Выживая в игре за варвара (Новелла) Том 1 Глава 148 Великое наследие (5)

Бывают и такие дни.

Дни, в коих случайная блажь оборачивается чистой фортуной. Для Амелии Рейнвейлз сегодняшний оказался именно таким.

Кто бы мог ожидать.

Что на крепостной стене, куда она взобралась просто подышать воздухом, встретится именно он.

— Ригаль Багос.

Один из Оркулиса, что разрубил этот проклятый город пополам...

И из всей этой компании именно тот, кого она жаждала прикончить больше других.

Этот подонок валялся на земле в отключке.

В такой глуши, весь покалеченный, истерзанный, да ещё и в одиночку.

«...Неужто портал открыл, чтоб удрать? Вот его и выкинуло не на площадь, а сюда?»

Сначала в голову пришло именно это.

В отряде Драконоборца мага не было, но если он подставил того старого хрыча, которого вечно с собой волочил, то такое запросто могло сработать.

Однако...

«С кем же он внутри схлестнулся...»

Амелия отогнала эту мысль.

Не важно, кто его до такого довёл.

Важно лишь, что перед ней расстелен пир.

Сначала она нагнулась и проверила пульс.

«Живёт.»

С закрытия Лабиринта минуло около двух часов.

Видать, всё это время он пролежал без сознания. Обычный смертный такого не пережил бы, но он-то не простой смертный. К тому же штырь в плече, похоже, хоть немного тормозил кровотечение.

— Ты...

В этот миг он с усилием разлепил глаза и уставился на неё.

Похоже, уловил чужака и очнулся.

Но не успел он издать звук, как Амелия заговорила первой:

— Драконоборец, зелья у тебя есть?

— На... поясе...

— Понятно.

Амелия мигом стащила с его пояса пространственный карман и схватила его.

А затем вновь спросила:

— Я волью в тебя зелье. Можно штырь вытащить?

— Поскорее...

Едва он выдавил это, она рванула штырь — и кровь брызнула фонтаном.

Если бросить как есть, даже Драконоборец наверняка откинется.

Амелия просто замерла и наблюдала.

— Ты че... го... Давай... зе...

Лишь теперь он заподозрил подвох и спросил. А она невозмутимо отозвалась:

— С какой стати?

— До... говор... же...

— А, договор имеешь в виду?

Амелия сама не заметила своей ухмылки.

Когда-то владыка Ноарка на неё наложил один договор. Такой знаменитый, что весь город о нём знал.

В Ноарке она не смела убивать.

Запрет был выжжен в самом теле, так что обойти его было нельзя.

Но...

— Это ведь ты сам просил штырь вытащить.

Она лишь выполнила просьбу.

Честно говоря, Амелия не была уверена до конца, сработает ли такая уловка. Но если бы это сочли нарушением договора, она даже не смогла бы попробовать.

— Про... кля...

Амелия спрятала отобранный пространственный карман в своё подпространство.

А заодно сгребла и остальное барахло.

Кинжал с пояса, кольца с пальцев, наруч, ожерелье...

Всё то, на что она давно глаз положила.

— Рада, что свалился именно сюда. Я найду этим трофеям толковое применение. Кстати... кто тебя так разукрасил?

Даже на её издёвку он не отреагировал.

Просто злобно сверлил взглядом вверх.

Амелия тоже не стала болтать. Просто опёрлась спиной о стену и стала следить за ним.

Уйти она хотела, лишь убедившись глазами, что он откинулся. Про запас.

Но жизнь в нём ещё теплилась.

*шарк, шарк*

Вскоре издалека донеслись шаги патруля по крепостной стене.

Амелия мгновенно решила.

Всё, что патрульные видят и слышат, докладывается владыке города. Увидят её — пиши пропало.

— Тебе крупно повезло, Драконоборец.

Она раздражённо цыкнула языком.

Умерь он сейчас — и Оркулис ослаб бы хоть чуть-чуть.

— Те... бе... это... не... пройдёт...

Поняв, что выкарабкался, он прорычал сквозь зубы.

Дескать, за сегодняшнее она поплатится.

Но Амелия лишь плечами пожала и приблизилась.

— Мне плевать. Ты всё равно ничего не вспомнишь.

— ...Что?

Она выудила одну пилюлю и зажала в пальцах.

«Благословение Леты» — так звалась эта пилюля, сработанная одним алхимиком из Ноарка.

На злых духов не действовала, зато обладала удобной особенностью: заставь жертву проглотить — и память стирается.

— Чер... т... Угх, угх!

Амелия вцепилась в его челюсть и насильно запихнула пилюлю в глотку.

И, кстати, это была не дешёвая армейская версия.

Чем выше ранг души, тем слабее эффект, так что она взяла элитную, на всякий пожарный.

По словам алхимика, обычный человек мог забыть всё на неделю.

«Противник слишком крут. Лучше не рисковать.»

Жалости не было.

Редкая штука, да. Но с уловом сегодняшним убытка не выйдет.

К тому же чем дольше дыра в памяти протянется, тем выгоднее.

Подумал бы, что всё потерял в Лабиринте. Не догадается, что его обнесли в подземном городе.

«Кто б ни был, тому спасибо.»

Слушая, как патруль приближается, Амелия спешно слетела со стены.

---

Кольцо, которое до трёх раз обязано было спасти меня от флагов смерти, связанных с Ригалем Багосом, лишилось одного срабатывания.

А с прошлого случая минуло всего каких-то меньше десяти минут.

«Лишь бы эта штука не стала тратиться по разу ежедневно...»

Внезапно вспыхнувшую тревогу я подавил в себе насильно.

Пожаловаться успею позже, если доживу. К тому же, говоря по чести, вероятность такого была невелика.

Ведь это слова самой богини.

«Когда все лозы на этом кольце оборвутся, Вы должны быть готовы одолеть судьбу.»

Она велела мне готовиться. Передала это через сосуд.

Она прекрасно понимала, какая бездна нас разделяет. Не могла же она всерьёз дать мне максимум месяц-другой и при этом сказать: «Подготовься».

«...Нет. Ключ не в том, когда оборвётся первая лоза. Ключ — когда лопнет последняя.»

Вспомнив притчу о «трёх утром, четырёх вечером», я с трудом успокоил забившееся сердце.

Не важно, сколько желудей дают по утрам.

Важно их общее количество. То есть здесь — полный срок действия кольца.

«Хорошо. Лучше сосредоточусь на том, что требуется прямо сейчас.»

С этой мыслью я кратко поговорил о награде и покинул храм. За деньгами велели явиться завтра.

— Тогда на сегодня расходимся. Отдохнём по своим углам и свидимся завтра.

Мы уже условились о месте встречи и собирались разойтись по постоялым дворам, как коротышка неловко нас задержал.

— Слушайте... не знаю, как вы это воспримете, но... когда получим награду, может, отдадим долю Двальки в приют?

— Я... не против. Без Двальки мы бы этих денег всё равно не заработали.

— Я тоже. Честно говоря, даже то, что я беру себе долю из такой суммы, кажется неловким.

Иными словами, он предложил каждому из нас внести по три миллиона пятьсот тысяч стоунов в приют. Все согласились почти без раздумий.

И только я промолчал.

Потому что это было абсолютно нерационально.

У меня на хвосте Драконоборец — противник такого уровня, что о нём нельзя забывать.

Если мы хотим продолжить дело Двальки, то логичнее потратить эти деньги на то, чтобы самим стать чуточку надёжнее.

— ...Бьорн, тебе не обязательно. Из всех ты выложился там больше всего.

— Д-да. Мы это говорим скорее из чувства вины, так что не нагружай себя лишним.

Разгадав моё молчание, товарищи тут же смущённо стали подбирать слова.

Достаточно было просто кивнуть — и тема закрыта.

Но всё же...

— Давайте нормально обсудим в следующий раз. Мы ведь ещё даже денег не получили.

Я решил пока не выбирать.

Хотя на самом деле должен был сразу отказать. Без сомнений.

Но эти слова так и не сорвались с языка.

Эх. Вот почему нельзя привязываться к людям.

Трудно становится мыслить трезво.

Прежний я даже не задумался бы.

— ...Ладно, тогда до завтра!

Вскоре мы разбрелись по своим постоялым дворам.

Я тоже почти час бродил по спокойным улицам, добрался до гостиницы и смылся с себя кровь и пот тёплой водой.

А затем улёгся на кровать и уставился в потолок.

И тут в дверь постучали.

Это была Эрвен.

— Дяденька? Вы здесь?

Когда я открыл, передо мной стояла она — уже успевшая помыться, причесаться и переодеться в лёгкую развевающуюся юбку.

Я подумал, что у неё ко мне дело, и впустил. Но почти сразу понял: это просто её обычная болтовня о том, что приключилось с ней в Лабиринте.

Да.

Раньше это и составляло нашу повседневную жизнь.

В другой день я, наверное, слушал бы с интересом. Но сегодня не смог.

— Эрвен, я устал. На сегодня хватит, иди к себе.

— Что? Но дальше как раз самое интересное...

— В другой раз. Доскажешь потом. На сегодня всё, я вымотался.

— Ла-адно...

Когда я твёрдо дал понять, что разговор окончен, Эрвен поникла, опустив свои острые уши, и ушла.

Потом наступила тишина.

И в этой тишине я долго просидел в одиночестве.

Потому что если есть проблема, её нужно решать.

«Выжить.»

С той минуты, как я открыл глаза в этом теле, это оставалось моей главной целью.

И сейчас ничего не переменилось.

Проблема крылась в другом.

В пути к этой цели.

«...Варвар, ты ведь сдержал клятву?»

Я нарушил клятву воина на виду у всех.

Я вёл отряд за собой и раз за разом совершал действия, которые не могли не показаться странными.

Тогда я всё оправдывал выживанием.

Но теперь и сам осознал: в основе всех этих поступков лежало доверие.

Если бы среди них оказался хоть один, кто по-настоящему заподозрил во мне злого духа, я бы никогда — хоть умри — не повёл себя так.

«...Мужайся, друг мой!»

То же самое с высшим зельем, которое я поделил между Ротмиллером и Двальки. Это тоже иррациональный выбор, рискнувший не кем-то, а мной самим.

Да и мои колебания насчёт этих трёх с половиной миллионов стоунов были из той же оперы.

«Три с половиной миллиона стоунов...»

Пожалуй, пора признать.

Я ослаб.

Причина простая.

Я привязался к другим.

А значит, дала трещину моя главная сила — умение мыслить рационально.

Чтобы просто существовать в этом мире, может, это и не проблема.

Однако для меня, чьей основной задачей является выживание, невозможно просто закрыть глаза на это.

Что же тогда предпринять?

— ...

Даже засыпая, я так и не обрёл ответа.

А на следующее утро мне доставили письмо.

Из одного из административных подразделений Гильдии исследователей.

В письме сообщалось, что я значусь наследником имущества Риола Ворба Двальки и обязан явиться за его получением.

---

— Тебе тоже пришло?

— Ага. Значит, и тебе?

Именно так завязался наш разговор на следующий день при новой встрече.

Очевидно, письма из гильдии доставили всем четверым.

Хотя Двальки указал наследником приют.

Тогда в чём же смысл?

— ...Наверное, бессмысленно гадать между собой. Лучше отправимся прямиком в гильдию и уточним.

Как предложил коротышка, вся наша группа направилась в гильдию.

Выслушав детальные разъяснения в соответствующем отделе, мы убедились: никакой ошибки или путаницы здесь нет.

Двальки обновил завещание, назначив наследниками нас четверых.

Причём это произошло в прошлом месяце.

Другими словами...

— ...То есть после битвы с троллем.

Чуть не погибнув в сражении с троллем, Двальки первым делом вернулся в город и переоформил завещание.

Он уже тогда готовился.

К тому самому наихудшему сценарию, о котором я даже не помыслил.

Он.

Тот самый парень, что всегда улыбался и смотрел вперёд.

— ...

Получив обратно всё снаряжение и рюкзак Двальки, сданные ранее в гильдию, а также документы на его дом, мы вышли оттуда словно опустошённые воины.

— Не уверен, сможем ли мы когда-либо отплатить ему за этот долг... просто продолжая жить.

— Двальки не стал бы хотеть, чтобы мы платили, — тихо произнесла Миша.

— Точно. Он бы наверняка сказал именно так. Значит, деньги, что он оставил, каждый должен использовать по своему усмотрению. Если у него и было единственное желание, то, вероятно, именно это.

Затем мы направились в храм и забрали там награду. Папу, похоже, снова не увидим — всеми делами ведал Кровиц.

Я велел остальным идти в трактир и ждать меня, а сам ненадолго остался с ним наедине.

— Можешь ли ты пообещать, что всё, о чём я скажу сейчас, останется только между нами?

— Говорите свободно. Если это не идёт вразрез с волей бога, клянусь, что не раскрою слов благодетеля.

Фраза о воле бога мне не очень понравилась, но я не стал акцентировать и просто извлёк длинный меч из аркже.

— ...Меч Драконоборца.

— Почему-то, когда кто-то из нас пытается им воспользоваться, возникает отторжение. Ты знаешь причину? Если это проклятие, я хотел бы попросить тебя его снять.

— Сила, обитающая в этом мече, не есть проклятие.

Похоже, Кровиц действительно знал об этом оружии. Он объяснял без малейших колебаний.

История была длинной, но суть проста.

Настоящее имя этого клинка — Драконий меч.

Просто после того, как Ригаль Багос убил дракона-хранителя и скрылся, за ним закрепилось иное название — Драконобойный меч.

— С древних времён этим клинком владели лишь драконолюды. Из поколения в поколение его передавали драконы-хранители и благодаря этому жили почти бессмертно.

— Но он так и не смог должным образом использовать меч.

— Верно. Причина — в драконьем проклятии.

Перед смертью дракон-хранитель наложил на него проклятие.

Из-за этого Ригаль Багос превратился в существо, которое наполовину драконолюд, а наполовину уже нет. Его драконья чешуя сгорела и осыпалась, а сердце — источник силы драконолюдов — стало ближе к человеческому.

Чтобы заполучить меч, он предал свой народ и навлёк на себя возмездие.

Но, заполучив его, так и не смог им воспользоваться.

— Я слышал, он долго искал способ снять проклятие. Но, судя по вашим словам, полностью одолеть его не удалось.

— Иными словами, проклят был не меч, а он сам.

— Да. Именно.

Затем я спросил, как лучше поступить с этим клинком, которым мы всё равно не можем пользоваться. Кровиц ответил кратко:

— Самое разумное — возвратить его драконолюдам и получить соответствующую награду.

Да.

Похоже, иного пути действительно нет.

Раз уж им могут владеть только драконолюды, сбыть такую краденую реликвию тоже нелегко.

Ладно. С этим разберусь потом.

— Понятно. Благодарю за совет.

— Не за что. Господин Яндель — благодетель нашей церкви. Если понадобится помощь, приходите в любое время.

— Тогда, может, теперь и благословения бесплатно давать станете?

— Ха-ха... Боюсь, это перебор.

Я спросил на всякий случай, но Кровиц лишь неловко улыбнулся и сразу обозначил границы.

Наверное, утром и правда было ещё одно откровение.

— Сумеречная звезда передала: всё должно идти своим чередом, и не стоит искажать её волю, пытаясь противиться.

Почему-то мне почудилось, будто богиня обращается лично ко мне.

Дескать, одну святыню я тебе уже дала, долг погашен — даже не вздумай требовать лишнего.

— Но если просто нужно поговорить и обдумать, я всегда готов выслушать.

На этих типичных церковных словах Кровица я покинул храм.

А затем отправился в трактир, куда направил остальных.

— А, и ты пришёл? Садись.

Все трое нас уже держали в руках кружки.

Однако обстановка здесь царила совсем иная, нежели после типичной вылазки.

Никто не хохотал.

Никто не гудел.

Все лишь молча пили.

И я вновь отчётливо осознал:

мы заполучили куда больше, чем раньше когда-либо.

И лишились тоже куда больше, чем прежде.

«Место у окна остаётся пустым.»

Именно тот стол, где мы всегда собирались впятером.

И именно тот стул, который отныне навсегда опустеет.

Но вслух о подобном никто не обмолвился.

Мы лишь говорили о практических, житейских делах.

— Награду и остаток денег поделим поровну на четверых.

— Согласен.

Даже коротышка, что сначала хотел разделить на пятерых и передать долю приюту, теперь просто молча кивнул.

В сущности, так и должно было случиться.

Идея с пожертвованием возникла лишь из желания почтить завещание Двальки.

А раз он желал, чтоб мы сами решили с его деньгами, то так и поступим.

Коротышка, Ротмиллер, Миша.

Все они тихо чокались в память о Двальки за выпивкой.

Поэтому и я остался с ними, просто сидя и выпивая.

— Не таким он был человеком... чтоб вот так просто уйти...

Коротышка, опрокидывавший стакан за стаканом, первым уткнулся лицом в стол.

Ротмиллер заявил, что проводит его назад, и ушёл вместе.

В трактире осели лишь я с Мишей.

— Бьорн... нам тоже пора...

Как обычно, вдвоём мы направились к постоялому двору.

Миша, переборщившая с алкоголем, чуть покачивалась.

— Обопрись на меня.

— А, благодарю.

День ещё оставался ясным.

Мы плелись по оживлённой улице, источая густой аромат спиртного.

Как всегда, впереди возникла моя гостиница.

Время прощаться.

Однако мы оба почему-то замерли у входа, уставившись друг на друга.

— ...

— ...

То ли от вина, то ли по иной причине, воздух меж нами внезапно накалился странно.

Да.

В иной день я бы именно так и поступил.

Это оказалось бы проще.

Это было привычнее.

Я бы притворился, что ничего не вижу, и варварски всё сгладил бы.

Но...

— Ладно... я пойду тогда. Отдыхай...

— Миша Калстайн.

Я удержал её, когда она первой отвела глаза и уже было повернулась.

Ибо я дал обещание.

«Ты не из тех, кто игнорирует явное. Прошу, не отводи больше взгляд.»

Он велел мне не отворачиваться.

В тот бесценный миг, что он мог употребить на признание Мише, он обратился ко мне.

И я подтвердил, что понял.

Значит...

Наконец-то пора встретиться с этим лицом к лицу.

— А? В чём дело?

Миша с вопросом взглянула на меня. Я сжимал её запястье.

Я глубоко вздохнул разок, вытеснил из мыслей остатки опьянения и выдал прямо:

— Я тебе нравлюсь как мужчина?

Без романтики.

Без подходящей ауры.

Лишь грубый, прямолинейный вопрос, заданный варварски в упор.

Но Миша не разозлилась.

Не расхохоталась, словно услышала бред.

Она только дёрнулась, опустила взор к земле и пару раз почеркала носком по камням.

Затем вскинула голову и уставилась на меня.

И тихо молвила:

— ...Да. Нравишься. Как мужчина.