Я освобожденный раб, но мой хозяин одержим мной Том 1 Глава 133 Словно эротика, написанная девственником

EP.133

Словно эротика, написанная девственником

Две долгие недели.

До самого начала фестиваля я, как член рыцарского ордена, без устали носился по имперской столице, разбираясь с происшествиями.

Среди них попадались как сущие пустяки, так и дела, грозившие обернуться катастрофой, не пресеки я их вовремя.

Я предотвратил их все.

Конечно, на мгновение промелькнула мысль:

«А не лучше ли было дать делу дойти до точки кипения, а потом эффектно вмешаться? Так мои заслуги выглядели бы куда весомее».

Нужен был импакт.

Профилактика — дело благородное, но со стороны выглядит как-то пресно.

Однако я быстро отбросил эти думы.

«Пусть я и раб, но нельзя же окончательно терять человеческий облик».

Если можешь предотвратить беду — предотвращай.

Я, Рион, еще не настолько пал.

— Поверить не могу, что в столице таилось столько угроз… Еще немного, и случилась бы трагедия, — пробормотал Ричард с серьезным видом, изучая отчеты.

Казалось, он совершенно не ожидал, что в самом сердце империи, а не где-то на окраинах, может быть так неспокойно.

«А как бы ты ожидал?»

Все это — сюжетные костыли, созданные лишь для того, чтобы возвысить Элоди.

Если бы другие могли с легкостью их заметить и устранить, само существование этих событий потеряло бы смысл.

Только я знаю об этом заранее, так что его неведение вполне естественно.

— Столько инцидентов одновременно… Это не может быть простым совпадением, за этим явно кто-то стоит. Как продвигается допрос владельца лавки магических инструментов?

— Прогресса нет. Судя по всему, на него наложено заклятие неразглашения.

— Снять его невозможно?

— Мы пытаемся, но пока безуспешно.

— Вот как… Что ж, продолжайте работу.

Ричард перевел взгляд на меня.

— Отличная работа, Рион. Если бы не ты, мы бы действительно оказались в скверном положении.

— Не стоит благодарности. Я лишь исполнял свой долг. К тому же, мне просто повезло.

— «Просто повезло», говоришь? Видимо, богиня удачи питает к тебе особую слабость.

В его словах чувствовалась колючая ирония.

Ричард смотрел на меня с подозрением — слишком уж много подвигов я совершил за столь короткий срок. Наверняка думает, не в сговоре ли я с преступниками.

Я его понимаю. Подозрение вполне рациональное.

Но кто я такой?

Раб.

В данный момент этот статус — мой нерушимый щит.

— Сэр Ричард, кто я, по-вашему, такой?

— О чем ты?

— Я — раб. Моя госпожа — Ее Высочество Принцесса. Стал бы я делать что-то, что может угрожать империи?

Всем известно: раб не может умышленно причинить вред своему господину. Вероятность того, что я заодно с теми смутьянами, равна нулю.

— Я — раб, который не может и шагу ступить без позволения Ее Высочества. Подозревать меня — все равно что подозревать саму Принцессу. Неужели сэр Ричард…

— Полно тебе! Я лишь сказал это потому, что твои достижения выходят за рамки воображения. Не неси чепухи, от которой могут быть проблемы.

— Это была шутка.

— От таких шуток кровь в жилах стынет, — Ричард тяжело вздохнул. — Когда фестиваль благополучно завершится, я обязательно доложу Его Величеству о твоих заслугах. Можешь идти.

— Благодарю.

Поклонившись, я покинул здание рыцарского ордена.

«Остался только магический фонарь».

Если разберусь с ним, День Основания пройдет без сучка и задоринки.

Все приготовления завершены, волноваться о чем. Нужно просто четко выполнить свою часть плана.

Шагая по знакомым дорожкам, я добрался до дворца Принцессы. Ноги сами собой привели меня к дверям библиотеки Авроры.

Тук-тук.

— Я пришел.

— А? Ох, заходи.

Открыв дверь, я увидел Аврору, которая, склонившись над столом, была чем-то увлечена.

— Закончил с поручениями?

— На сегодня — да. Вы писали?

— Угу.

Пока я был занят в ордене, время, которое Аврора проводила за письмом в одиночестве, естественным образом увеличилось.

«Так и должно быть».

Где это видано, чтобы человек, называющий себя писателем, полностью перекладывал рукопись на плечи раба?

Наконец-то мир возвращается в нормальное русло.

— Ну и как успехи? Пишется легко?

— А-а-а-а…

— Нуна?

— Я сейчас умру-у-у…

Аврора растеклась по столу, словно подтаявший слайм.

— Давайте-ка взглянем.

Я взял стопку листов, лежавшую на столе.

— Только не будь слишком строг.

— Я не собираюсь вас бить.

— Ты бьешь словами.

— Это называется конструктивная критика.

— От нее еще больнее… — пробормотала Аврора умирающим голосом.

Я посмотрел на первую страницу.

«Моя первая любовь оказалась тираном».

Таково было название романа.

— Хм.

— Ну как?

— Для начала, название неплохое.

Очевидно, она вдохновилась моими текстами. От заголовка веяло чем-то знакомым.

Один балл в пользу автора. Я перевернул страницу.

Сюжет оказался довольно классическим.

Эйлин, дочь из обедневшего баронского рода.

В детстве она была дружна с мальчиком по имени Роуэн, но из-за непредвиденных обстоятельств им пришлось расстаться. Спустя годы они встречаются на балу в императорском дворце.

Проблема заключалась в том, что мальчик, которого она считала обычным аристократом, оказался тем самым печально известным принцем-тираном.

— Сеттинг тоже достойный.

— Правда?

Действительно, неплохо.

Первая любовь. Воссоединение. Недопонимание. Одержимость. Тиран.

Все ингредиенты, которые так любят читатели, были на месте.

Жестокий главный герой, который нежен и ласков только с героиней.

Он страдает по ней, преследует ее…

Классика жанра, беспроигрышный вариант.

Я пролистал еще несколько страниц.

Когда Роуэн протягивает руку Эйлин, окружающие аристократы замирают.

Мало того что принц-тиран первым пригласил кого-то на танец, так еще и его избранницей стала дочь разорившегося барона.

— Реакция массовки прописана хорошо.

В таких моментах и кроется вся прелесть — в реакции, которую может вызвать только главный герой.

Описания чувств были сносными.

Смятение от встречи с первой любовью, пропасть между слухами о тиране и образом мальчика из воспоминаний.

Облегчение от его неизменной доброты и, в то же время, подспудная тревога.

Пусть глубины немного не хватало, но по сравнению с тем, что Аврора писала раньше, это был колоссальный прогресс.

Я перешел к следующей странице.

Появился новый персонаж.

Ее звали Серена. Дочь герцога, знаменитость светского общества.

Она долгое время крутилась подле Роуэна, и ходили слухи, что именно она станет императрицей.

Типичная злодейка-соперница.

Та, что ревнует героиню, строит ей козни и в итоге остается у разбитого корыта.

Прямо как Реноа в оригинале.

Контраст между героиней и такой «статисткой» — тоже классический прием. Персонаж использован уместно.

Однако…

„…Что это?“

Читая, я почувствовал странное послевкусие.

И исходило оно именно от Серены.

Она из кожи вон лезла, чтобы понравиться принцу Роуэну, не гнушалась никакими средствами, лишь бы увидеть его улыбку.

Но когда Роуэн увидел Эйлин, он улыбнулся так, как никогда не улыбался Серене.

До этого момента все шло по канону, но вот описание чувств Серены…

„Серена не узнала эту улыбку. Точнее, она не хотела ее узнавать.

Она думала, что Роуэн просто не умеет улыбаться. И раз он не улыбался никому, ей было легче.

Раз он ни к кому не проявлял нежности, она могла смириться с тем, что не получает ее сама.

Но она ошибалась.

Он умел улыбаться.

Просто эта улыбка предназначалась не ей.“

— Тут что-то… не так.

— Что именно?

— Описание чувств Серены. Оно куда более пронзительное и живое, чем у Эйлин.

Как бы это выразиться…

В случае с Эйлин казалось, что автор выжимает из себя незнакомые эмоции ради сюжета, отчего они выглядели надуманными.

Но в чувствах Серены сквозило нечто первобытное, будто автор сама прошла через это.

Ревность.

Комплекс неполноценности.

Ничтожность.

Одним словом, это был самый живой персонаж в романе.

— Особенно вот этот момент.

Я указал пальцем на строчку в рукописи.

„Серена ненавидела Эйлин. Но в тот миг, когда Эйлин кротко улыбнулась ей, этой ненависти стало некуда деться.“

— Эта часть просто великолепна.

— Да?

— Да. Здесь очень тонко показан вихрь эмоций Серены, ее сложный внутренний мир. На мгновение я даже подумал, что это ваш личный опыт.

Чтобы Принцесса Аврора, которая, скорее всего, в жизни не знала, что такое ревность, так точно передала это чувство…

Я был искренне поражен.

— Персонаж получился объемным, и это радует. Однако в таком виде могут возникнуть сложности.

— Почему? Ты же только что хвалил.

— Разрыв в глубине чувств между Эйлин и Сереной слишком велик. Читатели начнут сопереживать не главной героине, а Серене.

— И что делать?

— Урезать чувства Серены жалко, так что придется подтягивать эмоциональную линию Эйлин.

Иначе образ главной героини просто померкнет на фоне второстепенной злодейки.

— Хм, справлюсь ли я…

— Раз уж вы смогли так прописать Серену, то и с этим справитесь. И еще один момент — самоопределение Серены.

— Самоопределение?

— Из того, что написано сейчас, не совсем ясно, злодейка она или нет. Лучше определиться с этим сразу.

Аврора на мгновение задумалась.

— Я… не хочу делать ее совсем уж плохой. Мне кажется, тогда ее будет слишком жалко.

Понимаю.

В процессе письма неизбежно привязываешься к персонажам. И злодеи — не исключение.

Хочется придумать им оправдание, „отмыть“ их поступки, оставить шанс на счастье.

Это одна из главных причин, почему романы часто уходят в сторону от первоначального плана.

— Тогда как вам такой вариант?

— Какой?

— Человек, который ревнует, но не хочет опускаться до низости. Тот, кто хочет ненавидеть, но ненавидит себя за эту самую ненависть.

— Это… это хорошо. Ревновать, но не желать становиться жалкой. Ненавидеть, но презирать себя за это.

Похоже, ей пришлось по душе.

Аврора с задумчивым блеском в голубых глазах повторяла мои слова, смакуя их.

Конечно, при таком подходе может возникнуть ощущение „двух главных героинь“, но если написать талантливо, это не станет проблемой.

— Я буду рядом, так что давайте понемногу дорабатывать.

Теперь я вел себя как настоящий ассистент: не писал за нее, а помогал в процессе.

Поскольку основной жанр — романтика, упор следовало делать не на сюжет, а на взаимоотношения и смену чувств.

Приоритетной задачей было оживить Эйлин, чья эмоциональная линия заметно проседала.

Глядя на успехи с Сереной, я полагал, что это будет легко.