Выживание в другом мире с моей госпожой! (Лайт-новелла) Том 7 Глава 5 Святые спутницы
Ранее в Выживание в другом мире с моей госпожой! (Лайт-новелла)...
В тот день я пахал как вол. Длительная поездка за рулём, штурм города, захват вражеской цитадели, ремонт поместья и городских стен, а после этого ещё и исцеление раненых. После нашего совещания я в итоге разобрал старые казармы в городе и возвёл их заново… Я даже раздал провизию на несколько дней.
Когда я вот так перечисляю, кажется, будто я невероятно трудолюбивый работник, правда?
Наконец я вернулся в поместье и, добравшись до него, направился по коридору к своей комнате. Солнце уже садилось, заливая стены багровым светом.
Там я и столкнулся с Бертой, державшей в руках корзинку со свежеиспечённым хлебом. Очевидно, она готовилась к ужину.
— Добрый вечер, господин Косукэ.
— Добрый вечер.
Берта была красавицей с изящно очерченным лицом и сильным, решительным взглядом. Не знаю, стоит ли это говорить, но в ней было что-то чертовски привлекательное.
— Что-то случилось с Амали? — спросила она.
— Н-насколько мне известно, н-нет. — Я пытался скрыть своё потрясение, но в итоге запнулся из-за неожиданного вопроса.
Берта не сводила с меня глаз.
— А сможете повторить то же самое перед госпожой Элеонорой?
— Я буду хранить молчание во спасение чести Амали.
Ха! Она не увидит никакой лжи, если я буду молчать! Хе-хе. Я и вправду гений.
— Правда? К слову, я владею навыками инквизитора, которые позволяют мне помогать госпоже Элеоноре в её работе.
— И-инквизитора?
— Да. Глаза госпожи Элеоноры позволяют ей распознавать ложь, но если человек упорно молчит, от них можно ускользнуть, вот почему ей нужен тот, кто способен заставить его заговорить. И, кстати, я ещё и её телохранительница.
— Точно, точно…
Вот почему от Берты исходила такая аура силы. И тут до меня дошло, что она постоянно сопровождала Элен, словно тень.
— В данный момент я размышляю, не стоит ли применить к вам инквизиторские навыки.
— Я н-н-ничего подозрительного или с-с-странного не делал.
— Правда? — Блеск в глазах Берты погас, когда она продолжила задавать вопросы.
Страшная женщина!
— Я лёг ей на колени, — признался я.
— И это всё?
— Ещё она нежно массировала мои руки и живот. — Я не лгал… пусть я и умолчал о том, что Амали потом стала дышать тяжело, а её прикосновения стали немного чувственнее.
— …Думаю, это пустяки, — заключила Берта. — Не похоже, чтобы вы сделали что-либо особенно непростительное.
— Если что, это она всё это проделала со мной.
— Это объясняет, почему она так себя ведёт. Ну, Амали ведь выросла в довольно закрытых условиях, — сказала она, явно намекая, что с ней всё иначе.
Заметив мой взгляд, Берта слегка надулась.
Честно говоря, когда красивая женщина с такой мощной аурой принимает такое выражение лица, эффект становится ещё более разрушительным. Она выглядела невероятно очаровательно.
— Я не настолько закрыта, как она, — сказала она. — Во время обучения на инквизитора я сталкивалась со многими вещами, не говоря уже о том, что мне пришлось увидеть, когда я сама начала проводить допросы.
— Понятно.
Да, во всём этом был смысл. В конце концов, священники и епископы, служившие в Меринисбурге, вовсю пользовались своей властью, чтобы творить чёрт-те что. От одной мысли о том, что ей довелось повидать, по спине пробежал холодок.
— Кстати.
— Да? — Я наклонил голову, а Берта подобралась поближе. Запах свежего хлеба был просто восхитителен.
Она придвинулась, чтобы прошептать мне на ухо:
— Кажется, мне больше нравится быть снизу.
С этими словами она ушла, оставив меня стоять столбом с бешено колотившимся сердцем.
— В чём дело? — Берта остановилась и слегка улыбнулась мне. — Госпожа Элеонора ждёт.
— А? Ой, э-э, и правда. Точно.
Берта снова зашагала.
Уф-ф, понятия не имею, что у неё в голове! Теперь я хотя бы знаю, что она гораздо напористее, чем я думал. И похоже, я ей нравлюсь… Так ведь? Она была такой внезапной, что я не смог толком её понять, но надеюсь, что я ей нравлюсь.
Пока я шёл за ней по коридору, у меня в голове не утихал спор: как вообще теперь себя с ней вести.
А вот она, похоже, была в прекрасном настроении.
* * *
Мы с Элен, Амали и Бертой наслаждались ужином из свежего хлеба, твёрдого сыра и супа из сушёного мяса, сушёных овощей и чего-то вроде квашеной капусты. Сложно было сказать, был ли это просто ужин или что-то более роскошное; мои представления о таких вещах к тому моменту уже совсем сбились. После этого я решил искупаться.
В поместье была довольно просторная ванная комната со всевозможными аксессуарами, которые только можно пожелать. Сама ванна была огромной, достаточной для того, чтобы в ней с комфортом разместились пять человек, а благодаря дорогому на вид магическому прибору в неё щедро лилась горячая вода. Та же вода использовалась и для душа. Если не считать магического прибора, по удобству и уюту эта ванная ничуть не уступала японской.
Почему я принимал ванну в таком экстравагантном месте сразу после ужина? Ну, поужинав, мы всё между собой обсудили…
— Ну что ж, мы поужинали… Как вы с Сильфи обычно проводите время после еды?
— Хм, ну, обычно принимаем ванну, а потом отдыхаем на диванчике за разговорами и выпивкой.
— Тогда и мы последуем вашему примеру. Ты иди в ванну первым.
Ну вот, пожалуйста.
Элен стремилась наладить наше совместное времяпрепровождение. Она объяснила Амали и Берте, что для начала лучше взять пример с их предшественниц. То, как естественно она взяла инициативу в свои руки, свидетельствовало о её опыте святой.
Если честно, я всё ещё не вполне понимал, как мне следует вести себя с этими тремя. С Элен мы знакомы уже довольно давно, но не так чтобы провели много времени вместе. Сразу после нашей судьбоносной встречи мы какое-то время почти не расставались, но затем очень надолго разошлись. После повторной встречи мы проводили вместе не так много времени из уважения к Сильфи, а с Амали и Бертой я и вовсе был ещё меньше.
В этом смысле нам ещё предстояло привыкнуть друг к другу… В зависимости от того, как на это посмотреть: ситуация была либо по-своему неловкой, либо на удивление невинной. Мы с Сильфи уже были практически неразлучны и ничего друг от друга не скрывали, а с Элен и остальными у меня всё только начиналось, и в каком-то смысле это было даже забавно.
Или, по крайней мере, так я подумал сначала.
— Прошу прощения.
— Ч-что?!
Едва я успел устроиться в ванне, чтобы согреться после быстрого омовения, как в комнату вошла Элен, прикрываясь лишь небольшим полотенцем.
Её тонкая белая кожа не имела ни единого изъяна. Она походила на произведение искусства — стройная, но с изгибами в самых нужных местах. Поскольку она собиралась принимать ванну, её золотистые волосы были собраны, а обычная вуаль святой, закрывавшая шею сзади, отсутствовала… Честно говоря, она была настолько прекрасна, что у меня пропал дар речи.
— …Почему ты так пристально меня разглядываешь? — Она смущённо прикрыла тело, и её щёки вспыхнули.
Я запаниковал и отвернулся.
— Прости.
Почему я так отреагировал, когда я уже видел её обнажённой? Да ладно вам! Мне впервые удалось рассмотреть её как следует при свете. До такого телесного контакта у нас раньше просто не доходило — момент всё никак не подворачивался.
Я закрыл глаза, что обострило мои чувства, и я ощущал каждое её движение. Что происходит? И что мне делать?
Успокойся, Косукэ. Возьми себя в руки. Ты уже не раз купался с женщинами!
Ты купался с Сильфи, Айрой, гарпиями, Мелти… даже с Гранде, верно? Так почему же ты так растерялся из-за того, что здесь Элен? Если ты паникуешь из-за её прекрасного обнажённого тела — это напрасно. Сильфи и Мелти тоже великолепны. И Айра, и гарпии…
— …Я не говорила, что тебе нельзя смотреть.
В ответ я бессознательно открыл глаза и взглянул на женщину, стоявшую передо мной. Она уже окатилась горячей водой, и её влажно блестевшая кожа придавала ей ещё более пленительный вид. Я был просто глупцом. Очарование женского тела — не то, к чему можно привыкнуть. То, что я уже видел обнажёнными Сильфи или Айру, ещё не означало, что я привык к такому виду Элен.
Женское тело — словно драгоценный камень. У каждого своя неповторимая красота и сияние… Казалось, я вот-вот постигну некую странную истину об этом мире.
Элен покраснела и забралась в ванну, где уже находился я. Она села так близко, что наши тела почти соприкасались.
Ванна такая просторная! Почему ты села так близко?!
— Ты выглядишь каким-то ошеломлённым, — заметила она. — Тебе что, не доводилось видеть обнажённых женщин?
— Знаешь, я и сам убедил себя, что доводилось. Как оказалось, ошибался.
— …Правда? — Красные глаза Элен были способны различать ложь, и сейчас это было мне на руку, потому что я говорил абсолютную правду. Это смутило её, и она отвела взгляд. Мы оба на мгновение затихли.
— Но тебя это устраивает? — спросила Элен.
— Что ты имеешь в виду? — переспросил я.
Элен перевела взгляд своих красных глаз на дверь ванной. Другими словами, к раздевалке. В тот же миг белая деревянная дверь (я покрыл её влагостойкой краской) издала тихий звук и распахнулась.
— П-простите нас…
— …
Мне хватило секунды, чтобы понять, кто именно вошёл в ванную в такой момент. И Амали, и Берта были абсолютно обнажены, прикрываясь лишь маленькими полотенцами.
Эротичная женственность Амали предстала передо мной во всей красе: волосы медового оттенка, бюст, который смутил бы даже Мелти, и тело, куда более пышное, чем у Элен. По сравнению с ней, Берта была стройной и немного выше Амали, что, вероятно, тоже добавляло шарма. Её ноги были длинными, изящными и мускулистыми, но куда важнее было то, насколько гармонично она была сложена. Своим телосложением она напоминала модель.
— Э-эм…
— Даже я смущаюсь, когда на меня так пристально смотрят.
Обе заерзали, прикрывая свои интимные места крохотными полотенцами. Плохо. Если я срочно не начну считать в уме простые числа, мне конец.
Весь мой предыдущий опыт сводился к тому, что женщины, с которыми я купался ранее, обычно без стеснения демонстрировали себя и всё время ко мне липли. В этом смысле их смущение казалось чем-то новым. Проблема? Я просто не мог встать и покинуть ванну.
— Как насчёт того, чтобы пойти под душ и ополоснуться? — предложила Элен.
— Эм, сейчас не совсем подходящее время.
— …Понятно. — Её алые глаза устремились в глубину тёплой воды.
«Понятно»? Перестань.
— Но от этого у тебя закружится голова… А, я поняла! Значит, всё это — часть твоего хитроумного замысла, чтобы мы опять начали за тобой ухаживать. Тебе не нужно было так стараться.
— Всё совершенно не так! Ладно, понял! Я выхожу!
Я намеревался подняться стремительно, вздымая фонтаны брызг, но, осознав, что так могу забрызгать Элен, решил покинуть ванну неспешно и аккуратно, направляясь в душ, где находились Амали и Берта. Естественно, я ничего не таил. Мне больше нечего скрывать! Так что можете набрасываться!
— Эм-м… Я помою тебе спину.
Взгляд Амали метался с невероятной скоростью. Не было нужды так уж себя сдерживать.
— …Это напоминает мне времена, когда мы ухаживали за тобой, — прошептала Берта, когда я уселся. Она взяла ведро с тёплой водой и обдала меня.
Вероятно, она вспоминала дни, когда меня поразили отравленным клинком, пока я защищал Элен. Я едва мог пошевелить хоть пальцем, поэтому им приходилось кормить меня, обтирать моё тело и даже помогать с гигиеническими процедурами. Они уже видели всё, что только можно было увидеть.
— Значит, мы как следует позаботимся о тебе, точно так же, как тогда. — Элен вышла из ванны следом за мной и прижалась ко мне со спины. Разумеется, между нами ничего не было, поэтому та самая часть тела немедленно ощутила божественное касание.
— Верно.
— Мы… хорошо о тебе позаботимся.
Амали и Берта тесно прижались к моим рукам. М-м, какое восхитительное ощущение. Сколько бы раз это ни повторялось, это всё равно было чертовски приятно. И правда, мечта любого мужчины.
— И-ик!
— М-м.
Я обхватил их бёдра руками и наслаждался изящными изгибами их ягодиц и тем, как отличались их тела. Кожа Амали была упругой и чувствительной, а у Берты — невероятно гладкой.
Ни одна из них, включая Элен, не была привычна к мужскому телу, поэтому они с нескрываемым любопытством ощупывали меня везде, где только могли дотянуться. Я решил пока сохранять спокойствие, потому что хотел дать им возможность исследовать меня столько, сколько потребуется, чтобы они могли меня изучить и хоть немного освоиться.
— Ха-а-а, ха-а-а!.. — Лицо Амали, чьи руки беспрестанно скользили по моему телу, было ярко-красным, и она тяжело дышала. Обычно она излучала тепло и нежность, но сейчас её настолько возбуждение охватило, что казалось, у неё вот-вот пойдёт носом кровь. Просто восхитительно.
— М-м… А-а-а… М-м… — Тем временем Берта молча облизывала мои пальцы, уши, плечи и шею. Судя по её глубокому дыханию, она тоже была возбуждена.
— Ха-а-а… М-м-мх… — Элен тёрлась об меня со спины, её дыхание стало прерывистым. То мягкое, что касалось моей спины, ощущалось поистине божественно.
Ну же, дамы! Атакуйте! Я готов принять всё, что вы приготовили!
* * *
Битва была затяжной и напряжённой.
Я был опытным воином, но трое против одного — это уже чрезмерно. Даже когда я повергал одну, её место мгновенно занимала другая, и к тому моменту, как одна из них исчерпывала свои силы, другие успевали восстановиться. К тому же, с каждым удачным приёмом они становились только сильнее. Это была изнурительная схватка, из которой я не мог надеяться выйти победителем.
В конечном итоге, я сосредоточился на нейтрализации Элен, поскольку её регенеративные способности были наивысшими. Эта тактика позволила мне каким-то чудом вырвать победу, несмотря на все неблагоприятные обстоятельства.
Она оказалась сильным противником во всех отношениях, Амали продемонстрировала поразительную выносливость, а атаки Берты были просто выдающегося уровня. Если я вновь окажусь в подобной ситуации, я наверняка потерплю поражение.
— …
— …
— …
Мы оделись и сели позавтракать, но никто не произнёс ни слова. Это было не так уж плохо — все три женщины всё ещё витали где-то в облаках… Похоже, для них это оказалось слишком уж волнующим. Они лакомились блинчиками и молоком, которые я извлёк из инвентаря — более сладкий и сытный завтрак, чем обычно.
— Кто-нибудь желает сосисок? Поднимите руку.
Все три девушки посмотрели на меня и подняли руки. Они уже достаточно пришли в себя, чтобы хотя бы слышать меня, и аппетит у них был отличный. Со временем они обязательно полностью придут в норму.
Я извлёк из инвентаря три тарелки, выложил на каждую по две внушительные сосиски и раздал их девушкам.
Я лишь успел удивиться тому, с каким вниманием они уставились на сосиски, как они вдруг залились краской и начали нервничать. Элен уронила вилку и прижала ладони к щекам, Амали закрыла лицо руками, а Берта принялась ерзать, проводя пальцами по животу. И какие только мысли им там не приходили в голову?
Ладно, я солгу, если скажу, что это было не нарочно. Хе-хе.
— Доброе утро, дамы.
— …Доброе утро.
— …тро.
— Доброе утро.
Амали пробормотала так тихо, что я расслышал лишь последние звуки, но, кажется, все трое уже более-менее пришли в себя. Превосходно.
— Не забудьте съесть все сосиски, — сказал я.
— О, я съем. — Элен с отчаянием во взгляде подняла вилку, вонзила её в сосиску и принялась жевать.
Во всём этом было что-то немного жутковатое. Ха-ха-ха. Берта скорчила неловкую гримаску, поедая свою, а вот Амали застыла, всё ещё закрывая лицо руками. Даже её уши пылали ярко-красным.
В комнате вновь воцарилась тишина, но не потому, что девушки отвлеклись от событий минувшей ночи; на этот раз это было намеренно. Одна из них, не показывая лица, тихо шептала слова раскаяния — или молитву Богу, кто знает, а Элен выглядела в основном смущённой. Что до Берты, то сегодня утром от неё исходило что-то странно эротичное, и это завораживало. Заметив мой взгляд, она одарила меня очаровательной, довольной улыбкой. — По правде говоря, я уже почти отчаялась обрести своё женское счастье, — произнесла она. — Почему? Берта была великолепна. Если бы она захотела мужчину, у неё не возникло бы с этим никаких проблем. — Я ведь не только одна из помощниц госпожи Элеоноры, но и её телохранитель, а также инквизитор. Последнее достаточно, чтобы отпугнуть любого мужчину. — Ого. — Но тебя это, похоже, совершенно не беспокоит, — продолжила она. — Но ведь ты — это ты, Берта, — ответил я. — О чём тут ещё размышлять? Такие звания — всего лишь звания. — К тому же, обо всех этих инквизиторских делах я узнал лишь вчера. — Вероятно, не стоит удивляться, что даже звание инквизитора тебя не страшит. — Нет. Берта радостно кивнула. Конечно, её звание было довольно грозным, но оно и близко не стояло с верховным главнокомандующим Армии освобождения, королевой нового Королевства Меринард или Ведьмой Чернолесья. Меня это совершенно не отпугивало, и я надеялся, что теперь она будет меньше из-за этого переживать. — Эм-м, Амали, как долго ты собираешься продолжать это? — Уф-ф… Но, но… — Она отодвинула пальцы, закрывавшие лицо, и взглянула на меня. — Н-не могу поверить, что я… Все эти вещи… А-ах… — Я был потрясён… — …твоей безграничной похотью, — закончила Берта. — Не говори так! — воскликнула Амали, прежде чем рухнуть на стол. Элен была сражена первой, за ней Берта, а затем Амали. Во многом это произошло благодаря моему тщательному планированию. Как и сказала Берта, Амали, казалось, совершенно не контролировала ни себя, ни свою бездонную похоть. Она оказалась крепким орешком, так что я оставил её напоследок. По правде говоря, она составила бы серьёзную конкуренцию Мелти. — Честно говоря, я впечатлена, что тебе вообще хватило выносливости дойти до самого конца, — сказала Элен. — И правда, впечатляет, — согласилась Берта. — Не считая Амали, я не уверена, что кто-то из нас справился бы с тобой один на один. Той ночью ты сдерживался, верно? — Элен говорила о первой ночи, которую мы провели вместе. — Я бы так не сказал… Я не думал, что тогда стоило пускаться во все тяжкие… И вообще, как долго мы собираемся всё это обсуждать? Этого, по-видимому, было достаточно, чтобы Элен задумалась над своими комментариями, и она откашлялась. Возможно, она почувствовала, что такие разговоры не совсем подобают утончённой леди с самого утра. — Амали, соберись, — сказала она. — Не могу… — слабым голосом ответила Амали, лежа лицом на столе. Чтобы вытащить её из этого состояния, придётся повозиться. * * * Будь у меня такая возможность, я бы с удовольствием провёл весь день, нежась с девушками, но мир был не настолько добр. Мы всё же приехали сюда не на медовый месяц; мы прибыли из Меринисбурга, чтобы восстановить главенство закона и порядка по всей стране, а это означало, что мы не могли просто целыми днями валяться в постели. Тем не менее, углубление наших отношений *было* фактически частью моей работы. — Госпожа святая и апостол Бога будут творить милость. — Тишина, пожалуйста. Адолианские священники усадили наших посетителей в том порядке, в котором они подходили. Специально для этого я подготовил кушетки и сиденья из деревянных ящиков. Я наблюдал за ожидающими, пока мы с Элен оказывали милость тем, кто пришёл первым. — О… Больше не болит! — Я-я могу ходить! Я снова могу ходить! В каком виде творилась милость? Мы просто исцеляли жителей Глейзбурга. Элен творила свои чудеса, а я использовал зелья жизни, противоядия, панацею и шины из своего инвентаря, чтобы исцелять всех стоявших в очереди. Обычно таким занималась церковь, но только во время ритуалов или если приезжал священник высокого ранга. Как правило, чтобы получить исцеление через чудо, требовалось пожертвовать адолианской церкви довольно внушительную сумму. Это был наш способ донести до жителей Глейзбурга, что мы не причиним им вреда, одновременно представляя меня как апостола Бога: того, кто мог стоять бок о бок с самой святой. Я доставал из ниоткуда лекарства, способные справиться с ранами, болезнями и отравлениями, а также при помощи самой обычной ткани и шин приводил в порядок искалеченные конечности, которым не могли помочь ни магия, ни чудеса. Если подумать, да ещё добавить немного актёрской игры, всё это и правда сойдёт за божественные деяния. Или, по крайней мере, за нечто экстраординарное.Получилось так, что священники оказались искусными актёрами. Когда дело доходило до проповедей и ритуалов, способных возвысить обычного человека до уровня святого, им не было равных. От меня требовалось лишь хранить молчание и следовать их указаниям. Другими словами, я надел богато выглядящую сутану, улыбался и исцелял жителей Глейзбурга.
Посетителей, которые из-за своих недугов не могли держаться на ногах, приносили ко мне, и я исцелял их одним из многочисленных зелий. Думаю, вы можете себе представить, как всё развивалось: люди, которые прежде были прикованы к постели и стонали от боли, внезапно поднимались, выглядели превосходно и во всеуслышание заявляли, что теперь готовы свернуть горы.
В общем, любой, увидев подобное зрелище, наверняка бы решил, что это были подсадные утки, никогда ничем не болевшие, но в нашем случае всё было по-настоящему. Глейзбург, хоть и был крупным городом, всё же не мог сравниться с Арихбургом, поэтому его жители знали друг друга и были осведомлены о болезнях, которыми страдал каждый.
А затем появлялся я и, между делом, исцелял всех.
— Когда я впервые услышал об этом апостоле Бога, я посчитал это пустыми слухами, но…
— Не похоже, чтобы он использовал магию или творил чудеса, но это и не шарлатанство.
— Я имел дело с магией в прошлом, и вот что скажу: это не магия и не чудеса. Это что-то ещё более поразительное.
Мы обнаружили целую толпу зевак, собравшихся здесь, привлечённые слухами о происходящем. Мы даже не заметили, как повсюду начали появляться продуктовые ларьки. Атмосфера становилась всё более праздничной. В толпе нашлись люди, обсуждавшие мою невероятность; вероятно, подосланные церковью.
И вот так, на глазах у всех, мы с Элен продолжили исцелять раненых и хворых жителей Глейзбурга.
* * *
— Позавчера мы лечили, вчера раздавали еду, а сегодня, значит, строительство, верно?
На самом деле, мне нужно было сделать как можно больше, пока остальные занимались системным восстановлением жизни в Глейзбурге. Чем больше я демонстрировал свои способности на публике, тем сильнее росло моё влияние и тем более благосклонно ко мне относились.
Сегодня я занимался сносом хижин в юго-западной части Глейзбурга и возведением нового жилья на их месте. Этот район постепенно превращался в трущобы, поэтому я намеревался построить вместо развалюх нечто более достойное. Здесь пока не царила антисанитария, но, улучшив жилищные условия, мы могли бы предотвратить возможные эпидемии до того, как ситуация станет критической. Хотя, если быть откровенным, я не имел ни малейшего понятия, насколько эффективными окажутся эти меры…
— Эй, а это не…
— Это же тот самый апостол Бога, о котором все только и говорят, да? Что он здесь делает?
Заметив меня, разгуливающего в окружении священников и солдат, горожане начали тревожно перешёптываться. Командующий гарнизоном, сопровождавший нас, громко обратился к зевакам.
— Сейчас мы займёмся сносом самовольных построек в этом районе, и апостол Бога дарует вам совершенно новое жильё! Пожалуйста, помогайте нам и спокойно следуйте указаниям!
— Эй, секун…
Знаете, он не сказал ничего ложного, но сама манера, в которой он это произнёс, вызывала вопросы.
— Вы собираетесь сносить наши дома?!
— Идите к чёрту!
На командира гарнизона посыпался град мусора и камней.
— Вы, отбросы, даже подушный налог не платите! Как вы смеете!
— Эй, эй! Стоять! Уберите меч! А вы, народ, остыньте! Все успокойтесь!
Я придержал командира сзади, применив захват Нельсона, а затем изо всех сил попытался успокоить жителей. Впрочем, по-хорошему, это была не моя заслуга — едва они увидели, как госпожа Замиль приняла боевую стойку со своим грозным копьём, их боевой дух тут же испарился.
Стойте на месте, госпожа Замиль. Стойте.
— Что ж, на деле и посмотрим, — сказал я. — Ребята, хуже я точно не сделаю. Пожалуйста, доверьтесь мне. Обещаю, что у каждого из вас сегодня будет крыша над головой. А если вдруг всё пойдёт не по плану, я лично сниму вам комнаты в гостинице.
В итоге вызвались жители четырёх сросшихся хижин — благодаря священникам, помогавшим убедить толпу, и каменному выражению лица госпожи Замиль, сжимавшей копьё. Я распорядился отправить всех на помощь, чтобы вынести немногочисленную мебель, находившуюся внутри домов.
— …Не думаю, что эту дребедень можно считать мебелью, — с иронией произнёс какой-то мужчина средних лет. Он вынес наружу видавшие лучшие времена полки, стул, стол, нечто, напоминавшее кухонную утварь, и сосуд для воды. По правде говоря, содержимое других лачуг мало чем отличалось, кроме, разве что, сундуков, где жители хранили свою одежду.
— Ладно, пора ломать, — сказал я, доставая сверкающий мифриловый топор. Хижины в этом районе были построены из дерева, поэтому топор подходил для работы гораздо лучше кирки.
— Ну, топор, конечно, впечатляет. Но…
Мужчине средних лет, похоже, понравился мой инструмент, но он явно сомневался, что кто-то моей комплекции смог бы снести дом в одиночку. Никто из сопровождавших меня не собирался помогать (по очевидным причинам), поэтому он забеспокоился.
Это было бы совершенно логично… будь я обычным человеком. Хотя, ну…
— Хоп!
Вжух!
Силой взмахнув мифриловым топором, я одним движением уничтожил половину хижины. Эти постройки были весьма ветхими, поэтому их разрушение не составило труда. Перепроверив, я, разумеется, переместил дерево и прочие материалы в свой инвентарь.
— Я сплю?.. — прошептал мужчина, протирая глаза.
Я продолжал орудовать топором и менее чем за минуту превратил в руины все четыре лачуги. Я собрал в инвентарь все щепки и обломки мебели, разбросанные вокруг, и разобрал их, получив материалы.
— Теперь займёмся выравниванием земли.
В этой стране мифриловый молот я использовал впервые. Я достал его и принялся выравнивать площадку.
Главное преимущество этого инструмента заключалось в том, что он не только превращал неровный участок в идеально плоский, но и уплотнял грунт, что было идеально для строительства. Для сноса зданий он тоже подходил отлично, хотя материалов после него оставалось немного. В целом, для сноса он подходил даже слишком хорошо.
Не так давно я испытал его на каменном здании, подлежащем сносу. Одним ударом я превратил его в пыль, и это было впечатляюще, но я не получил ни единицы материала. Если не требовалось полного разрушения, пользоваться киркой было в сто раз проще. Тем не менее, молотом можно было за короткое время выровнять обширный участок земли, так что я предвидел, что мне придётся немало им помахать на дорожных работах, при закладке фундаментов и тому подобном. Да, и раз уж эта штука была настолько разрушительной, вполне возможно, что её можно было использовать как оружие… Хотя у меня не так много шансов это проверить.
— Пора строить!
Я намеревался возвести двухэтажное здание с четырьмя комнатами на каждом этаже. Этот дом был аналогичен тем, что я строил в Арихбурге и Меринисбурге: комнаты были достаточно просторными для комфортного проживания двух человек и плотно закрывались, чтобы исключить сквозняки. Жители других городов уже успели оценить их по достоинству. Основное преимущество двухэтажной конструкции заключалось в вертикальном использовании пространства, в отличие от одноэтажных домов, что было более эффективно в условиях ограниченной городской территории.
— И-и-и готово! Если хотите, можете сами установить замки.
— Д-да, конечно… Какую комнату мне можно занять?
— Это вы сами можете между собой обсудить вчетвером.
Итак, четверо горожан, ранее предоставивших своё жильё, собрались для обсуждения. В итоге они решили, что двое старших поселятся на первом этаже, а двое среднего возраста — наверху.
Пожилые жители наблюдали, как солдаты переносят их мебель в новый дом.
— Я всё ещё могу подниматься и спускаться по лестницам, но однажды для этих старых костей такое станет непросто…
— Комнаты, похоже, такие тёплые… Скоро похолодает, так что я очень вам благодарен.
— Ну что, думаю, теперь вы и сами поняли, зачем я здесь, — сказал я остальным. — Поможете мне?
В ответ я услышал хор «Конечно!»
Как только жители этой части города своими глазами увидели, что я собираюсь для них сделать, всё мгновенно преобразилось. Они сами, без наших указаний, выносили вещи из домов и даже лезли помогать. Люди были более чем рады сотрудничать, если это означало, что они переедут из своих старых, продуваемых всеми ветрами развалюх в чистые комнаты с прочными каменными стенами.
— А что насчёт того, что скоро похолодает? — спросил я.
— Меньше чем через месяц наступит зима, — вздохнула госпожа Замиль. — В этих краях снега бывает немного, но температура значительно понизится, и задуют холодные ветра. Мне зимой очень тяжело.
Раз она была рептилией, значит, не могла поддерживать температуру тела? Неужели она впадёт в спячку?
— Зима, да?
До сих пор мне даже было немного жарковато — по правде говоря, я не ощущал, что в этом мире существуют ярко выраженные сезоны. Я мог выращивать урожай в любое время года, так что это, безусловно, не способствовало моему пониманию смены сезонов. С момента моего прибытия в этот мир прошло немало времени, так что, возможно, я оказался здесь сразу после зимы.
— В любом случае, надо заканчивать с этим, — сказал я.
— Согласна.
У госпожи Замиль не было никаких обязанностей, кроме как охранять меня, но её внушительное присутствие приносило чувство безопасности. С первого взгляда было очевидно, что она — мой телохранитель, и любой, кто видел её сверкающее копьё с боковыми лезвиями и ловил на себе её острый рептильный взгляд, дважды бы подумал, прежде чем нападать на меня. Если кто-то окажется достаточно безрассудным, чтобы попытаться, его тут же разрубят пополам одним ударом.
Как только жители вынесли своё имущество, я разрушил их лачуги мифриловым топором, выровнял землю мифриловым молотом и возвёл новый дом. Я повторял этот процесс, пока не осталось ни одной ветхой постройки. На их месте теперь красовались построенные вплотную друг к другу двухэтажные дома, образовав новый жилой квартал.
— Что мы будем делать со всеми этими пустыми комнатами? — спросил один из жильцов.
— Вероятно, кто-то из поместья придёт и возьмёт на себя управление или что-то в этом роде, — ответил один из солдат гарнизона.
Возникал и другой вопрос: как отнесутся к этим людям и что с ними будет дальше.
Командир гарнизона, уже готовый обнажить клинок, упомянул, что те не внесли подушный налог, а это указывало на их крайнюю нищету. Простое возведение новых жилищ не являлось решением; необходимо было выяснить первопричины, по которым эти мужчины и женщины оказались в трущобах, не имея возможности оплатить налоги.
Иными словами, нам предстояло решить проблему нищеты.
* * *
— Это нелёгкая задача.
— Действительно, весьма нелёгкая.
Завершив дневные дела, я встретился с Элен в поместье. Мы уселись за общий стол, чтобы поделиться событиями прошедшего дня.
Мои способности прекрасно справлялись с оперативными вызовами, но в долгосрочной перспективе они не могли избавить жителей юго-западного района от их бед. Конечно, если бы я предоставил им землю для земледелия, это частично решило бы их проблемы, но само по себе сельское хозяйство — далеко не простая наука.
Да, когда дело касалось моих плодородных участков, это, возможно, было просто, но в обычных условиях — совершенно нет. Недостаточно было лишь вскопать участок, бросить семена и считать работу выполненной.
— Однако, мы не можем допустить ничего, что могло бы бросить тень на твою репутацию, — заметила Элен. — Прекрасно, что ты обеспечил их новым жильём, но если то, что ты им дал, в конечном итоге приведёт к потере этих самых домов, нетрудно представить, что тебя начнут считать источником бед.
— То есть, ты полагаешь, что мы обязаны предотвратить подобный исход?
— Именно. Хоть, скорее всего, Меринард в итоге и займётся этим, мы, безусловно, окажем всяческую поддержку.
В конечном счёте, всё свелось к необходимости предоставить им рабочие места.
Создание рабочих мест, значит?..
Эта проблема не решалась в одночасье, но я питал надежду на благополучный исход. Солдаты Святого Королевства и те, кто отказывался сосуществовать с бывшими рабами-гуманоидами, в итоге направятся в Святое Королевство, что, несомненно, приведёт к нехватке рабочей силы в Королевстве Меринард. В таком случае, вакансий станет значительно больше. К тому же, Сильфи и Мелти также будут работать над этим со своей стороны.
— Пожалуй, я просто буду делать то, что в моих силах, — выдохнул я.
— Совершенно верно. А пока что…
— Пока что?
Элен отвела от меня свои багряные глаза, и её щеки залил румянец.
— Учитывая, что мне пришлось весь день трудиться без тебя, я бы хотела получить награду за свои усилия.
— Принято!
Ни один мужчина в мире не смог бы отказать в такой милой просьбе. Я решил побаловать её сполна.