Высокомерная супруга принца Том 1 Глава 82 Приятное зрелище

Е Тяньцин, схватившись за руку, побледнел и одарил Мо Ли тяжелым взглядом.

Мо Ли ответила ему ледяным выражением, в её глазах не было ни малейшего тепла.

Е Тяньцин ни на секунду не сомневался: попытайся он прорваться силой или напасть, и клинок в руках Мо Ли не будет больше церемониться. Его боевое мастерство значительно уступало навыкам Мо Ли. Если он снова решится действовать, то, возможно, лишится не только половины рукава. Его глаза потемнели, он больше не смел делать опрометчивых шагов, но за все эти годы никто не осмеливался вести себя с ним так дерзко. Наконец, не выдержав гнева, он обернулся к Юнь Мэну и яростно крикнул:

— Управляющий Юнь, вот каковы стражники вашего поместья?! Какая дерзость! Как он смеет проявлять такое неуважение к самому наследному принцу!

Юнь Мэн покрылся холодным потом — он тоже не ожидал, что Мо Ли действительно осмелится поднять руку на наследного принца. Собравшись с духом, он низко поклонился Е Тяньцину:

— Прошу прощения, Ваше Высочество, не вините его. Он — личный телохранитель моей госпожи и подчиняется только её приказам. Даже для Вашего Высочества исключений не делается.

— Хорош телохранитель, какая преданность! Если он так верен, почему допустил ранение сестры Юэ? Какой толк держать такого нерадивого слугу? — Е Тяньцин, не в силах выплеснуть ярость, мрачно уставился на Мо Ли.

— У моей госпожи только один личный тайный страж. А нападавших было сто наемников-смертников. Одному против сотни... Ваше Высочество, полагаю, вы можете представить, насколько опасной была ситуация. Его нельзя винить, — Юнь Мэн, хоть и был недоволен словами Е Тяньцина, помнил о его статусе и терпеливо объяснял.

Е Тяньцин холодно фыркнул и уже собирался что-то добавить, как вдруг позади раздался громкий смех:

— Я еще издалека услышал, как шумно в этом дворе! Думал, кто же это! Оказывается, наследный принц Тяньшэн! Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать — величие наследного принца действительно ни с чем не сравнимо!

Е Тяньцин резко обернулся и увидел входящего Нань Линжуя.

Тот был одет не в парадное платье наследного принца Южной Лян, а в роскошный парчовый халат с нефритовым поясом. Из-за того, что вчера он вместе с Е Цинжанем попал в ловушку Жун Цзина и всю ночь мучился расстройством желудка, лицо его сегодня хранило печать изможденной бледности. В руках он держал складной веер с изображением красавиц, а походка его была шаткой. Взгляд молодого человека замер на рукаве Е Тяньцина, отсеченном Мо Ли, и он вызывающе и лукаво рассмеялся. Похвала была лишь способом вдоволь поиздеваться над Е Тяньцином.

Видя насмешливую улыбку Нань Линжуя и слыша его уничижительные речи, Е Тяньцин мгновенно помрачнел. Он ледяным взглядом смотрел на пошатывающегося принца и, криво усмехнувшись, произнес:

— Так это принц Жуй из Южной Лян! Говорят, принц Жуй обладает исключительным стилем. Сегодняшняя встреча и впрямь открыла мне глаза.

— Ха-ха, разумеется! Мой стиль всегда был уникален, другим не под силу ему подражать, — Нань Линжуй будто и не заметил сарказма, продолжая громко смеяться. Он еще шире раскрыл веер, на котором под яркими лучами солнца кокетливо сияли нарисованные красавицы.

Е Тяньцин, видимо, не ожидал такой беспардонности. Сохраняя мрачное лицо, он спросил:

— Почему принц Жуй не в гостевом дворце, а здесь, в поместье князя Юнь? К тому же, это павильон Нежной луны, принадлежащий сестре Юэ. Принц Жуй ведь не скажет, что не знал, где находится?

— Конечно же, знал! Вчера глубокой ночью я даже отужинал здесь. Как я мог не знать, что это двор госпожи Цяньюэ? А что касается моего пребывания в поместье... — Нань Линжуй перестал смеяться и, выдержав паузу, картинно взмахнул веером. — Сегодня утром я приказал перевезти все мои вещи в поместье князя Юнь. В ближайшее время, пока я в империи Тяньшэн, я буду жить здесь.

Сердце Е Тяньцина екнуло, он высоко вскинул брови:

— Вы говорите, что поселитесь в поместье князя Юнь?

— Именно так! — кивнул Нань Линжуй, улыбаясь. — У принца Е со слухом все в порядке, вы не ослышались.

— Мой отец-император подготовил для принца Жуй дворец, а вы отказываетесь там жить? По какой причине вы переезжаете сюда? — Е Тяньцин больше не скрывал своего гнева. — Принц Жуй, это же нарушение императорской воли!

— Вчера я здесь испортил себе желудок, так что теперь должен восстанавливать силы именно тут. Поместье Юнь обязано нести за меня ответственность. Сегодня утром я уже подал прошение Императору, и он дал свое согласие, — Нань Линжуй игнорировал гнев собеседника, не меняя выражения лица. Вдруг он понизил голос и самодовольно добавил, глядя на главный дом Юнь Цяньюэ: — К тому же, вчера сама госпожа Цяньюэ пригласила меня пожить здесь! Я просто не мог пренебречь её добрыми намерениями.

— Она сама пригласила вас? — Е Тяньцин внезапно вспомнил доклады шпионов о том, что Нань Линжуй прибыл в поместье вместе с Юнь Цяньюэ и Жун Цзином. Но тогда он был слишком взбешён её выходкой на состязаниях и заявлением о желании выйти за Жун Фэна, поэтому не придал этому значения. Неужели она действительно позвала его? Сначала твердила, что пойдет только за Жун Фэна, теперь связалась с Нань Линжуем... Что она задумала?

— Неужели я стану лгать принцу Е? — уверенно подтвердил Нань Линжуй. — Если не верите, можете войти и спросить саму госпожу.

Стоявший в стороне Юнь Мэн обливался потом. Он думал о том, что принц Жуй мастерски бьет по больному: зная, что Мо Ли ни за что не пустит Е Тяньцина внутрь, он всё равно подначивал его.

Жилка на лбу Е Тяньцина запульсировала от ярости, но, помня, что Нань Линжуй — почётный гость, он сдержался и процедил:

— Раз сестра Юэ проявила гостеприимство, а отец позволил, то живите. Я лишь беспокоился, что в поместье вам будет не так удобно, как во дворце.

— В поместье и впрямь не так роскошно, но там, где находится госпожа Цяньюэ, всё кажется чудесным. Так что принцу Е не стоит за меня переживать, — Нань Линжуй легонько обмахнулся веером и, сделав шаг вперёд, зашептал Е Тяньцину на ухо: — Я тут слышал, что на госпожу Цяньюэ и господина Жун Цзина совершили покушение. В столице Тяньшэн совсем неспокойно. Я не рискну больше оставаться в гостевом дворце, хочу пожить подольше! Если меня убьют, красавицы в моём поместье в Южной Лян просто умрут от горя. Не хочу их расстраивать, так что лучше поберегу свою жизнь.

Е Тяньцин прищурился, глядя на него.

Нань Линжуй придвинулся ещё ближе и таинственно прошептал:

— Слышал я также, что сегодня в императорской школе господин Жун Цзин назвал дочь премьер-министра достойной стать матерью нации. И не успели эти слова остыть, как на него и госпожу Цяньюэ напали. Как-то всё это подозрительно...

Е Тяньцин задумался.

— Посудите сами: Цяньюэ — девчонка, про которую и сказать-то нечего, кроме того, что она пустоголовая. Кому придёт в голову её убивать? Смешно же! Она ведь просто никчемная пустышка, кому она могла помешать? — Нань Линжуй разыгрался, будто общаясь с близким другом. — Хотя, возможно, её просто зацепило из-за Жун Цзина. Он ведь первый гений империи. Разве Император не говорил, что один Жун Цзин стоит десятитысячного войска? Видимо, кто-то замышляет недоброе против страны и решил избавиться от него.

Е Тяньцин продолжал молчать, его ледяной взгляд смягчился — теперь он о чём-то напряжённо размышлял.

Нань Линжуй панибратски положил руку ему на плечо и бесхитростно зашептал:

— Принц Е, не думал я, что в вашей столице такой беспорядок. Знай я заранее — ни за что бы не приехал. Подумать только, покушаться на наследника Жун и единственную законную дочь Юнь! Впрочем, я не жалею, что прибыл. Местные барышни просто покорили моё сердце. Особенно красавица Су-су из павильона «Дымная ивовая роща» — её стан гибкий, как вода, а глаза такие томные, что всю душу вынули... А ещё там есть...

— Принц Жуй! — Е Тяньцин надеялся выудить полезные сведения или понять истинные намерения Нань Линжуя, опасаясь усиления Южной Лян. Но, поняв, что голова того забита лишь куртизанками, он потерял терпение. Сбросив его руку, он холодно взглянул на Мо Ли и обратился к Юнь Мэну: — Я пришёл лишь потому, что беспокоился о здоровье сестры Юэ. Раз она отдыхает, я загляну завтра.

— Я передам ваши слова госпоже, — тут же поклонился Юнь Мэн.

— Мне ещё нужно доложить отцу о расследовании. А принцу Жуй, раз он нездоров, лучше побольше отдыхать. Если слухи о плохом приёме дойдут до правителя Южной Лян, он ещё подумает, что мы обижаем его наследника! — Е Тяньцин бросил последний взгляд на Нань Линжуя.

— Ха-ха, мой отец? Да с ним легко договориться! — беспечно отмахнулся тот.

Не удостоив его ответом, Е Тяньцин развернулся и стремительным шагом покинул павильон Нежной луны.

Нань Линжуй провожал его взглядом, пока тот не скрылся. Затем он усмехнулся и спросил Юнь Мэна:

— Скажи, а этот принц Е довольно забавный тип, не находишь?

Юнь Мэн не знал, кивнуть ему или покачать головой. Он отвесил поклон и прошептал:

— Принц Жуй, наш шум может потревожить сон госпожи. Полагаю, раз вам нездоровится, лучше вернуться в свои покои.

— Даже если тут будет не два человека, а две тысячи, ваша госпожа, если не захочет, и ухом не поведёт — будет спать спокойно, — Нань Линжуй продолжал смотреть на комнаты Цяньюэ, не собираясь уходить.

— В этом дворе также остановился господин Жун Цзин, а он очень ценит тишину, — напомнил управляющий.

— О? Жун Цзин тоже здесь живёт? — Нань Линжуй обернулся к нему.

— Да, раны госпожи тяжелы, и старый князь попросил господина Цзина остаться, чтобы присмотреть за её лечением, — Юнь Мэн вздохнул, его лицо при упоминании ран Цяньюэ омрачилось тревогой.

— Жун Цзин и впрямь любит покой. Раз так, я не пойду внутрь. Пойду лучше сыграю в шахматы со старым князем. Хоть он и играет хуже меня, но для развлечения сойдёт, — Нань Линжуй собрался было уходить.

У Юнь Мэна дернулся уголок рта. Всего лишь вчера принц Жуй потер оглушительное поражение от старого князя, а сегодня без малейшего намека на смущение заявляет о его плохой игре. Не смея спорить, он лишь тихо заметил:

— Принц Жуй, старый князь и князь только что отбыли во Дворец. Вам лучше отдохнуть в своих покоях.

— Ах, во Дворец уехали... — Нань Линжуй нахмурился, но тут же махнул рукой. — Тогда распорядись, чтобы привели Су-су из «Дымной ивовой рощи». Она прекрасно поет и играет, пусть развлечет меня.

Юнь Мэн обомлел:

— Принц Жуй, это же поместье князя Юнь! Как можно приводить сюда женщину из увеселительных заведений?

— Разве это «просто так»? Это мой приказ! — высокомерно заявил Нань Линжуй. — Поторапливайся, иначе я останусь здесь и не дам ни госпоже, ни Жун Цзину выспаться.

Лицо Юнь Мэна потемнело:

— Простите, Ваше Высочество, но я не могу исполнить такое поручение. Поместье Юнь — благородный дом, как его могут осквернить подобные особы?

— Да разве одна из наложниц вашего князя не из Весеннего павильона? Я лишь хочу, чтобы она мне спела. Хватит болтать. Старый князь вчера сказал, что любые мои просьбы должны исполняться беспрекословно, — прикрикнул Нань Линжуй.

Юнь Мэну нечего было возразить. Вчера старый князь действительно велел потакать гостю. Он не понимал, чем этот принц Жуй так приглянулся хозяину, что тот не только поселил его здесь, но и разрешил творить что вздумается.

— Ну же, иди! — подгонял его Нань Линжуй.

— Принц Жуй, у нас в поместье есть свои певицы. Если вам скучно, я пришлю их к вам в покои. Зачем вам эта Су-су? — попытался найти компромисс Юнь Мэн.

— Нет, мне нужна только Су-су. Разве ваши певицы сравнятся с ней в таланте? Разве они так же прекрасны? Разве у них кожа такая же белая? Разве они...

— Мо Ли, выброси его отсюда, — внезапно донесся из дома голос Жун Цзина.

Нань Линжуй замер. Видимо, он не ожидал, что Жун Цзин находится прямо в комнате Юнь Цяньюэ. Он недоверчиво уставился на закрытую дверь, занавешенную плотными шторами.

— Слушаюсь! — Мо Ли и сам давно хотел это сделать. Услышав приказ, он мгновенно двинулся на принца.

— Эй! Ты же охранник Юэ-эр! Почему ты слушаешься его? — Нань Линжуй указал пальцем на стража. Из-за слабости он сейчас не был противником Мо Ли, и тот мог выкинуть его без малейшего труда.

Мо Ли на мгновение замешкался, но быстро подошел к Нань Линжую, железной хваткой вцепился в его плечо и резким движением отправил принца в полет.

Юнь Мэн замер в изумлении от того, что Жун Цзин до сих пор в спальне госпожи, но, увидев, как принц Жуй летит через двор, он в ужасе бросился следом. Он прекрасно знал силу Мо Ли. Принц Жуй сейчас был почетным гостем и к тому же ослаб после вчерашнего — если он расшибется, гнев Императора и правителя Южной Лян обрушится на поместье Юнь.

Тело Нань Линжуя перевернулось в воздухе, и он легко приземлился на берегу озера, неподалеку от павильона. Того самого озера, куда когда-то сбросили наложницу Фэн.

Подбежавший Юнь Мэн, увидев, что гость цел, облегченно выдохнул.

Нань Линжуй глянул на кромку воды, до которой оставалось полшага. Приложи Мо Ли чуть больше силы — и он бы промок до нитки. Принц присвистнул, проверил свой драгоценный веер и, убедившись, что тот цел, улыбнулся побледневшему управляющему:

— К счастью, мой нефритовый веер не пострадал.

Юнь Мэн, глядя на непристойные картинки на веере, только промолчал.

— Ох-ох, не ожидал я, что господин Жун так ловко устроится в павильоне Нежной луны, — Нань Линжуй отошел от воды и, заговорщицки подмигнув Юнь Мэну, прошептал: — Как думаешь, что сделает Е Тяньцин, если узнает, что Жун Цзин ночует в покоях его невесты?

Юнь Мэн не ответил. Он знал, что Жун Цзин — человек чести и не стал бы нарушать приличия без повода. Солнце уже клонилось к закату, а он все еще в комнате госпожи... Неужели ее состояние настолько тяжелое? Если пойдут слухи... Впрочем, вспомнив вчерашние пересуды, управляющий и сам окончательно запутался.

— Думаешь, Е Тяньцин лопнет от злости? — допытывался Нань Линжуй.

Юнь Мэн лишь хмурился в ответ.

— Хотя вряд ли. Дочь премьер-министра так талантлива, а ваша госпожа — пустая голова. Е Тяньцин не дурак, он понимает, где его выгода, — Нань Линжуй обмахивался веером с видом знатока человеческих душ.

Управляющий не мог понять, что на уме у этого принца. Вроде и не скажешь, что он метит в женихи госпожи, и на развратника не похож — взгляд ясный и холодный. И на безумца не тянет. Юнь Мэн почувствовал, что Нань Линжуй невероятно глубок и проницателен, недаром старый князь так выделил его. Проникшись уважением, он мягко произнес:

— Раны госпожи очень серьезны, должно быть, лечение требует много времени, поэтому господин Жун задержался. Ваше Высочество, идите отдыхать. Если вы действительно... хотите послушать пение Су-су, я велю ее пригласить.

— Ладно! Я слишком перепугался, какое уж тут пение? Пойду спать! — Нань Линжуй махнул рукой и побрел в сторону отведенного ему двора.

Увидев, что этот «будда» наконец успокоился, Юнь Мэн вытер пот со лба и направился к воротам.

— Господин управляющий! Госпожа Юйнин из поместья премьер-министра прибыла навестить госпожу Цяньюэ! — доложил подбежавший страж.

Юнь Мэн не успел и рта раскрыть, как Нань Линжуй, не успевший далеко уйти, развернулся и зашагал обратно.

— Как удачно! Я как раз слышал, что госпожа Цинь наделена великими талантами и достойна стать матерью нации. А еще говорят, она искусно играет на цитре — позову-ка я ее войти, пусть развлечет меня, да и я посмотрю, на что она способна.

— Это... принц Жуй, боюсь, это не совсем прилично! — Юнь Мэн в замешательстве смотрел на Нань Линжуя, проклиная про себя слугу, который доложил об этом не вовремя, снова спровоцировав этого «неугомонного будду».

— Что же тут неприличного? Юэ-эр сейчас нужно восстанавливать силы, ее нельзя беспокоить. Но и выпроваживать гостью вот так — нехорошо, ведь гость в доме всегда важен! Я просто заменю Юэ-эр и приму госпожу Цинь как подобает, — на этих словах Нань Линжуй направился к воротам. От его шаткой походки не осталось и следа — теперь он шагал уверенно и порывисто, словно тигр.

Юнь Мэн за сегодняшний день уже сбился со счета, сколько раз этот принц Южной Лян лишал его дара речи. Вел он себя так, будто сам был хозяином поместья Юнь. Где это видано, чтобы гость встречал гостей вместо хозяев? За короткое время управляющий успел изучить нрав Нань Линжуя и понял: отговаривать бесполезно. Ему оставалось лишь покорно следовать за ним к дверям.

Когда Юнь Мэн и Нань Линжуй ушли, в павильоне Нежной луны наконец воцарилась тишина. Снаружи Цайлянь и другие служанки хлопотали на цыпочках, не смея издать ни звука. Мо Ли тоже скрылся из виду. В комнате Юнь Цяньюэ, казалось, даже не заметила недавнего шума и продолжала крепко спать. Жун Цзин, больше не обращая внимания на происходящее вовне, тоже погрузился в сон.

В павильоне воцарился абсолютный покой.

Но если там царила безмятежность, то у главных ворот поместья Юнь и в переднем дворе поток людей не иссякал.

Вслед за Е Тяньцином прибыла Цинь Юйнин. После того как Нань Линжуй с излишним радушием спровадил ее, явились Жун Линьлань и шестая принцесса. Принцесса изначально собиралась в поместье Жун, но, прождав там долгое время и не дождавшись возвращения Жун Цзина, узнала о покушении на него и Цяньюэ и поспешила сюда. Юнь Мэн не успел выставить преграду, как Нань Линжуй уже пригласил их войти, снова устроив «горячий прием». После них один за другим потянулись остальные: знатные барышни, молодые господа из разных домов и, больше всего, представители всех ветвей семьи Жун, желавшие навестить Жун Цзина. Гости едва не стерли порог поместья, а Нань Линжуй, не зная усталости, был в полном восторге, с одинаковым пылом развлекая и мужчин, и женщин.

Лишь когда солнце скрылось за горизонтом, а луна взошла в зенит, у ворот поместья Юнь наконец стало тихо.

Нань Линжуй вымотался в край. В конце концов, когда глаза его стали слипаться сами собой, он вернулся в свою комнату и забылся богатырским сном.

Юнь Мэн тоже был на пределе сил. Изначально он вполне мог закрыть двери и никого не принимать, но принцу Жуй непременно нужно было проявить гостеприимство. В итоге принц и сам упал без сил, и старику-управляющему досталось сполна.

Старый князь Юнь, князь и Юнь Мухань так и не вернулись домой. Князья оставались в императорском дворце, а Юнь Мухань вместе с Е Цинжанем получили указ Императора перекрыть столицу Тяньшэн. Они прочесывали дом за домом, не пропуская ни одного подозрительного человека или места; среди жителей города воцарилась тревога.

В императорском зале Священного Солнца собрались все чины, включая старейших сановников, которые годами не появлялись при дворе: старого князя Юнь, старого князя Дэ, старого князя Сяоцинь и старого князя Жун. Император и чиновники всю ночь напролет обсуждали дерзкое нападение сотни смертников на Юнь Цяньюэ и Жун Цзина. Огни в зале Священного Солнца не гасли до самого рассвета.

В ту ночь, кроме павильона Нежной луны и Пурпурной бамбуковой обители в поместье Жун, во всех домах столицы горели свечи — люди не могли сомкнуть глаз.

Но пока снаружи бушевали страсти и тысячи людей бодрствовали, виновники переполоха, Жун Цзин и Юнь Цяньюэ, делили одну постель и видели сладкие сны.

На следующий день, когда уже совсем рассвело, Юнь Цяньюэ проснулась. Открыв глаза и увидев лежащего рядом Жун Цзина, она вмиг утратила всю утреннюю сонливость. Лицо ее омрачилось, и она гневно воскликнула:

— Почему ты в моей постели?

Жун Цзин проснулся гораздо раньше. Он бросил на нее усталый взгляд и медленно вздохнул:

— Неужели ты забыла, что было вчера? Я боялся, что ты повредишь раненую руку, поэтому всю ночь не смыкал глаз, приглядывая за тобой. Вместо благодарности ты встречаешь меня ледяным взором. Право, это ранит в самое сердце.

Цяньюэ нахмурилась. Воспоминания о вчерашнем дне вихрем пронеслись в голове. Гнев немного поутих, но она все еще сурово чеканила слова:

— Сейчас уже белый день. Только не говори мне, что собирался пролежать в моей постели до вечера. Если бы я не проснулась, ты бы так и не убрался?

— Я бы и рад уйти, но твоя голова всю ночь пролежала на моей руке. Как бы я, по-твоему, ушел? — Жун Цзин снова вздохнул. Говорят, женщины — воплощение нежности, но почему в ней он не видит ни капли этого качества?

Тут Цяньюэ заметила, что ее голова все еще покоится на его руке, а сама она прижалась к нему почти всем телом. Она мгновенно одеревенела, а затем рывком подскочила на кровати. Ткнув пальцем в Жун Цзина, она хотела было что-то высказать, но увидела, что он лежит на самом краю — еще чуть-чуть, и свалится на пол, в то время как ее половина кровати была почти пуста. Жун Цзин смотрел на нее невинным и беспомощным взглядом, ожидая очередной вспышки гнева. Помолчав мгновение и чувствуя, как краснеют кончики ушей, она выпалила:

— Так тебе и надо! Кто просил тебя за мной присматривать? Не торчал бы тут — рука бы не мешала.

— Тут нельзя быть уверенным. Всю ночь ты спала как сурок, да еще и ворочалась. Если бы я не придерживал твою руку, ты бы уже давно сорвала повязки и истекла кровью, — Жун Цзин, глядя на ее пылающие щеки и уши, подумал, что в моменты смущения она хоть немного напоминает женщину.

— Сам ты спишь как сурок! — Цяньюэ знала, что спит беспокойно, но слышать такую прямолинейную критику ей было в новинку. Она фыркнула и не раздумывая пихнула его ногой. — А ну, вставай. Я хочу рыбу с гибискусом, иди готовь.

— Не могу встать, рука онемела, — Жун Цзин отвел взгляд и остался лежать неподвижно.

Цяньюэ это не впечатлило:

— Хватит притворяться. А ну, катись с кровати.

Жун Цзин закрыл глаза и приглушенно произнес:

— Ты придавила меня на всю ночь, тело действительно затекло, не пошевелиться. В конце концов, я охранял твой покой всю ночь, неужели я заслужил такое обращение? Это просто несправедливо.

Цяньюэ посмотрела на него: лицо у него было свежим, совсем не похожим на лицо человека, промучившегося бессонницей. Но раз он не двигается, значит, мышцы и впрямь затекли. Поколебавшись, она с недовольным видом протянула руку, чтобы помочь ему подняться.

В этот момент дверь распахнулась, занавес с шумом отлетел в сторону, и в комнату вихрем ворвался человек. Увидев картину на кровати, он замер как вкопанный, не веря своим глазам:

— Мелкая... немощный красавчик... вы... вы двое...

Пришедшим был не кто иной, как Е Цинжань.

Рука Цяньюэ, тянувшаяся к Жун Цзину, замерла. Увидев Е Цинжаня — непричесанного и неумытого — она тут же расслабилась. Заметив его изможденный вид, веющую от него прохладу и запыленную одежду, она изумленно улыбнулась:

— Что с тобой? Всю ночь не спал? Довел себя до такого состояния...

Е Цинжань никак не мог прийти в себя. Переводя взгляд с лежащего Жун Цзина на общее одеяло, он указал пальцем на княжича и спросил:

— Этот немощный красавчик... как он здесь оказался?

Да еще и в ее постели!

Цяньюэ фыркнула и выставила вперед забинтованную руку:

— Вот, я спасала его и поранилась. Разумеется, он должен остаться и ухаживать за мной. Я сплю неспокойно, за мной глаз да глаз нужен. Кому еще это делать? В конце концов, я за него кровь пролила.

Только тогда Е Цинжань перевел взгляд на ее руку, обмотанную несколькими слоями белого шелка. Его удивление сменилось презрением к Жун Цзину:

— Ничтожество. Мужчина, который прикрывается женщиной от тайного оружия... И тебе не стыдно после этого жить?

Жун Цзин даже не шелохнулся и меланхолично ответил:

— Ей стало меня жалко, она побоялась, что я пострадаю, и сама вызвалась принять удар на себя. В чем же моя вина? С чего бы мне стыдиться своей жизни?

— Чушь собачья! Плевать я на тебя хотела, я просто испугалась, что ты помрешь и мои двенадцать золотых... — Цяньюэ в ярости уставилась на Жун Цзина, но на полуслове осеклась. Снова пнув его ногой, она вскрикнула: — А ну, катись отсюда и готовь мне рыбу с гибискусом!

Жун Цзин стоически принял удар и со вздохом заметил:

— Твоя привычка размахивать ногами — это очень дурной тон. Тебе определенно нужно исправляться.

Цяньюэ фыркнула и убрала ногу:

— Вставай немедленно! Долго ты еще будешь валяться?

— Я бы встал, да ведь я говорил тебе: ты пролежала на мне всю ночь, все тело онемело, — Жун Цзин выглядел совершенно невинно. На грубость и гнев Цяньюэ он неизменно отвечал мягкостью.

Цяньюэ схватила его за руку, рывком подняла и вытолкнула на пол, предупредив:

— Еще хоть слово — и я тебя вышвырну.

Жун Цзин пошатнулся и ухватился за край кровати, чтобы не упасть. На этот раз он ничего не сказал, а лишь направился к тазу с чистой водой — походка его была немного скованной и странной.

Цяньюэ перестала обращать на него внимание и, действуя одной здоровой рукой, начала накидывать одежду.

Е Цинжань наблюдал за ними, чувствуя себя лишним. Прошло немало времени, прежде чем он пришел в себя. У него было стойкое ощущение, что здесь что-то не так, но он не мог понять, что именно. В голове был полный сумбур. Помотав головой, он сердито обратился к девушке:

— Мелкая, зачем ты пустила этого хитроумного красавчика в свою спальню? Это же все равно что запустить волка в овчарню!

Спустившись с ложа, Цяньюэ похлопала Е Цинжаня по плечу своей здоровой рукой. Наблюдая за его ошеломленным выражением лица, она рассмеялась:

— Еще неясно, кто здесь волк, а кто овца! Пусть он и хитер, но его принципы не вызывают сомнений. Неужели он причинит мне вред? — сменив тему, она поинтересовалась: — Ты так и не рассказал, что произошло. Ты не спал всю ночь? Выслеживал заказчика? Есть прогресс?

Е Цинжань бросил взгляд на Жун Цзина. Тот стоял к ним спиной, спокойно умываясь, и вел себя так естественно, будто находился у себя дома. Переведя взгляд обратно на Юнь Цяньюэ, Цинжань увидел, что в ней нет и намека на жеманство или смущение от того, что он застал их в такой ситуации. Он подумал, что она права: если бы между ними было что-то предосудительное, они бы не вели себя столь открыто. Изгнав смятение, он помрачнел:

— Мы с Муханем искали всю ночь, но нашли лишь скудные обрывки информации, которые едва ли можно назвать зацепками. Это покушение было спланировано безупречно, без единой ошибки. Нападавшие появились словно из ниоткуда. Похоже, за этим стоит настоящий мастер. Я впервые столкнулся с таким противником.

Цяньюэ и сама осознавала это. Нападение вчера было спланировано с математической точностью, а скрытая атака в конце была просчитана заранее. Было бы удивительно, если бы Е Цинжань и Юнь Мухань сразу же нашли виновных.

— Настоящий мастер? Скорее ты сам просто никчемен, — Жун Цзин обернулся и окинул Е Цинжаня взглядом.

— Если я никчемен, то почему ты допустил ранение девушки? Ты же у нас такой великий, гений номер один! По-моему, завтра тебя прозовут «неудачником номер один». Прятаться за спиной женщины — тебе самому не стыдно? — Е Цинжань мгновенно вскипел. Провести всю ночь в поисках и получить лишь презрение от этого бездельника было выше его сил.

— А чего мне стыдиться? Титул гения мне даровал Император, я сам никогда на него не претендовал. Я человек слабый, тяжестей не переношу, к тому же сейчас лишен внутренней силы — я и есть неудачник. Ты не ошибся. Куда мне до тебя, княжич Жань: твоя история о том, как первая красавица Южного пограничья Е Цянь трижды обвела тебя вокруг пальца на мосту Ланьлин — вот это истинное достижение. Я признаю свое поражение, — Жун Цзин спокойно вытирал лицо полотенцем, не повышая голоса.

Цяньюэ замерла: «Е Цянь трижды обвела Е Цинжаня вокруг пальца на мосту Ланьлин... интересно, какая там история?»

— Немощный красавчик, если ты еще хоть раз упомянешь Е Цянь, я сегодня же тебя покалечу! — жилка на лбу Е Цинжаня запульсировала от ярости.

— Хорошо, больше не буду. Это же твоя возлюбленная, разумеется, другим нельзя ее упоминать, — Жун Цзин отложил полотенце и нежно обратился к Цяньюэ: — Рыба с гибискусом готовится долго, а сейчас уже поздно. Давай съедим что-нибудь другое. Твоя рана за день не заживет, я останусь здесь еще на несколько дней, приготовлю тебе ее в другой раз, хорошо?

Цяньюэ взглянула на небо и кивнула:

— Ладно.

Жун Цзин посмотрел на няню Чжао, Цайлянь и остальных, которые толпились у двери. Они тут же бросились выполнять поручения.

— Красавчик, мы с этой Е Цянь вовсе не… — Е Цинжань чувствовал необходимость развеять это заблуждение, чтобы Жун Цзин прекратил использовать это имя как оружие против него.

— Да брось, он просто завидует, что тебя любит первая красавица Юга, не обращай внимания. Лучше расскажи, что произошло вчера. О чем договорились Император и мой дед? Куда делись тела нападавших? Послал ли Император срочный указ на Южное пограничье? — Цяньюэ, хоть и не знала всех деталей, но по намекам Жун Цзина и Нань Линжуя догадалась: красавица когда-то была неравнодушна к принцу Жуй, но затем переключилась на Е Цинжаня и пару раз провела его. Со стороны это казалось забавным приключением, и многие завидовали удаче Цинжаня, но сам он считал это позором. Цяньюэ поспешила сменить тему.

Е Цинжань запнулся на полуслове и посмотрел на нее со странным выражением.

В глазах Жун Цзина зажглась искорка смеха, уголки губ довольно приподнялись:

— Ты права, я действительно завидую. Он семь лет путешествовал по миру, видел горы и реки, а я был заперт в четырех стенах поместья Жун. Как тут не расстроиться? Так что в будущем будь ко мне добрее, а о нем можешь не беспокоиться. У него есть красавица с Юга, а у меня никого нет.

Цяньюэ нахмурилась и фыркнула:

— Быть к тебе добрее можно, но это зависит от твоего поведения.

Жун Цзин едва заметно улыбнулся:

— Хорошо, я приложу все усилия.

Цяньюэ удовлетворенно кивнула.

Е Цинжань смотрел на них и внезапно понял: Жун Цзин только что виртуозно его подставил. Причем сделал это так тонко, что и придраться было не к чему. Он на мгновение потерял дар речи, посмотрел на Цяньюэ как на безнадежное дитя и почти сквозь зубы процедил:

— Мелкая, слушай сюда: между мной и этой Е Цянь ничего нет! Никакой любви, никаких клятв верности, этот красавчик все выдумал.

Цяньюэ обернулась и моргнула:

— Совсем ничего?

— Совсем! — Е Цинжань говорил искренне. Поскольку между ними действительно ничего не было, он отвечал твердо, выпрямившись.

Цяньюэ долго изучала его серьезное лицо, а затем внезапно рассмеялась и снова хлопнула его по плечу: «Ладно, ладно, я поняла — «ничего не было». Чувства и взаимная симпатия — это ведь не позор. Даже если что-то и случилось, чего тут бояться?»

Лицо Е Цинжаня застыло. Каждое слово он произнес отчетливо: «Я сказал — не было!»

«Хорошо, хорошо, «не было» так «не было». Ты ведь всю ночь трудился, верно? Давай, умывайся и завтракай вместе с нами. А после еды подумаем, какой же смельчак посмел напасть на меня. Клянусь, когда я его найду, я с него шкуру спущу», — Цяньюэ махнула рукой и подтолкнула Е Цинжаня к тазу с водой.

Он хотел было продолжить объяснения — ему казалось, что девушка ни капли ему не верит. Но Цяньюэ уже уселась перед зеркалом и, совершенно не обращая на него внимания, окликнула Жун Цзина: «Что стоишь? Иди причеши меня».

«Хорошо», — с улыбкой ответил Жун Цзин. Он взял гребень и привычным, умелым движением начал собирать ее иссиня-черные пряди.

Е Цинжань, наблюдая за ними, сглотнул готовые сорваться слова оправдания. Глядя на руки Жун Цзина, он нахмурился: «Мелкая, разве ты не знаешь, что твои волосы не может расчесывать кто попало? Это должен делать только твой будущий…»

«Ой, да к чему эти формальности. У меня рука болит, сама не могу, да и не умею я. Ты видишь в этой комнате кого-нибудь еще, кроме вас двоих? Или ты умеешь прически делать?» — Цяньюэ вопросительно выгнула бровь.

Е Цинжань покачал головой. Укладывать женские волосы он, конечно же, не умел.

«Вот и все. Считай его просто бесплатной рабочей силой, грех не воспользоваться», — Цяньюэ отвернулась к зеркалу. После слов Е Цинжаня она вспомнила, что в древности причесывать женщину мог только муж. Она нахмурилась, глядя в зеркало. Жун Цзин стоял позади нее; отражение являло лик, подобный драгоценному нефриту, с чертами лица, словно сошедшими с полотна художника. Она подумала: если ее будущий супруг будет так же прекрасен, как Жун Цзин, то каждое утро видеть его в зеркале во время расчесывания будет весьма приятным зрелищем.