Я стал другом детства северной герцогини Том 1 Глава 116 Переговоры

Эта история происходит спустя три дня после прибытия Юлкена в Уайтвуд.

Услышав вести от Элфельта, он широко распахнул глаза в недоверии, пытаясь уразуметь, правдивы ли дошедшие до него сведения. Настолько невероятной казалась эта информация.

— Келраг, этот человек, запросил переговоры?

— Да, ваша светлость.

— В это трудно поверить.

Келраг являлся текущим предводителем чужеземных племён.

Если на поле боя Юлкен проявлял хладнокровие и расчётливость по отношению к врагам, то Келраг превосходил его и в этом — человек безграничной жестокости и свирепости.

Он был олицетворением самоуверенности и ни разу не принял бесчисленные предложения о переговорах от Юлкена, который в принципе не любил войны.

И теперь этот человек сам предложил переговоры сразу после столкновения с армией дома Лобехайм у Уайтвуда?

Было бы странно не заподозрить здесь неладное.

— Направь разведчиков наблюдать за окрестностями, а сам тяни время. Эти люди вечно что-нибудь замышляют, поэтому неизвестно, на что они способны. Предполагаю, речь шла о перемирии?

Юлкен задал вопрос так, словно ответ был очевиден.

И это было логично — чужеземные племена часто страдали от нехватки продовольствия.

Именно поэтому они нередко совершали набеги на деревни по всему северу.

Так что просьба о переговорах сейчас, скорее всего, означала, что у них не хватало запасов для крупного сражения, и они хотели временно отступить, чтобы перегруппироваться.

Однако ответ Элфельта оказался совершенно не таким, как ожидал Юлкен.

— Ваша светлость, вообще-то...

— Хм?

— Они просят не перемирия. Говорят, что уйдут, как только достигнут своей цели.

— Цели?

От неожиданного ответа брови Юлкена слегка дернулись.

— Они требуют Символ Владычества. Утверждают, что если получат его, то больше никогда не начнут войну со своей стороны.

— Ха, это даже не смешно. Это не просто сокровище Хеспании, а реликвия, оставленная нашими предками.

Без преувеличения можно сказать, что именно Символ Владычества сыграл важнейшую роль в превращении Хеспании в крупнейший и процветающий город севера.

Благодаря ему одному они могли выдерживать суровый северный климат, выращивать урожай круглый год и позволять людям гулять по лугам, а не по снежным полям.

Даже если бы его попросил император этой страны, Юлкен без колебаний отказал бы — а теперь подобное требование выдвигало какое-то чужеземное племя?

Для Юлкена это уже почти выглядело как намеренная провокация.

— Жалкие твари. Разве этот предмет не был отдан нам в знак покорности, когда первый глава рода покорил север и разгромил чужеземные племена?

Если проследить происхождение, Символ Владычества и правда изначально принадлежал чужеземным племенам.

Однако в их руках он не приносил никакой пользы, пока Элгрун, первый глава дома Лобехайм, не получил его во время усмирения разошедшихся чужеземных племён.

Название «Символ Владычества» он получил потому, что племена преподнесли его в знак подчинения и поклялись больше не причинять неприятностей.

Иными словами, теперь они нарушали обещание предков, продолжали грабежи и при этом требовали вернуть Символ Владычества.

Какая нелепая комедия.

— Паразиты, которых давно следовало истребить...

Юлкен прорычал это, скрипя зубами от их наглости.

Злодеяний, совершённых чужеземными племенами на севере, было столько, что Юлкен едва ли мог их перечислить.

И всё же он не уничтожил их полностью, потому что война означала потери и с его стороны, а в конечном счёте это ударило бы по людям его рода и жителям севера, которых он защищал.

И теперь они осмеливались предлагать переговоры, словно до сих пор существовали благодаря собственной силе.

На такое не решился бы даже человек с невероятной наглостью.

«Именно это беспокоит меня ещё сильнее. Пока что нужно наблюдать».

Хотя Юлкен по природе своей ненавидел чужеземные племена, он не считал их совершенно безмозглыми.

Раз у них есть голова на плечах и они способны думать, они не могли всерьёз ожидать, что это предложение будет принято.

Значит, логично было предположить, что за этим поступком скрывается иной смысл.

Первой возможностью была уже упомянутая провокация.

Выдвинув заведомо неприемлемое требование, они могли попытаться вынудить его сторону отреагировать, изучить эту реакцию и затем построить стратегию.

Во-вторых, они могли накопить достаточно сил, чтобы прибегнуть к нападению, когда переговоры неизбежно сорвутся из-за столь нелепого условия.

— Передай солдатам, чтобы не теряли бдительности, а в ответ той стороне сохраняйте молчание. Не поддавайтесь на их провокации.

— Понял, ваша светлость.

Юлкен всегда старался оценивать ситуацию максимально хладнокровно.

Даже когда преимущество было на его стороне, он никогда не применял силу безрассудно.

Если вспомнить события сразу после его прибытия, он без труда подавил чужеземные племена, напавшие на Уайтвуд, но не стал преследовать их дальше.

Именно в момент победы необходимо оценивать обстановку на поле боя особенно холодно.

«Сегодня я ужасно скучаю по жене и дочери».

Поведение чужеземных племён, столь сильно отличавшееся от прежнего, вызвало у Юлкена пульсирующую головную боль.

В подобные мгновения так хотелось бы, чтобы рядом оказались его драгоценная супруга и любимая дочь, способные успокоить измученный разум, но это оставалось лишь несбыточной мечтой.

Позднее Юлкен согрелся напитком, принесённым Элфельтом, и отправился спать раньше обычного.

Его тело почти не чувствовало усталости, но мысли были столь тягостны, что дыхание стало неглубоким почти сразу, как только голова коснулась подушки.

Такие испытания выпадали даже на долю правителя севера.

* * * * * * *

В непроглядной тьме выделялась лишь густая сероватая борода мужчины, восседающего во главе стола.

Стоявший перед ним на коленях подчинённый не осмеливался поднять взгляд на лицо своего господина, передавая полученное от другого воина сообщение.

— Нет никаких признаков того, что они готовы к переговорам.

— Они сами отвергли последнюю возможность. Каким был их ответ?

— Полное молчание.

— Немедленно свяжись с ним. Мы нанесём удар в течение двух дней.

Хотя он не уточнил, кого именно имел в виду под «ним», стоявший на коленях мужчина мгновенно понял.

— Что вы собираетесь делать с Юлкеном?

— Мы будем использовать его как козырь на переговорах. В конце концов, он их предводитель. Если мы захватим его, они пойдут на любые уступки, чтобы вернуть.

С их точки зрения, Юлкен был преступником, безжалостно истреблявшим их сородичей, но стоило поменяться сторонами, как ситуация выглядела точно так же.

С позиции Юлкена, чужеземные племена, что терроризировали и грабили жителей севера, были лишь объектами глубокой ненависти.

В подобных обстоятельствах следовало отбросить месть и ненависть, рождённые различием их позиций, и сконцентрироваться на более значимой практической выгоде.

«Пока я смогу осуществить наше многолетнее стремление, мне нет дела до жизни этого человека».

Он был обязан достичь того, в чём потерпели неудачу его предки.

Таковой была миссия всей жизни человека по имени Келраг, предводителя и вождя чужеземных племён.

— Передай это нашим людям. Пусть завершат подготовку за два дня, так что должны поспешить.

— Вас понял. Все давно ожидали вашего приказа, вождь.

Мужчина слегка приподнял голову, широко улыбнулся, поклонился и бесшумно удалился.

О том, что здесь кто-то был, напоминало лишь оставшееся слабое тепло.

Так их разговор канул во тьму.

* * * * * * *

Ровно два дня минуло с того момента, как было получено письмо, отправленное Юлкеном.

Сегодня Ариэль, как обычно, занималась своими официальными обязанностями, но на душе у неё было далеко не спокойно.

Она отдала приказ: если до завтрашнего дня ответ не поступит, в Уайтвуд будет отправлено подкрепление.

— Может, хотя бы это попробуешь, пока работаешь?

— Не хочу.

Ариэль твёрдо отвергла предложенное Эдгаром лакомство и не отрывала взгляда от документов.

Она не могла думать о сладостях, когда даже не ведала, в каком положении сейчас её отец.

Из-за этого вечером она почти не прикоснулась к ужину.

Хорошо ещё, что рядом был Эдгар и уговаривал её понемногу есть; иначе она, возможно, не проглотила бы ни крошки.

Наблюдая, как Ариэль лихорадочно просматривает бумаги, словно за ней кто-то гнался, Эдгар горько улыбнулся, подтащил стул и уселся рядом.

Ариэль намеренно пыталась его игнорировать, не отводя взгляда от стола, но Эдгар не собирался это терпеть.

— Если кто-то приготовил это своими руками, из уважения к его труду можно хотя бы попробовать.

Эдгар наколол угощение вилкой и протянул ей.

Ариэль широко распахнула глаза и несколько раз перевела растерянный взгляд с наколотого на вилку кусочка на Эдгара, после чего недоверчиво спросила:

— Своими руками… Ты сам это сделал?

— Разумеется.

— …

После такого заявления Ариэль стало трудно и дальше отказываться.

В конце концов, словно объявляя капитуляцию, она слегка приоткрыла рот и приняла с вилки маленькое печенье, булочку или что бы это ни было.

Жев-жевание.

Медленно распробовав его, Ариэль широко распахнула глаза и подозрительно посмотрела на Эдгара.

Потому что вкус оказался слишком восхитительным.

Насколько она знала, Эдгар умел лишь самые элементарные блюда и не мог приготовить нечто настолько изысканное.

— …Ты правда сам это сделал?

— А что?

Эдгар смотрел на неё с озорной улыбкой, словно заранее предвидел такую реакцию.

— Слишком вкусно. Когда ты успел так превосходно научиться готовить?

— Хм? Я это не готовил.

Ариэль, уже протянувшая руку за вторым кусочком, на мгновение застыла в оцепенении от ответа Эдгара, будто её ударили по затылку.

— …Ты только что сказал, что сделал это сам.

— Я сказал, что это сделано вручную, но не уточнил, чьими руками. Это Шури приготовила.

— …

Услышав невинные слова Эдгара и осознав свою ошибку, Ариэль так стиснула перо, будто собиралась его сломать.

Вот только она подумала, что в последнее время он ведёт себя сдержанно, и почему именно сейчас ему понадобилось устраивать розыгрыши, когда у неё и без того паршивое настроение?

Но, с другой стороны, она вроде бы понимала причину и потому ничего не сказала.

— …Ты делаешь это только потому, что я несколько раз пропустила приёмы пищи?

— Сама прекрасно знаешь. Так что с завтрашнего дня будешь нормально питаться?

— Вздох.

По её расчётам, Эдгар намеренно утаил тот факт, что всё приготовила Шури, и изменил формулировку так, чтобы ей показалось, будто сделал он сам.

Тогда, испытывая чувство вины, она съест хотя бы один кусочек.

Это можно было считать последним средством против нее, ведь она отказывалась нормально питаться и даже не желала перекусывать.

— Я понимаю, что ты чувствуешь. Но угрюмое выражение лица и голодовка ничего не изменят.

— ...Хмф, мог бы просто так и сказать.

— И ты бы меня послушала?

Эдгар издал тихий смешок и с помощью вилки отправил в рот Ариэль еще одно лакомство.

Это был уже третий кусочек — норма сладостей, специально принесенных для Ариэль, им была выполнена.

Поистине выдающееся достижение.

Стук.

Как только Эдгар закончил говорить, Ариэль отбросила перо на стол и резко поднялась.

Она подошла к нему, быстро оглядела с ног до головы, а затем без лишних церемоний устроилась у него на коленях, прислонившись спиной.

— Ты же не кошка, чтобы лезть обниматься каждый раз, когда тебе вздумается.

— Говори что угодно. В любом случае, из-за тебя я уже потеряла всякое желание работать.

— Тогда я должен как следует о тебе позаботиться.

Не переставая тихо смеяться, Эдгар опустил руки и нежно обнял Ариэль за талию.

Почувствовав ее заметно более хрупкое тело рядом, он невольно наполнился теплой нежностью.

И одновременно пожелал, чтобы ни тревоги, ни опасности никогда не коснулись этой женщины.

А если это слишком большая просьба, то хотя бы чтобы все не обернулось наихудшим образом.

«Завтрашний день станет решающим».

С этой мыслью о грядущем дне Эдгар постарался отогнать все свои тревоги и начал слушать жалобы Ариэль.

Надеясь хотя бы на то, что этой ночью она сможет спокойно уснуть.