Я стал тираном в оборонительной игре Том 1 Глава 758 Новый день (1)

Под падающим с неба снегом.

Кроссроуд прежде не знал такой суеты. Трудно было поверить, что всего несколько дней назад здесь был эпицентр схваток с чудовищами.

Жители вернулись из эвакуации, и по всему городу витал пар от готовящейся еды: повсюду шёл процесс приготовления пищи.

Народы из разных стран демонстрировали свои уникальные новогодние блюда, угощая друг друга. Словно соревнуясь в кулинарном мастерстве, они почти заставляли гостей пробовать их яства.

Примечательно, что в Кроссроуде никогда не существовало традиции празднования Нового года.

Просто в тот год, второй по счету, осенний праздник не состоялся, и вместо него первого января состоялось скромное собрание: делились едой, расставили несколько лавок...

Людям это понравилось. К тому же, все явно нуждались в отдыхе. Таким образом, с этого года это стало официальным городским событием.

Строго говоря, сегодняшний день не был праздником. Это был день, когда все вместе ели, посещали храм для молитв и просто радовались в мире.

«Да и что такое праздник?.. Если все наслаждаются, то это и есть праздник».

За минувший год Фронт защиты мира значительно расширился, и теперь блюдами делились представители ещё большего числа стран.

Однако, по неведомой причине, эта мирная раздача еды уже превратилась в пищевое соревнование между государствами: кто больше продаст, чья кухня окажется самой вкусной... В общем, всё развивалось по сценарию некой кулинарной манхвы. Серенада? Это твоих рук дело?

Но среди множества представленных стран в этом году отсутствовало Герцогство Брингер.

— ...

Перед взором внезапно предстала картина двухгодичной давности.

Даск Брингер у огромного котла, где мясное рагу щедро поливалось поверх печёных овощей.

Улыбающееся лицо драконьей леди, которая несла некую чушь: якобы главное в овощах — это уловить правильный жар, и она поджарила их собственным дыханием.

Я раз за разом поднимал голову, осматриваясь по сторонам.

— ...

Люди, которых я видел в первый Новый год. Люди, которых я видел во второй Новый год. Сегодня их здесь не было.

На мгновение показалось, словно по новогодним улицам проскользнули призраки исчезнувших.

Я прикрыл глаза, затем открыл — и тени развеялись. Остались лишь смех и звонкие голоса людей с тарелками в руках.

В то время как я, словно оглушённый, искал взглядом следы тех, кого больше нет рядом, чей-то голос вырвал меня из оцепенения.

— Но всё же, наши манду от Кленовых Волков — самые лучшие, разве нет? Этот вкус — такое ощущение, что нёбо сейчас отвалится!

Куилан широко ухмыльнулся, извлекая из печи свежую порцию манду.

Те самые манду племени Кленовых Волков: если проглотить их обжигающе горячими, то весь год будет удачным.

Конечно же, как и в прошлом году, я не выносил ощущения, что нёбо вот-вот отвалится, поэтому просто взял тарелку и поставил её на стол, чтобы она остыла.

Я расположился у лавки племени Кленовых Волков.

В прошлом году это место пользовалось невероятным спросом, и теперь вокруг снова собрались посетители. Я занял лучшее место — прямо у печи, где Куилан готовил манду, — и наблюдал.

— Значит, это последний мир перед бурей, командир?

Куилан подрегулировал огонь в печи и вытер пот со лба.

— Последняя передышка перед финальным рывком, верно?

— ...

Я тихо усмехнулся.

— Для человека, который понимает это, ты говоришь совершенно без страха, Куилан.

— Да испытания до сих пор были столь суровы, что мы уже как-то ко всему привыкли... Расслабляться, конечно, нельзя, но, если быть честным, сейчас такое чувство: ну давайте, что ли, наваливайтесь на нас всем, чем хотите. Мы всё равно всё сметем.

Куилан с глухим стуком ударил кулаком о кулак.

Я улыбнулся, потянулся к своей манду... и так же тихо отдёрнул руку. Всё ещё горячая. Уф.

«Куилан прав».

Сейчас — последняя тишина перед финальной серией из пяти сражений.

Когда этот мирный период завершится и мы окончим последние приготовления, на нас без остановки обрушатся этапы — с сорок шестого по пятидесятый.

Жителям, которые только-только вернулись, снова придётся эвакуироваться. А мы к концу зимы будем держаться за жизнь в новых, жестоких битвах.

— Но ведь если мы одолеем и это, всё действительно закончится, не так ли?

Куилан ухмыльнулся и положил мне на тарелку ещё одну манду. Эй, я эту-то остужаю, а он мне подбросил ещё один раскаленный шар!

— Если думать в таком ключе, всё становится даже проще.

— ...

— Если это испытание — последний холм, который нам осталось преодолеть... то я, пожалуй, даже рад. Нужно лишь ещё немного поднажать.

Так тоже можно взглянуть на ситуацию?

Ещё два месяца. Всего два месяца битв — и финал...

«Я...»

Я зажмурился, словно пытаясь вновь обнаружить тени тех, кто уже не вернётся, а затем открыл глаза.

«Я действительно веду их к этому финалу?»

Всех этих людей. В верном направлении...

В этот момент к лавке Куилана гурьбой подошли люди из храма и ветераны из старых казарм. Я помахал Торкелю, который шёл впереди.

— Торкель!

— О, Ваше Высочество! С Новым годом, желаю вам счастья.

— И тебе счастья. Манду желаешь?

Из двух манду на моей тарелке я незаметно протянул Торкелю ту, что только что достали из печи и которая пылала, как огонь. Торкель не стал отказываться и отправил её в рот целиком.

— Оу. Не обжигает?

Я недоумевал, глядя на Торкеля, чье лицо оставалось абсолютно невозмутимым. Он невозмутимо ответил:

— Вполне. Абсолютно нормально.

— Послушай, у тебя ведь всё нёбо обожгло, да?..

Кажется, даже самому крепкому танку фронта не под силу справиться с ожогами во рту...

Мы обменялись новогодними поздравлениями, немного поболтали, и тут я заметил, что среди ветеранов кого-то не хватает.

С Рыцарями Славы всё было понятно, но рядом с ветеранами всегда находился один особенный человек... который был особенно близок с Торкелем. Это был Чейн.

— А где Чейн?

— Уехал позавчера по срочному делу.

Торкель улыбнулся под шлемом.

— Они с дочерью переписывались... и, к счастью, она ответила не так холодно. Поэтому он поспешил домой. Он хотел быть там в первый день нового года — так что сразу же отправился в дорогу.

— Вот как.

Я знал общую ситуацию с Чейном, поэтому невольно встревожился.

— Он ведь давно уехал из дома. Говорили, его жена была на него очень зла. Всё будет в порядке?

— Сегодня Новый год.

Раздавая тарелки с манду другим ветеранам, Торкель произнес это неожиданно мягко.

— В такой день сердца людей легче смягчаются.

— ...

— Мир может закончиться в любой момент. Чем раньше ты помиришься... тем больше времени останется, чтобы любить друг друга.

Голос Торкеля все еще был немного глухим, а речь — не самой гладкой, но он говорил так, что позавидовал бы любой оратор.

Да. Станет ли этот день последним первым января в этом мире — мы еще не знали.

Я мысленно пожелал Чейну благополучного возвращения домой. Чтобы он помирился с женой, получил прощение от дочери и поцеловал в щеку своего внука.

...И, конечно.

Я также знал, что человеческое сердце не всегда открывается так удобно, как хотелось бы.

— ...

Выслушав наш разговор, Куилан на мгновение бросил взгляд на север города — туда, где располагался лагерь Королевства Ариан.

А затем, воскликнув «Ух!», снова принялся готовить манду.

Я невольно вспомнил о Куилане и Юн — об их связи, которая тянулась рядом, словно две параллельные линии, и никак не пересекалась, — затем, наконец, съел остывшую манду и перевел взгляд на другую часть города.

Пусть в этот Новый год у всех хватит великодушия, чтобы бережно коснуться чужого сердца.

— М-м-м...

Эванджелин с мрачным видом шла по улице, уставленной лотками.

С неба падал снег, но день был теплым. На улице, где кипели огромные котлы, от дыма, людей и горячей еды было даже немного душно.

Вместе с другими героями из Отряда Наемников КроссГерЭванджелин «уничтожала» эту улицу... то есть, степенно прогуливалась, отправляя в рот одно блюдо за другим, и все никак не переставала хмуро мычать.

— М-м-м-м.

Герои, шедшие рядом, недоуменно переглянулись.

— Госпожа председатель сегодня выглядит особенно озабоченной.

— И в самом деле. Обычно вы бы уже съели на пять мисок больше...

— Даже перед бесплатной едой вы выглядите такой подавленной.

— Что-то случилось, госпожа председатель?

— Да нет, так. Ничего серьезного.

Ничего серьезного — абсолютно точно.

«Просто не выходит из головы!»

Свидание Лукаса и Гекаты!

Но, как и раньше, тайно проследить за ними она уже не могла. На этот раз между этими двумя, похоже, должен был состояться действительно важный разговор.

«Но мне же так интересно! Чем всё закончится?! С леди Гекатой еще ладно, но что, черт возьми, у этого старика Лукаса на уме?!»

Пока Эванджелин терзалась любопытством, ее внезапно захлестнуло раздражение.

Какое ей дело, что там будет с этим стариком? Почему она одна так долго переживает обо всем этом?

Ему ведь всё равно, кто там признается ему в любви!

— Нет, если подумать, меня это бесит!

Почему это она чувствует себя в проигрыше?!

«Вот и я перестану обращать внимание! Живите как хотите, фыр!»

Разозлившись до предела, Эванджелин начала яростный мукбанг. Она один за другим сметала новогодние блюда с ближайших лотков, и перед ее устрашающим напором герои Отряда Наемников КроссГер дружно зааплодировали.

— Вот так! Вот она, наша госпожа председатель!

— Ждём нового рекорда, госпожа председатель!

— Хе-хе, уничтожим это наглое мероприятие, посмевшее раздавать бесплатную еду!

— Кроссроуд... вы слишком недооценили величие той, кто станет вашей будущей правительницей...!

Под зловещий смех и восторженные крики товарищей Эванджелин бодро набивала свой круглый живот, когда вдруг...

— А.

— Ах...

Она и сама не заметила, как вышла на знакомую улицу с кафетериями. Перед ней оказался ресторан кухни Нью-Терры, где члены Отряда Наемников КроссГер часто устраивали общие ужины.

А у входа, неловко встречая гостей, стоял тот самый официант — теперь уже совершенно знакомое лицо.

— Эм... здравствуйте, юная госпожа Эванджелин.

— А, это, кхм!

Эванджелин почему-то смутилась, отвела глаза и ответила:

— Здравствуйте. Господин официант.

...В воздухе повисло что-то подозрительное.

Официант смотрел на Эванджелин прямо, и в его взгляде читалась какая-то решимость.

Члены Отряда Наемников КроссГер, которые трусцой следовали за Эванджелин и опустошали окрестные заведения, затаили дыхание. На мгновение у входа в ресторан воцарилась тишина, совершенно не похожая на новогоднюю.

— Мы не виделись с того боя. Вы не пострадали?

— Нет. Благодаря вам, юная госпожа... я цел.

Снова короткая тишина.

Эванджелин не знала, как реагировать на такую атмосферу. Она повернула голову к своим людям, моля их взглядом о помощи, но те лишь прикрывали рты ладонями, злорадно улыбались и жевали попкорн. Ах вы ж такие!

— Ещё раз от всего сердца благодарю вас. Вы спасли мне жизнь, юная госпожа.

— Да что вы… Как наследница маркграфского титула, я просто не могла поступить иначе…

Перед официантом, который низко склонил голову и бормотал слова благодарности, Эванджелин чувствовала себя совершенно сбитой с толку.

И тут он продолжил:

— И ещё… Только пройдя через настоящий бой и столкнувшись с чудовищами лицом к лицу, я понял.

— А?

— Вы, юная госпожа, поистине удивительный человек. А я… я совершенно не тот, кому место в таком мире.

Официант горько усмехнулся.

— Это не то место, где можно просто выйти вперёд на юношеской браваде. Герои этого фронта ведут куда более тяжёлую и жестокую борьбу, чем я мог себе представить.

— ...

— Я… хотел показать вам, что мои чувства искренни. Хотел доказать это, сразившись с чудовищами сам. Но теперь я осознаю, насколько глупой и ребяческой была эта мысль.

Официант глубоко поклонился.

— Я увлёкся, поддался эмоциям и поставил вас и многих других в неловкое положение. Прошу прощения… искренне прошу прощения.

— Нет, ну не настолько же…

— Я намерен покинуть этот город.

Официант печально улыбнулся.

— Ничего не поделать, я трус. После того дня мне каждую ночь снятся чудовища.

— ...

— Даже издалека я буду молиться о вашей удаче в бою. И об удаче Кроссроуда.

Признавая собственную слабость и стыд, официант, казалось, почувствовал некоторое облегчение и поклонился ещё раз.

— Прошу, считайте, что того признания, которым я вас тогда смутил, никогда и не было. Простите, что доставил вам столько хлопот.

— ...

— Так… Может, всё же пообедаете у нас?

Разумеется, они отказались.

Кро ЖенГерНаёмКом вместе с Эванджелин миновал кафетерий и направился на следующую улицу.

— ...Погодите.

Эванджелин некоторое время шла вперёд, будто в тумане, а затем пробормотала — в отличие от официанта, совершенно не умиротворённо:

— Это что… меня сейчас, получается, бросили?

Она ведь совершенно ничего не сделала, а он сам сделал признание, да ещё и сам же его отозвал.

— Нет, вы подождите, официант, вот же ж… стойте там, как это вообще понимать…

Счёт: ноль признаний, один полный отказ.

Эванджелин, установив новый легендарный показатель, схватилась пальцами за волосы и взвыла:

— Ува-а-а-а…!

— ...?

А в переулке напротив.

Лукас, сидевший в другом кафетерии рядом с Гекатой и державший в руках чашку кофе, покосился в сторону жуткого вопля.

— Это что, птеродактиль?