Я стал тираном в оборонительной игре Том 1 Глава 866 В столицу (1)

Филиал Торгового Дома Винтерсилвер в Кроссроуде. Приёмная.

Мы с Сидом расположились друг напротив друга.

— Давно не виделись, Сид. Ты и вправду возмужал, превратился в настоящего юношу.

Произнёс я это вслух, но в моём мысленном взоре он оставался всё тем же младенцем.

Тем самым крошечным, очаровательным ребёнком, которого Лили когда-то сжимала так нежно.

Теперь же этому малышу уже двадцать один год. Высокий, стройный, превратившийся в прекрасного молодого человека.

Лили немало прошла, воспитывая сына в одиночку, но и Сид оказался добрым парнем, души не чаявшим в матери.

Мать и сын поддерживали друг друга – так они и... добрались до сегодняшнего дня.

— ...Благодарю.

Сид отозвался, заметно смущённый, словно не зная, куда деть руки.

Я протянул ему чашку чая и уточнил:

— Итак, ты желаешь переехать в Имперскую Столицу?

— Да.

— Можно узнать причину? Из-за работы, связанной со сбором магических осколков?

Все эти годы Сид обитал в Кроссроуде, откуда отправлялся в поездки по всему миру для сбора разбросанных магических осколков.

Поначалу он в основном действовал совместно с Диармюдином, но три года назад тот сам заявил: «Мой надзор тебе больше не требуется».

С тех пор Сид самостоятельно занимался вопросами магических осколков.

Единственный официально признанный Империей государственный маг. Дипломатический посланник, за которого поручился международный совет государств — Ю-Эс, созданный под моим руководством.

Если для сбора магических осколков требовалась помощь, он мог запросить у любой страны как военную, так и материальную поддержку. Таков был нынешний Сид — человек, прозванный Магом Воспоминаний.

Иными словами, его местоположение мало что значило.

Куда бы его ни назначили, на месте он обладал правом требовать содействия.

— Ты всегда отказывался, когда я приглашал тебя в Нью-Терру. Почему же теперь передумал?

— ...

Имперская Столица Нью-Терра находилась в самом центре континента, являясь средоточием мировой торговли и транспортных путей. Безусловно, поселившись там, человеку стало бы гораздо проще выезжать в разные уголки мира.

Однако Сид всё это время противился. Утверждал, что предпочитает жить в родном Кроссроуде. Я понимал его обстоятельства и не настаивал.

Но сегодня он сам пришёл с просьбой.

Сообщил, что хочет отправиться в Имперскую Столицу.

Он немного замялся, перебирая пальцами, и наконец тихо ответил:

— ...Из-за матери.

— Ради Лили?

— Да.

Сид медленно поднял на меня взгляд.

Его глаза, ясные, зелёно-карие, были точь-в-точь как у его отца.

— Пока я здесь, мама будет продолжать жить лишь ради меня.

— ...

— Она старается обеспечить меня лучшей одеждой, самой вкусной едой, даёт мне всё самое лучшее. А для себя... ничего не делает. Старое платье, остатки еды, короткий сон, изнурительная работа...

Сид крепко сжал губы и опустил голову.

— Она словно вычеркнула собственную жизнь. Мучается только ради меня, своего сына. Я полагал, что когда стану взрослым, что-то изменится, но... мама по-прежнему сосредоточена только на мне.

— ...

— Я ей благодарен, но испытываю неловкость. Я желаю, чтобы она наконец начала жить для себя.

— Поэтому ты стремишься к дистанции.

— Если меня не будет рядом, возможно, мама хоть немного... начнёт думать о себе?

Кто знает.

Но одно я постигал ясно.

Птенец, покидающий гнездо, следует законам природы. И никто не имеет права удерживать его.

— Если ты принял решение уехать, ни у Лили, ни у меня нет права тебе препятствовать.

Сид уже взрослый.

Он имеет право на свободную жизнь. Ни я, его крёстный отец, ни Лили, его родная мать, не можем и не должны его принуждать.

— Если захочешь обосноваться в Нью-Терре — я, разумеется, окажу содействие.

— ...

— Однако есть одно условие, Сид.

— Какое?

— Прежде чем отправляться, проведи обстоятельную беседу с матерью.

Я слегка кивнул.

— Расскажи ей о своих планах на дальнейшую жизнь. Почему ты желаешь попробовать жизнь в Нью-Терре. И поведай ей, какой жизни ты желаешь ей самой – как её сын. Говори откровенно.

— ...

— А после мы отправимся в столицу вместе.

Сид также медленно кивнул.

Я позволил себе усмехнуться.

— А я-то уж подумал, что ты сбегаешь, потому что Сапфира слишком назойливо к тебе клеится.

От моей шутки на губах Сида промелькнула лёгкая улыбка.

— Сапфира, конечно, вечно забывает, что она дочь лорда, и демонстрирует ко мне слишком явный интерес... Однако, думаю, когда она немного подрастёт, и расстояние появится — эта первая детская влюблённость быстро забудется.

Ну, это ещё вопрос.

Я многозначительно улыбнулся и похлопал Сида по плечу.

В жизни нет готовых ответов.

И всё же я мог желать этой матери и этому сыну только одного: пусть их будущее будет наполнено как можно большим счастьем.

* * *

После встречи с Эшем Сид покинул Торговый Дом Винтерсилвер и направился к кроссроудскому отделению Башни Слоновой Кости.

Там возвышалась побеленная башня, высотой примерно в три этажа. Во внутреннем дворе были расставлены зонты от солнца и шезлонги, на одном из которых дремал старик в солнцезащитных очках.

— Наставник.

Сид окликнул его, приближаясь, но старик — Диармюдин — даже не пошевелился.

Сид сел рядом, осторожно тронул его за плечо и позвал более громко:

— Наставник!

— Хм?!

Диармюдин судорожно сглотнул, резко сел и схватился за грудь.

— Ох, напугал...! Сид, дорогой мой, ты же знаешь, сердце у наставника ни к чёрту. Будь помягче, когда пробуждаешь старика!

— Вы любите жаловаться, но я прекрасно осведомлён, что вы ещё полны сил. Не стоит притворяться.

— В детстве был таким серьёзным и воспитанным, просто образец для подражания. Но чем старше он становился, тем наглее. Невероятно.

Диармюдин слегка опустил очки, взглянул на Сида поверх стёкол и кивнул подбородком.

— Ну что, передал Его Величеству императору? Ты сказал, что хочешь отправиться в столицу?

— Да.

— И ты твёрдо решил?

— Да.

Увидев, как Сид кивнул, Диармюдин издал пустой смешок.

— Тогда что мне ещё сказать? Готовься как следует.

— Наставник, не хотите ли поехать со мной? Главная Башня Слоновой Кости ведь находится в имперской столице.

— Нет, я предпочту остаться здесь.

Диармюдин снова надел очки и удобно откинулся на лежаке.

— Я намерен провести остаток своих дней в этом месте.

— ...

— Я слишком долго жил в шумной столице. Теперь хочу почить на закате жизни в тихом пограничье: греться на солнце, как сейчас, и обучать местных детей.

На мгновение воцарилась тишина.

Затем Диармюдин внезапно заговорил:

— Я рассказывал тебе? Я ведь родом из этих пограничных земель. Родился и вырос в отдалённой деревне среди скалистых гор.

Сид моргнул; он слышал это впервые.

— Я думал, вы принадлежали к знати с самого рождения.

— Моя семья действительно носила титул. Мы добывали камень и поставляли его императорскому двору. Но я родился младшим, поэтому мне всё равно ничего не досталось бы по наследству.

Диармюдин хихикнул.

— В детстве я ненавидел ту деревню. Тёмные каменоломни, посёлок, весь покрытый каменной пылью... до тошноты. Поэтому я покинул родные места и отправился в столицу.

— ...

— Прошли десятилетия. Я жил как маг, будучи постоянно занятым, а потом однажды почувствовал необъяснимое влечение к дому. Связь с родными давно прервалась, так что я отправился сам.

Диармюдин горько усмехнулся.

— Деревни больше не было.

— ...

— Добыча камня постепенно перестала быть прибыльной, а потом шахта обрушилась. Так всё и пришло в упадок... а однажды и вовсе исчезло. Деревня опустела. И никого из нашего рода — когда-то местных лордов — я так и не нашёл.

Сид молча слушал. Диармюдин посмотрел ему в глаза.

— Я до сих пор иногда сожалею. Если бы я вернулся хотя бы немного раньше, если бы приехал до того, как всё закончилось, пока там ещё жили люди...

— ...

— Я мог бы ещё раз вдохнуть тот проклятый запах каменной пыли...

Диармюдин сел, протянул руку и взял Сида за ладонь.

— Молодой человек, возможно, ты испытываешь тоску по морю. Но, мой ученик...

— Да, наставник.

— Не забывай, что место, где ты родился, — это река.

— ...

— Даже выйдя к морю, не забывай свой исток. Не забывай корни, которые связывают тебя с ним. Этого достаточно.

Сид тихо рассмеялся.

— Конечно, я не забуду. Я люблю этот город. И вас, наставник, и мать, и всех здесь. Просто временно...

Перед его глазами возникло лицо матери — любимой, и именно поэтому такой трудной для него.

Сид тихо произнёс:

— Я уеду лишь на короткое время и вернусь.

Диармюдин ответил ему неясной улыбкой, в которой было невозможно прочесть его истинные чувства.

Костлявая рука старого мага крепко сжала ладонь последнего ученика.

Когда разговор с Диармюдином завершился, и Сид медленно вышел из кроссроудского филиала Башни Слоновой Кости...

— ...А.

У входа в башню он встретил Лили.

Она сидела в инвалидной коляске и ждала его.

— ...

Между матерью и сыном повисло неловкое молчание.

Лили подбирала слова, затем осторожно спросила:

— Погуляешь со мной, сынок?

* * *

В то же время.

Поместье лорда. Столовая.

— Мама, папа!

Эмеральд вдруг решительно объявил Эванджелин и Лукасу:

— Я... поступлю в Императорскую академию!

— ...

От этого внезапного заявления у Эванджелин и Лукаса одновременно расширились глаза.

Но на этом всё не закончилось.

— И я!

Сапфира, сидевшая рядом с Эмеральдом, тут же подхватила:

— Я тоже поступлю в Императорскую академию!

— ...

Перед неожиданным заявлением близнецов Эванджелин и Лукас лишь приоткрыли рты.

— ...Погодите. Когда мы сами предлагали вам туда поехать, вы категорически отказывались.

— И теперь вы вдруг решили поступать в Академию? Если начнёте сейчас, большинство ваших однокурсников будут младше вас.

Брат и сестра хором заявили:

— Разве для любви важна разница в возрасте?!

— ...Мы ведь, кажется, говорили о поступлении в Академию?

— ...Почему вдруг речь зашла о любви?

И Лукас, и Эванджелин сами окончили Императорскую академию.

Естественно, они собирались отправить туда же и своих детей, но оба ребёнка терпеть не могли уезжать далеко от дома... А главное — эти двое были такими сорванцами, что любое расстояние было бы им нипочём. Стоило представить, какую бурю они поднимут в имперской столице и как опозорят дом Кросс, — и родители махнули рукой даже на мысль об Академии. Обычно туда поступали в тринадцать лет. А эти двое вдруг решили теперь, два года спустя, когда им исполнилось пятнадцать?

— Мы желаем прилежно посвятить себя учёбе в Академии, где учились наши родители, чтобы вырасти столь же достойными взрослыми, как вы.

— Мы хотим увидеть обширный мир, расширить свой кругозор, закалить в центре мира и меч, и разум, а после послужить будущему дома Кросс.

Когда близнецы один за другим выдали такие отточенные речи, и Лукас, и Эванджелин покрылись холодным потом.

— Нет... вы не могли бы перестать говорить как нормальные люди?

— Продолжайте кричать и капризничать, как обычно. А то я не успеваю перестроиться.

Будто только этого и ждали, Эмеральд и Сапфира тут же упали на пол столовой и с визгом начали кататься из стороны в сторону.

— А-а-а, отпустите нас в столицу!

— Если не отпустите, мы будем вечно валяться на этом полу!

— Кви-и-и-и-и!

— Кья-а-а-а-а!

Столовая в одно мгновение превратилась в хаос, зато лица Лукаса и Эванджелин наконец смягчились. В их глазах читалось почти умиротворенное: «Вот теперь это наши дети».

— Если я поеду в столицу, смогу чаще видеться с Её Высочеством принцессой!

— Ага, вот оно что. Эгоистичный негодник…

— Братец Сид тоже едет в столицу! И я поеду вслед за ним-м-м!

— И у этой всё написано на лице. Какой же понятный ребёнок…

Лукас скрестил руки на груди и посмотрел на Эванджелин.

Он был зятем, принятым в дом жены, поэтому по всем правилам главой дома Кросс оставалась Эванджелин. Как и подобает рыцарю, строго следующему иерархии, все важные семейные решения Лукас предоставлял ей.

— Что будем делать?

— Хм…

Эванджелин погладила подбородок и взглянула на Лукаса.

Она была главой дома, но всегда уважала мнение мужа. Ещё со времен фронта с монстрами она знала: суждения Лукаса всегда ясны, точны и неоценимо полезны.

— А вы что думаете, дядя?

— Я — за. Само обучение в Имперской столице принесет детям огромную пользу. Проблемы, правда, две.

— Две?

— Первая – сколько хлопот они там устроят. Ты же знаешь, какие они. Имперская академия наверняка будет в смятении, да и Её Высочеству принцессе с Сидом они тоже доставят немало неприятностей.

— Ну, раз вы тоже будете в столице, как-нибудь справитесь.

— Да, это уже мои будущие страдания. Вторая проблема — ты.

— А? Я? Что со мной?

— Если я уеду в столицу и дети уедут в столицу, ты останешься здесь одна. Не будешь скучать?

— Ах?!

Только тут Эванджелин с широко раскрытым ртом осознала: если так пойдет дальше, она станет матерью, у которой вся семья будет жить в другом городе.