Выживая в игре за варвара (Новелла) Том 1 Глава 515 Коренные жители (3)

Ситуация — хоть стой, хоть падай: чудовище утверждает, что оно человек, а нас, наоборот, зовёт чудовищами.

— Забавно.

— Забавно? Что он такого сказал?

— Говорит, что чудовища — это мы, а он сам человек.

— О... И правда редкостно тупое чудовище.

Айнар только расхохоталась и отмахнулась, но у остальных, слышавших разговор, реакция вышла разная.

Кто-то, как и я, просто находил это забавным. Кто-то заинтересовался.

А кто-то слегка раздражался.

Как ни странно, Берсил, при всей своей магической натуре, почти не отреагировала.

Наверное, потому что она из бывших игроков? Будь здесь Рейвен, у неё бы глаза загорелись, и она бы тут же велела спросить, с чего он вообще так решил.

— О чём вы... говорите?

В этот момент маленькое чудовище обратилось ко мне.

Значит, не совсем уж оно беспросветно тупое.

— Обсуждаем твои слова о том, что ты человек.

— ...А это вообще нужно обсуждать?

— И правда.

— Кто вы такие?

На этот вопрос о самой сути пришлось на миг задуматься. Было одно слово, которым можно назвать всех разом — и людей, и варваров, и эльфов, и зверолюдов.

— Мы — исследователи.

— Иссле... дователи?..

— Что? Никогда не слышал этого слова?

Маленькое чудовище подняло правую руку и опустило вниз указательный палец. Похоже, у них это заменяло кивок.

— Исследователь... А что такое исследование?

— Так называют тех, кто ходит по Лабиринту, находит новое и убивает чудовищ.

— ...Так и знал. Вы пришли снаружи острова.

— Верно.

Я тоже опустил вниз указательный палец — в ответ он дважды дёрнул своим.

Надо же. А ведь это забавно.

— Похоже, разговор будет долгим. Всем — следить за окрестностями.

— Поняли.

Мы перестроились в настороженный строй, а я для начала решил наладить контакт.

— Хочешь поесть?

— Что это?

— Вяленое мясо.

— Я не об этом спросил.

— А?

Я удивлённо наклонил голову, и он, искренне не понимая, переспросил:

— Что значит... «поесть»?

На миг у меня в голове всё опустело. Но шутить он явно не собирался, так что пришлось объяснить.

— Есть — это пережёвывать зубами еду и проглатывать её.

Вот так.

Чтобы показать на примере, я зажевал полоску вяленого мяса и проглотил. Маленькое чудовище аж передёрнуло.

— ...Фу. Странно. Зубы ведь нужны только для того, чтобы убивать врагов...

— То есть вы вообще ничего не едите?

— Конечно нет! Как можно такое... засовывать себе внутрь?!

Нет, ну с такой внешностью говорить подобное — это уже как-то слишком.

— Я... я, конечно, слышал, что иногда в бою кого-то случайно проглатывают... но обычно так не делают!

А вот это уже любопытно.

Хотя, если подумать, в этом они как раз точь-в-точь как монстры.

— Значит, вы можете жить вообще ничего не едя?

— Конечно. Пока у нас достаточно живой воды, мы, люди, не умираем.

— Живая вода?..

В ответ на мой вопрос он достал из сумки керамическую бутылочку.

И жадно отхлебнул.

— Вот это и есть живая вода.

— Дашь немного?

— ........Да.

По нему было видно, что делиться ему до смерти не хочется, но своё положение пленника он всё-таки осознавал и потому протянул мне бутылку.

Отлично. Образец есть.

— Берсил, можешь сказать, что это?

— Дайте... Магическая плотность очень высокая...

Я передал бутылочку просто на всякий случай, но Берсил неожиданно быстро разобралась.

— Похоже... это растолчённый магический камень, размешанный в воде.

— ...Магический камень?

— Да. Магическую воду в городах обычно делают точно так же. Это буквально то же самое.

Магическая вода была почти обязательным материалом для изготовления множества магических инструментов.

Но чтобы употреблять её как основную пищу...

— Послушай. Эта ваша живая вода делается из магических камней, которые получают после убийства чудовищ... то есть из этих камней?

— Да... А что? И вообще, я не «послушай». Меня зовут Марупичичи.

— Понял, Марупичичи. А я — Бьорн, сын Янделя.

— ...Странное имя.

Марупичичи...

Словом, сокращённо — Мару. Сказав это, он смущённо вытянул вперёд указательный палец, и я, сообразив, легонько стукнул своим в ответ.

— Он... что сейчас делает с тем чудовищем?

— Не знаю. Похоже на рукопожатие.

— И что вы уже выяснили? Про местоположение деревни он рассказал?

А, точно...

Надо было с этого начинать, а я, увлёкшись, битый час болтал о всякой ерунде.

— Я как раз этим и занимаюсь.

— Вот как... Впрочем, даже ребёнок вряд ли так просто выдаст врагу такие сведения. Скажи, если понадобится моя помощь.

— ...Хорошо.

Пора было оставить личное любопытство и перейти к действительно важному.

— Мару, где вход в вашу деревню?

Вопреки опасениям Амелии, Мару, добренький настолько, что сам выпустил пленных, не стал прибегать к такой трусости, как право хранить молчание.

Хотя ответил совсем не то, что мне хотелось услышать.

— Сейчас... его нет.

— Что?

— Пока взрослые не откроют, в деревню никто не может войти... Даже я...

Ха. Вот почему он прятался один в кустах.

— У вас обычно вход в деревню закрыт?

— Нет... Почти никогда. Только в сезон дождей.

Сезон дождей... Значит, здесь идёт дождь?

Хотя да... если деревня под землёй, в сильные ливни у них, наверное, начинаются проблемы.

— Тогда почему сейчас вход закрыт?

— Наверное... из-за меня.

— Из-за тебя?

— Да. Взрослые ведь, скорее всего, решили, что чудовища, которых они поймали, сбежали...

Нет, если так, логичнее было бы собрать погоню. Эта мысль пришла первой. Но, подумав, я понял: в их действиях всё же был смысл.

Жители деревни не знают, что исследователи успели выбраться наружу.

Скорее всего, они решили, что те всё ещё прячутся где-то внутри, перекрыли вход и начали прочёсывать деревню.

«Они сбежали часа четыре назад... Значит, скоро уже и там должны понять, что произошло на самом деле, и выйти наружу...»

Я быстро пересказал товарищам то, что удалось выяснить.

А потом устроил голосование.

— Тема такая: как нам поступить с чудовищами, которые умеют говорить и при этом называют себя людьми. Вариантов два.

— Два?

В ответ на вопрос Амелии я качнул вверх-вниз указательным пальцем.

— Либо подружиться.

Или...

— Либо перебить всех до одного.

В любом случае выбор выйдет вполне исследовательский.

---

— Подружиться?.. С чудовищами?

Некоторые отреагировали так, будто услышали полный бред.

Остальные сомневались, возможно ли это в принципе.

— Но зачем вообще пытаться с ними дружить?

— Потому что они тут живут. Значит, много чего знают.

— А нельзя просто спросить у этого чудовища?

Ну и много ли знает этот малыш?

В конце концов, если нужны действительно ценные сведения, без разговора со взрослыми чудовищами не обойтись.

Но Амелия всё равно смотрела скептически.

— Если причина только в этом, достаточно поймать взрослого и допросить.

— Это да, но может оказаться не так просто. Этот ещё ребёнок, вот и выложил всё без сопротивления. А взрослые могут оказаться покрепче.

— Ты... мне не доверяешь?

— Да с чего бы? Просто не вижу нужды сразу прибегать к крайним мерам. Мы ещё даже не знаем, насколько сильны их основные силы. И вообще... ещё недавно ты говорила, что не стоит убивать без разбора.

— Это когда речь шла о людях.

— А.

— ...Ладно. А если вариант с дружбой провалится, что тогда?

Амелия спросила в лоб, и я так же прямо ответил.

Собственно, вариантов с самого начала было всего два.

Если не сработает А, останется Б.

— Перебьём всех.

— Вот как. Тогда я за то, чтобы попробовать подружиться.

— Неожиданно.

— Мне и самой стало немного любопытно, что они такое.

Так или иначе, голосование пошло по кругу, начиная с Амелии.

И...

— За дружбу — трое. За то, чтобы просто убить, — тоже трое.

Почему-то и в этот раз всё снова упёрлось в мой выбор.

Я повернул голову к Марупичичи.

И как раз собирался решить окончательно —

*свист*

Тело воина, всегда готового к бою где угодно и когда угодно, уловило опасный звук.

Кто. Откуда. Зачем.

Пока разум ещё не успел это разобрать, тело уже среагировало само.

В щит с глухим ударом вонзилась стрела.

Честно говоря, я даже слегка удивился.

«...Надо же, вошла.»

Пусть не насквозь, но стрела пробила верхний слой щита и засела в нём.

И, судя по ощущению, урон у неё был целиком физический.

— К бою!

По привычке выкрикнув это первым делом, я глянул туда, откуда прилетела стрела.

А из кустов уже как раз высыпали чудовища, вооружённые кто чем.

«Цель... вытащить этого мелкого?»

Наверное, стрелой они хотели просто создать окно.

Поняв их замысел, я тут же отбросил щит и, вытянув руку, схватил Марупичичи за шкирку.

— А-а-а!

Теперь это был мой новый щит.

— Пусти, пусти, отпусти...!

Он, конечно, дёргался и верещал будь здоров.

Но по эффективности к новому щиту у меня претензий не было.

Чудовища, выскочившие из леса почти как бойцы спецотряда, при виде моего нового щита дружно замешкались.

— Подлец...

— Взять ребёнка в заложники...

Подойти ближе не могут, отойти дальше тоже — вот и сыплют такими лестными словами.

— Д-дядя Мауратити!

— Не беспокойтесь. Мы вас непременно спасём.

Похоже, все они знали этого мелкого.

«Но почему говорят с ним так почтительно? Высокое положение?»

Неизвестно. Но если так, мне это только на руку.

Я поднял повыше свой новый живой щит и крикнул:

— Бросьте оружие! Иначе этот мелкий умрёт!

Услышав это, Амелия тихо пробормотала у меня сбоку:

— Неожиданно. Я думала, ты за дружбу.

— А я и сейчас за дружбу.

Я ответил самым невинным тоном, и Амелия коротко переспросила:

— Вот так?

— Кхм...

Нет, ну всё-таки «вот так» — это слишком.

— ...Вообще-то люди часто именно так и сближаются.

Мы ведь тоже не сразу спелись, а?

---

Повисла тишина.

— Он заговорил на человеческом языке.

— Чудовище... Как оно может говорить по-нашему?

— Неужели это и есть то, о чём говорил староста?..

Десятки чудовищ не спешили ни бросать оружие, ни идти в атаку — только смотрели на меня.

Я тоже остался в боевой стойке и ждал.

Прошла примерно минута.

Послышались тяжёлые шаги.

Вскоре из зарослей вышло чудовище ростом этак в три с половиной метра.

За плечом у него висел лук — под стать его огромному телу.

Ага. Значит, это и есть тот лучник.

— Ты у них главный?

Стоило мне заговорить первым, как лучник задал вопрос в ответ:

— Чудовище, как ты говоришь на нашем языке?

— Брось оружие — тогда скажу.

Но ответил мне на это, к моему удивлению, вовсе не он, а мой щит.

— ...О-отец! Нет! Со мной всё в порядке...

Ого... Так это был его отец?

— Видали? Бьорн оскалился с такой зверской улыбкой! Этим чудовищам конец! Ха-ха-ха!

...Я что, улыбался?

Сам не понял, но на всякий случай собрал лицо и снова сосредоточился на разговоре.

— Не вмешивайся, Чичи.

— Но...

— Я сказал молчи!

— ...

От одного окрика отца мой щит послушно заткнулся.

Ну да. Когда взрослые говорят, детям лезть не стоит.

— Повторяю в последний раз. Если хочешь спасти своего сына, немедленно брось оружие и—

— Чудовище, я хочу пригласить тебя в нашу деревню.

— ...Что?

На миг мне показалось, что я ослышался. Но нет — услышал я всё правильно.

— Я сказал: хочу пригласить тебя в нашу деревню. Или ты не понял? Слова, по-моему, были несложные.

Эм... проблема тут не в словах.

— С чего ты взял, что в такой ситуации я вдруг соглашусь на приглашение?

Если судить по этому лучнику, недооценивать их расу явно нельзя.

Числом мы им однозначно уступаем.

А если на изолированной территории нам в спину воткнут нож, с очень высокой вероятностью всё обернётся большими неприятностями.

Пока я не буду уверен в безопасности или хотя бы не накопится немного доверия, об этом и речи быть не может.

— Отказываться от приглашения... Как невежественно.

— А вешать трупы на деревья — это, значит, вежливо?

— ...Твои сородичи, которых увели в деревню, все живы. Мы не собираемся причинять им вред. Откажись от враждебности.

И с чего мне тебе верить?

— Если хочешь, можешь и дальше держать у себя моего сына—

— Отказываюсь.

Когда я во второй раз отрезал так же жёстко, он настаивать не стал.

Только попросил о странном.

— Тогда не мог бы ты подождать немного? Совсем немного.

Ага, чтобы вы тем временем привели подкрепление?

Подозрительно. И всё же с этим предложением я решил согласиться.

Может, мне просто казалось, но явной враждебности от них почти не ощущалось.

«...Как только они поняли, что я умею говорить, атмосфера резко изменилась.»

Так мы и простояли в этом странном противостоянии минут десять.

А потом—

— Староста...

— Все расступитесь.

Сзади послышался гул голосов, воины расступились, словно Красное море.

И по открывшемуся проходу к нам вышло чудовище с белой бородой до самого подбородка, опираясь на посох.

— Рад встрече. Как тебя зовут?

Говорил он удивительно мягко.

— Я — Бьорн, сын Янделя.

— Хорошее имя. Нюачичи! Уведи воинов назад. Мне нужно поговорить с ними наедине.

Я ещё не знал, как устроена культура этих чудовищ, называющих себя людьми, но приказу старосты они подчинились без малейших возражений и сразу отошли на почтительное расстояние.

— Ах да, прости. Просто это не тот разговор, который им стоит слышать.

— Им?..

Слово прозвучало как-то странно, и я невольно нахмурился, но староста лишь растянул в улыбке свою морду с чересчур выдающимися клыками.

— Кстати, я ведь ещё не представился. Я Брюнгрид, староста этой деревни.

— Брюнгрид?

Где-то я уже слышал это имя.

— Амелия, тебе знакомо имя Брюнгрид?

— Кажется, так звали одного из товарищей Великого Мудреца.

А, вот почему оно показалось знакомым.

Я снова повернулся к старосте.

Тот протягивал руку.

— Не стоит так настораживаться. Я всего лишь предлагаю рукопожатие.

— А...

Я неловко улыбнулся и пожал ему руку.

И только тогда, с опозданием, до меня дошло.

— Ты сказал, Бьорн, сын Янделя?

Староста теперь говорил не на древнем языке.

А на языке Рафдонии.

— Искренне рад знакомству. Стало быть, ты исследователь, пришедший из Рафдонии?

Это ещё что такое?

— Скажи-ка... сколько времени прошло снаружи?

Да кто он вообще такой?