Высокомерная супруга принца Том 1 Глава 81 Бок о бок
Ранее в Высокомерная супруга принца...
— Совершенно верно, юная госпожа, наследный княжич Жун прав, — няня Чжао добавила, с сочувствием глядя на руку своей госпожи. — Вам следует заботиться о себе. — Затем она с почтением обратилась к гостю: — Благодарим вас, княжеский наследник! Прошу вас, омойте руки. Я немедленно принесу обед для вас и юной госпожи.
— Хорошо, — кивнул он и проследовал к тазу с чистой водой.
Няня Чжао унесла таз с окровавленной водой и скомандовала служанкам, застывшим в дверях:
— Чего вы ждете? Скорее помогите юной госпоже переодеться и привести себя в порядок!
Цайлянь, Тинсюэ и Тиньюй словно очнулись. Будучи моложе няни и не обладая ее жизненным опытом, они явно были до смерти напуганы видом раненой руки. Бледные, с покрасневшими глазами, они окружили кровать:
— Юная госпожа...
— Да ладно вам, я же жива, — Юнь Цяньюэ не выдержала такой сентиментальности. — Посмотрите на себя — как будто я уже при смерти. Всё в порядке, я даже могу… — Она невольно попыталась пошевелить рукой, чтобы доказать свои слова.
— Юная госпожа, не двигайтесь! — Цайлянь тут же перехватила ее руку. — Вы хотите, чтобы наши сердца разорвались от страха?
— Да, госпожа, будьте послушны, — всхлипнули Тинсюэ и Тиньюй, также поддерживая ее за локоть. — Если рука не заживет, что же тогда будет…
Глядя на эти три пары рук и полные искренней тревоги глаза, Юнь Цяньюэ почувствовала, как на душе стало тепло, а в глазах защипало.
— Поняла-поняла. Три маленькие девочки превратились в ворчливых старушек. Раз уж вы так за мной смотрите, я и шелохнуться не посмею.
Служанки прыснули от смеха, вытирая слезы.
— Юная госпожа совсем от рук отбилась, — притворно возмутилась Цайлянь, отпуская ее руку. — Вот и мы с вами забываем о приличиях.
— И то верно, — заулыбались остальные. — С такой озорной госпожой действительно можно поседеть раньше срока.
Юнь Цяньюэ закатила глаза и хихикнула:
— Я просто молода! Это признак жизненной силы. — «На десять лет моложе, чем в прошлой жизни, еще бы не молодая!»
— А вот юная госпожа Юйнин на год младше вас, а какая степенная, — продолжала поддразнивать Цайлянь.
— Юйнин… — Цяньюэ перевела взгляд на Жун Цзина. Он уже вымыл руки и непринужденно устроился за столом, наливая себе чай с таким видом, будто был у себя дома. Лицо ее тут же омрачилось. — Она просто маленькая старушка. Что хорошего в этой вечной правильности? Если она тебе так нравится, может, отправить тебя завтра же в поместье премьер-министра к ней в услужение?
Цайлянь тут же перестала улыбаться, и ее глаза снова наполнились слезами:
— Госпожа, вы злая! Постоянно меня пугаете, и шуток совсем не понимаете. Завтра я и слова лишнего не скажу.
Юнь Цяньюэ кашлянула и, отведя взгляд от Жун Цзина, неловко потерла нос здоровой рукой:
— Да я просто к слову пришлось, чего ты сразу в слезы? — Она строго посмотрела на служанку: — Болтаешь много. Давай неси одежду, от меня пахнет кровью, дышать невозможно.
Надув губы, Цайлянь пошла искать чистое платье.
— Выйди на минуту, мне нужно переодеться, — Юнь Цяньюэ попыталась выставить Жун Цзина, который и не думал уходить.
— Ты будто при мне не переодевалась, — Жун Цзин даже не пошевелился, лениво прихлебывая чай. — На те пару граммов мяса, что у тебя есть, никто и смотреть не станет.
Служанки дружно ахнули. Юная госпожа переодевалась в присутствии молодого господина Цзина?!
Юнь Цяньюэ вспыхнула от злости. Опять он насмехается над ее фигурой! Не обращая внимания на остолбеневших девушек, она огрызнулась:
— В тебе тоже мяса немного, так что помалкивай. Чья бы корова мычала! Уходи из моей комнаты, ты мне глаза мозолишь.
— Увы, дедушка Юнь поручил мне приглядывать за тобой, так что придется тебе потерпеть, — Жун Цзин поставил чашку. — Думаешь, я сам в восторге? Убранство здесь куда хуже, чем в моем доме. Если бы не просьба твоего деда и не тот факт, что ты ранена из-за меня, я бы здесь и мгновения не провел.
— И ты так уж слушаешься моего деда? А если он скажет тебе пойти и утопиться, выполнишь? — съязвила она.
— Дедушка Юнь — старший в роду, его слова заслуживают уважения. А насчет смерти… Думаю, такое только тебе в голову придет. Дедушка Юнь мне подобного не скажет. — Он поторопил ее: — Переодевайся скорее. Или ты не голодна? Лично я проголодался.
— Вспомни тех троих с распоротыми животами, неужели кусок в горло полезет? — Юнь Цяньюэ специально пыталась вызвать у него отвращение, мечтая увидеть, как его начнет мутить.
Лицо Жун Цзина странно дернулось, во взгляде промелькнуло раздражение:
— Полезет.
— Ну ладно! Посмотрю, как ты будешь есть, — внезапно улыбнулась она и крикнула: — Няня Чжао, неси обед!
Вскоре по комнате поплыл аппетитный аромат еды. Цайлянь подошла к кровати с чистым платьем. Она нерешительно взглянула на Жун Цзина, собираясь что-то сказать, но Юнь Цяньюэ уже ловко сбросила верхнюю одежду здоровой рукой прямо на пол и схватила чистое платье.
— Это — в мусор!
Цайлянь не успела и моргнуть, как госпожа уже облачалась в новое одеяние. Заметив, что Жун Цзин даже не повернул головы в их сторону, служанка проглотила возражения и поспешила помочь своей госпоже. Она лишь вздыхала про себя: «Госпожа совсем не думает о приличиях. Хорошо хоть нижнее платье осталось на ней, но переодеваться при мужчине... Если слухи пойдут, репутации конец. Хотя, какой там репутации...»Вошла няня Чжао. Увидев, что Юнь Цяньюэ переодевается прямо на кровати, не заходя за ширму, а княжич Жун спокойно сидит рядом, она лишь на миг замешкалась, а затем принялась расставлять блюда на столе.Юнь Цяньюэ, преодолевая скованность в раненой правой руке, подошла к столу. Обнаружив, что пользоваться правой она не может, она бросила на Жун Цзина полный ненависти взгляд и взяла палочки в левую руку. К счастью, она владела обеими руками одинаково хорошо — навык, оставшийся от тренировок по стрельбе в прошлой жизни.— Ешь, не стесняйся. Сколько влезет — все твое, — изобразила она гостеприимную хозяйку.— Благодарю, стесняться не буду, — улыбнулся Жун Цзин.Проголодавшаяся Юнь Цяньюэ принялась за еду с небывалой скоростью. Набив живот, она подняла голову и увидела, что аппетит Жун Цзина ничуть не пострадал.— А ты и правда крепок желудком, — протянула она. — Представь только: распоротая плоть, кишки наружу, сердце, печень, легкие — все вперемешку...Жун Цзин замер на мгновение, посмотрел на нее, проглотил кусочек овощей и невозмутимо ответил:— Глядя на то, с каким аппетитом ешь ты, мой собственный только растет. Так что не надейся.«Значит, я у него вместо закуски», — подумала она и, поняв, что вывести его из равновесия не удастся, замолчала. Жун Цзин тоже притих, хотя, пока Юнь Цяньюэ не видела, он стал есть заметно медленнее.После обеда Юнь Цяньюэ лениво откинулась на спинку стула, а Жун Цзин прилег на единственную в комнате кушетку. Оба закрыли глаза, отдыхая.Служанки хотели было расспросить про нападение, но в присутствии наследника Жун не решались вольничать и потому молча удалились.Уже в дверях Цайлянь замялась и, обернувшись, тихо спросила:— Барышня, какую комнату приготовить для молодого господина?Юнь Цяньюэ нахмурилась и, приоткрыв глаза, взглянула на Жун Цзина. Видя, что тот лежит неподвижно с закрытыми глазами, она фыркнула:— У нас во дворе есть собачья конура или свинарник? Приберите там и поселите его.— Госпожа... — Цайлянь испуганно покосилась на Жун Цзина. Она никак не могла взять в толк: ее госпожа со всеми была приветлива — и с молодым князем Жанем, и с наследным принцем Жуй, и с четвертым принцем. Ни с кем она не позволяла себе такого дерзкого и грубого тона. Почему же именно княжич Жун удостоился такого отношения? Ведь он так добр, а барышня даже закрыла его собой от стрелы. По логике вещей, они должны были поладить, но Цайлянь решительно ничего не понимала.Жун Цзин открыл глаза, посмотрел на Юнь Цяньюэ и невозмутимо произнес:— Если места не найдется, я останусь в твоей комнате. Решай сама.— Мечтать не вредно! — съязвила та.Жун Цзин не удостоил ее ответом и снова закрыл глаза.— Барышня, лучшая комната в нашем павильоне в западном крыле, прямо по соседству с вашей. Позвольте мне подготовить его для княжича, хорошо? — осторожно предложила Цайлянь.Юнь Цяньюэ промолчала, сделав вид, что не слышала.Прождав ответа добрую минуту и не получив его, Цайлянь перевела взгляд с одного на другую, вздохнула и вышла. Она решила, что в любом случае приберется — пригодится.В комнате воцарилась тишина. Оба предавались отдыху. День был еще в разгаре; солнечные лучи пробивались сквозь узорчатые окна, мягко ложась на них двоих. В воздухе разлилось теплое, сонное спокойствие. В этой уютной тишине Юнь Цяньюэ, откинувшись на спинку кресла, постепенно провалилась в сон.Спустя какое-то время Жун Цзин открыл глаза. Юнь Цяньюэ спала, слегка запрокинув голову. Ее рука застыла в неподвижности, и хотя поза была далека от изящной, спящая красавица была на редкость мила. Личико размером с ладонь сияло, словно тончайший нефрит, а длинные ресницы бросали тень под закрытые глаза. В лучах солнца она казалась воплощением безмятежности. Он замер, не в силах отвести от нее взор.Внезапно со стороны ворот павильона послышались торопливые шаги. Жун Цзин отвел взгляд и посмотрел в окно. Это был управляющий Юнь Мэн в сопровождении нескольких придворных лекарей, среди которых была и женщина-врач. Следом спешили служащий Императору евнух Лу, и почтенная няня Сунь из свиты Императрицы.— Скажи им, что лекари не нужны, — негромко приказал Жун Цзин Цайлянь, которая уже собиралась открыть дверь. — Я сам перевязал ее раны. Барышня Цяньюэ почивает, беспокоить ее запрещено.— Слушаюсь! — Цайлянь поспешно вышла навстречу прибывшим.Снаружи послышались голоса. Юнь Мэн только сейчас вспомнил, что княжич Жун искушен в медицине. Хотя он зря бегал во Дворец, известие о том, что Юнь Цяньюэ вне опасности, его несказанно обрадовало.Евнух Лу и няня Сунь переглянулись.— Его Величество изволил приказать мне лично убедиться в самочувствии госпожи Цяньюэ, — произнес мужчина. — Я понимаю, что она отдыхает, однако не могу возвратиться без ясного ответа. Пусть хотя бы женщина-целительница осмотрит рану, чтобы я смог доложить Императору.
— Ваше Величество Императрица тоже направила меня с аналогичным поручением, — немедля отозвалась няня Сунь. — Узнав о покушении, она едва не лишилась чувств. Императрица желала лично прибыть, но Его Величество не позволил, опасаясь волнений в городе. Она изнывает от беспокойства. Как я смогу взглянуть в глаза своей госпоже, если не увижу её?
— Но… — Цайлянь замялась. Перед ней стояли доверенные лица высших особ государства, но приказ Жун Цзина был категоричен. — Госпожа сильно напугана, она много плакала и только-только успокоилась. Если её разбудить…
— Пусть целительница войдет на цыпочках, осмотрит и уйдет. Этого будет достаточно, — настаивал евнух Лу.
Цайлянь не находила новых причин для отказа и с мольбой взглянула на дверь.
— Услышьте, уважаемые, — вмешался Юнь Мэн. Хотя старик порой и проявлял рассеянность, он не зря десятилетиями управлял княжеским имением. Заметив колебания служанки, он понял, что существуют причины не пускать гостей. — В искусстве молодого господина Цзина сомневаться не приходится. Это я в испуге побежал к лекарям и переполошил Дворец. Раз наследник Жун занялся раной, значит, всё будет в порядке. Передайте это Их Величествам.
Однако Лу и Сунь были опытными людьми. Заметив странное поведение Цайлянь, они заподозрили неладное.
— Мы не сомневаемся в таланте княжича, — с улыбкой произнесла няня Сунь. — Но Императрица слишком привязана к госпоже. Давайте так: целители останутся здесь, а я одна тихонько загляну. Обещаю, я её не потревожу. Согласны?
Аргументы казались разумными, но Цайлянь, помня слова Жун Цзина, покачала головой:
— У госпожи очень чуткий сон, она пробудится от малейшего звука. Лучше…
— Цайлянь, впусти няню Сунь! — Пока служанка отчаянно искала предлог для отказа, из комнаты донесся сонливый и измученный голос Юнь Цяньюэ.
— Иду-иду, госпожа. Я лишь одним глазком, чтобы успокоить Императрицу, — запричитала женщина, направляясь к дверям.
Цайлянь похолодела от мысли о своей бесполезности. Внутри же принц Жун! Наедине с незамужней девушкой в её спальне, да ещё и при закрытых дверях… Мужчинам строжайше запрещено входить в покои девиц на выданье. Нынешний случай с перевязкой был исключением, но то, что он остался там после — это уже вопиющее нарушение приличий. Если об этом станет известно, пострадает репутация обоих. Она поспешила за няней, молясь, чтобы Жун Цзин успел укрыться за ширмой.
Цайлянь первой толкнула дверь, и её лицо мгновенно побледнело. Жун Цзин, как ни в чём не бывало, полулежал на кушетке, даже не изменив позу. Девушка понуро опустила голову.
Няня Сунь, переступив порог, тоже увидела княжеского наследника и в изумлении замерла. Впрочем, годы, проведённые во Дворце, научили её самообладанию. Она быстро взяла себя в руки и отвесила поклон Юнь Цяньюэ, которая всё так же лежала с закрытыми глазами, и Жун Цзину, спокойно взиравшему на гостью.
— Старая раба приветствует госпожу Цяньюэ!
Приветствие принца Жуна она намеренно опустила, словно его и вовсе не было в комнате. Снаружи евнух Лу и остальные затаили дыхание, улавливая каждый звук.
— Передай тётушке, чтобы не волновалась, я в порядке. Но завтра я вряд ли смогу прийти в школу или навестить её. Пусть пришлют мне оберег, который тётушка вышивала для моей матери. Как только рука заживёт, я сразу её навещу, — Юнь Цяньюэ открыла глаза и с одобрением посмотрела на няню. Сразу видно — человек Императрицы, умеет держать лицо.
— Слушаюсь, — женщина больше не поднимала головы, демонстрируя глубочайшее почтение.
— И ещё, пусть тётя хорошенько «пошепчет на ушко» дяде-императору, чтобы он нашёл тех, кто за этим стоит. Если я поправлюсь раньше, чем найдут виновных, я сама за ними приду. И если я при этом переверну всю столицу вверх дном — пусть дядя-император на меня не обижается, — лениво добавила она, явно адресуя эти слова евнуху Лу, стоявшему за дверью.
Тот вздрогнул. «Ну и язык у этой девчонки! Мозги, видно, не пострадали. Всё та же первая сорвиголова Поднебесной — даже такая кровавая баня её не проняла». Он поспешно поклонился снаружи:
— Слушаюсь… Старый раб… непременно передаст ваши слова Его Величеству…
— Вот и славно. Не мешайте мне спать. — Юнь Цяньюэ снова закрыла глаза и махнула рукой.
— Позвольте откланяться! — Няня Сунь снова отвесила общий поклон и, не оборачиваясь, вышла, плотно прикрыв за собой дверь.
Цайлянь выдохнула с облегчением и вместе с Юнь Мэном проводила визитёров.
Когда все ушли, Юнь Цяньюэ собралась было вернуться в объятия бога сна, но Жун Цзин мягко прервал её:
— Иди в постель.
Она не шелохнулась, притворяясь глубоко спящей и полностью его игнорируя.
Жун Цзин долго смотрел на неё, затем со вздохом поднялся, подошёл к креслу и, подхватив её на руки, понёс к кровати.
— Я хочу на солнышке… Чего ты лезешь не в своё дело? — пробормотала она, не открывая глаз.
— Мне больно смотреть, как ты мучаешься, — тихо ответил он. — Так не смотри. Он пропустил ее шпильку мимо ушей, осторожно уложил на кровать, вытянул ее раненую руку и укрыл тонким одеялом. А затем... улегся рядом. — Эй! Ты что творишь? А ну слезай! — Сон с нее как рукой сняло. Юнь Цяньюэ уставилась на него округлившимися глазами. — Ты очень неспокойно спишь. Я боюсь, что ты заденешь руку, — он мягко удержал ее за плечи, когда она попыталась вскочить. — Забыла, как в в монастыре Линтай ты напилась и замерзла ночью, потому что скинула одеяло? Если бы ты спала смирно, разве бы ты простудилась? — У тебя еще наглости хватает это вспоминать! — вспыхнула она. — Тогда это все из-за тебя произошло! — Отчасти. Но главная причина — твой беспокойный сон. — Жун Цзин ладонью закрыл ей глаза. — Спи. Ты меня не интересуешь как женщина, так что не бойся — я ничего не сделаю. Я просто хочу, чтобы твоя рука зажила поскорее, и я мог со спокойной совестью уйти. Твой павильон мне совсем не по душе. — Привереда! А ты меня и подавно не интересуешь, — буркнула она и перестала сопротивляться. Она знала, что спит плохо — еще с прошлой жизни привыкла метаться во сне. Ради быстрого выздоровления она была готова смириться с его присутствием. Видя, что она успокоилась, Жун Цзин чуть заметно улыбнулся и тоже закрыл глаза. Ее тело было истощено: сначала она отдала все силы, чтобы излечить старый недуг Жун Цзина, потом две недели без сна читала книги в его кабинете, затем была стычка с Императором на турнире, а теперь — засада сотни наемников и большая потеря крови. На мягкой кровати она мгновенно провалилась в глубокий сон. Через некоторое время Жун Цзин открыл глаза. Спящая Юнь Цяньюэ выглядела безмятежно. Его взгляд, обычно холодный, потеплел, став мягким, как весенние воды. Он долго смотрел на нее, затем со вздохом потер лоб, горько усмехнулся и снова заснул. Вскоре в комнате установилось мерное дыхание двоих спящих. Но покой длился недолго. Юнь Мэн снова поспешно вернулся в павильон, и на этот раз не один — с ним был Е Тяньцин. По лицу управляющего было видно, что он крайне недоволен, но он не мог перечить наследному принцу, пока старшие господа были во Дворце. Е Тяньцин шел с бледным лицом, на полах его одежд виднелись пятна крови. Было ясно — он только что прибыл с места побоища. Несмотря на глубокий сон, Юнь Цяньюэ была крайне чувствительна к шагам Е Тяньцина. Она недовольно поморщилась. Жун Цзин, не открывая глаз, похлопал ее по плечу: — Не обращай внимания, спи. Она расслабилась и послушно уснула дальше. — Мо Ли, останови его, — негромко приказал Жун Цзин, обращаясь к тени за окном. — Скажи, что барышня велела никого не пускать. Если попытается прорваться — пускай в ход меч. Я отвечу, если ранишь его. — Слушаюсь! — Мо Ли бесшумной тенью опустился во двор. С резким звуком «швик» его меч преградил путь Е Тяньцину. — Наследный принц, прошу остановиться. Моя госпожа приказала никого не впускать! — Снова ты? — Е Тяньцин гневно уставился на стража. — Прошу вас уйти! — холодно повторил Мо Ли. Е Тяньцин был в ярости. Это был уже второй раз, когда этот слуга проявлял к нему такое неуважение. — Я пришел навестить твою хозяйку! Сколько у тебя голов на плечах, что ты смеешь преграждать путь принцу? Прочь! — Я — личный телохранитель барышни. Для меня не существует принцев, я слушаю только ее приказы! — отрезал Мо Ли. — Что за наглость! «Не существует принцев»? Сейчас я покажу тебе, кто перед тобой! — Вне себя от ярости, Е Тяньцин нанес сокрушительный удар ладонью. Мо Ли легко увернулся. Одно молниеносное движение мечом — и половина рукава принца упала на землю. Страж даже не шелохнулся. — Я исполняю приказ. Если вы продолжите, я не посмотрю на ваш титул!