Я стал первым принцем Том 1 Глава 71 То, что вы потеряли. То, что вы забыли (2)

— С сэром Аллоем за спиной можно ни о чём не тревожиться.

— Слышал, вы недавно добились немалых успехов. Поздравляю.

Рыцари наперебой осыпали друг друга комплиментами.

— Говорят, смотр вашей тяжёлой пехоты Розового Шипа — зрелище на загляденье?

— Что вы, граф. Разве ваши лучники Железного Ястреба не славятся на всё королевство как отборные воины?

Знать благодушно расхохоталась, продолжая нахваливать друг друга.

Максимилиан, наблюдавший за этим представлением, потёр лоб.

Он уже не понимал, куда попал: в штаб армии, где собрались командиры, ведущие за собой тысячи людей, или на очередной дворянский банкет.

Он обвёл взглядом зал. Почти все лица были знакомы. Вон тот мужчина средних лет со шрамом на щеке — известный рыцарь. А молодой щёголь, раздувающий грудь так, будто ему тесно в собственном камзоле, — подающий надежды военачальник, в последнее время успевший снискать некоторую славу.

У каждого за плечами были имя, положение, заслуги. Но стоило им собраться на военный совет, как всё сводилось к одному: кто сильнее махает мечом и у кого солдаты лучше вымуштрованы.

И это они называли совещанием?

Даже покойные северные лорды, чьи советы нередко превращались в бессвязную перебранку, не доходили до подобного. Пусть толку от тех разговоров бывало немного, но хотя бы обсуждались дальнейшие действия.

Здесь не было и этого.

— Может быть, всё-таки стоит обсудить, как мы собираемся сдерживать орков? — не выдержал Максимилиан, возвращая собравшихся с цветущих лугов самолюбования к делу.

Командующий ответил тоном взрослого, терпеливо успокаивающего ребёнка:

— Ещё до прибытия Вашего Высочества способные штабисты не смыкали глаз, разрабатывая план, а мудрые лорды и рыцари тщательно проверили его и устранили все слабые места.

Максимилиан хотел услышать не это.

Потому что уже прекрасно знал, чего стоит план, над которым эти «способные штабисты» якобы корпели ночами.

Использовать местность. Перекрыть выход с узкого моста. Уничтожать орков по мере того, как те будут переходить реку.

На бумаге звучало недурно.

Вот только в этом плане не учитывали одного — орков, которых не останавливал даже страх смерти.

Максимилиан вспомнил слова старшего брата в день своего прибытия в Зимнюю крепость.

[Когда впервые увидишь монстров, у тебя от одного их взгляда одеревенеют руки и ноги, а от вони закружится голова. Встретишь их в чистом поле — умрёшь. Будешь держать стену — стену тут же прорвут. Исключений нет.]

Тогда он не поверил. Решил, что брат нарочно его пугает.

Оказалось — нет.

В первом же бою Максимилиан на собственной шкуре понял: всё сказанное было чистой правдой.

Ему повезло выжить. Там были высокие стены и рейнджеры Баллардов, для которых бой давно стал второй натурой.

Здесь не было ни высоких стен, ни закалённых северных рейнджеров.

Стоило хвалёной дворянской элите увидеть орков вблизи — и многие намочат штаны, как дети. Оцепенеют, не в силах пошевелиться, а потом будут сквозь мутную пелену ужаса смотреть, как чудовища рвут их тела на части.

Передний строй рухнет почти сразу. За ним посыплется весь порядок. А почуяв страх, орки разъярятся ещё сильнее.

И тогда прямо здесь разверзнется настоящий ад.

Максимилиан словно уже видел прорванную линию обороны, разорённые города, людей, бредущих на юг под ударами преследующих их орков, и переломанные королевские знамёна, валяющиеся в грязи.

Этого нельзя было допустить.

Именно ради этого он сюда и вернулся.

[Не дай им прорвать оборону. В бесплодных, суровых горах они расплодились до такой численности. Если выпустить их на тёплый, богатый юг, потом будет уже поздно.]

Перед глазами вновь возник брат, а в ушах прозвучало его напутствие.

Максимилиан посмотрел на собравшихся.

— Здесь представители двадцати двух домов и девять тысяч семьсот двадцать три солдата. Четыреста тридцать четыре рыцаря, среди которых есть даже Серебряный Лев королевства.

— К тому же наши силы могут развернуться широким фронтом, тогда как противник вынужден атаковать через узкий проход, — с довольным видом подхватил один из штабистов. — Сам рельеф будто увеличивает нашу численность и уменьшает вражескую. Мы удержим рубеж, даже если явится не десять, а двадцать тысяч орков.

Они говорили так, словно победа уже лежала у них в кармане. И судя по выражениям лиц, знать с командующим верили каждому слову.

Штабисты жаждали блеснуть умом. Рыцарей ослепляла мечта о славе. Командиры недооценивали врага и слишком верили в собственные силы.

Никто не смотрел в лицо надвигающейся катастрофе. Все видели лишь будущий триумф и дорогу, усыпанную цветами.

Будто не пала считавшаяся неприступной Зимняя крепость. Будто север не превратился в выжженную пустошь.

[Ты справишься.]

Максимилиан вспомнил тяжёлую, покрытую шрамами ладонь, хлопнувшую его по плечу, и окончательно собрался.

— Я предлагаю полностью пересмотреть расстановку войск и выстроить оборону заново.

Лица штабистов вытянулись. Однако они быстро вспомнили, с кем разговаривают, и натянули вежливые улыбки.

— Это построение разработано именитыми командирами и рыцарями. Могу вас заверить, Ваше Высочество: лучшей схемы здесь не существует.

Максимилиан невольно усмехнулся.

Он слишком хорошо видел, насколько «лучшей» была их расстановка.

В ответ на королевский призыв великие лорды поспешно привели свои отборные части, но каждому было жалко рисковать драгоценными людьми. В результате лучших солдат и рыцарей отвели глубоко в тыл, а первыми встречать орков поставили дружины мелких домов — вчерашних ополченцев, с которых ещё не успел выветриться запах рекрутского двора.

Максимилиан повернул голову к одному из знатнейших лордов, который совсем недавно кичился великолепием своих военных смотров.

— Кажется, вы говорили о тяжёлой пехоте Розового Шипа? Ваши люди, по вашим словам, отличаются редкой доблестью. Если они встанут в первом ряду, это наверняка поднимет дух всей армии.

Лорд растерянно покосился на командующего, явно умоляя того вмешаться.

Но Максимилиан не дал ему открыть рот и принялся одного за другим выводить на свет остальных.

— Сэр Аллой? Слышал, вы недавно достигли новой ступени мастерства. Поздравляю. Думаю, если ваш прославленный клинок окажется в переднем строю, солдатам будет куда легче удержать позиции.

Слова сыпались быстро, а на губах принца играла холодная усмешка.

До странности похожая на усмешку его старшего брата — хотя сам Максимилиан этого, похоже, совершенно не замечал.

— Раз такова воля Вашего Высочества, я, Аллой Дорт, буду сражаться в самом первом ряду!

— Но ведь расположение войск уже разработано столь способными людьми. Как могу я, поддавшись личной жажде славы, самовольно претендовать на место в авангарде? Ваше Высочество ставит меня в неловкое положение.

Те, кого он называл, тут же заговорили наперебой.

Рыцари, грезившие подвигами, охотно принимали предложение. Лорды, которым было жалко собственных солдат, один за другим находили десятки причин, почему именно их части никак нельзя ставить впереди.

Наконец вмешался командующий.

— Ваше Высочество. Ваши свежие и проницательные замечания, разумеется, заслуживают внимания, но сейчас уже поздно что-либо менять. Как вы сами сказали, враг почти у нас под носом. Если начать перестраивать войска в последний момент, мы лишь посеем сумятицу.

— Так враг уже у нас под носом? — с издёвкой переспросил Максимилиан. — А по тому, с какой беззаботностью господа командиры проводили время, я решил, что орков ждать ещё несколько недель.

Знать переглянулась, не зная, куда деваться.

Некоторые знали Максимилиана давно, другие хотя бы раз-другой разговаривали с ним прежде. Оттого их растерянность была ещё сильнее.

Второй принц, которого называли едва ли не новым воплощением короля-основателя, никогда не кичился своими исключительными способностями. Он был мягок, учтив и неизменно внимателен к людям. Тот Максимилиан не стал бы вот так открыто выражать недовольство, ставить знать в неловкое положение и язвить, забыв о приличиях.

Командующий заставил себя улыбнуться, пытаясь хоть как-то вернуть разговор в привычное русло.

— Ваше Высочество, мы всё же в военном лагере. Здесь действует воинский порядок, обязательный для каждого присутствующего. Я уважаю власть принца — и прошу в ответ уважать власть командования.

— Рад это слышать, — мгновенно отозвался Максимилиан.

И прежде чем собеседник понял, к чему он клонит, продолжил:

— В таком случае я повторю своё предложение. Лучшие части великих домов и рыцарей следует поставить в первый эшелон, а за ними сосредоточить все силы, способные поддержать удар.

— Ваше Высочество...

— И говорю я это не как второй сын дома Леонбергер, а как командующий временным Северным корпусом подкрепления — должность, которой меня наделил лично Его Величество король. Это моё официальное предложение командующему данным участком.

Тот смущённо кашлянул.

Максимилиан не дал ему опомниться.

— Или, может быть, Его Величество успел лишить меня командования за поражение, а я почему-то об этом не знаю?

— Что вы, Ваше Высочество! Его Величество ничего подобного не говорил.

— Прекрасно. Значит, я по-прежнему командир корпуса и имею право участвовать в принятии решений.

Получив из уст самого командующего подтверждение своих полномочий, Максимилиан снова потребовал пересмотреть расстановку.

На этот раз ни тот, ни знать уже не могли отделаться гладкими словами. План пришлось обсуждать всерьёз.

Максимилиан едва заметно выдохнул.

Наконец-то это хотя бы стало похоже на военный совет.

На лице его при этом не дрогнул ни один мускул.

Несколько дней подряд Максимилиан просиживал на совещаниях от начала до конца. Терпеливо, почти незаметно он бил по самому уязвимому месту великих лордов — их гордости. К концу обсуждений отказ выйти вперёд уже означал бы фактически признать, что они струсили перед боем.

Даже те, кто до последнего пытался сохранить свои войска в тылу, вынуждены были уступить.

Однако принц не остановился. Он упомянул ещё нескольких лиц, за которыми наблюдал в последние дни, и предложил им занять передние позиции. Если уж самые влиятельные лорды приняли его условия, то у тех, кто стоял ниже, тем более не оставалось возможности возразить.

К концу совета построение армии было перевёрнуто с ног на голову.

Все лучшие части, прежде стоявшие в глубине, вышли вперёд. Дружины мелких домов, наоборот, отвели назад.

— Глядя на господ, готовых первыми подать пример своим людям, я сам чувствую себя пристыженным, — с мягкой улыбкой произнёс Максимилиан. — Королевский дом никогда не забудет проявленное вами здесь благородство.

Знать едва не скрипела зубами.

Манера второго принца говорить безупречно вежливо и при этом не оставлять собеседнику ни малейшей возможности отказаться довела их до белого каления.

Но вместе с раздражением росло и невольное восхищение.

Максимилиану было всего пятнадцать, однако он безошибочно нащупал дворянскую слабость — страх бесчестья, который для многих был страшнее смерти, — и давил именно туда. А затем непременно давал противнику сохранить лицо, рассыпаясь в похвалах так, чтобы не оставить после разговора открытой обиды.

Такой политической хватки от пятнадцатилетнего принца никто не ожидал.

И на фоне других королевских сыновей разница становилась особенно разительной.

Лорды обменялись взглядами. По выражениям лиц друг друга они поняли одно и то же.

Похоже, с именем следующего короля всё уже почти решено.

Впрочем, выяснять, кто именно унаследует трон, предстояло ещё очень нескоро. А прямо сейчас их задача была куда прозаичнее: красиво разгромить орков на глазах у всей армии и как следует продемонстрировать собственную доблесть.

Раз уж избежать передовой не удалось, они решили хотя бы обратить это в громкую победу и загорелись воинственным пылом.

Продержался этот пыл недолго.

— Орки идут!

Стоило увидеть чёрную массу по ту сторону моста, как бушевавшее в сердцах честолюбие погасло, будто его залили ведром ледяной воды.

Их было слишком много.

Неприлично много.

А ещё эти «жалкие чудовища» почему-то оказались огромными.

Глядя на орков, каждый из которых казался чуть ли не вдвое массивнее закованного в доспех тяжёлого пехотинца, лорды нервно сглотнули.

— Там кого-то преследуют!

Крикнул один из лучников, отличавшийся особенно острым зрением.

Все разом уставились вперёд.

И действительно: к мосту мчалась группа всадников, за которой по пятам неслись орки.

Впереди скакала женщина-рыцарь. Шлем и латный доспех не могли скрыть тонких, женственных линий фигуры. Рядом, белый как полотно, нёсся мужчина. За ними — трое похожих на призраков всадников, глубоко надвинувших капюшоны.

— А-а-а! Стреляйте! Да стреляйте же, чёрт вас дери!

Мужчина орал так, будто за ним гналась сама смерть.

Один из дворян, узнав его, округлил глаза.

— Что он здесь делает?..

Остальные потребовали объяснить, кто это.

— Э-это старший сын графа Илай.