Выживая в игре за варвара (Новелла) Том 1 Глава 549 Тайная комната (2)

Огромный хомяк, который разговаривает по-человечески.

Даже в этом фэнтезийном мире, где магия и другие расы существуют на самом деле, такое существо выглядело диковиной.

С монстрами ведь обычно не договоришься.

Иногда, конечно, попадаются твари, которые умеют говорить, но почти все они лишь повторяют заученные фразы.

И в этом смысле…

— Отпусти! Отпусти, говорю! Вы, спятившие мятежники!

…Что это ещё за уродец?

Я сам не заметил, как нахмурился.

И было с чего.

Язык, на котором он говорил, был древним.

А совсем недавно мне уже доводилось встретить «монстра», говорящего на древнем языке.

И что, это правда случайность?

Подозрение становилось всё сильнее.

— Яндель, что такое?

— Что-то случилось?

Это ещё что?

С их реакцией что не так?

Едва ощутив неладное, я сразу спросил:

— Только не говорите, что вы вообще не слышали, что он сейчас сказал.

— …Что сказал?

— Ничего такого я не слышал. Только какой-то мерзкий вой.

— А! Я тоже!

М-да. Это ещё что за явление такое?

Я уставился на подозрительного хомяка ещё внимательнее, и тут заметил, что тот уже перестал вырываться и теперь просто смотрит на меня.

— Ты… Неужели ты понимаешь, что я говорю?!

Ну прямо «вы меня слышите?» в чистом виде.

Отвечать ему я не собирался.

Поэтому я просто сжал его так, что дёргаться он больше не мог, и заговорил на древнем языке:

— Ты.

— Угх… Отпусти… Ты, дикарь… Ты хоть знаешь, кто я такой…

Да хоть захлебнись пафосом — я всё равно понятия не имею, кто ты.

Ладно, значит так.

— Как ты связан со старостой?

Я спросил в лоб.

Надо было прежде всего выяснить, не шпион ли он, которого подослал староста.

— …?

Но по его морде было видно, что он вообще не понимает, о ком речь, и тогда я назвал другое имя старосты:

— Корнелиус Брюнгрид. Неужели это имя тебе ничего не говорит? Ты ведь такой же монстр, который говорит на древнем языке.

Если бы и после этого он заявил, что ничего не знает, я бы сразу позвал специалиста и начал допрос уже по-настоящему.

— Жалкий невежда! Я не монстр…

— Хватит. Отвечай только на то, о чём спрашивают.

Я слегка усилил хватку, потом ослабил, и он тут же торопливо заговорил:

— Н-не знаю! Не знаю, говорю! Только не дави! Меня… меня сейчас вырвет…

— Не знаешь? Печально. Значит, дальше придётся выяснять напрямую.

— Напрямую… это как?..

Скоро сам узнаешь.

Я окликнул стоявшую рядом Амелию, и она вытащила кинжал, проверяя лезвие.

Похоже, он сразу представил своё будущее.

— П-подожди!

— Что, уже что-то вспомнил?

— Д-древний язык… Если ты про «монстра», который говорит на древнем языке, то один такой мне приходит на ум! Тот… который разъезжал на драконе! Ты ведь о нём?

…Разъезжал на драконе?

Хотя, если подумать, при жизни среди людей старосту ведь и звали драконьим рыцарем.

— Амелия, подожди.

Я жестом отослал её назад и продолжил разговор, раз уж дело наконец сдвинулось с мёртвой точки.

— Говори подробнее. Что это ещё за тип, который разъезжал на драконе?

— Я… я и сам мало что знаю… Но однажды он приходил сюда! Тот урод с синей кожей и огромными глазищами! И с ним была целая толпа подчинённых! И древний язык! Он тоже говорил на древнем языке!

Похоже, речь и правда о старосте.

Синяя кожа, здоровенные глазищи, да ещё и древний язык.

Слишком уж приметный набор, чтобы таких существ было несколько.

«Вот же староста, ублюдок. И тут наврал».

Мне-то он говорил, что они не могут выбраться наружу, а потому ничего не знают о внешнем мире.

А выходит, всё это была чистейшая ложь.

— Когда это было?

— Так давно, что считать бессмысленно.

— Бессмысленно или нет, решу я. Назови число.

— Я… я не знаю точно! С тех пор, как те чудовища приходили в последний раз, небо открывалось ещё десятки тысяч раз…

Небо открывалось.

Судя по всему, он говорил о сезоне дождей…

Если так, то почему он сказал, что считать бессмысленно, вполне понятно.

«Если сезон дождей был десять тысяч раз… по меркам внешнего мира это примерно восемьсот тридцать три года».

А если небо открывалось ещё десятки тысяч раз?

Тогда получается, староста был здесь несколько тысяч лет назад.

Ладно, с подсчётами хватит.

— Что значит «разъезжал на драконе»?

— То и значит! Каждый раз, когда он приходил сюда, он прилетал на огромном драконе, набитом его подчинёнными!

— Каждый раз? То есть он приходил сюда не один раз?

— Тогда — часто. Но в какой-то момент перестал…

— И что староста здесь делал?

— То же, что и вы! Вытаскивал как попало книги, которые я так старательно расставлял, и устраивал беспорядок! Да ещё…

— Стой. Книги расставлял ты?

— …Ну да.

Да что он вообще такое?

Пока что всё, что он говорил, не звучало как откровенная ложь.

Честно говоря, теперь я уже меньше подозревал его в том, что он подослан старостой, и больше интересовался тем, кто он такой на самом деле.

— Зачем ты вообще расставлял книги?

Самое важное, что помогает понять кого угодно, — мотив.

Я спросил именно об этом.

Но ответ, увы, вышел крайне расплывчатым.

— П-потому что… это моя работа…

— Что?

— Расставлять книги… Это то, что я должен делать. Так было с самого моего рождения!

— То есть… расставлять книги — причина твоего существования?

— Н-нет, не настолько уж громко… Но да, это то, что я должен делать.

Он не выглядел так, будто пытается что-то скрыть или отговориться.

Поэтому я ещё несколько раз упрямо переспрашивал, но ответ так и не изменился.

— И-идиот! Неужели у всего обязательно должна быть причина?! Просто так! Вот просто так! Я должен расставлять книги, и всё!

Нет, ну почему именно должен?

Когда я спросил снова, этот хомяк заговорил так, будто и сам впервые задумался об этом всерьёз, а потом вдруг взорвался от злости.

«Как ни посмотри, а сам он своё поведение тоже не понимает».

А раз так, дальше расспрашивать бесполезно.

Значит, пора переходить к следующему этапу.

— Ладно. А здесь нет ничего ещё?

— …?

— Ну знаешь. Каких-нибудь необычных книг. Сокровищ. Редких монстров. Тайных помещений… Или чего-то такого, что ты не хочешь показывать посторонним.

— ……

— Нет?

На мой как бы невзначай заданный вопрос хомяк перекосился и завопил:

— Н-нет! Н-ничего нет!

Сильное отрицание порой равняется сильному признанию.

— Как я и думал…

— …!!!

— Значит, всё-таки есть?

У меня аж слюна чуть не потекла.

---

Дальше разговор ещё какое-то время шёл по одному и тому же кругу.

— Да говорю же, нет! О чём ты вообще?!

Хомяк, словно попугай, твердил одно и то же.

И…

— Да я же не прошу отдать. Говорю только — посмотреть.

Я, как истинный варвар, пропускал всё это мимо ушей.

— Сколько раз тебе повторять, чтобы ты понял?! Ничего такого здесь нет!

— Эй, я когда сказал, что собираюсь что-то забрать? Я же говорю — только посмотреть. Что ты, блин, так заводишься.

— ……

Да что ж он людям вообще не верит-то.

Стало ясно: по-хорошему этот тип не понимает.

Поэтому…

— Эй.

Я нарочно понизил голос.

Хомяк вздрогнул и настороженно уставился на меня.

— …?

— Я тебе друг, что ли? Ты вообще ситуацию понимаешь?

— …Нет, не то чтобы… Я же говорю, н-ничего нет… П-правда…

— А если так, скажи хоть что-нибудь другое.

— Что-нибудь… другое?..

— Ну, например, ты знаешь, как отсюда выйти?

— …Не знаю.

— Слабости старосты? Его секреты?

— ……

— И что ты тогда предлагаешь мне делать? Мне ведь тоже нужен хоть какой-то повод.

— Повод?..

— Ну да. Должно же быть что-то, что я получу в обмен на то, что отпущу тебя. Или, может, мне проверить, выпадает из тебя эссенция или нет?

— ……

Ха. Смотри-ка, как сразу рот захлопнул.

Настолько дорожит этим, да?

Я уже убедился, что надавить на него бесполезно, и сменил тактику.

— Ладно. Тогда хотя бы расскажи о себе.

— …?

— Ты вообще кто? Почему находишься здесь? И где выучил человеческий язык?

— А… это…

Похоже, эта тема пришлась ему куда больше по душе.

Отвечал он мне очень охотно.

Правда, толку в этом было немного.

— Итак. Если коротко — ты с рождения жил здесь и с рождения умел говорить на человеческом языке?

— Д-да… Тот староста! Тот тип, которого ты назвал старостой, был первым чужим живым существом, которого я увидел.

— Староста знает о тебе?

— Скорее всего, нет. Когда я понял, что мы можем разговаривать, я даже попытался с ним заговорить… Но этот идиот не понимал ни слова.

— Как и все остальные, кроме меня?

— Но вообще ты кто такой?! Как ты вообще можешь со мной разговаривать? И почему ты меня не боишься?!

Это что сейчас было?

С чего он вдруг опять осмелел?

— Разве не ты должен это объяснять? С чего ты меня допрашиваешь?

— ……

— Ладно, забудь. Лучше скажи вот что. Ты говорил, что все тебя боялись. У тебя есть какая-то такая способность?

— …Не знаю. Просто все так реагировали. Этот твой староста, как только увидел меня, сразу выхватил оружие и начал махать им. Вы, по сути, не сильно отличались… Поэтому я попробовал вас напугать и прогнать, но…

— Но в итоге тебя вот так схватили.

— ……

— И почему тогда я в полном порядке? Для меня ты просто обычный крысёныш.

— К-крысёныш?! Я не такое!!

— А кто тогда? У твоего вида есть название?

— Н-нет, не то чтобы…

— Тогда имя. Имя у тебя есть?

— …Мне имя не нужно.

— Эх. Вот потому с теми, кто из общества не вылезал, всегда так… Имя нужно всем. Просто для удобства. Ладно, раз такое дело, я тебе его сам дам.

— …Сам дашь?

— Ага.

Он провёл в этой библиотеке больше тысячелетия, в полном одиночестве, даже без имени.

Стало его немного жаль.

И я, хорошенько подумав, придумал ему имя.

— Хэмсик.

— …?

— Хэмсик. С этого дня тебя зовут Хэмсик.

— ……

— Что? Имя не нравится?

— Н-нет… не то чтобы…

— Я — Бьорн, сын Янделя. Яндель — фамилия, Бьорн — имя. Так что можешь звать меня просто Бьорном.

— Бь… орн… Понял.

Ну вот, знакомство состоялось.

Самое время вернуться к разговору, который прервался…

— Тогда… мы теперь друзья?..

Хэмсик вдруг задал такой вопрос.

Голос у него был осторожный.

И какой-то тревожный.

Я удивлённо наклонил голову, а Хэмсик, избегая моего взгляда, пробормотал:

— Просто… насколько я знаю, если двое зовут друг друга по имени, значит, они друзья…

— Откуда ты это знаешь?

— Не знаю. Просто знал с рождения. Так же, как язык, которым владею.

— Вот как?

Странностей в нём было хоть отбавляй.

Но отдельно от этого я вдруг понял ещё кое-что.

«А, вот как с ним надо обращаться».

Я отпустил его и сам помог подняться на лапы.

Потом встал напротив и протянул руку.

— Хэмсик, давай дружить.

— …?

— Что? Ты же сам сказал: если обменялись именами, значит, друзья. А друзья после знакомства пожимают друг другу руки. Или ты не знаешь, что такое рукопожатие?

— Н-нет! Знаю, конечно!

Хэмсик тут же выставил вперёд свою пушистую лапу и смущённо сказал:

— Я… я тоже… д-давай дружить…?

Да как же тебе, оказывается, не хватало друзей?

Откуда мне знать.

Но, как бы там ни было, договор о дружбе был заключён.

А раз так…

— Ну а теперь говори. Где это? То сокровище, которое ты от меня прятал.

— …!

Пора было стрясти с него дружеский взнос.

---

Хэмсик попятился, глядя на меня глазами, полными предательства.

Эй, ну что ты так.

— Хэмсик, сразу тебе скажу: между друзьями не бывает секретов.

— Н-но…

— Или ты не считаешь меня другом?

— *пи-и-и...*

На мой вопрос Хэмсик издал жалобный писк — явно не зная, что ответить.

Я не стал давить дальше.

Просто молча ждал.

И спустя какое-то время…

— Л-ладно… Я покажу… Т-только обещай, что, войдя туда, ничего не тронешь. Понял?

— Ага, конечно.

Похоже, едва он принял решение, как на душе у него сразу полегчало.

И тогда Хэмсик, будто собираясь похвастаться перед новообретённым другом своей способностью, высоко поднял указательный палец — почти как эстрадный певец на сцене.

И в тот же миг —

*шух*

Книги, стоявшие в шкафу, одна за другой сами выдвинулись наружу и зависли наполовину.

«То есть нужно вытащить только определённые книги — и откроется тайник?»

Я смотрел, не отрываясь.

И вскоре книги замерли.

А потом —

*грох-грох-грох*

Закрытая каменная дверь медленно отъехала в сторону, открывая скрытое пространство.