Выживая в игре за варвара (Новелла) Том 1 Глава 146 Великое наследие (3)
*затрещало*
Подняв меч, который ненадолго отложил в сторону, я вернулся к товарищам. А потом убрал клинок в сумку, которую перед этим поставил на пол.
Как ни посмотри, это был явно не обычный длинный меч из аркже. Но с этим можно разобраться и позже.
— Прости. И в этот раз я тоже...
Гном опустил голову, будто ему было стыдно смотреть мне в глаза. Я лишь похлопал его по плечу.
Что я вообще мог ему сказать?
Ведь выжили мы вовсе не благодаря мне.
— Бьорн.
Миша подошла ко мне медленно, почти обречённо, и положила ладонь мне на грудь.
— Какое счастье... что ты жив. Правда...
В груди что-то тяжело поднялось.
Я ведь и сам всё понимал.
Понимал, благодаря кому вообще можно было сейчас стоять здесь и чувствовать это облегчение. Он наверняка тоже хотел разделить с нами этот миг.
— Ротмиллер.
Я бережно накрыл маленькую ладонь Миши своей и мягко отвёл её в сторону. Потом подошёл к Ротмиллеру, который уже пришёл в себя, и передал ему последние слова Двальки.
Всего несколько слов.
— Вот оно как. Значит, он...
Выслушав всё до конца, Ротмиллер опустился на колени перед телом Двальки и перекрестился. А потом рассыпал перед ним прощальные слова, которые так и не успел сказать при жизни.
— Я вспомнил, как ты впервые вошёл в Лабиринт. Тогда ты сказал, что, кажется, наконец начинаешь понимать, насколько огромен этот мир.
Это было на Пути паломника, на третьем этаже.
Тогда Ротмиллер сказал, что в странствиях есть не только ужас и муки, и повёл нас на высокий холм.
Там мы вместе смотрели на бескрайнюю природу, залитую серебром, а Двальки радовался так, что потом всю ночь не мог уснуть от волнения.
— Жаль, что я не смог показать тебе мир ещё шире...
На этом Ротмиллер умолк.
Похоже, не только у него остались невысказанные слова. Миша и гном тоже опустились на колени и начали выплёскивать всё, что носили в себе.
Я стоял в стороне и молча смотрел.
Мне тоже было что сказать.
Но...
— Уаааа... Это, это всё из-за меня! Из-за меня! Если бы я только не выбрал ту дверь...
— Нет. Это моя вина. Я сказал, чтобы вы верили только мне. Что бы ни случилось, я вас защищу. А в итоге... не сдержал обещания.
Да и я был не лучше.
Что бы я ни сказал, всё равно закончил бы тем же — самобичеванием. А Двальки наверняка не хотел бы видеть нас такими.
Потому что мир, в котором нам приходится жить,
не настолько добр, чтобы позволить вечно лежать на земле и оплакивать погибших.
*мееееек*
Услышав крик Байкундуса из дальнего конца прохода, я заговорил:
— Хватит.
...
— Враг.
Помнить — да. Но потом всё равно придётся подняться.
Наверное, это единственное, что ещё могут сделать те, кто остался в живых.
*бехел—лаааааа*
Оставалось только идти вперёд.
---
Бой с Байкундусом оказался куда тяжелее, чем я ожидал.
Причина была проста.
В этом огромном лабиринте нас осталось лишь четверо, из-за чего характеристики резко просели, да и раны ещё не до конца затянулись.
Да и если уж на то пошло, раньше мы так легко справлялись с монстрами шестого ранга только благодаря Двальки.
— Соберём только самое нужное и уходим.
После боя мы принялись за сборы.
Собрали валявшееся тут и там снаряжение.
Вернее, то, что от него осталось. А потом как следует обыскали и жреца.
Нашли всего одну вещь — какое-то ожерелье, назначение которого было непонятно.
Артефакт это или просто украшение, никто сказать не мог.
Потому что из нас только Двальки умел чувствовать магию, заключённую в предметах.
— Здесь тоже ничего особенного.
Мы обыскали и немолодого следопыта, которого зацепило в бою ещё раньше, но и там ничего стоящего не нашли.
Впрочем, почти всё ценное наверняка лежало у того ублюдка в пространственном кармане.
— ...Мы обязательно передадим всё туда, куда ты хотел.
Посох, расширяющий рюкзак, который он носил, — это мы взяли. А вот сапоги и робу, хоть их и можно было потом продать, трогать не стали.
— Двальки понесу я.
После этого мы прошли через комнату с ловушками, добрались до портала и вернулись в Небесную башню.
А там просто рухнули кто где.
Кто-то сел перед Двальки и начал стирать кровь с его тела. Кто-то, привалившись к стене, беззвучно плакал.
Это странное, почти неправдоподобное затишье только сильнее давало понять:
всё было по-настоящему.
Это не сон.
— Бьорн, а... Двальки никак нельзя забрать в город?
— ...Нет.
— Вот как...
Реальность была безжалостна.
Он отдал за нас свою жизнь, а мы не могли даже унести его тело и похоронить как следует.
Потому что он был магом.
Тела, оставшиеся в Лабиринте, считаются предметами. И если у тебя нет магии «Искажения», вынести их наружу невозможно.
Поэтому Сердце варвара и считалось такой особой вещью.
Раз его можно было унести в город без магии, неудивительно, что маги сразу уцепились за это и начали изучать как магический материал.
— Миша, тебе тоже надо отдохнуть.
— Я ещё побуду здесь. Когда мы уйдём... он же останется совсем один.
— ...Хорошо.
Оставив позади этот душный воздух, я сел в углу.
И посмотрел на время.
「10 : 31」
До закрытия Лабиринта оставалось ещё больше полутора суток.
На языке вдруг стало горько.
«...Даже часа не прошло».
Я почувствовал себя до смешного ничтожным.
Мы столько раз стояли на краю смерти.
По ощущениям, будто дрались с ним без сна и отдыха несколько суток подряд.
А на деле — даже после всего, что случилось, и после того, как мы уже успели со всем разобраться, не прошло и часа.
«Ладно. Лучше заняться делом».
Я достал письмо, оставленное жрецом.
Один-единственный лист, грязный, мятый, словно старик годами носил его у самого сердца. На бумаге плотным почерком было изложено, как он вообще оказался в такой ситуации.
Я читал, пока взгляд не зацепился за одно место.
«Подземный город Ноарк».
Так называлось место, куда Драконоборец утащил старика вместе с его маленьким внуком.
«Это лекарство создал алхимик из Ноарка. Выпьешь — и воспоминания за последний час исчезнут начисто».
Это название мне уже встречалось — его когда-то упоминала та психопатка. И это было как раз то самое место, о котором я так и не сумел ничего узнать в библиотеке.
Значит, под канализацией и правда есть нечто подобное.
«Неужели и та женщина тоже из Оркулиса?»
С этой мыслью я продолжил читать.
В письме старик писал не только о том, что подземный город Ноарк и Оркулис сотрудничают. Там было ещё кое-что неожиданное.
«...Кто бы мог подумать, что портал есть и там».
Именно портал, связанный с Лабиринтом, был фундаментом, на котором держалась Лафдония.
И такой же портал существовал и под землёй.
Вот почему тамошние исследователи, скрывая свою личность, добывали магические камни и сумели построить на этом целый город — совершенно безумное достижение.
«Ноарк».
Я крепко врезал это имя себе в память.
Почему-то у меня было твёрдое чувство, что рано или поздно я всё равно с этим местом столкнусь.
«Когда выберусь, надо будет разузнать и об этом».
На этом я убрал письмо обратно.
Судя по содержанию, если я передам его по назначению, вреда мне это не принесёт.
В конце концов, враг моего врага — ещё не друг, но уже хотя бы полезная сторона.
Ладно. Значит, с этим пока всё.
...
Я медленно выдохнул и закрыл глаза.
Мне отчаянно нужен был отдых, но мысли всё лезли и лезли в голову, мучая без конца.
Что теперь делать?
Раз у меня появился настолько чудовищный враг, то и в городе уже нельзя чувствовать себя в полной безопасности. В следующий раз они вполне могут попытаться прикончить меня вместе с товарищами уже прямо в Лабиринте.
«Чёрт».
Наверное, поэтому мне вдруг стало жаль, что тот ублюдок ушёл живым. Исцели он только меня — и я бы сам его добил.
«...О чём я вообще думаю?»
Я помотал головой, отгоняя эту мысль.
Мир всё равно не движется так, как тебе хочется.
Наверное, и у него тогда просто не было выбора.
Этот злой бог и в игре был таким же.
Он исполнял желания за плату, но никогда не давал идеального исхода. Словно обезьянья лапка: в обмен на исполнение мечты обязательно приносил и несчастье.
Существо, которое всегда дарит и надежду, и отчаяние одновременно.
«...И этот ублюдок почему-то всё время крутится рядом со мной».
Добавив злого бога Каруи в список того, что надо разузнать, я наконец прогнал лишние мысли.
Пора было отдыхать.
Здесь всё равно безопаснее, чем в городе. Да и снаружи меня ещё ждёт куча дел.
...
Я обтёрся мокрым полотенцем, расстелил спальник и лёг.
Странное дело.
Почти двое суток без сна.
Такая отчаянная битва.
А уснуть я всё равно не мог ещё очень долго.
---
«Лабиринт закрыт».
«Персонаж перемещается в Лафдонию».
---
Солнечный свет колол веки.
Не успев даже толком прочувствовать возвращение, я прошёл через досмотр, обменял магические камни и направился к условленному месту встречи.
Отделение Гильдии исследователей, ближайшее к Площади измерений.
Когда я туда пришёл, перед входом уже толпились люди в таком же состоянии, как и я.
...
Для нескольких десятков человек там было слишком тихо.
Все стояли с суровыми лицами и ждали, когда подтянутся остальные.
И это было естественно.
Ведь причина, по которой люди, вернувшись в город, не идут сначала ни мыться, ни отдыхать, а сразу приходят сюда, всегда только одна:
смерть товарища.
— Все в сборе? Тогда заходим.
Когда подошли последние, мы вошли в гильдию. Там мы оформили заявление о смерти и передали всё, что удалось собрать из вещей Двальки, — и снаряжение, и рюкзак.
— ...У покойного были хорошие товарищи.
Сотрудник посмотрел на нас странным взглядом.
И неудивительно. Такое, наверное, случалось нечасто.
Имущество, принадлежащее городу, — это одно. Но вот подобные вещи большинство наверняка просто прикарманило бы без всяких последствий.
Обычно люди наверняка ограничивались одной лишь регистрацией смерти.
Но...
— Заявление о смерти Риола Ворба Двальки, мага восьмого ранга, признанного короной, принято.
Ни малейшего сожаления я не чувствовал.
Да и как иначе? Мы все знали, что он написал в завещании ещё до того, как впервые вошёл в Лабиринт.
«Ха-ха, завещание. Теперь я и правда чувствую себя настоящим исследователем».
«Пиши что угодно, но наследство обязательно распредели чётко. Иначе всё автоматически отойдёт Гильдии исследователей».
«Об этом не беспокойся. Я уже всё решил».
Он хотел, чтобы всё его имущество передали приюту при одном храме.
Подробности мы узнали только вчера.
Как сказал гном, в детстве Двальки какое-то время жил там.
Значит, его добро и должно уйти туда, куда он сам хотел.
Мы и без того получили от него нечто куда более ценное.
— Вот и всё... Ну, тогда идём.
Так закончилась первая из тех дел, которые нужно было сделать после возвращения в город: оформить смерть Двальки.
И заняло это до смешного мало времени.
Минута на бумаги, две минуты на проверку. Чтобы поставить точку в жизни человека, прожившего двадцать пять лет, хватило трёх минут.
«Наверное, в этом мире смерть и правда слишком привычна».
Оставив горечь при себе, мы вышли из гильдии.
А потом направились в Великий храм Реатласа.
Потому что это была почти единственная вещь, которую мы ещё могли сделать в благодарность за того, кто уже ушёл.
— Вы можете вернуться и отдохнуть.
— Как мы можем? Он ведь спас нам жизнь.
— Я... я тоже пойду. Я и так достаточно... отдыхала там внутри...
Миша проплакала весь день и толком не спала, но я ничего не сказал. Даже вернись она в гостиницу, вряд ли там смогла бы уснуть.
...
Мы пошли вместе.
Вскоре впереди показалось белоснежное здание, будто вовсе не запятнанное мирской грязью, и мы вошли внутрь.
Послушник спросил, не за лечением ли мы пришли. Я на миг задумался, что ему ответить, а потом сказал, что явился по просьбе верховного жреца Людвига.
— В-верховного жреца Людвига?..
Похоже, ему и в голову не пришло, что кто-то посмеет лгать в месте, где пребывает бог. Совсем юный жрец округлил глаза и тут же помчался внутрь передать весть.
А затем...
— Давно не виделись.
Пока мы стояли и ждали, нас вышло встретить знакомое лицо.
Паал Кровиц, командир Третьего ордена святых рыцарей.
— Мне сказали, что Вы пришли по просьбе верховного жреца Людвига, пропавшего несколько лет назад. Не найдётся ли у Вас какого-нибудь предмета, который мог бы это подтвердить?
Он задал вопрос вежливо.
И тут же добавил, что для ордена это крайне щекотливое дело, так что просит отнестись с пониманием.
Похоже, из-за награды, объявленной по всему городу, их уже не раз пытались обмануть.
— Награды?
— Да. Сумма слишком велика, вот и находятся люди с грязными помыслами.
Мы пришли сюда не за деньгами.
Но я, человек, уже однажды получивший огромную награду за голову той суки Элисы, невольно спросил:
— И насколько огромную?
От такого приземлённого вопроса Миша тут же ткнула меня в бок. Гном тоже посмотрел с осуждением.
— Даже для тебя это уже слишком.
Ротмиллер, который был не только исследователем, но и верующим Реатласа, тоже явно не одобрял подобный интерес.
Но Кровиц ничем этого не показал.
Он спокойно ответил:
— Размер выплаты зависит и от ценности сведений, и от того, есть ли у человека священные реликвии...
— И всё же?
— Насколько мне известно, казначейство назначило сумму вплоть до семидесяти миллионов стоунов.
После его ответа все просто окаменели.