Я освобожденный раб, но мой хозяин одержим мной Том 1 Глава 126 Остаться рабом или стать человеком, несущим ответственность.

ЭПИЗОД 126. Остаться рабом или стать человеком, несущим ответственность.

Император предъявил беспрецедентное официальное предложение.

— Я намереваюсь принять тебя в число имперских рыцарей. Покажи, что можешь быть полезен империи и оставаться верным императорскому роду. Если преуспеешь — я дарую тебе освобождение от рабских цепей.

От этих абсолютно неожиданных слов я был на мгновение сбит с толку.

«Я был уверен, что меня ждет наказание…»

Обещание свободы. Для меня, буквально раба, это предложение было невероятно заманчивым.

Однако для моей хозяйки, Ароры, оно таковым не являлось.

— О-отец? Что ты говоришь? Принять Риона в рыцарский орден? Даровать ему свободу?

— В самом прямом смысле. Нынешний инцидент произошел исключительно потому, что он — раб. Не будь он твоей собственностью, ты бы не имела возможности управлять им по своему усмотрению.

— Рион — мой раб! И только мне решать, что с ним делать!

— Прежде чем стать твоим рабом, он — преступник. Преступник, нарушивший императорский указ и допустивший побег ведьмы. Я лишь потакаю твоим капризам, но не смей забывать об истинном положении дел.

— Но!..

Кайзель приложил указательный палец к своим губам.

— Первая принцесса, больше не повышай голос.

Обращение императора к Ароре изменилось. Потакание отца капризам дочери на этом закончилось. Теперь он говорил как монарх со своей подданной.

Арора оказалась не в состоянии ответить. Она лишь беспокойно переводила взгляд, явно испытывая сильный дискомфорт.

Взор Кайзеля вновь устремился на меня.

— Скажу откровенно: я тебя опасаюсь.

— Почему же?

— Потому что ты слишком могущественен.

— Разве сила — это преступление?

— Иногда — да.

Кайзель прищурился. Его глаза были столь же лазурными, как у Ароры или Айтейра, но глубина и насыщенность этого цвета были несравненно выше.

— Ты обладаешь великой мощью. Но ты не несешь ответственности, соразмерной этой мощи.

— Вы хотите сказать, что большая сила влечет за собой большую ответственность?

— Вижу, ты понимаешь.

— Это одна из моих любимых цитат.

Слова Кайзеля были понятны, но в душе всё равно поднималась волна обиды.

— Кто-то однажды мне сказал: раб — это не личность, а предмет. Подобно тому, как текст, написанный пером, принадлежит не перу, а автору, так и всё содеянное рабом принадлежит его владельцу.

— ...

— Что вы об этом думаете?

Взгляд Кайзеля переместился на Арору. Та, поймав его взгляд, тут же виновато отвела глаза.

Император тяжело вздохнул.

— Согласно законам империи, раб является собственностью своего господина, так что в твоих словах есть доля правды.

— Это та же логика, по которой за ошибки в тексте отвечает писатель, а не перо. И при этом вы требуете ответственности от меня, раба?

— Именно поэтому я и намерен изменить твой статус.

Услышав это, я умолк и приготовился внимательно слушать.

— Статус раба чрезвычайно удобен. Можно заявить: «Мне было приказано». Можно произнести: «Так велел хозяин». Что бы ты ни натворил, ответственность в конечном итоге ложится на плечи владельца.

— ...

— Точно так же и в этот раз. Если верить твоим словам, Арора приказала, а ты лишь подчинился. У тебя не было права на отказ.

Он был абсолютно прав. Можно называть это трусостью — прятаться за спиной хозяйки, словно за щитом, но такова была реальность.

Есть претензии? Тогда освободите меня.

— Однако твоя сила слишком велика, чтобы ты мог и дальше скрываться за спиной госпожи.

— Даже если так, я всего лишь...

— Твоя сила такова, что тебя невозможно считать просто рабом.

— ...

— Если такой человек, прикрываясь своим положением, не будет нести никакой ответственности, это пошатнет самые основы имперского порядка. Поэтому я предоставлю тебе эту ответственность.

Кайзель произнес это как непреложный указ. Для меня это был шанс из тысяч — ведь обещание давал сам император.

Однако кое-что всё же не давало мне покоя.

— Почему вы даруете мне этот шанс?

Его позиция казалась противоречивой.

— Если я внушаю вам такое беспокойство, не логичнее ли было бы просто устранить меня или хотя бы отобрать у нуны...

— Нуны?

— ...отдалить меня от Ее Высочества. Это было бы гораздо более рациональным решением.

Кайзель бросил на меня пронзительный, ледяной взгляд. На краткий миг перед моими глазами пронеслась картина будущего, где я сражаюсь против всей империи.

Император тяжело вздохнул, словно уже устал реагировать на мои выходки.

— Ричард сказал, что для империи будет огромной утратой, если ты не возьмешь в руки меч.

Ричард. Командир второго рыцарского ордена императорской гвардии.

Я вспомнил, как во время нашей дуэли он уже пытался переманить меня на свою сторону. Теперь стало понятно, почему император внезапно заговорил о рыцарстве — видимо, Ричард подал соответствующий рапорт.

— Этот старик Ричард!.. — послышался рядом скрежет зубов разгневанной Ароры, но мы с Кайзелем предпочли это проигнорировать.

— Он настаивал, что именно ты обязан владеть мечом. Будь то на поле боя или в рядах гвардии — ты должен служить на благо империи.

— Хм...

— Ричард — выдающийся рыцарь. У него должны быть веские предпосылки для таких слов. Стоит ли мне бездумно казнить того, кого он так высоко оценил?

— Фух.

— Хотя еще минуту назад я искренне желал твоей смерти.

— ...

Это не было шуткой. Я только что ощутил самую сильную жажду крови в своей жизни. Так вот ты какой, отец-одиночка, трясущийся над дочерью?

— И ещё, говорят, ты высказался, что раз рабы не облагаются налогами, то ты ни подданный империи, ни дитя императора.

Эти слова. Да, я их произнёс. Но не Кайзелю, а Айтейру.

— Откуда Вашему Величеству известно...

— Айтейр изложил мне это в письме. Весьма смелое заявление.

— Нет, ну это...

Мы ведь просто перешучивались между собой, а этот парень взял и доложил императору? Если присмотреться, он тоже тот ещё хитрец.

— Однако, поразмыслив, я пришёл к выводу, что ты прав. Значит, пришло время взыскать с тебя налоги.

— Простите?

— Я сделаю тебя своим подданным. И ты будешь нести ответственность за свои действия по законам империи. А взамен я дарую тебе свободу.

— А если откажусь? — добавил Кайзель.

— Выбор за тобой. Остаться в статусе раба или стать человеком, несущим ответственность.

Воцарилась тишина. Я коснулся ошейника на своей шее. Холодный, тяжёлый. Он был таким с самого начала. Я просто привык к нему за долгое время, но ни на секунду он не казался мне лёгким.

«Выбирать между рабством и ответственностью?»

Даже смешно. Смешно настолько, что хочется хохотать. Ведь тут и думать нечего.

— Каковы критерии освобождения?

— Подвиг, который никто не сможет оспорить. Деяние столь великое, что империя будет обязана принять тебя как своего гражданина, невзирая на твоё прошлое преступника и раба.

— Не слишком ли это туманно?

— Подвиг такого масштаба ты узнаешь сразу, даже без чётких критериев. Если ты совершишь его, я клянусь своим именем, что освобожу тебя.

Я прекрасно понимал, какой вес имеет имя императора. Но почему-то меня посетило чувство дежавю. Кажется, нечто подобное уже имело место. Когда же это было?

— Я против!

В этот момент в разговор вмешалась Арора. Её голос был резким, а на лице застыло выражение крайнего недовольства — трудно было поверить, что ещё мгновение назад она испуганно отводила взгляд.

— Первая принцесса.

— Я знаю, что сейчас ты говоришь не как отец, а как император. Но я не могу принять это решение, чьим бы оно ни было!

Арора посмотрела Кайзелю прямо в глаза.

— Рион — мой раб.

— Я уже сказал: прежде чем быть твоим рабом, он — преступник.

— И этого преступника Ваше Величество и ваши вассалы собирались казнить! Это я его спасла! Я вымолила его жизнь и привела сюда! А теперь, когда он оказался полезен, вы решили его отобрать?

— Арора.

— Сейчас хозяин Риона — я. И только у меня есть право распоряжаться им. Никто не заберёт его без моего согласия!

Тон Ароры был наэлектризован. Плотность эмоций, которые она излучала, напоминала мне те моменты, когда она спорила с Мердоком.

— Ты так печёшься о нём из-за своего романа?

— Это... — Арора мельком взглянула на меня и снова повернулась к Кайзелю. — Да.

— Ты хоть знаешь, в какое неспокойное время мы живём? По всему континенту люди страдают от нападений магических зверей. С его силой можно было бы спасти тысячи жизней.

— В мире полно людей, способных сражаться, кроме Риона. Но этот текст может написать только он! Совершенно очевидно, чему стоит отдать приоритет: тому, что можно заменить, или тому, что уникально.

— Литература и война — разные вещи.

— Слово тоже может спасать людей!

Арора и Кайзель яростно спорили, а я оказался меж двух огней. Кто бы мог подумать, что наступит день, когда император и принцесса будут делить меня. Да я, оказывается, птица высокого полёта.

— Рион, а ты что думаешь?

Видимо, не придя к согласию, они решили переложить ответственность на меня.

— Ну, честно говоря, предложение Его Величества звучит заманчиво.

— Рион!

— Было бы странно, если бы рабу предложили свободу, а он бы не заинтересовался. Рион не дурак.

Неужели Арора хочет оставить меня при себе только ради моего блага? Нет, она просто хочет выжать из меня всё до последней капли. В этом смысле принять сторону императора было бы логичнее.

— Рион... неужели тебе так неприятно писать со мной? Даже хуже, чем идти на войну?

Похоже, Арора была по-настоящему шокирована. Она смотрела на меня печальным, полным боли взглядом.

«Этот взгляд — запрещённый приём».

Арора и так обладала красотой, способной очаровать любого, а когда она смотрела так грустно, её обаяние становилось просто сокрушительным.

И в этот миг по моей спине пробежал холодок.

Я скосил глаза и увидел, что Кайзель сверлит меня взглядом. Куда делся беспристрастный монарх? Теперь передо мной был разъярённый отец, готовый растерзать любого, кто расстроил его дочь.

Его взгляд буквально кричал: «Как ты смеешь обижать мою девочку?»

«Эй, это же всё из-за вас!»

Вы забросили наживку, я на неё клюнул, так почему же все шишки валятся на меня? Обидно. Ужасно обидно. Но у раба нет права даже на выражение обиды.

Я подавил вздох и посмотрел на Кайзеля.

— Ваше Величество.

— Что ещё?

— Если меня зачислят в рыцари, мой хозяин сменится?

— Нет, пока не произойдёт нечто из ряда вон выходящее, Арора останется твоей хозяйкой.

Тогда ладно. Если я останусь рабом Ароры, мои навыки сохранятся.

— В таком случае, я буду сражаться мечом, оставаясь подле Её Высочества...

— Нуны.

— Подле нуны, и продолжу писать...

— Нуны?!

— ...подле моей госпожи я буду совмещать службу и написание романа.

Если Арора намеревалась иссушить меня до нитки, то и я не останусь в долгу.

[Приказ Хозяина]: Превратить Арору в лучшего автора любовных романов. Награда — навык S-ранга.

Раз уж император не дарует свободу сейчас, то я заберу все, что мне причитается.

— Писательство и владение мечом. Думаешь, сможешь совмещать?

— Я приложу максимум усилий, чтобы никого не разочаровать.

Разрешит он это или нет — зависело исключительно от воли императора. Если он согласится — прекрасно; если нет… что ж.

«Будет жаль».

Против императора не пойдешь. Это не та область, где раб может что-то изменить.

Кайзель долго и пристально смотрел на меня. Наконец, после продолжительной паузы, он кивнул.

— Хорошо.

— Благодарю вас.

— Тем не менее, учти: личные приказы Ароры не могут иметь приоритет над указами императорского дома.

— Отец!

— Арора. Это предельная уступка, на которую я готов пойти.

— ...

Арора плотно сжала губы, понимая, что настаивать дальше бесполезно.

— Полагаю, на этом наш разговор окончен. Завтра утром явиться к Ричарду.

Император уже направился к выходу, когда я окликнул его:

— Постойте, Ваше Величество.

— Что еще?

— Не могли бы мы составить контракт относительно вашего обещания об моем освобождении?

— Что?

На лице императора отразилось крайнее изумление, которое тут же сменилось явным раздражением.

— Я дал слово, закрепив его своим именем. И ты, ничтожество, смеешь сомневаться в его выполнении?

— Понимаете, я бы и рад не сомневаться...

Я наконец-то вспомнил, откуда возникло это чувство дежавю.

— Просто один принц, которого я знал, тоже клялся своим именем и именем своего отца, а затем нарушил обещание.

— ...

— Так что, не могли бы мы всё-таки подписать бумаги? Я дал себе обещание больше никогда не попадаться на такую уловку.

К счастью, второй раз меня не провели. Я составил контракт с самим императором.

***