Я стал тираном в оборонительной игре Том 1 Глава 857 Сид (3)

667 год императорской эры.

Спустя пятнадцать лет после завершения битвы с монстрами.

Южная окраина континента. Перекресток.

Лес неподалеку.

* * *

Шестнадцатилетний Сид стоял на самой опушке леса.

Он заметно вырос за последние годы, но в его чертах все еще сохранялась та хрупкая, почти опасная неустойчивость, присущая только юности. Сид поднял свои смешанные зеленые и карие глаза и молча устремил взгляд в глубь деревьев.

...

По всему миру все еще оставалась скопившаяся мана.

Остатки магии, чей путь в духовный мир был заблокирован, теперь могли лишь ожидать своего исчезновения.

Здесь, в лесу прямо у Перекрестка, также сохранился подобный след.

Последние пять лет Сид усердно обучался у Диармюдина и проходил практические тренировки. Теперь он был полностью готов, как в теории, так и на практике, приступить к рассеиванию магических остатков.

Однако...

...

Вместо того чтобы отследить скопившуюся в лесу ману и рассеять ее, Сид обернулся.

Осенний ветер растрепал его рыжие волосы. Сид пригладил их и поднял взгляд. У входа в лес его ожидали белокурые мальчик и девочка.

— Старший брат!

— Братец!

Эмеральд Кросс и Сапфира Кросс.

Брат и сестра-близнецы из маркграфского рода Кросс. Эти двое маленьких сорванцов показали свои отличительные клычки и улыбнулись так ярко и так озорно, что их улыбка выглядела почти триумфальной.

— Ты опять сегодня здесь?

— Тут есть что-нибудь интересное? А?

Они запрыгали вокруг него, и Сид выдавил кривую, но мягкую улыбку.

— В этом лесу есть немного слабой маны. Я немного ее исследовал.

— А? Значит, и здесь можно увидеть это марево? Огромное такое марево? Покажи, старший брат!

— Ду-урак. Это не марево. Это рассеивание магических остатков. Делать такое во всем мире способен только наш Сид, понял?

Эмеральд уже видел тренировки Сида и теперь жаждал вновь поглазеть на необычные явления, появляющиеся при рассеивании магии. Сапфира тут же одернула его, а сама почему-то раздулась от гордости.

Сид молча покачал головой. Зеленые и голубые глаза близнецов расширились.

— Сегодня не будем играть в марево, старший брат?

— Нет, не будем.

— Но, братец, разве не нужно рассеивать магию, потому что она опасна?

— Взрослые, кажется, считают опасной всю магию, что осталась в мире...

Сид мельком взглянул на лес, затем снова посмотрел на близнецов и улыбнулся.

— А я думаю, что не вся она такая.

Сид, единственный человек в мире, способный видеть ману, избранный самой маной, мыслил немного иначе, чем Диармюдин.

Магия была чем-то вроде живого существа.

Если в ее остатках не было злой воли. Если, даже пробудившись, она никому не угрожала. Стоило ли ее уничтожать только потому, что она существовала?

— В конце концов, магия — это способ услышать людские желания... людские сердца.

Взгляд Сида стал глубже и задумчивее.

Перед ним близнецы сложили ладони и дружно издали восхищенное «о-о-о».

Что именно сказал Сид, они не поняли ни на йоту, но это звучало потрясающе.

— Кстати, братец, на осеннем празднике ты ведь будешь с нами играть?

Сапфира вцепилась в одну руку Сида и искоса посмотрела на него своими синими глазами.

Тут же Эмеральд повис на другой руке и заныл:

— С тех пор как ты начал учиться, ты почти не играешь с нами, старший брат! В этот раз поиграй!

— М-м...

Сид беспомощно улыбнулся.

От природы этот юноша был магом. В эпоху, когда магия исчезла, он должен был посвятить себя тому, чтобы обрывать жизнь ее оставшихся следов. Он был магом, убивающим магию, но при этом любил ее.

Проще говоря, ему было слишком интересно учиться.

Даже сам глава Башни Слоновой Кости Диармюдин, пораженный его жаждой знаний, однажды не выдержал и крикнул: «Впитывай хоть немного помедленнее!»

Честно говоря, Сид и сейчас собирался сразу направиться в кроссроудский филиал Башни Слоновой Кости и продолжить послеобеденные занятия. Но кто же мог предвидеть, что близнецы повиснут на нем вот так.

Он как раз мучительно размышлял, что предпринять, пока Эмеральд и Сапфира раскачивали его с двух сторон и нараспев тянули: «Играй с нами, играй, играй».

— Сид!

Раздался голос Лили.

Дети обернулись. Лили катила инвалидное кресло к опушке леса.

— Что вы тут делаете? Скорее обедать... Ой! Эмеральд и Сапфира тоже здесь.

Увидев близнецов Кросс, Лили удивленно прикрыла рот ладонью.

Вообще-то дети тоже должны были обращаться к ней с почтением. Но они знали друг друга с тех пор, как близнецы были совсем малышами.

Эванджелин сама попросила пока обращаться с ними просто, как с соседскими детьми, а с титулами и обращениями разобраться позже...

— Тетя Лили! Приве-е-ет!

Эмеральд широко улыбнулся и замахал ей обеими руками.

Сапфира же поспешно одернула платье, взялась обеими руками за подол и чинно сделала реверанс.

— Здравствуйте, матушка.

Для сорванца, которого в Перекрестке боялись как одного из представителей так называемого «худшего поколения», эта воспитанная поза была настолько неуместной, что у всех присутствующих выступил холодный пот.

Эмеральд в ужасе наклонился к сестре и зашептал:

— Ты что сейчас творишь...?!

— Нужно создать хорошее первое впечатление заранее. Когда я выйду замуж за брата Сида, тётя Лили станет моей свекровью.

— О чём ты говоришь! Старший брат Сид слишком хорош для тебя... кхек!

Кулак Сапфиры молниеносно метнулся к солнечному сплетению Эмеральда и так же быстро вернулся.

Движение удара и отступления было настолько стремительным, что Лили и Сид ничего не заметили. Они увидели лишь, как Эмеральд внезапно оседает на землю, а Сапфира всё так же одаривает публику своей слачайшей улыбкой.

Лили наконец пришла в себя и махнула рукой в сторону Кроссроуда. — Что ж, это хорошо. Вы ведь ещё не обедали? Хотя уже поздно, но давайте пообедаем вместе.

— Хо-хо, как можно отказаться, когда сама матушка приглашает? С благодарностью приму угощение.

— Эй, ты... тебе это совершенно не идёт... Ты что, объелся тухлятины... кхек!

В конце концов, Лили, Сид и близнецы пошли вместе по лесной тропе обратно к городу. Вскоре впереди показался небольшой, уютный дом.

Новый дом Лили и Сида, построенный прямо у леса.

Когда Сид начал осваивать магию, ему понадобилось место, где он мог бы спокойно ощущать ману и тренироваться. Эванджелин построила для них дом в этом тихом уголке на окраине Кроссроуда, неподалёку от леса. До филиала Башни Слоновой Кости отсюда тоже было недалеко.

Лили была рада получить дом бесплатно, но Сид не мог радоваться безоглядно: дорога на работу для его матери, которой было трудно ходить, стала длиннее.

Однако он понимал, что если заговорит об этом, матери станет лишь хуже. Потому он промолчал.

С тех пор минуло уже пять лет. Теперь мать и сын полностью привыкли к жизни в этом доме.

— Хотела бы я сказать, что приготовила что-то... но на самом деле я просто купила всё по пути. В общем, ешьте сколько хотите!

На столе стояла целая корзина с сэндвичами, салатами и прочей едой.

Лили работала помощником лорда Кроссроуда и была занята с утра до ночи. Перед праздником дел стало ещё больше. Времени на готовку у неё практически не оставалось. В этот раз она снова просто купила еду по дороге домой.

Сид взял сэндвич и тихо пробормотал: — Вам не обязательно приходить, чтобы кормить меня обедом. Я могу сам что-нибудь простое приготовить...

— Мама так много работает, чтобы жить с сыном душа в душу. Если я даже не могу с тобой поесть, то проще уж бросить работу.

В будние дни Сид обедал в Башне Слоновой Кости, а Лили — на работе. Но сегодня был выходной. Во время сверхурочной смены Лили купила обед и ненадолго вырвалась домой.

Лили терзалась мыслью, что не может готовить сыну сама. Сид чувствовал себя виноватым: из-за него занятая и нездоровая мать, казалось, уставала ещё сильнее.

Так они и накапливали вину друг перед другом.

— Вкусно!

— Хи-хи-хи!

Рядом близнецы, не замечая неловкости, весело хихикали и с аппетитом уплетали сэндвичи.

В отличие от них, Сид откусывал медленно. Лили смотрела на него с нежной улыбкой, словно любуясь не обедом, а картиной.

Когда он успел так вырасти...

...

Внезапно поверх вытянувшейся фигуры сына мелькнул призрак исчезнувшего мужчины.

Лили поспешно тряхнула головой, отгоняя видение.

— Ах да, сынок. После обеда пойдём со мной.

Когда еда подходила к концу и Лили начала убирать посуду, она сказала: — Я уже договорилась с господином Диармюдином. Вернее, это он сам предложил нам прийти.

Сид удивлённо распахнул глаза. Лили усмехнулась и добавила: — В Кроссроуд приехал человек, который когда-то спас тебя и меня. Нам тоже нужно с ним поздороваться.

***

Когда они вошли в центр Кроссроуда, улицы уже гудели от толпы.

Праздник ещё не начался, а народу было столько, что негде было и яблоку упасть. Лили оглядела туристов, заполнивших каждый переулок, и тяжело вздохнула.

— Туризм в нашем городе расцвёл слишком внезапно и без всякой подготовки... В этом году мы изо всех сил расширяли гостиницы, едва-едва подтянулись к прошлогоднему числу гостей... а теперь, говорят, приедет ещё больше. Ох, голова кругом.

— И что вы будете делать, мама? Это ведь серьёзно?

— То же, что и всегда. Выкручиваться.

Старые казармы имперской армии, которые больше не использовались, переоборудовали во временное жильё и стали продавать места под вывеской «ночлег в казармах с полным погружением».

И, как ни странно, это оказалось популярным. То ли из-за низкой цены, то ли потому, что гостям хотелось прикоснуться к быту военных лет, — точно никто не понимал.

Вообще-то казармы давно собирались снести и возвести на их месте другое здание, но вот так они снова и снова продолжали функционировать.

Эванджелин уже предлагала: раз уж так сложилось, давайте сохраним постройку и по-настоящему переделаем её под гостиницу. Но тогда куда ставить здание, которое изначально планировали построить на этом участке? Что делать с изменением назначения земли? И так далее, и тому подобное...

— А на практике отдувается одна мама. Ох, голова моя.

— Ха-ха.

Сид тихо рассмеялся.

Он прекрасно знал: мать ворчит так вслух, но в душе радуется каждый раз, когда туристическое дело Кроссроуда растёт.

— Ой, пирожки с бобами!

— Пирожки! Пирожки!

Близнецы, что шли впереди, оберегая место Лили, постоянно озирались, и вдруг в унисон вскрикнули.

На улице развернули просторный временный павильон, где угощали фирменным блюдом Кроссроуда — пирожками с бобами.

После многих собственных попыток, улучшений и снова доработок, пирожки с бобами стали даже популярнее, чем кроссроудские фрукты.

Пирожки с бобами и финиками, которые появились в продаже совсем недавно, разлетались особенно быстро. Лили, сморщившись, заметила, что от такой сладости диабет схватишь, но остальным хотелось заполучить их, стоя в очереди до самого конца.

Как раз из этой толпы у прилавка показалась Эванджелин, прижимая к груди крупный бумажный пакет.

— Ох, вот оно, вот оно. Я же говорила, объедение.

Она отправила в рот целый пирожок с финиками и, блаженно пережевывая, пробормотала:

— Финики — это был ход гения… Всё благодаря тому, что братец Дэмиан привез семена. Когда он вернётся, следует отсыпать ему долю.

Лишь через мгновение Эванджелин увидела перед собой близнецов, Лили и Сида.

— А, сестрица Лили? Почему ты с этими злодеями? Эй, малявки, вы тётю Лили не достали?

— Мы не доставали, мама!

— Мы достаем только маму!

— Тоже нашли, чем похвастаться, негодники!

Близнецы одновременно протянули вперёд руки. Эванджелин, со стоном произнеся «Ох, вы», достала пирожки и положила каждому по одному.

— Как будете дома, немедленно почистите зубы. Поняли?

— Хи-хи!

— Бе-бе-бе!

Пока дети, получив пирожки, всё же затихли и принялись мирно грызть сладости, Лили, которой тоже перепал пирожок, спросила Эванджелин:

— Госпожа лорд, а где господин Чейн? Мы пришли поздороваться, раз уж он здесь.

— Он заходил на кладбище, а потом собирался в поместье лорда. Я как раз вышла, чтобы купить ему этих пирожков на пробу. Пойдёмте вместе!

Так они направились к поместью.

На полпути их пути пересеклись.

— Господин Чейн!

Лили первой заметила их и радостно помахала рукой.

Рядом с инвалидной коляской Чейна Джуниор тоже помахала в ответ, но сам Чейн смотрел прямо перед собой невидящим взглядом и никак не отреагировал.

Эванджелин быстро наклонилась к Лили и прошептала: у Чейна деменция…

Оставив Лили с её сдавленным вздохом, Эванджелин первой подбежала к Чейну.

— Чейн! Помнишь Сида? Того малыша, которого ты тогда спас.

…— Ну, тогда с горгонами. Когда нас вместе превратило в камень, и мы хлебнули горькой. Ты тогда вытащил Лили с младенцем на руках. Помнишь?

Чейн медленно поднял голову и посмотрел на Сида. Сид замялся, но потом всё же сделал шаг вперёд.

Лили тихо сказала:

— Он уже так вырос.

…— Господин Чейн. Ребёнок, которого вы спасли… вырос вот до такого.

Чейн долго молчал.

Затем он протянул вперёд лакомство, которое держал в руке.

По дороге с кладбища в город он вдруг стал просить жену купить ему это.

Сам же он к нему так и не притронулся.

Это была разноцветная сахарная вата, сплетённая пышным облаком.

— Это…

Чейн, запинаясь, спросил:

— Нравится?

…Сид некоторое время смотрел на сладкое облако, которое ему протягивал старик, недоумевая.

— …Да.

С застенчивой улыбкой он осторожно принял угощение.

— Нравится. Сахарная вата.

Из иссохшей, дрожащей руки старика — в мальчишескую ладонь.

Перешло облако, сплетённое из сахарных нитей.

— Хорошо.

Чейн смутно улыбнулся.

— Как хорошо…