Я стал тираном в оборонительной игре Том 1 Глава 777 В погибшем мире (3)
Ранее в Я стал тираном в оборонительной игре...
К счастью, группа выживших не встретила нас враждебно.
Вернее, даже больше: они отнеслись к нам дружелюбно.
Ещё бы...
— Принц Эш! Сколько же лет, сколько зим!
Мы были знакомы.
Король Королевства Ариан, Миллер Ариан, радостно вышел мне навстречу и протянул руку. Я пожал его исхудавшую ладонь.
— Миллер. Давно не виделись. Рад, что вы живы.
— Мы, арианцы, к такой погоде привычные! Какой-то проклятой метели не убить Миллера Ариана!
Его крепкое когда-то, мускулистое тело жалко усохло, но глаза горели всё так же ярко, как пятнадцать лет назад.
Я не стал спрашивать о Юн. В таком мире нет глупости большей, чем расспрашивать о тех, кого нет рядом.
Мы коротко обменялись тем, как прожили всё это время, и я перешёл к делу.
— У вас, случайно, не найдётся немного лекарств? У нас много раненых.
— Лекарства... У самих не густо, но чем сможем — поможем.
Миллер велел своим людям собрать всё, что осталось из медикаментов.
Его подчинённые с тусклыми, почерневшими от усталости глазами едва заметно кивнули и растворились в тенях мёртвого города.
Проводив их взглядом, Миллер придвинулся ко мне почти вплотную и понизил голос:
— Так что, принц Эш... у тебя ведь всё-таки есть, верно?
— Что именно?
— Ну как что! Тот самый удар, который перевернёт всё разом!
Единственной оставшейся рукой Миллер крепко сжал кулак.
— Удар, который одним махом свалит этих проклятых чудовищ, заполонивших землю, и спасёт мир... Он у тебя есть, да?
— ...
У меня перехватило горло.
Такого способа не существовало.
Мир уже погиб. Прежним ему больше не стать.
Я знал это — и всё равно бродил в поисках чуда, пусть самого призрачного. Потому что без веры в такое чудо не оставалось даже причины жить.
И всё, что я сумел выдавить, было:
— ...Я всё ещё ищу.
Улыбка на лице Миллера застыла.
Наверное, в моём голосе, в моём лице он прочёл усталость. И смирение.
— Вот как... значит, так...
Он провёл пальцами по всклокоченной бороде и пусто усмехнулся.
— Принц Эш, я не знаю, что именно ты ищешь. Но ты найдёшь. Где бы ни пришлось искать, сколько бы ни пришлось скитаться... ты найдёшь.
Между нами опустилось молчание.
Неловкость повисла над костром и расползлась вокруг. Миллер откашлялся — кхм! — и вдруг оживился, заметив, что его люди возвращаются.
— О, вот и мои подошли... Ну что, сколько лекарств осталось?
Лязг. Лязг.
Но...
В руках у подошедших были не лекарства, а клинки.
И людей стало куда больше, чем уходило. Похоже, они собрали всех товарищей, прятавшихся по разным углам города.
— ...
Мы с Элизе и Сидом по-прежнему спокойно сидели у костра и лишь покосились на выживших, которые гурьбой обступили нас.
А вот Миллер растерялся на глазах.
— Что вы творите, негодяи?!
— ...
— Разве так встречают дорогих гостей?! Немедленно опустите оружие!
— Ваше Величество, отойдите.
Из окружившей нас толпы выступила высохшая до костей женщина средних лет. Она перехватила ржавый кухонный нож и выплюнула слова сквозь зубы:
— Мы все знаем. Принц Эш... этот человек был командующим Фронтом защиты мира.
— ...
— На нём лежала обязанность защитить мир. Если бы он справился, мир не сдох бы вот так, страшно и мерзко.
Я устало сомкнул веки. Женщина сорвалась на хриплый, рваный крик:
— Принц Эш, это из-за тебя! Всё из-за тебя! Если бы ты сделал как надо, мир был бы цел, и мои дети не погибли бы такой жуткой смертью!
— ...
— За весь этот провал отвечаешь ты! Так отвечай! Почему ты до сих пор живёшь, как ни в чём не бывало?!
Выжившие, окружившие нас, шагнули вперёд все разом.
Оружие, поднятое в их руках, поймало свет костра, впитало их ненависть — и загорелось зловещим багрянцем.
— Искупи жизнью.
— ...
— Раз уж не смог раньше, так умри теперь! Перед моими детьми, которые ушли первыми... перед этим миром, который умер раньше нас... попроси прощения!
Миллер вскочил и рявкнул:
— Остановитесь, идиоты!
— Не мешайте, Ваше Величество!
— Мир всё равно кончился... хватит играть в приличия!
— Уж хоть этих прикончим, да наконец наедимся человечьего мяса досыта... сколько лет не ели!
Остановить их Миллер не смог.
В следующее мгновение выжившие, до того подкрадывавшиеся понемногу, разом взревели и бросились на меня.
Я не уклонился. Способов отразить их удар у меня хватало, да и само движение казалось утомительным.
Но случилось то, чего я никак не ожидал.
Хлюп! Хлюп-хлюп-хлюп...!
Удары, предназначенные мне, принял на себя Миллер, шагнувший между нами.
— Кха-а!
— Миллер?!
В его старое, высохшее тело один за другим вошли клинки — и вышли обратно, вытянув за собой кровь.
Оцепенел не только я. Выжившие, ударившие ножами, тоже замерли в ужасе.
— Ва... Ваше Величество! Зачем?!
— Ха... ха... кх...
Кровь потоками стекала из ран, а Миллер хрипло произнёс:
— Кто... кто смеет бросить камень в этого человека?..!
— ...!
— Каждый, кто стоял на том фронте, знает: не будь его, мир погиб бы куда раньше. Благодаря ему... в этом мире жила надежда...
Миллер поднял пустой обрубок руки.
На нём проступили ожоги, оставшиеся после битвы с Чёрным драконом, когда пламя твари пожрало его плоть. Он всё ещё считал этот шрам славным орденом.
— Я помню... тот самый момент, словно чудо, когда этот человек вернул Солнце миру...
— ...
— Так что, если вы хотите бросить в него камень... ха... сначала убейте меня. Пока я жив, я ни за что не позволю... никому...!
Выжившие пришли в замешательство, но их взгляды постепенно менялись. Пальцы снова сжимались на рукоятях.
— Знаете, Ваше Величество, нам давно надоели ваши жалкие байки о прошлом...
— Напоследок накормите своих голодающих подданных.
— Убить всех четверых! Сегодня вечером пируем!
Даже когда собственный народ — тот самый, которым он когда-то правил, — предал его и обнажил клинки, Миллер стоял передо мной. Его ноги дрожали, но он по-прежнему заслонял меня собой.
Я встал и положил ладонь ему на плечо.
— ...Спасибо, Миллер.
— Ха... ха... Принц Эш...
Он повернулся ко мне, и в его глазах дрожь.
Это была эпоха, когда всё подвергалось испытаниям.
Человечность, вера, знамёна, воля — абсолютно всё.
И я не был исключением. В этом погибшем мире, где надежды не осталось, я уже почти сдался в поисках спасения. Почти смирился со своей судьбой — медленно угаснуть и умереть.
Но даже в такую эпоху ещё остался человек, который всем сердцем верил в меня.
Этот старый король показал мне это.
И поэтому я сказал искренне:
— Спасибо.
Наверное, он увидел, что в моих глазах вместо смирения вновь зажглась воля.
Миллер рассеянно смотрел на меня, затем его испачканные кровью губы медленно тронула улыбка.
— Да... вот как... Тогда... этого достаточно...
Глухой удар.
Миллер упал.
Старый король умер.
Я молча смотрел на него — на тело, лежащее в луже собственной крови, — а затем снова обвёл взглядом окруживших нас выживших.
Людей с оружием в руках, людей, в чьих лицах открыто читались ненависть и голод.
И тихо произнёс:
— Я убиваю чудовищ. Я защищаю людей.
— ...?
— Таково убеждение всей моей жизни.
Я протянул к ним руку.
— И я всё ещё хочу защитить вас.
— ...
— Ещё не поздно. Опустите оружие. Прошу вас, не становитесь чудовищами. Оставайтесь людьми.
Именно в такую эпоху — тем более в такую эпоху — кто-то должен оставаться светом.
Кто-то должен оставаться маяком.
Кто-то должен оставаться знаменем.
Если гибель этого мира — моя вина, значит, сохранить последнюю человеческую искру — тоже моя ответственность.
И разжечь её в людях снова — тоже.
— Не становитесь такими же чудовищами, как они.
— ...
— Пусть это тяжело. Пусть почти невозможно. Но всё равно... до самого конца давайте жить людьми.
Лица выживших были разными.
Некоторые лишь яростнее раздували ненависть, словно не собирались слушать ни слова. Другие колебались, ошеломлённые. У третьих дрожали глаза.
Перед этой растерянной, глухо ропщущей толпой я спокойно ожидал.
Но в конце концов...
— Да пошёл ты! Убьём тебя, Принц Эш!
Кратковременное смущение испарилось, и в глазах выживших осталась лишь глубоко укоренившаяся ненависть.
— Толкай свои красивые речи в аду! Раз уж Миллер, этот старый мешок с костями, сдох, нам больше не перед кем притворяться!
— Если для выживания в этом проклятом мире нужно стать чудовищем — стану сколько угодно!
— Мяса... мяса... дайте мяса-а-а!
...Да.
Вот она, реальность.
И всё же до последнего момента я хотел их убедить. Хотел вернуть к разуму хотя бы одного.
Но именно тогда...
Бум...
Где-то вдалеке раздался звук.
— ...?
Все, словно по команде, повернули головы туда.
Бум... Бум... Бум...
Тяжёлые удары медленно приближались.
Выжившие подавили испуганные вскрики и один за другим начали ронять оружие. На их лицах появились растерянность и отчаяние.
Они все знали, что это за звук.
— Ваше Высочество!
Элиза спешно затоптала костёр и крикнула:
— Прячьтесь!
Она схватила меня и Сида и потащила за колонну среди руин.
Бум...! Бум...! Бум...!
Удары становились всё громче.
Словно по земле неслось что-то невыносимо тяжёлое.
И в тот самый миг, когда мы скрылись за колонной...
Грохот разорвал руины.
Сокрушив остатки обвалившихся зданий, из клубов густой пыли появились три гигантских статуи.
Существа, которые являлись, когда люди обращали ненависть друг на друга, считывали выплёскивающиеся наружу тёмные чувства и выходили на охоту.
Одни из худших чудовищ эпохи гибели.
— Три Яда...!
Огромные статуи с головами петуха, змеи и свиньи вспыхнули кроваво-красными глазами и подняли своё оружие. Их голоса звучали ровно, без единой интонации:
«Вечно алчны».
«Вечно полны гнева».
«Вечно невежественны. Таковы люди».
Затем все трое произнесли в унисон:
«Идите сюда. Вместе мы отправимся к нирване».
И они начали охоту на людей.
Свист!
Хлюп!
Каждый взмах огромной гуаньдао, двойной алебарды и змеиного копья отсекал головы и шеи тех, кто ещё мгновение назад был жив, и кровь хлестала во все стороны.
— А-а-а-а!
— Бегите, бегите!
— Это Три Яда! Их не победить! Скорее, спасайся...!
Мужчина, кричавший во всё горло, был схвачен рукой гигантской статуи — и разорван надвое, отделив верхнюю часть тела от нижней. Его ноги отбросило далеко в сторону, а он всё ещё долго визжал.
— Проклятые твари! Тогда вы моих детей...
Та самая женщина средних лет, сжимая кухонный нож, бросилась на гигантскую статую.
В следующий миг кулак колосса ударил её, и в воздухе взорвались кровь и плоть.
Резня началась.
Те, кто, подобно нам, успел укрыться в руинах, остались в живых. Те же, кто остался снаружи, погибали ужасной смертью.
— Кх...
Когда я медленно начал собирать свою ману, Элиза испуганно остановила меня:
— Ваше Высочество, что вы задумали?!
— Но люди...!
— Сейчас мы не сможем противостоять этим чудовищам! Вы же понимаете! Нам нужно скрываться и ждать возможности сбежать!
Тогда Сид тихо произнес:
— ...Уже слишком поздно убегать.
— Что?
— Они идут.
Глаза Сида, в которых слабо мерцала мана, прошлись по окрестностям.
— Другие монстры.
— ...!
Ш-ш-ш-ш...
За дальним горизонтом пепельных земель сама почва словно пошла волнами и двинулась в нашу сторону.
Нет. Это были не волны.
Это были бесчисленные крысы.
А в центре этого моря крыс медленно двигалась огромная масса плоти.
— Мать-Крыса...!
Монстр, которого я обычно называл Великой Матерью-Крыс, прародительница всех крыс.
Другими словами, сюда явились основные силы крысиных полчищ, поглотивших этот мир.
— А-а-а-а!
— Крысы! Они здесь!
— Если они нас накроют, нам конец! Скорее бегите...!
Те, кто пытался выбраться из города, в панике бросились обратно в развалины, но было уже поздно.
Волна крыс, намного превосходящая людей в скорости, обрушилась на выживших. Поглощенные ею, они не успевали даже закричать: в считанные секунды с них сдирали плоть и высасывали кровь.
По земле покатились скелеты, мгновенно очищенные до самых костей.
Но на этом все не закончилось.
Цок! Цок! Цок!
Копыта.
Под стремительный, почти летящий стук появились четыре кентавра. Каждый из них был окутан собственной стихией — чумой, пламенем, водой и льдом.
— Четыре предводителя Всадников Апокалипсиса...
Ситуация становилась все хуже.
Я стиснул зубы, но Сид добавил:
— И это еще не все.
— Что?
Я обернулся. Сид выглядел бледнее, чем когда-либо.
— Они смотрят в нашу сторону. И идут сюда.
Его глаза, обращенные ко мне, дрожали.
— «Настоящие» враги...!
В следующий миг...
Бум!
С оглушительным грохотом, от которого содрогнулась земля, небо раскололось.
Черное, дымящееся, вечно клубящееся клубами дыма небо разошлось, и в образовавшейся трещине открылась мерцающая тьма чужого мира.
В этой тьме бесчисленные глаза неустанно моргали, заглядывая через разрыв на землю.
И по дороге, проложенной в небе, под облака, под свет звезд... спустились двое.
— ...!
Одна из них — женщина, чье лицо было скрыто траурной вуалью (Mourning Veil), обгоревший по краям.
Ее платье также было обожжено по подолу и краям рукавов, а высокая корона на голове почернела от копоти. Даже ее длинные белые волосы, почти касающиеся земли, были опалены на концах.
«Неспящая озерная принцесса».
Мой злейший враг — и та, кто когда-то была моей подругой.
А рядом с ней...
«Давно не виделись, Эш».
В обожженной черной маске, из которой непрерывно сочился густой черный дым; поверх улыбающегося лица — венец, сплетенный из терновника.
В одежде белого короля, опаленной по всем краям, и таком же белом плаще с почерневшими полами...
Стоял шут.
Я выплюнул его имя сквозь зубы:
— Краун.
И тогда коронованный шут улыбнулся за маской и спросил.
Низким, глубоким, прекрасным голосом...
«Ну как? Уже начал привыкать к этой кошмарной жизни?»