и остались одни.

Их тон казался малодушным, да и прямая осанка близнецов выдавала их. Не заметить их изнеможение было просто невозможно.

— Сделаю вид, что поверил, — Нилрем положил подбородок на ладонь и вновь обернулся к окну, на сей раз не считая снежинки, а вглядываясь в сам горизонт белого пространства. Чем-то это место напоминало ему то пространство, в котором он видел лишь себя и свою страшную душевную рану.

Близнецы, не выказывая, что поняли, о чём идёт речь, очень медленно выдохнули. Их миссия должна быть выполнена. Откажи им Грейрат, и девушек ждала незавидная участь. Им еле удалось обогнать карету Панацеи (которая, по мнению близняшек, была аномально быстрой и выносливой) по снегу, и ещё один такой забег в один конец мог оказаться последним.

Ветер уже многие дни направлял ноги великого мага по верному пути. Сквозь перевалы и ущелья, по опасным тропам, где опасностью могли стать даже простые деревья вокруг. От части из них избавлялся Нилрем, от части — госпожа удача, не сводя двух монстров лоб в лоб.

Самым аномальным в их непродолжительном путешествии была атмосфера глубочайшей повседневности. Словно север — страшное пристанище великих монстров, пылких драконов и неумолимых снежных бурь, — ничто иное, как обычный вторник в их незамысловатой Академии.

Близнецов это удивляло. Их участие во всём пути сводилось к наблюдению, поскольку ни разу не потребовалась их сила. Вспоминая жизнь до обращения, и одну, и другую поражал эффект знакомости, эффект дежавю. Нилрем Грейрат умело игнорировал всю сложность этой поездки, быстро находя подход к любому выскочившему монстру. Лишь однажды, против неожиданной атаки оживших деревьев, Панацее нанесли рану. И лишь тогда, готовые сражаться с монстрами близняшки, полностью осознали свою немощь по сравнению с Грейратом. Это была пропасть, которую нельзя было перепрыгнуть.

Королевское заклинание огня испепелило весь лес, испарив снег и почти задев карету. Нилрем, будучи предусмотрительным, вынес её в безопасное место, подальше от пылающих языков пламени, однако разливающееся минутой позже море необузданной силы едва не достигло союзников.

«И у вас всегда так?»

«Необычно, но спокойно?»

Близнецы обратились к Томе, а тот, как обычно, занялся переписью. Юноша выпрямился и приложил кончик пера к уголку губ.

«Раз уж вы с Нилремом, то вам, в любом случае, не о чем беспокоиться, так что можете не нервничать».

Они бы и рады расслабиться, но после подобных инцидентов начинаешь иначе смотреть на человека.

«А человек ли?» — вопрос, что возник сам собой, особенно когда рана этого человека затянулась со скоростью, далекой от смертной, прямо перед тотальным уничтожением древесных энтов.

«Он Дитя Ночи?»

«Я не чувствую от него власти.»

«Может, другой вид?»

«Не верю, что он простой человек.»

Двум близнецам — двум графам (занимавшим третий ранг снизу из шести возможных) — не хватало проницательности и понимания. Их разум был скован, а ранг не позволял взглянуть за вуаль, даже если та была прозрачна. В отличие от своей хозяйки, они ничего не чувствовали.

В дуэте рождались самые странные догадки и предположения, основанные на увиденном. Некоторые были ближе к истине, другие — далеки. Очевидным было одно: нужно продолжать наблюдение, вот только наблюдение им больше не светило.

Если раньше они не могли найти и секундочки свободного времени, чтобы сообщить своей госпоже, то теперь, с прибытием в город Эдж, расположенный у самого края скалы, его будет предостаточно.

Снега здесь как такового уже не найти, что сбивало Грейрата с толку относительно его положения в мире. Если говорить грубо, то ребята двигались строго на северо-запад. Снег, снег и снова снег — вот что Нилрем ожидал увидеть в своем путешествии на север. Однако на деле всё оказалось несколько иначе: местность близ небесного континента отличалась тёплым приёмом.

— Красота! — воскликнул Тома мечтательно, выкрикнув первую пришедшую в голову фразу прямо перед въездом в город.

Окно открывало прекрасный вид, в первую очередь, на сам будущий континент, который находился… Прямо напротив города. Буквально.

Город Эдж у обрыва, за обрывом в сотню метров — море, а в двух-трёх километрах поодаль поднимались вертикальные скалы, уходящие до самых небес. Учитывая погоду, с которой столкнулась группа (а именно, сыроватая облачная мгла), могло показаться, что пика у этих скал и вовсе нет.

— Титан.

— Мне так кажется…

Близнецов также очаровал вид, открывшийся после липкого тумана. Они сопоставляли массивные скалы не с чудом природы, а с частью кого-то великого, частью Титана, о существовании которых ходили лишь лёгкие слухи.

— Вижу, вас впечатлило, — улыбались уста командира группы, поскольку даже они, глаза, видевшие всякое в двух мирах, восхищались этим зрелищем.

«Жаль, Мари этого не увидела», — промелькнувшая мысль о том, что изначально он должен был увидеть это с любимой, кольнула лицо, и оно всего на полсекундочки скривилось. «Ещё успеем, когда я исцелю себя». Сомнения маг отбросил прочь. Его глаза остыли, а взгляд направился к предпоследнему пункту назначения. До начала турнира оставалось ровно двадцать четыре часа.

***

Обживаться в наполненном влажной сыростью городке у путников не было ни времени, ни желания. Учитывая, куда им нужно было, следовало поскорее распрощаться с теми, кто доставлял неудобства, и познакомиться с теми, кто эти удобства им будет предоставлять.

Речь шла о задушевной беседе с близняшками и о том, с какой милостью и невинной улыбкой Тома провожал мрачных девушек вон. Их экипаж не мог вместить ещё двух залетных особ. Столь поздний разговор случился в период отсутствия Грейрата, однако, с его подачи. Нилрем просто-напросто скинул на младшего работу менеджера среднего звена, которому пришлось говорить с сотрудниками на тему: «Сокращение персонала как вынужденная мера по причине финансовых трудностей». Любой прохожий, как, впрочем, и сами близняшки, отлично замечали все неловкие паузы в неуверенной речи Томы. Он, во-первых, боялся этих женщин, а во-вторых, неудобство момента превышало все мыслимые пределы. Что он мог им сказать?

«Простите, но дальше наши дороги расходятся. Мы рады были познакомиться с вами поближе, вы отличные девушки, не подумайте лишнего, но… так получилось».

Собственной, в подобной, полуформальной манере, Тома лавировал вокруг слов, которые были высказаны тем самым сильным и гордым магом: «Вы нам изначально были не нужны. До города довезли, дальше сами». Тома понимал, что в этом не было ничего такого, но страх и смущение не позволяли преодолеть препятствие.

«А вдруг потребуют деньги на обратную дорогу?»

«А если начнут умолять остаться?»

«Мы же их буквально выгоняем!»

Совесть Ульберта говорила о несправедливом решении. Если приручил, то и ответственность следует нести. В одном его раздувшаяся от мыслей голова всё же ошибалась. Никто близнецов не «приручал», скорее «очаровал» или, если внимательно присмотреться к их глазам, «напугал».

Близнецы не питали иллюзий насчет столь выдающегося проводника, как Грейрат, и прекрасно видели его пренебрежительно-скептическое отношение. Поскольку никаких дальнейших взаимодействий быть не могло, следовало уступить миссию и вернуться к Анне-Роуз с важными новостями, меняющими расстановку сил.

Один близнец никак не мог подобрать более дипломатичные слова, чтобы завершить эту словесную дуэль, а вторые, в свою очередь, жаждали услышать эти слова в любой форме, чтобы не потерпеть поражения и достойно проститься со своим спасителем.

В итоге, все затянулось на добрых полчаса. Когда Грейрат вошел в эту комедию, она закончилась:

«Не место вам рядом со мной», — обе стороны едва не взвизгнули от радости: «Наконец-то!»

После этого дамы с благодарностью откланялись, не забыв упомянуть доброту Нилрема и посоветовав ему как-нибудь навестить Анну-Роуз.

Отмахнувшись от назойливых спутниц, маг и его новоявленный помощник сели напротив Томы, ровно на те места, где только что сидели дамы.

Таверна, где Тома решил сообщить двум барышням суровую правду, располагалась на окраине, на одном из редких холмов, с высоты которого открывался вид на край небесного континента.

Пожаловавшись на бесполезную трату денег, Грейрат махнул рукой на своего ученика и представил ему их главного информатора, проводника и мастера на все руки.

Лысый мужчина с мощной челюстью и грубой надбровной дугой. Он отдаленно напоминал актеров из боевиков девяностых, тех времен, когда в фильмы брали солидных мужчин с аурой опытных бойцов, коммандос!

Он, не тратя времени на лишние предисловия, сразу перешел к делу.

— Вам, значит, на небесный континент, — утверждал он, а не спрашивал. Таких, как Нилрем и Тома, за неделю набиралось с десяток. Можно было устраивать экскурсии по немногочисленным достопримечательностям, но местные предприниматели слишком поздно поняли свою выгоду, поскольку просто не ожидали такого наплыва посетителей (по меркам одной из самых сложных локаций).

Момент был упущен, как и деньги, и оставалось только ждать, промышляя вторым по популярности делом — подсказывать, что и как (естественно, не бесплатно).

— Так какие суда плывут к небесному континенту? — Тома поделился тем, чем не следовало — своими мыслями. — Что? Чего вы на меня так смотрите?

— Он у тебя, значит, за тупенького, да? — нарочито ласковым голосом произнес информатор, шмыгая мясистым носом.

— Тома, запомни: «Слово — серебро, молчание — золото».

— А что не так? Хоть объяснили бы…

Недовольство ученика заставило учителя тяжело вздохнуть и произнести тягучим голосом:

— Тебе ничего не говорит магический круг в центре города?

— Я в этих кругах не разбираюсь, и хватит на меня так уничижительно смотреть, словно я мать родную продаю на рынке рабов.

— Честное слово, лучше бы это делал. Нужно будет подсказать Мари, в каких дисциплинах ты отстаешь.

— Эй-эй! — услышав знакомое имя в таком контексте, Ульберт закономерно подумал о чем-то плохом. Уже рефлекторно он поправил воротник и беспокойно забегал глазами. — Ты же шутишь, правда? Не может же человек быть специалистом во всех областях. Мне это даже зам. ректора Джинас говорил, редким для него нравоучающим тоном: «Нет в мире абсолютного специалиста, нужно стремиться занять свою нишу и развивать именно её.»

— Разве кто-то говорит об идеале? Я делаю из тебя вполне конкретного специалиста. Специалиста в магии.

— Аггр! — нечленораздельный звук совпал с ударом тяжелой (хотелось бы верить, что от знаний) головы о стол.

— Так вот, значит, — завел свою шарманку местный, харкнув и прочистив горло. — Дело обстоит просто. Покупаете в магазине кристалл маны, по одному на человека, подходите к пьедесталу, молитесь, прося помощи у великого Милис, и активируете круг. Он дарует временную возможность летать.

Тома переглянулся с Нилремом, после чего начались уточняющие вопросы: как летать, сколько продлится магия полета, куда именно лететь, сможет ли информатор за дополнительную плату лететь с ними для надежности… В общем, случилось то, чего ждали, оттого и ответы прилетали моментально, как выдрессированные собачки, наученные стоять по команде: «Смирно!» Сомнений не оставалось, ответы отскакивали от зубов лысого, потому что он их давно заучил.

Никакого злого умысла в таком откровении не обнаруживалось. Нилрем мог только печально вздыхать, понимая, что карету с собой не заберешь. Там же книги, рукописи, знания, в конце концов! Их следовало оставить в надежном месте на недельку-другую, и каким же «совпадением» оказалось то, что их гид как раз знает одно такое хранилище. За небольшую плату доблестные люди не оставят уважаемого господина в беде.

— А кто, собственно, создал этот алтарь? — Нилрем проявил редкий интерес к подобным историям. Задавая вопрос, одна рука держала блокнот, а вторая — перо. Нечто похожее всегда и везде носит с собой Мари, только страниц там побольше.

— Не знаю, — обыденно ответил проводник, и его пожатие плечами вызвало огорчение у заказчика. Желая не гасить любопытство новоприбывшего гостя и поддерживать связь, мужчина всё же решил немного прояснить ситуацию. — Но есть сказка, будто первые крылатые существа возводили такие монументы для общения с людьми. Однако случились войны, и в итоге осталась лишь одна статуя здесь, в городе Эдж.

— И это всё?

— Вообще-то, это детская сказка. Если хотите, могу пересказать её полностью, но боюсь, вы лишь потратите время. История предельно наивна — о любви и доблести.

— И то верно, — кивок Грейрата завершил разговор, и дело пошло своим чередом.

Загнать лошадей и карету на склад, естественно, побеседовать с местным завхозом на тему его «чести и праведности», и, прищурившись, отдать своё имущество на хранение под его пропитый взгляд (завхоз был одноглазым), а затем отправиться к прилавкам.

Провизию с собой брать не стали. «Полёт», даруемый пьедесталом, длится около трёх часов. По словам проводника, этого достаточно, чтобы преодолеть три километра до основания континента, а затем, взлетев, добраться до первого населённого пункта назначения.

Перед полётом, как и было условлено, приобрели по магическому камню. Хрупкие кристаллы размером с мизинец взрослого мужчины испускали ману. Слабо и неохотно, словно раненые живые существа. Это напомнило Грейрату о его собственном изобретении, украшавшем его серьги, кольца и, конечно же, диадему. Под каким углом ни взгляни, Панацея производил впечатление очень богатого человека. Алчность тянула воров в его сторону, однако риски и противовесы к подобным личностям применялись с удвоенной строгостью.

«Значит, этот алтарь черпает ману из таких вот компактных источников», — Нилрем последовательно осматривал как магический круг, так и пьедестал в его центре.

«И долго мы ещё здесь проторчим? У нас ведь время поджимает», — Тома не особенно привлекали тайные знания. Он предпочёл завалиться на скамью и считать пролетающих в небе птиц.

«Не ной, мне нужно зарисовать этот круг. Позже покажу его Мари, это может ей помочь», — потратив ещё несколько десятков минут на зарисовку неизвестного круга, со всеми приготовлениями было покончено.

— Иди первым, — подтолкнув Ульберта в сторону алтаря, Нилрем, казалось, хотел убедиться в его работоспособности.

— Оно будет нормально работать? — Тома перевёл взгляд на проводника, который, потирая лысину, с улыбкой кивал.

— Это абсолютно безопасно. Повторю, положите кристалл на его место, произнесите молитву — и всё. Множество сильных авантюристов проходили этой дорогой, и никто ещё не погибал на этом этапе.

«А дальше, значит, погибали?» — Тома невесёлым шагом приблизился к центру, положил туда кристалл и прочитал молитву.

Наблюдавший за происходящим великий маг старательно анализировал всё своим магическим глазом. Это оказалось нетрудно, поскольку процесс шёл отлаженно и плавно. Никаких помех, попыток скрыть чары или иных сюрпризов.

«Начальные слова помогают нарушить оболочку кристалла и активировать круг»

Спустя секунду магический круг вспыхнул слабым светом, кристалл рассыпался в прах, а Тома ощутил паническую лёгкость во всём теле.

— О! О-о! Я… Я лечу! — внук О’Лена действительно оторвался от земли и завис в трёх метрах над ней. Восторг и страх одновременно заставляли его тело напрягать каждую мышцу как никогда прежде.

— Скорее паришь, — Грейрат скептически осмотрел подопытного… ученика. — Попробуй подлететь ко мне.

«Некий поток магии, вызванный кругом, вошёл в Тома… по-видимому, этот круг способен на нечто большее, чем просто транспортировка людей».

— Я сейчас, — вертикальное положение не удавалось обрести ещё пару минут, в течение которых юноша дёргал конечностями и концентрировал воображение. Единственное, что напрягалось, — это его лицо, всякий раз, когда он приближался к земле.

Впрочем, прогресс был колоссальным, и всего за несколько минут парень относительно освоился с принципами полёта.

— Господин Тома, вы меня просто поразили, — проводник хлопал в ладоши. — Мне даже не пришлось давать вам подсказок, это удаётся немногим.

Смущённый похвалой, Ульберт неловко почесал затылок и приземлился на ноги, лишь слегка переборщив, из-за чего посадка вышла не мягкой, а довольно жёсткой.

— Видел? Нил, ты видел, как я теперь умею?! — на лице Томы читалось:

— Восторг, полные штаны, — Грейрат бросил ученику сумки с деньгами и припасами на два дня. — Взлетай.

Тома поднялся. Не так легко и просто, как раньше, но, как он сам выразился, «терпимо».

Настало время подниматься к птицам и Нилрему.

С его стороны всё прошло в несколько более будничной обстановке.

Дальнейший путь пролетел довольно бодро. Всего за два часа им удалось добраться до конца, где заместо темных скалистых гор, их ждал весьма здравый пятачок. Здесь даже трава росла. Словно они и не поднимались на безумную высоту в несколько километров, а перешагнули на соседний холм повыше.

Единственное, что подмечалось само собой, отсутствие больших деревьев и лесов как таковых. Степь и поля, мох и даже маленькое озеро, которое проще будет называть большой лужей. Заваленные травами и кустами, лишь изредка, на горизонте проглядывались маленькие, сморщенные деревца, вот каким на первый взгляд предстал Небесный континент.

— Смотри, плита семи мировых сил, — Тома указал на место рядом с крутым обрывом, ровно там, парни и решили перевести дух.

— Давление не поменялось, воздух тот же… — Нилрем бормотал себе под нос довольно важные моменты, пока Тома не вставил свои пять копеек.

— И семь мировых сил, все те же, — плита магического типа, не сильно привлекала взор. Сверху её можно было заметить лишь потому, что кто-то часто здесь убирался чистил от сорняков округу и протирал камень. Не иначе чем другие авантюристы постарались.

— А разве они вообще меняются? — учитывая сколько в этом мире жил Грейрат, неудивительна его скептичность. На его веку ещё ни разу никто не поменялся ни номером, ни прозвищем.

— Вообще-то, — важно-поучительным тоном начал Ульберт. — Тот же бог севера и Смерти сменили поколение, сейчас за этими титулами молодые.

Под «молодым» поколением шла речь о минимум, тридцатилетних, что не очень-то вязалось с определением юности.

— Мне об этом дедушка говорил, — Тома добавил важный комментарий на тему; Грейрат понимающе вздохнул, естественно, кто б ещё мог назвать проживших слегка больше четверти века детьми, как не тот, кто прожил три четвёртых.

— Ладно, размялись и хватит, пора выдвигаться.

Не простившись с древним каменным артефактом, оба парня утратили возможность всей своей жизни, узреть как медленно тают синие писания, заместо которых вырисовывалась новая легенда.

В дальнейшем, полет проходил на низких высотах (один-два метра) поскольку никто не засекал точное время и закончиться горючка заклинания могла в любой момент.

Перед видневшимся на горизонте городом, так и случилось. По закономерности, первым траву носом пожевал Тома, поскольку он первее активировал заклинание. Следом за ним, Нилрем не стал дожидаться, когда горючка догорит у него, и начал идти пешком, за шиворот поднимая ненаглядного ученика.

***

— Вот мы и пришли! — вскинув кулаки вверх, Тому обуяли настоящие чувства победителя. Не прозвучало и первого гонга, как он уже понимал, что победил. Если рассматривать ситуацию с его колокольни, небесный континент и впрямь мог быть тем местом из несбыточной мечты. «То, что за облаками». Маленькому человеку, мелкие свершения, большому — большие.

А как назвать того, кто, считая себя маленьким, делает большие свершения? Кажется, таких называют героями.

Мощеная дорога, каменные дома с аутентичной резьбой и «антидикарские» прохожие. Местные жители словно жили в собственном временном периоде, что никак не контактировал с внешним миром. Одетые в белые балахоны, полубронь, кирасы, совместно с обилием садов и зелени, казалось, Грейрат попал далеко в прошлое, на непонятный стык греческого и римского народа. Учитывая сколь активно последние, вдохновлялись первыми, корректнее будет выразиться так: «Начало Рима и его истории».

Вдали даже виднелся амфитеатр, иль арена под турнир, не разобрать, желательно подойти поближе.

— Не расслабляйся раньше времени, — пускай Нилрем так и сказал, на самом деле он был рад не меньше Ульберта. Ему удалось добрался до города в нужное время. Дальше иди не было нужды.

Город (как позже выясниться) Грейв, являлся крайним и единственным городом людей на континенте. Основывать ещё запрещается законом и коренным населением — Небесной расой, а поскольку особо уникальными ресурсами крылатые не обладали, то и посягать на эту территорию никому не выгодно. Транспорт, быт и в целом жизнь здесь, протекает крайне медленно.

По улицам днём бродят и местные, и крылатые (парочку таких, Нилрем и Тома встретили по пути к арене, дорогу к которой им подсказал авантюрист), их легко выследить по нетипичному наряду. Те же авантюристы с «Большой земли» радикально отличались от здешних, однако не обделены уважением и почётом. Как-никак, с других континентов сюда стекаются в массе своей профессиональные военные, группы высокого класса, министры и их семьи. Таких ворошить, что себя не беречь.

— Знаешь, Нил, мне кажется, это место все же нереально, — Тома не мог адекватно принимать действительность. В особенности, наблюдая как группа из шести полуголых мужчин бодро, в ногу, несли одну какую-то очень важную персону. Даже в его родном городе, пускай и процветало рабство, но использовать их вместо лошадей… смотрелось дико.

— Не забывай где мы, — а вот Грейрата радовала здешняя цветастая красота вкуса. Почти у каждого дома, поместья, кустарника, находился спелый, налитый соком виноград.

— А где? В раю?

Панацее ничего не оставалось, как лишь наблюдать. Прямо перед ним, молодой, но уже взрослый парень, одетый лишь в набедренную повязку, стремительно убегал от внушительной толпы девушек. Среди них были брюнетки, блондинки, рыжие, как старшие (лет сорока), так и совсем юные (не старше двенадцати). Вся эта компания, с пронзительными визгами, преследовала бегущего мужчину, который, судя по всему, порядком устал от чрезмерного женского внимания. Сцена разворачивалась за оградой частной территории с внушительным особняком, однако происходящее казалось совершенно диким.

«Кажется, я начинаю понимать смысл этих милицейских брошюр, которые Мари приносила мне, когда сама не могла в них разобраться. Если «Райское наслаждение ждёт вас только на Небесном континенте» означало именно это, то речь шла о вседозволенном разврате и гедонизме без каких-либо ограничений.

Теперь становится ясно, почему чиновники так стремились провести здесь месяц-другой».

Пробираясь сквозь свои размышления и мимо захватывающих дух, своей необычностью, пейзажей и ситуаций, они наконец достигли места назначения. Арена впечатляла множеством входов, напоминая знаменитый Колизей. Это грандиозное сооружение было полностью возведено из сверкающего камня. Вероятно, давным-давно подобную постройку воздвигли в честь чего-то куда более значимого, чем смертельные поединки. К сожалению, время неумолимо, и некогда прекрасный кусок магического силиката, теперь поросший мхом, лианами и кустарниками, служил совсем иной цели.

Чего Грейрат совершенно не ожидал увидеть в этом, казалось бы, удивительном месте, так это знакомое лицо. Знакомое лицо, запечатлённое на статуе внушительного вида, с той самой привычной величественной позой: меч воткнут в землю, руки сложены на рукояти. Великий воин, возможно, прошлый чемпион или известный полководец, стоял не в углу, а у самого входа, рядом с двумя изваяниями каменных львов.

— Это же…

***

— Рутра!

Среди действующих лиц, присутствовавших при главном событии, находились трое. Пожилой мужчина в соломенной шляпе, его исхудавшая лошадка, которая, кажется, была на последнем издыхании, тащила поклажу, увязшую в непроходимом болоте. И Рутра, который упирался сзади и изо всех сил толкал багажник (по крайней мере, выражение его лица говорило именно об этом). Из «не действующих» лиц было ещё двое шумных наблюдателей. Выразительная девушка с тонким носом и такими же губами. Её глаза обычно сияли ярче изумрудов, однако в данный момент в них плескалось чистое негодование. На её лице читалось смешение смирения перед реальностью и пассивной агрессии, направленной против названного юноши.

— Рутра! — она стояла чуть поодаль от основного действа со своим спутником. — Прекрати выпендриваться!

— Что? — ответ прозвучал с искренним недоумением, словно у ребёнка. — Но карета и вправду очень тяжёлая! Мне одному будет непросто…

Девушка ударила себя ладонью по лбу, явно желая избавиться от этого молящего лица в своей голове.

— Ты же знаешь, дальше мы не проедем, — её собеседником был старый знакомый Эктор. Одетый в кольчугу поверх кафтана с неудобно высоким воротником, старший периодически недовольно косился на яркое солнце и тихо кого-то проклинал. — Он хочет…

— Я знаю, чего он хочет, — перебила она старшего, не замедляясь, и продолжила тему. — Упрямый, как баран, — она ущипнула себя за переносицу и сурово погрозила пальцем. — Это в третий раз. В третий и последний раз я иду на уступки. «Ради сплочения боевого духа», — сколько же фальши в каждом слове, нарочно не каждый так сможет сказать. — У меня уже руки болят отмываться после его болотных приключений.

— Конечно-конечно, только побыстрее, — Эктор хлопнул себя по плечу, намереваясь прибить комара. Однако кольчуга — вещь странная: стрелы и мечи она не пропустит, а вот дротики, рапиры и комаров — запросто.

Грубоватую девушку в близких кругах ласково называли Мор. Искусная мечница, которая к своим юным годам преуспела в искусстве прямого стиля бога меча. Святой ранг тому подтверждение. Её талант ничем не уступал внучке действующего фехтовальщика божественного ранга, владеющего стилем бога воды. За исключением излишней брезгливости и провала на поприще манер, она была образцовым воином с понятиями о чести и принципах. Не обижала слабых и любила часами слушать попсовые баллады в трактире.

— Благодарю вас, благодарю вас, добрые люди! Что бы я без вас делал? — старик-извозчик с признательностью поклонился тому, что он считал рыцарским отрядом. Не каждый бы на их месте помог пожилому человеку, и за это нужно быть благодарным.

— Ну что вы, какие могут быть благодарности? Мы ведь от чистого сердца, для души, — Рутра, испачканный по самые колени в грязи, заразительно улыбался своими блестящими глазами и губами. Рыжеволосого парня окружала такая плотная аура беззаботности и доброты, что некоторым (тем, кто стоял позади) становилось некомфортно на него смотреть. — Вам бы помощника какого найти, а то в дороге небезопасно, могут напасть монстры, дикие звери или, того хуже, бандиты!

Рутра взял старика за руки и с искренним беспокойством начал размышлять над решением чужих проблем. Со стороны могло показаться, что этот извозчик, которого он встретил впервые, являлся его дедом, и внук просто беспокоился за родного человека.

— В кого он такой вырос? — к Эктору склонилась Мор и ткнула его локтем в рёбра. — Без обид старик, но тобой там и не пахнет.

— Да кто ж его разберёт, — пожав плечами, Эктору не оставалось выбора, кроме как взять племяша за плечи и оттащить от незнакомца. Последний уже вовсю втянулся, перечисляя свою родословную.

Окончательно, они попрощались на перекрестке, где рыцарями налево, а старому деду и его кобыле — направо.

Теплое солнце все ещё пекло.

— Агр-р! Как же душно! Ещё и вся эта грязь засохла, её теперь не оттереть! Фу!

— Так разденься и разом решишь все проблемы, — недовольно буркнул Эктор, по большей части потому что и сам не прочь сейчас поныть, однако он же держится, проявляя силу воли. Ему казалось, что справедливо требовать от других того же.

— Дядя, нельзя же так, она девушка в конце концов, — а вот Рутра, на первый взгляд вообще не выглядел вспотевшим или уставшим. Он был единственным, кто тащил рюкзаки. Все три, чем не слабо давил на совесть своего дяди. Сам вызвался, сам и несёт.

— Во! Правильно, Рутра говорит, я в первую очередь девушка! Воды мне! Воды! — требовательно протянув руку к их временному носильщику, в ответ она получила нежный отказ.

— Ты же не собираешься питьевую воду использовать для того, чтобы очистить вещи? Я не знаю сколько ещё нам идти, поэтому, прошу тебя быть более смиренной.

Протянутая ладонь дрогнула, и со скрипом вернулась обратно. Мор сложно отказать лишь двум людям в этом мире и Рутра, один из них.

— Эх, если бы у нас были кони… — Эктор мечтательно смахнул со лба пот и уставился в небо чистыми глазами, без намёка на упрёк.

— Дядя, мы уже это обсуждали, Мор не виновата в том, что её обдурили, — Рутра конечно же защищал барышню.

— А что я? Я ничего, я так, просто, — и как ни в чём не бывало, Эктор вскинул голову к редким облакам, насвистывая простенький мотив.

— Ага, — так племянник и поверил этой хитрой морде. — Впрочем, будь у нас в команде маг, мы бы могли не беспокоится о воде.

— И вправду, помниться мне, как один такой негодник едва не целое озеро воды колдовал, а ты с ребятишками, прыгал в тот висящий пузырь воды, — Эктор прошёлся пальцами по щетине как по щётке. — Только представь себе, как сподручнее было бы, блуждай он с нами.

— А то! — не мог не согласиться Рутра, активно кивая и добавляя подробностей. — Не только воду, ещё и домик из камня мог создать… лагерь, нет, временное поселение! Уверен, это для него вовсе не проблема.

— А уж какую большую сосульку он мог всем наколдовать, — мужчина мечтательно смахнул пот со лба и обратился прищуренными глазами к небу. Его охватила лёгкая ностальгия. — Ветерка бы…

— Верно, — кивнул юноша, поддаваясь той же недалёкой ностальгие. — Колотый лёд летом, согревающее тепло зимой, в его доме всегда было по погоде. Не зря мы с ребятами его отремонтировали.

Мечтательных дураков было двое, ещё одна, в непонятках мотая головой, лишь глупо моргала и совершенно не понимала, о ком идёт речь. Её единственными пришедшими мыслями были: «Какой-то маг, что-то там делал.» И все.

— И как звали этого вашего знакомого мага?

— Великого мага, — как-то само собой поправил Рутра, вот только из его уст, похвала не впечатлила девушку, рыжий простак и дитё малое назовет сильным, если то сделает хоть что-нибудь.

— Серьезно? — реакция соответствовала ожиданиям, Мор не поверила.

— Уж здесь ты Рутре можешь поверить, — Эктор редко когда всерьёз заступался в таких вот моментах, предпочитая оставаться тучным молчуном. — Ещё только когда он явился на мою голову, то уже был Святым Воды.

— Этот маг твой ровесник? — Мор с удивлением переспросила Рутру, но тот отрицательно покачал головой и поднял три пальца.

— Он младше меня на три года, — немного подумав, он ещё добавил. — Вроде.

— Это уже звучит как какая-то шутка, — усмехнувшись, Мор с издёвкой ткнула юношу локтем. — Ты же не серьёзно, да? Я много чего видала, но, чтобы маг Святой Воды в… сколько тебе тогда было?

— Десять.

— Так вот, Святой Воды в семь лет, — Мор ещё раз хихикнула. Эта новость её забавляла. — Ну-ну, хватит меня дурачить, я же не совсем маленькая и знаю, что такого не бывает. Даже гениям из гениев нужно лет тридцать на одну только теорию.

Девушка выбежала вперёд остальных доходяг, которые старательно держали серьезное лицо.

— Но это правда, — Рутра говорил одно, но юной девушке слышалось совершенно другое. — Он мне говорил, что финальный экзамен проходил в пять лет.

— А учился, наверное, ещё в утробе матери? — Мор совершенно точно не верила парню, из-за чего тот надулся, а девушке оставалось ещё больше поддразнивать его. Её стена из здравого смысла не позволяла ей поверить, что какой-то там мальчишка пяти лет прошёл испытание и смог сотворить заклинание священного ранга. Её сознание просто отказывалось воспринимать такие факты. Куда проще было принять их рассказ за хитроумную байку, наигранную ложь, шутку, стеб, скрытую иронию. Если она сейчас взаправду поверит в абсурдную историю, то, несомненно, в следующий миг её тут же поднимут на смех как слишком доверчивую. — Или, угадаю, он вам просто наврал, чтобы казаться крутым? — остановившись, Мор укоризненно показала пальцем, издавая при этом такой натуральный жужжащий звук «Ц-ц-ц!». — Рутра ещё ладно, его годовалый ребёнок развёл бы на конфету, — парень хотел было возмутиться, но на секунду представил ситуацию и не мог не согласиться. Скажи ему ребёнок «Дай», и он бы с радостью вложил бы в его крохотную ладошку все конфеты мира. Юноша не был уверен, какие именно чувства тогда восторжествуют — чувство доброты или отцовства? — Но Эктор, вы же взрослый мужчина, а ведётесь на сказки, как вам не стыдно?

— Девочка… — тихо начал Эктор, сжимая кулаки. Знала бы Мор, сколько проблем ему доставлял этот «сказочный болтун». Рутра вовремя заметил это и усмирил его гнев. Пока Мор добровольно шагала впереди, бормоча под нос достаточно логичные для её мировоззрения истины, родственники перешёптывались.

— Может, скажем ей? — Эктор имел в виду одно известное прозвище Нилрема.

— Подождём, сама скоро узнает правду от живого примера.

Куда держал путь Рутра? Незамысловатый глаз местного деревенщины с лёгкостью ответил бы на этот вопрос. Если рыцари или другая группа, внешне схожая с воинами или мастерами боя, направлялась на запад, это значило лишь одно. Их путь лежал к логову страшного чудовища в человеческом облике. Бог стиля Бога Меча — Гул Фарион.