Возрождение Хуашань (Новелла) Том 1 Глава 326 Хуашань пойдёт своим путём. (1)

Атмосфера на турнирной арене начала заметно охлаждаться.

Чего же ожидали присутствующие?

Им хотелось лицезреть поединок, где восходящие звезды, будущие столпы Канхо, готовы были рисковать всем ради победы. Этот поединок должен был стать кульминацией.

Ведь в противостоянии юных дарований всегда присутствует некая чистота, недоступная в схватках зрелых мастеров, властвующих над Канхо.

Однако зрелище, развернувшееся перед зрителями, разительно отличалось от их предвкушений.

'Что, черт возьми, здесь происходит?'

Недоумение охватило всех без исключения.

Чон Мён, не прибегая к мечу, безраздельно доминировал над Хе Ёном из Шаолиня?

Более того, он, используя лишь голые руки, сумел нейтрализовать Божественный Кулак Ста Ступеней — одно из знаменитых Семидесяти Двух Уникальных Искусств, являющееся квинтэссенцией боевых техник Шаолиня?

Безусловно, сами по себе эти факты вызывали немалое замешательство.

Но сильнее всего гостей турнира озадачила зловещая тишина, повисшая над ареной.

Эта гнетущая, давящая аура словно сжимала каждого зрителя.

Впрочем, по сравнению с чувствами Лидеров Сект, возвышавшихся на трибуне, это было лишь легкое недомогание.

"Хм-м."

Хо До Чжинин, не в силах больше сдерживаться, издал тихий стон.

— По сравнению с тем, что пришлось пережить Хуашань, это — ничто.

Эти слова глубоко задевали Хо До Чжинина.

Сам того не осознавая, он украдкой бросил взгляд на окружающих.

Некоторые взирали на арену с полным непониманием. Другие, подобно Хо До Чжинину, не могли скрыть явный дискомфорт, ощущая уколы совести.

Смешение этих двух групп создавало крайне напряженную атмосферу.

Но что по-настоящему поразило Хо До Чжинина, так это то, что большинство глав сект, казалось, совершенно ничего не осознавали.

'Неужели забыли?'

'Столько людей уже позабыло?'

"Хо-хо."

Хо До Чжинин издал пренебрежительный смешок.

Всего сто лет прошло.

Для Хо До Чжинина Хуашань осталась как заноза в его сердце. Внешне это не проявлялось, но при каждом воспоминании, где-то в глубине души, эта заноза начинала болеть и ныть.

Однако...

'Неужели есть те, кто не просто скрыл, а полностью вычеркнул это из памяти?'

Впрочем, такое вполне возможно.

Ведь им этого не передали. Им об этом не рассказывали.

Было бы непросто донести до потомков позорные страницы собственной истории. Тем более, когда Хуашань находилась на грани полного краха. Скорее всего, они решили, что молчание и забвение смогут погрести позор их секты навечно.

Но Хуашань всё же сумела выбраться из пучины отчаяния.

И теперь она задаёт им вопрос.

Действительно ли они чисты перед своей совестью?

Действительно ли?

Хо До Чжинин медленно качнул головой. Его взгляд был прикован к Чон Мёну, чья ярость не знала утайки.

Эта ярость.

Эта глубокая обида.

Как он мог этого не понимать?

Что бы случилось, если бы Хо До Чжинин оказался на месте Чон Мёна?

Если бы Удан пожертвовал всем ради спасения Поднебесной, а Поднебесная, воспользовавшись их самоотверженностью, отвернулась и оставила Удан без поддержки? И если бы они едва избежали полного уничтожения?

Дальнейшие размышления были излишни.

'Я бы превратился в демона.'

'Чтобы покарать и уничтожить Десять Великих Сект, я бы продал свою душу самому дьяволу.'

Теперь он осознавал, насколько непоколебимо и стойко Хуашань следовала своим путем. Идти по истинному пути, не проклиная тех, кто изгнал и преследовал тебя, — задача невероятно сложная.

И...

'Эта затаённая боль, должно быть, сейчас вырывается наружу через этого юношу.'

"Амитаюс... Амитаюс..."

До слуха Хо До Чжинина, тихо произносившего слова мантры, донесся леденящий голос.

"Уверен, эти слова были адресованы не только Шаолиню."

Он слегка повернул голову.

Тан Гунак, Глава Семьи Тан, с ледяным выражением лица взирал на арену и снова произнес:

"Разумеется, с точки зрения Лидера Секты, бывают моменты, когда, зная истину, приходится отводить взгляд. Но если, отвернувшись, сердце не обливается кровью, то нет никакого права называть себя праведной сектой."

Эти колкие замечания еще больше накалили атмосферу на возвышении.

Те, кто был в курсе событий, молчали, ибо знали. Те, кто понятия не имел, не смели говорить, ибо не знали.

Все лишь смотрели на Чон Мёна, ощущая подавленность.

"Вставай."

От этого бесстрастного голоса Хе Ён инстинктивно вздрогнул и поднялся.

По его лбу выступили капельки холодного пота.

'Божественный Кулак Ста Ступеней не действует.'

О подобной возможности он даже не задумывался.

Божественный Кулак.

В прямом смысле — удар кулаком, наделенный силой богов.

Он способен сокрушать горы, рассекать моря.

Но сила, сокрушающая горы, и техника, рассекающая моря, были беспомощно разорваны таинственным багровым потоком энергии, исходящим из рук противника.

Его потерянный взгляд забегал по сторонам.

"Прими стойку."

"....."

Голос, прозвучавший в ушах, казалось, сковал сердце ледяными оковами.

Холод, скрытый в голосе, пробудил в Хе Ёне эмоции, которых он никогда прежде не испытывал.

'Это...'

Страх.

Чувство, которого он, выросший под защитой Шаолиня, никогда прежде не знал. Этот жуткий страх сковал все его тело.

"Плечи зажаты."

"....."

"Эй."

Чон Мён оскалил зубы.

"Ты меня не слышишь? Я говорю, у тебя плечи зажаты."

"А..."

Хе Ён вздрогнул, наконец очнувшись, и проверил своё состояние.

'Что... это?'

Всё его тело было до предела напряжено, мышцы словно окаменели.

Кап.

Пот, стекавший по подбородку, упал на арену.

"Я не хочу слушать оправданий вроде «не смог показать свою истинную силу из-за волнения»."

Хе Ён смотрел на Чон Мёна пустым взглядом.

"Покажи мне, что ты можешь. Покажи всё, на что способен. Тогда, быть может, моя ярость немного утихнет."

В голове Хе Ёна царил полный хаос.

'О чём, чёрт возьми, он говорит всё это время?'

Он не мог понять.

Почему тот изливает такую ярость.

И как человек может источать столь пронизывающий холод убийственного намерения.

Нет, что было важнее...

Бум!

В этот момент Чон Мён сделал короткий шаг вперёд. Хе Ён, не успев даже упорядочить мысли, рефлекторно бросился на него.

"Та-а-а-а-ак!"

Его лицо, искажённое, застыло.

Он стоял здесь, поставив на кон гордость Шаолиня. Никто в Шаолине не сомневался, что он сокрушит этого человека и одержит победу.

На его плечах лежали все ожидания Шаолиня.

Кто бы что ни говорил, Шаолинь вёл за собой мир. А те, кто несёт на своих плечах мир, не могут быть обычными.

Поэтому он не может проиграть.

Не должен проиграть!

Ба-а-а-ам!

Кулак вылетел, разрывая воздух с резким треском.

Непревзойдённая скорость.

Удар, до предела наполненный мощной Ци, казалось, готов был сокрушить всё на своём пути, полетел прямо в лицо Чон Мёна.

Но Чон Мён лишь холодным взглядом смотрел на Хе Ёна, пока кулак почти не коснулся его лица.

Тук.

Ладонь Чон Мёна встретила кулак прямо перед его лицом.

Он лишь слегка оттолкнул его, но кулак Хе Ёна тут же потерял направление и прошёл мимо.

Однако на этот раз Хе Ён не растерялся.

Он уже ясно осознал, что мастерство противника нельзя недооценивать.

Хе Ён, используя мимо пролетевший кулак как ось, провернулся всем телом и тут же нанёс удар ногой в бок Чон Мёна. Это была техника «Нога, Усмиряющая Тигра» из Кулака Архата.

Бум!

Но прежде чем нога успела полностью развернуться, кулак Чон Мёна точно попал в подколенный сгиб Хе Ёна. Нога, не сумев выпрямиться и согнувшись, беспомощно отскочила, не успев вложить силу.

За этим последовал тройной удар ногой.

Нога Чон Мёна последовательно ударила по бедру, боку и плечу Хе Ёна, который ещё не успел принять стойку.

В панике он кое-как смог блокировать удары, пришедшие в бедро и бок, но удар в плечо пришлось принять.

Хлясь!

Боль, словно от удара огромной железной дубиной, прошла через плечо и пронзила всё тело.

"Кх!"

Хе Ён стиснул зубы, пытаясь контратаковать.

Но нога Чон Мёна снова полетела ему в лицо, ещё быстрее.

Шуух!

Хе Ён отчаянно пригнулся, и нога Чон Мёна прошла прямо над его головой.

Ощущение леденящего ужаса.

Но Хе Ён оставался Хе Ёном. Он не мог просто принимать удары.

Быстро уперевшись рукой в пол, Хе Ён выполнил технику «Лежащий Будда Поднимается» из Кулака Архата и, вращаясь, ударил снизу Чон Мёна в подбородок.

Ба-а-а-ам!

Кулак Хе Ёна прошёл в опасной близости от подбородка Чон Мёна.

'Я думал, он уклонится.'

Хе Ён сжал губы.

Уклониться. Будь он на его месте, он бы точно уклонился. Но с так выгнутой назад спиной он не смог бы выдержать последующий шквал ударов.

Он бросил тело вперёд, яростно ударив плечом в открытую грудь Чон Мёна.

Бум!

Чон Мён, скрестив руки, заблокировал плечо Хе Ёна, но, похоже, не смог полностью поглотить вложенную в удар силу и отскочил назад.

"Ха-а-а-а-а-а-ап!"

Гр-р-р-ром!

Хе Ён сделал мощный шаг, вдавив стопу в пол, и из неё начало исходить величественное сияние Будды.

Внезапно его тело словно оторвалось от пола, и, ни секунды не колеблясь, он полетел на Чон Мёна с невероятной скоростью.

"Непревзойденная Стопа!"

Хо До Чжинин воскликнул, широко раскрыв глаза.

Этот, казалось бы, незначительный удар ногой был не чем иным, как Непревзойденной Стопой — одним из Семидесяти Двух Уникальных Искусств Шаолиня.

Уникальные искусства Шаолиня, воплощающие буддизм в простоте, выглядят внешне заурядно, но таят в себе глубокую боевую теорию.

Хе Ён, летевший, словно ястреб, пикирующий на добычу, ударил Чон Мёна в голову ногой, окутанной буддийским сиянием.

Ба-а-а-ам!

Мощный поток Ци, словно каскадный водопад, пронёсся по верхней части тела Чон Мёна.

Но и это было не всё. Хе Ён сразу же, используя отдачу от удара, подбросил тело в воздух.

У-у-у-у-ум.

Тело Хе Ёна, сложившего руки в позе баньчжан, озарилось ещё более ярким золотым сиянием.

"Амитабха!"

Правая рука Хе Ёна, воскликнувшего буддийскую мантру так громко, что, казалось, её услышит весь Шаолинь, вытянулась вперёд, словно иллюзия.

"Это!"

Те, кто узнал этот приём, вскочили с мест.

"Не может быть!"

"Боже мой...!"

Хо До Чжинин уставился на Хе Ёна налитыми кровью глазами.

С его губ сорвался звук, похожий на стон.

"Божественная Длань Татхагаты (1)?"

(1) Божественная Длань Татхагаты (кор. 여래신장, кит. 如來神掌, 如來-Тахтагара, 神-божество/дух, 掌-ладонь) - одна из Семидесяти Двух Уникальных Искусств Шаолинь. Татхагата (санскр. Tathāgata) - один из 10 эпитетов Будды, «приходящий как есть».

Высшая среди Семидесяти Двух Уникальных Искусств техника владения ладонью, которую, как говорят, в самом Шаолине не осваивал никто за последнюю сотню лет.

Неужели он овладел и ею?

Было ясно видно, как золотой образ ладони, излившийся из правой руки Хе Ёна, мгновенно увеличился до размеров, превышающих человеческий рост.

Словно явившийся в мир Татхагата собственной рукой ниспосылал учение. Огромный образ руки накрыл тело Чон Мёна, отброшенное назад.

Ба-а-а-а-а-ам!

Вся арена для поединков взорвалась.

Твёрдый голубой камень в буквальном смысле разлетелся на куски во все стороны.

Зрители, наблюдавшие за этим, были поражены, словно громом среди ясного неба. Осколки голубого камня посыпались на зрителей.

"А-а-ах!"

"Уклоняйтесь!"

Мастера боевых искусств, наблюдавшие за поединком среди зрителей, взмыли в воздух, отражая и отбивая летящие осколки.

Некоторые осколки не удалось полностью остановить, и они вонзились в ничего не подозревающих людей, но, к счастью, серьёзно пострадавших не было.

Несмотря на эту суматоху, вокруг царило спокойствие.

Зрители не только не подняли шума, но ещё больше затаили дыхание, не отрывая глаз от арены.

Иначе и быть не могло.

Кто посмеет отвлечься, увидев огромный отпечаток ладони, впечатанный в арену?

"..Боже мой."

Площадка была настолько огромной, что на ней могло бы разместиться несколько сотен человек. На ней, сделанной из невероятно твёрдого голубого камня, был отпечатан гигантский след ладони, словно по арене ударило небесное божество.

'Это человеческое боевое искусство?'

'…Такова сила Шаолиня.'

Перед силой Божественной Длани Татхагары, явленной через тело Хе Ёна, все наблюдавшие потеряли дар речи.

Не оставалось иного выбора, кроме как ясно осознать, как Шаолинь на протяжении сотен лет сохранял свой статус Путеводной Звезды Канхо.

Даже ученики Хуашань были поражены и погружены в свои мысли. Их взгляды безучастно метались между разрушенной ареной и Хе Ёном.

Тогда кто-то тихо пробормотал:

"…Чон Мён?"

Услышав это, ученики Хуашань вздрогнули и обернулись.

Юн Чжон посмотрел на арену дрожащим взглядом и закричал:

"Чо- Чон Мён...!"

"Тише."

Но одна холодно прозвучавшая фраза остановила Юн Чжона.

Это был Пэк Чхон.

Он сидел с суровым выражением лица, глядя на арену.

"Сасук!"

"Тихо."

Пэк Чхон процедил.

"Посмотрите на лицо Хе Ёна."

Все, кто смотрел только на отпечаток ладони и толстый слой пыли на арене, наконец перевели взгляд на Хе Ёна.

И поняли.

'Он напуган?'

'Так, что дыхание перехватило?'

Казалось бы, тот, кто высвободил такую разрушительную силу ладони, должен стоять с гордым, торжествующим выражением лица. Никто не посмел бы указать на него пальцем за высокомерие.

Но лицо Хе Ёна было синим от страха, словно его что-то преследовало.

Что означало...

Шевеление.

Осколки разбитого голубого камня пошевелились, и из-под них медленно поднялся Чон Мён.

"Пфу!"

Он сплюнул кроваво-красную слюну и откинул назад растрёпанные волосы. Спутанные волосы упали назад, открывая глаза, полные ужасающей ярости.

Вздрог.

Хе Ён, встретившийся с этим взглядом, на мгновение вздрогнул и отступил на шаг назад.

"Хух..."

Всё его тело было мокрым от пота, и он даже не пытался скрыть свой страх.

Божественная Длань Татхагаты.

Если бы сила Божественной Длани Татхагаты высвободилась на полную, простой смертный не смог бы противостоять ей. Нет, это было бы невозможно.

Но...

'Но как этот человек может стоять так ровно?'

Хруст. Хру-хруст.

Чон Мён медленно выбрался из-под груды обломков. Разбитые камни хрустели под его ногами, издавая леденящий душу звук, словно ломающиеся кости.

"Приятно было посмотреть."

Чон Мён оскалился в усмешке.

Стекающая по голове кровь залила его лицо. Вид его окровавленного лица с обнажёнными зубами был поистине ужасающим.

"Итак..."

Чон Мён вытянул правую руку в сторону.

Осколки камней зашевелились, и его Сливовый Клинок, погребённый под ними, словно сам собой влетел ему в руку.

"Давай закончим."

Шшшшраанг.

Он очень медленно обнажил Сливовый Клинок.

Тунг!

Бросив ножны на землю, Чон Мён опустил Сливовый Клинок вниз и спокойно посмотрел в небо.

'Лидер Секты, мой Сахён.'

'Не говорите, что это ребячество.'

'Я и сам не считаю, что то, что делаю сейчас, очень-то по-взрослому.'

'Однако.'

'Однако...'

Чон Мён слегка прикрыл глаза.

Короткое молчание.

И в тот миг, когда он вновь открыл глаза, меч в его руке начал описывать плавную, словно мираж, дугу.

Дугу столь прекрасную, что она притягивала к себе всеобщее внимание.

____________

Перевод, редактура: Лунный Пирожок